Честь и бумеранг

***

Тишина в кабинете Хозяина Огня была обманчивой. Где-то за плотно задернутыми портьерами еще жил своей жизнью дворцовый комплекс, но здесь, в личных покоях Зуко, воздух застыл, пропитанный запахом старого пергамента, тлеющих углей в жаровне и едва уловимого сандалового масла, которым Зуко смазывал виски от головной боли. Сокка отложил очередной свиток с отчетом о поставках риса из Царства Земли и покосился на Повелителя Огня. Зуко сидел, откинувшись на спинку кресла, и массировал переносицу. Шрам на его лице в неверном свете свечей казался почти багровым. — Ты так и будешь сверлить меня взглядом, или, может, скажешь, что не так с налогами на ввоз соли? — не открывая глаз, произнес Зуко. Сокка хмыкнул. Он уже давно отвык от официального тона в их общении наедине. Слишком много лет они провели бок о бок, сначала как невольные союзники, а теперь — как советник и правитель, делящие бремя восстановления мира. — С налогами все в порядке, — Сокка поднялся с циновки, разминая затекшие плечи. — А вот с тобой — нет. Ты держишь эту складку между бровей уже три часа. Еще немного — и она станет постоянной. Он обошел массивный стол и остановился за спиной Зуко, достаточно близко, чтобы почувствовать жар, исходящий от его тела. Даже спустя десять лет после окончания войны Зуко оставался магом огня до кончиков ногтей — горячим, порывистым, но научившимся сдерживать внутреннее пламя. Иногда Сокке хотелось проверить, насколько прочна эта выдержка. Просто из научного любопытства, разумеется. — Я в порядке, — Зуко, наконец, опустил руку и обернулся через плечо. В его янтарных глазах плясали золотые искры. — Просто устал. Завтра совет Республиканского города, и если я не просчитаю заранее все их аргументы… — То ничего страшного, — закончил за него Сокка и положил ладони на плечи Хозяина Огня. — Ты не обязан все тащить на себе. В этом и есть смысл иметь советников — они думают о мелочах. Мышцы под пальцами были каменно-твердыми. Сокка начал мягко разминать их, чувствуя, как под шелком церемониального халата перекатываются узлы напряжения. Зуко замер. В комнате повисла та особенная тишина, когда каждое прикосновение звучит громче слов. — Сокка… — голос Зуко был низким, в нем промелькнула незнакомая хрипотца. — Что ты делаешь? — Помогаю расслабиться, — ответил советник, наклоняясь чуть ближе к его уху. Его дыхание коснулось коротких черных волос на виске Зуко, и тот вздрогнул. — Тебе нужно научиться принимать помощь. Не только в политике. Зуко резко развернулся в кресле. Теперь они были лицом к лицу, и Сокка оказался стоящим между его разведенных коленей. Жар опалил его бедра даже сквозь ткань штанов. Яркие глаза изучали его лицо, метались от губ к глазам и обратно. — Ты же понимаешь, что переходишь границы? — спросил Зуко, но его пальцы уже сомкнулись на запястье Сокки, удерживая его руку на своем плече. — Понимаю, — Сокка облизал внезапно пересохшие губы. — Но я никогда не был особенным формалистом. И потом, — он позволил себе скользнуть пальцами выше по шее Зуко, коснуться линии челюсти, провести большим пальцем по краю шрама, — ты ведь можешь приказать мне остановиться. Или просто швырнуть в меня огнем. Вместо ответа Зуко потянул его на себя, и Сокка, потеряв равновесие, уперся коленом в край кресла, нависая над Хозяином Огня. Их лица оказались в дюйме друг от друга, смешивая дыхание. От Зуко пахло жасминовым чаем и чем-то терпким, горячим, как воздух над жерлом вулкана. — Огонь — не ответ на все вопросы, — прошептал Зуко прямо в приоткрытые губы Сокки. — Иногда нужно просто… признать очевидное. И он поцеловал его. Это было не робкое касание — огненные покорители не умели быть робкими. Поцелуй оказался требовательным, жадным, словно Зуко только и ждал повода разорвать невидимую преграду между ними все эти долгие месяцы. Сокка ответил с тем же пылом, запуская пальцы в жесткие волосы на затылке Повелителя Огня и выбивая заколку, сдерживающую высокий хвост. Тяжелые пряди рассыпались по плечам, и Сокка намотал их на кулак, чуть оттягивая голову Зуко назад. — Знаешь, — выдохнул Сокка, отрываясь от его губ и прокладывая дорожку поцелуев по шее, — если бы кто-то сказал мне десять лет назад, что я буду целовать Хозяина Огня в его собственном кабинете… — Ты бы рассмеялся им в лицо, — Зуко тяжело дышал, его ладони скользнули под тунику Сокки, обжигая кожу. — А теперь, может, помолчишь хотя бы на минуту? Я пытаюсь сосредоточиться. — На чем? — Сокка снова впился в его губы, чувствуя, как дрожат пальцы Зуко, расстегивающие пояс его штанов. — На мне? Или на завтрашнем совете? — Определенно на тебе, — прошептал Зуко, притягивая его ближе. — Совет подождет. *** Сокка сидел верхом на его бёдрах и медленно, дразняще расстёгивал одну за другой пуговицы на его мантии. С тех пор как он стал одним из главных советников, большую часть времени они проводили за картами, свитками и бесконечными спорами о судьбе Четырёх Наций. Но ночью они были просто мужчиной и мужчиной, любовниками, которые слишком хорошо знали тела друг друга. — Ты опять думаешь о завтрашнем совете, — Сокка заметил, как напряглась челюсть Зуко, и чуть качнул бёдрами, заставляя того шумно выдохнуть. — Расслабься. Сейчас здесь только я. Под дорогой тканью открылась бледная кожа, испещрённая знакомыми линиями старых шрамов и совсем свежих царапин. Сокка провёл по ним губами, спускаясь от груди к животу, и почувствовал, как под его ладонями по телу Зуко пробегает волна жара — жара не опасного, а глубокого, интимного, который тот уже не боялся выпускать наружу. — Сокка... — имя сорвалось с губ Хозяина Огня почти жалобно, когда советник прихватил зубами сосок. — Терпи, — усмехнулся Сокка, возвращаясь выше, к губам. — Ты весь день командовал. Теперь моя очередь. Он наклонился и поцеловал Зуко глубоко, властно, проталкивая язык в послушно приоткрывшийся рот. Зуко застонал в поцелуй, его руки легли на поясницу Сокки, пальцы сжались на ткани штанов — но Сокка перехватил запястья и завёл их над головой любовника. — Нет уж, — прошептал он в самые губы, — сегодня ты просто принимаешь. Золотистые глаза Зуко в полумраке спальни казались двумя тлеющими углями. Он облизал губы и кивнул — коротко, почти незаметно, но Сокка знал, что за этим скрывается полное, безоговорочное доверие. Дальше они двигались молча. Сокка стянул с себя остатки одежды и, разведя бёдра Зуко коленями, медленно, дюйм за дюймом, начал входить. Зуко выгнулся, прикусив губу, и в комнате стало ощутимо теплее — от его дыхания, от магии, которой он всё ещё учился управлять в такие моменты. Сокка дал ему привыкнуть, поцеловал изгиб шеи, где бешено бился пульс, и, наконец, начал ритмичные, глубокие толчки. Каждый выдох Зуко отдавался в нём горячей волной. Сокка любил это — знать, что Хозяин Огня, бывший изгнанник, воин и правитель, способен вот так полностью отдаться в его руки. Он наращивал темп, чувствуя, как Зуко встречает каждое движение, как его ногти царапают простыни, а с губ срываются тихие, отчаянные стоны. — Сокка... ближе... Советник подался вперёд, обхватив лицо Зуко ладонями, и теперь они дышали одним воздухом. Ритм стал рваным, почти животным. Сокка, не сдерживаясь, брал своё — и Зуко, всегда такой сдержанный днём, сейчас кричал для него одного. Финал настиг их почти одновременно; Сокка, почувствовав, как напряглось всё тело любовника, сжал его плечи и, сделав последний, самый глубокий толчок, рухнул рядом. Несколько минут они лежали, не в силах пошевелиться. Первым заговорил Зуко: — Иногда я думаю, что взял тебя в советники исключительно ради этого. Сокка тихо рассмеялся и коснулся губами его плеча. — Пока ты не жалуешься, я свою работу выполняю. Зуко повернулся, и в его глазах больше не было привычной дневной тяжести — только тихая, почти мальчишеская благодарность. Сокка взъерошил его мокрые от пота волосы и притянул к себе. Утро начнётся с советов и прошений, но сейчас, в тишине королевской спальни, они могли побыть просто Соккой и Зуко — двумя людьми, которые, пройдя войну, нашли друг друга.