Оперативная директива "Тихий Океан"

Статика в наушниках оперативников резала их слух, попутно тому как они пытались зафиксировать ситуацию что происходила пред-ними: — «Мираж-1» — Штабу! Она не спит! Повторяю, «Император» не отключился! — голос оперативника, обычно холодный и плоский, сейчас дрожал от едва скрываемого ужаса. — Мы ввели двойную дозу седатива внутримышечно! Он превышает летальную концентрацию для человека в три раза! Она должна была отключиться в момент ввода! НО ОНА СТОИТ! Ракич, сжав пальцы на краю металлического стола в передвижном штабе, подался вперед. На главном мониторе, транслирующем картинку с нательной бодикамеры «Миража-2», разворачивался кошмар любого тактика. Кабинет президента Студенческого совета Академии Трэсен, обычно тихий и споконый, превратился в клетку с раненым божеством. Символи Рудольф стояла у своего массивного стола. Её плечи тяжело вздымались, пальцы впились в край столешницы так, что дерево трещало. Её взгляд — обычно мудрый и пронзительный — сейчас был затуманен из за седатива, что ввели ей оперативники через шприц, но в нем всё еще горела яростная, почти животная воля. — В сторону! — рявкнул Ракич в микрофон, видя, как «Мираж-2» пытается сократить дистанцию для захвата. — Идиот, назад! Она тебя раздавит! Было поздно. Рудольф сделала движение — смазанное, слишком быстрое для существа, чей мозг должен был превратиться в кисель под действием седативов. Короткий взмах руки, и оперативник, весивший добрых сто килограммов вместе с бронёй по одеждой, отлетел к стене, вышибая спиной стеклянную дверцу шкафа с кубками. Звон битого хрусталя передался на наушники Ракича так отчетливо - что тот поморщился. — Дистанция! Держать дистанцию! Не дать ей выйти! Подача газа через 30 секунд! — выкрикнул Ракич, чувствуя, как по спине катится холодная капля пота. — «Гранит-2», доклад! — Вижу цель, — отозвался снайпер с крыши технического корпуса. Голос был сухим, как треск ломающейся ветки. — Дистанция двести-пятьдесят. Ветер боковой, два метра. Остекление дает блик, но я держу её в перекрестии. Дайте приказ на седатив. — Рано! — Ракич ударил кулаком по столу. «Мираж-1», используй сеть! В объективе камеры мелькнуло серое полотно тактической сети, выпущенной из пневмо-пушки. Но Рудольф... она не была просто атлетом. Она была Императором. С рыком, в котором не осталось ничего человеческого, она рванулась в сторону. Сеть бессильно накрыла пустое кресло. Рудольф не бежала к двери. Она знала, что там заслон. Она повернула голову к гигантскому панорамному окну, за которым расстилался ночной кампус Академии Трэсен. — Она уходит! — заорал «Мираж-1». — Она идет к окну! — «Гранит», работай! — скомандовал Ракич. — В ЦТ! Быстро! Раздался характерный хлопок пневматической винтовки высокого давления. Тяжелый полимерный дротик, начиненный концентрированным раствором седатива, пробил остекление, посыпав осколки за собой, и... вонзился в дубовую панель стены. Рудольф уже не было в этой точке. Она двигалась рывками, её тело сотрясала дрожь — химия боролась с генетикой, разум угасал, но инстинкты вели её вперед. — Черт... — прошептал Ракич, глядя на ситуацию через камеру Миража. — Она на подоконнике! — доложил снайпер. — Цель на подоконнике! Уходит в прыжок! — Какой прыжок?! — Ракич вскочил, опрокидывая табуретку в передвижном командном центре. — Пятый этаж! Под ней бетон! В прицеле снайперской пары «Гранит-1» был виден фрагмент её профиля — развевающиеся волосы, стиснутые зубы и этот безумный, отрешенный взгляд. Символи Рудольф оттолкнулась от рамы. Мир замедлился. Ракич видел, как она летит вниз, как её тело группируется в воздухе с грацией, недоступной простым смертным. Пятый этаж для умамусуме такого ранга не был смертным приговором, но под действием седатива координация должна была быть нулевой. Удар. Гранит-1 зафиксировал как Рудольф приземлилась на согнутые руки и ноги, перекатилась и... вскочила. — Она бежит! — голос снайпера сорвался на фальцет. — По направлению к центральным воротам! Скорость... сорок, пятьдесят километров в час! Она ускоряется! Это был крах. Если она выйдет за периметр, если её увидит хотя бы один гражданский или патруль полиции — операция «Тихий океан» превратится в международный скандал, который похоронит не только Ракича, но и всех его заказчиков. Это будет конец карьеры, конец жизни, начало войны. — «Гранит-1», Огонь! Седатив, живо! — Ракич кричал так, что жилы на шее вздулись. — Не могу! Она идет зигзагом! Слишком быстро! — докладывал первый снайпер. — Я не поймаю её в прицел пневматики, у дротика слишком низкая начальная скорость! — Вторая пара! — Ракич переключился на канал резервного снайпера. — Ты видишь её?! — Вижу тень в кустах... Она уходит в мертвую зону за общежитием! Еще три секунды, и я её потеряю! — отрапортовал второй. — Ракич, она уйдет! Через минуту она будет у главных ворот, там сотни свидетелей! Ракич замер. В штабе воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только шипением статики. В его голове пронеслись слова из его же собственного плана: «Сценарий Закат — ликвидация объекта в случае критического риска раскрытия операции». Его палец завис над красной сенсорной панелью авторизации летального оружия. «Национальное достояние». «Символ нации». «Император». Если он нажмет, обратного пути не будет. Россия не получит свой актив. Япония погрузится в траур, который обернется кровавым хаосом. Но если она уйдет... они все трупы. — База! Приказ! Она на границе сектора! — заорал снайпер. Лицо Ракича исказилось, став похожим на маску яростного демона. Его прагматизм, его холодный расчет — всё сгорело в огне этой секунды. — «ГРАНИТ»! — его голос сорвался в хриплый, нечеловеческий вскрик, перекрывающий все звуки в эфире. — ГРАНИТ-2, ПОДТВЕРЖДАЮ «ЗАКАТ»! ПЕРЕХОД НА БОЕВОЙ! ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ! НЕЙТРАЛИЗОВАТЬ ЦЕЛЬ!