Оперативная директива "Тихий Океан"

Тишина в аудитории была такой плотной, что казалась осязаемой. В воздухе пахло озоном от работающих серверов и несвежим армейским кофе. Пятьдесят человек — элита из элит, собранная из разных ведомств под единым, еще не до конца понятным флагом — сидели неподвижно, глядя на пустую сцену. Сато, оперативник группы «Сомно-3» отвечающей за захват одной из умамусуме, привычно разминал пальцы. Его ладони, привыкшие к шершавой рукояти пистолета и холодному металлу отмычек, лиси тулов и бамп-ганов сейчас были пусты. Он чувствовал себя странно в этом стерильном зале, скрытом глубоко под землей в промышленном секторе Канагавы. На нем была стандартная боевая рубашка в вудланде без знаков различия — временная форма для тех, кто официально перестал существовать для своих государств. На огромном экране за трибуной замерла карта Токио, испещренная красными точками. В центре, обведенная жирным черным кругом, сияла Академия Трэсен. — Нас собрали здесь не для того, чтобы захватить здание, — прошептал в сторону Сато сидящий рядом оперативник с позывным «Мираж-2», поправляя воротник. — Нас собрали, чтобы перевернуть мир. Дверь в конце зала с тихим щелчком открылась. По проходу шел человек, который никак не вписывался в образ «архитектора геополитического переворота». Он был высок, жилист и пугающе молод. На нем была черная тактическая рубашка с короткими рукавами, открывающими сухие, перевитые венами предплечья. Ни брони, ни оружия, ни пафоса. Он шел легко, почти бесшумно, как человек, который привык доверять своим ногам больше, чем технике. Это был Ракич. 24 летний оперативник и "ведущее лицо" этой операции. Он поднялся на трибуну, не глядя в записи. Его лицо — открытое, почти детское, если бы не глаза — сканировало зал. Сато почувствовал, как этот взгляд на секунду задержался на нем, словно Ракич за мгновение считал его пульс, уровень стресса и готовность к выполнению приказа. — Доброе утро, джентльмены, — голос Ракича был ровным, без тени командного надрыва, привычного для всех собравшихся бойцов. Это был голос инженера, обсуждающего свой чертеж. — Или добрый вечер. В нашем графике время скоро перестанет иметь значение. Он коснулся сенсорной панели, и карта Академии Трэсен развернулась в детализированную 3D-модель. — Операция «Тихий океан». Фаза «Гамбит Нептуна». Большинство из вас привыкли к работе в «горячих точках», где успех измеряется количеством уничтоженных целей и захваченными высотами. Ирак, Африка, Украина, Афганистан. Забудьте об этом. В этой операции насилие — это ваш главный враг. Если вы нажмете на спуск, мы проиграли. Если вы оставите синяк на лице объекта — мы проиграли. Нам не нужны трупы. Нам нужен живой и привычно веселый расходный материал. Если говорить более конкретно... Ракич облокотился на трибуну, и его поза стала более расслабленной. — Мы идем за «национальным достоянием» Японии. Умамусуме — это не просто спортсменки. Это живые символы союза между Вашингтоном и Токио. Американцы гарантируют их безопасность как высший приоритет своего протектората. Наша задача — доказать, что эти гарантии стоят не дороже бумаги, на которой они написаны. Он переключил слайд. Появились лица: Огури Кэп, Голд Шип, Китасан Блэк, Хару Урара. И в центре — Символи Рудольф. — Пять целей. Пять узлов силы. Мы изымаем их синхронно. У Группы «Эфир» будет ровно сорок минут, чтобы удерживать цифровой купол над Академией. В это время Трэсен должна превратиться в зону отчуждения. Ни один сигнал SOS не должен покинуть периметр. Ракич выпрямился, и в его голосе проступила сталь. — Я знаю, что многие из вас считают это безумием. Похитить тех, кто способен бежать со скоростью автомобиля и пробивать стены ударом ноги? Именно поэтому мы используем «Морфей-4». Газ будет подан через систему вентиляции и BMS-контроллеры, которые уже находятся под нашим контролем. Он сделал паузу, глядя на свои руки, словно вспоминая что-то личное. — Вы спросите, почему я здесь? Почему я руковожу вами, хотя многие из вас старше меня вдвое? Ответ прост: я единственный, кто не видит в них богов. Для меня Символи Рудольф — это масса в шестьдесят пять килограммов, которую нужно доставить из точки А в точку Б. Я удалил все свои личные привязанности. В моем телефоне нет имен, только позывные. Я уничтожил свою личную гарнитуру для контакта со "старыми знакомыми", потому что командир не должен иметь права на дружбу. Командир — это функция. Ракич подошел к самому краю трибуны. — Начиная с этого момента, вы — мои инструменты. Я не жду от вас героизма. Я жду точности. Группы «Сомно» — ваша работа ювелирная. Вы входите в комнаты, когда объекты уже глубоко спят. Вы пакуете их в кофры, как хрупкое оборудование. Никаких разговоров. Никакого любования. Группа «Гранит» — вы наши глаза. Вы сидите на крышах и молитесь, чтобы вам не пришлось стрелять. Потому что если вы выстрелите боевым... значит, я совершил ошибку в расчетах. А я не планирую ошибаться. Сато смотрел на Ракича и чувствовал странную смесь спокойствия и жути. Этот парень в черной рубашке с короткими рукавами выглядел так, будто он уже прожил эту операцию тысячу раз в своей голове. Он знал каждый поворот коридора, каждую секунду задержки газа. — У вас есть двенадцать часов на финальную проверку снаряжения, — подытожил Ракич. — Через двенадцать часов Япония проснется в другой реальности. А мы будем теми, кто нажал на выключатель. Вопросы? Зал молчал. Вопросов не было. Сато встал вместе со всеми, чувствуя, как внутри него запускается тот самый механизм, о котором говорил Ракич. Он был шестеренкой. И эта шестеренка начала выполнять свое назначение. Ракич кивнул и направился к выходу. Проходя мимо Сато, он на мгновение замедлился. — «Сомно-3», — не оборачиваясь, произнес он. — Проверь замки на кейсах еще раз. Влажность в Токио после дождя — выше нормы на три процента. Металл может повести себя иначе. Сато замер. Откуда он знал его позывной? Откуда он знал такие детали? — Есть, Штаб, — ответил Сато в спину уходящему командиру. Ракич вышел, и двери за ним закрылись с тяжелым, окончательным звуком. Операция «Тихий океан» перешла в необратимую стадию.