Crimson hour

Deadcrush – alt-J

Винсент стоял на коленях, глаза его были устремлены вверх на Аластора, зрачки расширены от голода, граничащего с трепетом. Аластор возвышался над ним, грудь вздымалась острее обычного, воздух между ними сгустился от предвкушения. Он расстегнул свою испачканную кровью рубашку и отбросил её в сторону. Пол был грязным, но его больше заботил жар внизу живота и настойчивая пульсация под ширинкой. Пальцы Аластора задержались на пряжке ремня, большой палец скользил по холодной металлической бляхе. Взгляд Винсента следил за этим движением, его язык высунулся, чтобы смочить губы, оставляя их влажными и блестящими, грудь вздымалась от рваных вдохов. Это почему-то разозлило Аластора, и он решил, что не уступит пока – не раньше, чем Винсент распадётся ещё чуть больше. — Руки за спину, — скомандовал Аластор, и его голос эхом отразился от дальних стен. Винсент подчинился мгновенно, скрестив запястья на пояснице, плечи подались вперёд. Эта поза заставила его пошевелиться на коленях, бёдра слегка раздвинулись, и Аластор заметил эрекцию в штанах Винсента. Губы Аластора дёрнулись в не совсем улыбке.  — Нравится то, что видишь? — Аластор, пожалуйста. Позволь мне… — дыхание Винсента сбилось, из горла вырвался мягкий скулёж, бёдра дёрнулись вперёд в пустой воздух. — Нет. — Аластор шагнул ближе, достаточно близко, чтобы лицо Винсента коснулось его бёдер. Он сжал свой член через ткань, медленно проведя от основания до головки, позволяя Винсенту наблюдать за очертаниями. Трение послало импульс вверх по позвоночнику, но он сохранял выражение лица холодным и сдержанным. — Тебе не позволено дрочить в воздух, как собаке. Не двигайся, или я сейчас же всё прекращу. Винсент замер, мышцы заблокировались, хотя по бёдрам пробежала мелкая дрожь. Его глаза опустились к ширинке Аластора, язык снова выскользнул, чтобы смочить губы. Аластор наконец расстегнул пуговицу и потянул молнию вниз, зубец за зубцом, звук разрезал тишину. Он стянул бельё, и его член вырвался на свободу – тяжёлый, насыщенного красного цвета, головка блестела от крупной капли смазки, поймавшей тусклый свет. Член качнулся в нескольких дюймах от лица Винсента, и тот инстинктивно подался вперёд, раздувая ноздри, но Аластор сжал основание и удержал его вне досягаемости. — Не сейчас. — Свободная рука Аластора запуталась в волосах Винсента, густые пряди скользили между пальцами. Он резко потянул, запрокидывая голову Винсента назад, открывая линию горла, где пульс бился так явно, что это было видно. — Сначала ты должен сказать мне, что именно ты хочешь, чтобы я с тобой сделал. Подробно. — Господи, — пробормотал Винсент, почти про себя, глаза метнулись к лицу Аластора, затем снова вниз, не веря. — Ты позволяешь мне… блять, Аластор… — Винсент звучал разрушенно, голос хриплый, как гравий. — Твой член у меня во рту. Пожалуйста, трахни моё горло. Мне нужно попробовать тебя на вкус. Я думал об этом… — Думал об этом? — Аластор собрал немного смазки со своего члена и размазал её по нижней губе Винсента большим пальцем, надавливая, пока губа не приоткрылась, а Винсент принялся жадно слизывать. — Как долго? — Недели, — признался Винсент, глаза остекленели, бёдра дёрнулись, несмотря на запрет. — Каждый раз, когда ты смотрел на меня. Я представлял, как хорошо я заставлю тебя себя чувствовать. Аластор шлепнул его по щеке – достаточно сильно, чтобы защипало, резкий хлопок разнёсся эхом. Винсент ахнул. — Хорошо, — пробормотал Аластор, его собственный контроль начал трещать по краям. — Открой рот шире. Аластор поднёс головку к губам Винсента, постукивая ею по ним. Рот Винсента послушно открылся, и Аластор ввёл первый дюйм, медленно. Винсент застонал, и Аластор почувствовал вибрацию в своём теле. Он остановился на полпути, сжимая волосы Винсента. — Только сосать. Без рук. Винсент втянул щёки, язык кружил вокруг головки, вылизывая щель широкими плоскими движениями, издавая влажные хлюпающие звуки. Слюна потекла по стволу, покрывая пальцы Аластора у основания. Глаза Винсента оставались устремлёнными вверх, сырая благодарность смешалась с обожанием. Бёдра Аластора напряглись, удовольствие свернулось внизу живота, и он резко вытащил член, который выскользнул с влажным звуком, нити слюны повисли между ними. Винсент заскулил, потянувшись вперёд, но хватка за волосы удержала его. — Пожалуйста… Ещё. Аластор провёл членом по щеке Винсента, размазывая слюну и смазку по покрасневшей от удара коже, затем ниже, постукивая по подбородку Винсента. Бёдра Винсента снова дёрнулись, бесполезно. — Нет, — сказал Аластор. — Ты берёшь то, что я даю. — Хорошо, блять, да, — выдохнул Винсент, губы блестящие и припухшие, подбородок мокрый. Его дыхание вырывалось горячими толчками против бёдер Аластора. Аластор толкнулся обратно, глубже на этот раз, до половины, чувствуя, как горло дрожит. — Расслабься. Он толкнулся дальше, дюйм за дюймом, пока Винсента не затошнило, и слюна потекла из уголков его рта. Но он не сдавался – он пробовал снова и снова, пока его нос не уткнулся в низ живота Аластора. Аластор задавал ритм, направляя голову Винсента: отводил к головке, позволяя кошачьим движениям языка Винсента скользить по ней, затем снова вталкивал глубоко, удерживая до тех пор, пока слёзы не выступили на глазах Винсента. — Хорошо, — пробормотал Аластор, и похвала сорвалась с губ непреднамеренно, а пальцы поглаживали челюсть Винсента. Он отстранился, давая Винсенту захлебнуться в воздухе, и, не отрывая взгляда, хлопнул членом по его языку. — Кому принадлежит этот рот? — спросил он. — Тебе, — прохрипел Винсент хриплым голосом, прежде чем Аластор снова толкнулся внутрь, теперь уже по-настоящему трахая его лицо. Винсент принимал всё это, давясь, грязно и жадно. Бёдра Аластора задвигались неуправляемо, хватка в волосах Винсента стала болезненной, свободной рукой он сжимал его челюсть, ощущая, как собственный член выбухает в горле. Наслаждение достигло пика, и он зарылся так глубоко, как только мог, со стоном изливаясь внутрь. Винсент проглотил всё с жадностью. Аластор оставался внутри на послесудорожных толчках, член медленно опадал в грязном тепле, затем он вышел с финальным щелчком. Винсент стоял на коленях, тяжело дыша, губы припухли и были в слюне, подбородок блестел, а член в брюках всё ещё стоял и сочился. Желание горело в его отчаянных глазах, но разрешения не последовало. Рука Аластора поглаживала влажные волосы Винсента, и что-то собственническое заскреблось глубоко в его груди. — Аластор. Я могу кончить сейчас? Пожалуйста, — наконец осмелился спросить Винсент. Аластор долго смотрел на него. — Полагаю, ты заслужил свою награду. Ладно, приступай, chèr. Винсент быстро расстегнул брюки и начал дрочить себе, голодный взгляд блуждал по обнажённому участку кожи Аластора. Потребовалось всего несколько движений, и он кончил, глядя прямо в глаза Аластору, заливая свою руку и одежду. Аластор вздохнул. — Ну, это было грязно. Он встал, поправил одежду и посмотрел на Винсента, всё ещё сидящего на полу и отдышавшегося, с волосами, похожими на воронье гнездо. — Вставай, — сказал он. Винсент поднялся и застегнул брюки. Ноги его были ватными. — На сегодня мы закончили. Иди домой. Я уберу здесь сам, — сказал Аластор. Винсент посмотрел на него уставшими глазами, и на мгновение показалось, что он собирается что-то сказать, но затем он передумал и просто помахал ему на прощание и ушёл. Аластор слушал, как его шаги пересекают бетонный пол. Он постоял в пустом складе какое-то время. Он думал о ревности, которую впервые заметил в Céleste сразу после встречи с Верити. Он думал о деле Хармон – том самом деле, над которым она работала. Женщина без денег и связей умерла в 1994, убитая мужчиной, у которого была власть и который умел ею пользоваться. Дело было знакомым – слишком знакомым, именно поэтому его профиль убийцы оказался таким точным. Остальное сделала Верити. Он обнаружил, что рад, что она это сделала. Он собирался пригласить её на свой подкаст. Он достал телефон и отправил сообщение Верити. Первая гостья за всё время. То, что он собирался сделать, должно было обрушиться на Винсента, как камень, упавший с высоты. Теперь у эксперимента появился новый параметр. Ему хотелось посмотреть, что сделает Винсент. Но прямо сейчас ему нужно было избавиться от тела.

***

Винсент услышал этот выпуск в пятницу вечером. Он лежал в постели, телефон на подушке рядом с ним. Эпизод начался как обычно – вступление, голос Аластора, гладкий и богатый. Дело было о женщине по имени Кэрол Хармон, 1994 год. Он узнал дело Верити в течение нескольких минут. Он слышал, как она говорила о нём несколько месяцев назад, на ужине, которому он не уделял внимания. Теперь он вспомнил – мёртвая женщина, влиятельный человек, который остался безнаказанным.  Затем Аластор сказал: — Моей гостье сегодня вечером не нужно представления в документальных кругах, хотя слушателям этого шоу она может быть незнакома. Мисс Верити Грин потратила большую часть трёх лет, следуя за историей Кэрол Хармон, и её чутьё в этом деле, я полагаю, самое тщательное из всего, что ему доставалось. Винсент перестал дышать. — Я впервые открываю это шоу для другого голоса. Я делаю это нелегко. Я делаю это потому, что некоторые истории лучше рассказывать вдвоём – тем, кто оба хотят добраться до сути. «Впервые», — подумал Винсент. Он лежал в темноте и слушал голос Верити, доносившийся из динамика телефона — тёплый и при этом профессиональный, — и слушал, как Аластор смеётся и отвечает ей тем мягким голосом. У Винсента было достаточно справочного материала, чтобы знать разницу. Он знал каждый регистр этого голоса. Аластору нравился этот разговор. Искренне нравился. Он перевернул телефон экраном вниз на подушку и уставился в потолок.

***

К утру форумы разобрали по косточкам каждую минуту этого выпуска. Винсент знал, что не должен был заглядывать на форумы. Он знал, открывая первую ветку, что это сделает только хуже. Он всё равно заглянул, и это было похоже на то, как давишь на свежий синяк, чтобы убедиться, что всё ещё больно. Тред назывался «У него был ГОСТЬ?» и за шесть часов набрал четыреста ответов. Кто-то уже нашёл сайт Верити и её фотографию – с того самого мероприятия VoxTek, где Винсент встретил Аластора, между прочим! Люди в ответах были слишком взбудоражены. «боже, она красавица» «и явно блестящая» «вы слышали его тихий смех, когда они разговаривали? я слушаю его три года, и он ни разу так не звучал с другим человеком» «кто-нибудь, найдите её инстаграм, мне нужно написать ей сообщение» «они буквально созданы друг для друга, о боже, два человека, одержимых справедливостью и правдой, я шипперю их» Винсент кипел от злости. И всё равно прочитал ещё сорок ответов. Их ответы не были ошибочными, вот в чём дело. У них было меньше информации, чем у него, но они тянули за правильные нити. Аластор был другим. Он провёл час в эфире, звуча как человек, который рад находиться в той комнате, где он находится, а в той комнате была Верити. Он никогда так не звучал, когда находился в комнате с Винсентом. С Винсентом, которому пришлось разбить лицо о стену, прислуживать за столиками как простолюдин и убить своего наставника, только чтобы доказать, что он достоин времени Аластора. Его тело чувствовало себя неправильно, слишком тесно в груди, челюсть болела откуда-то из глубины ночи, где он, очевидно, скрежетал зубами. Он не собирался ничего делать с этим. Он будет разумным. Он пойдёт в спортзал, потом на работу, потом на заседание совета директоров в одиннадцать и не будет думать о смехе Аластора. Он снова открыл форумы. «можете представить их вместе? два человека, которые действительно читают книги, ходят в джаз-клубы и заботятся о справедливости для женщин, о которых никто не заботился. я не в себе от этого» Он НЕ собирался ничего делать с этим.

***

Он появился у дома Аластора в девять вечера. Он планировал работать допоздна, затем планировал что-нибудь съесть, и где-то между вторым и третьим планом он сел в такси и назвал адрес. Аластор открыл дверь в том, что Винсент предположил, было его домашней одеждой. В случае Аластора это означало бордовый шёлковый халат с золотой отделкой. Он высунул голову в коридор, осторожно огляделся, затем окинул Винсента взглядом с ног до головы. Выражение его лица было трудно прочитать, но Винсент понял, что Аластор раздражён. Наконец, после некоторого размышления, Аластор отступил назад и впустил его, ничего не сказав. Квартира над Céleste – Винсент был здесь впервые. Она была именно такой, как он ожидал: старомодной, с красным цветом, доминирующим в палитре. — Выпьешь? — сказал Аластор, уже двигаясь к бару. — Да. Он налил два бокала виски, принёс их и сел в кресло у окна, положив ногу на ногу. Винсент остался стоять. Он осознавал, что его приход не имел никакого смысла, и Аластор, конечно же, собирался это отметить. — Я слышал выпуск, — сказал Винсент. — Первая гостья за всё время. Ты мог бы предупредить. — М-м. — Аластор отпил и поставил бокал на колено. — Ты поэтому здесь? Винсент посмотрел на свой бокал. Он сжимал его слишком сильно. Он заставил себя перестать. — Она… — Он замолчал и начал снова. — Она будет появляться регулярно? Тишина длилась, возможно, две секунды. Затем глаза Аластора расширились в грандиозном проявлении осознания, его лицо расцвело искренним восторгом. — Ты ревнуешь, Винсент? — Я просто спрашиваю. — Да, ревнуешь, вот что это! — Аластор склонил голову набок. — Как замечательно. Он подался вперёд. — Дело не только в… — Винсент замолчал, выдохнул. — Ты засиял. Любой, кто слушал тебя больше одного раза, мог это услышать. — Да. Она принесла дело, которое мне небезразлично. Она проделала работу. Я нашёл её компанию достойной. — Он ровно посмотрел на Винсента. — Мне запрещено это делать? У Винсента в груди что-то сделало неприятное движение. — Ты знаешь, что нет. — Винсент поставил бокал, прежде чем действительно разбить его. — Я знаю, что это не… я не… не моё дело указывать. Но почему ей можно просто делать это, а я должен сражаться за крошки? Аластор резко встал и подошёл к Винсенту. Затем он положил два пальца ему под подбородок и поднял его лицо вверх. Кончики его пальцев, казалось, прожигали дыры в коже Винсента. — Послушай меня, — сказал он. Его голос упал на пол-октавы. — Ты не владеешь мной. Ничто из того, что произошло между нами, этого не меняет. Ты понял? Челюсть Винсента сжалась. — Нет, но почему она… — Снова, — сказал Аластор очень спокойно, — ты путаешь направление. — Его большой палец нажал один раз, легко, на уголок рта Винсента. — Повтори, чтобы я знал, что мы говорим на одном языке. Мышцы на горле Винсента дёрнулись. — Я не владею тобой. — Нет. — Ты… — Он замолчал. Понимание настигло его. — У меня нет права голоса. Никогда не было. — Вот оно. — Рука Аластора переместилась на затылок Винсента. — Вот такие мы. Это значит, что ты не можешь приходить в мою квартиру и требовать объяснений о том, кого я приглашаю на свой подкаст. — Хватка слегка усилилась. — Ясно? Винсент закрыл глаза. Открыл. Выдохнул через нос. — Да. Аластор переместил руку ему на голову и мягко погладил волосы. — Хороший мальчик. Слова ударили сначала в грудь, потом в колени. Он не упал. Он удержал себя на ногах чистой силой воли, чувствуя, как гнев, ревность и часы чтения форумов вытекают через какой-то клапан, который Аластор открыл без усилий. Аластор посмотрел на него ещё мгновение, затем отступил назад и взял свой бокал. — Садись, chèr, — сказал он. — У тебя вид человека, который вот-вот рухнет.