«Врата Бездны: Наследие Хранителей»

      Поцелуй, начавшийся как попытка заглушить тревогу после нападения, стремительно перерос в нечто более глубокое и первобытное. Нёвиллет, чьи мысли всё еще были заняты странным поведением их детей и опасностью, исходящей от Бездны, почувствовал, как по его телу пробежала горячая волна, стоило Ризли прижаться к нему сильнее. Он слегка отстранился, тяжело дыша, и его затуманенный взгляд скользнул по лицу мужа, задерживаясь на свежей повязке.       — Милый, береги плечо, – прошептал он, пытаясь вернуть остатки самообладания и здравого смысла.       Ризли лишь коротко и вызывающе цокнул языком, а в его глазах заплясали опасные искры, которые Нёвиллет знал слишком хорошо.       — Нашему соитию это не помешает, Нёв, – произнес он с той самой хрипотцой в голосе, которая всегда заставляла сердце судьи биться быстрее.       Нёвиллет в ответ издал звук, похожий на негромкое, осуждающее цоканье, хотя его пальцы уже судорожно сжимали края куртки Ризли.       — Ты собираешься заниматься этим прямо здесь, в офисе? – спросил он, оглядывая комнату, где еще витал аромат антисептика.       — Именно здесь, – подтвердил бывший начальник тюрьмы..       — Может, всё-таки поедем домой? Там будет гораздо удобнее, – предложил Нёвиллет, чувствуя, как его решимость тает под напором чужого желания.       Но Ризли уже не слушал его доводы, предпочитая действия долгим разговорам, которые всегда были прерогативой его супруга. Он уткнулся носом в изгиб шеи Нёвиллета, жадно вдыхая его запах — смесь дождя, дорогих чернил и чего-то неуловимо древнего, присущего только драконам. Резкие, но одновременно нежные покусывания чувствительной кожи заставили Нёвиллета непроизвольно вскрикнуть, и этот звук, полный подавляемой страсти, эхом отразился от высоких потолков кабинета. Мужчина почувствовал, как его колени подкашиваются.       Ризли умело пользовался этой слабостью, продолжая свою атаку на чувства супруга, игнорируя ноющую боль в раненом плече.       — Нет, дома - это дома, там всё привычно и предсказуемо, – шептал Ризли, обжигая дыханием ухо Нёвиллета. – А тут адреналин. Кураж от того, что нас могут застукать в самый пикантный момент. Тебе ведь тоже это нравится, признайся, мой строгий судья.       Он начал медленно подводить любимого к массивному дубовому столу, заваленному юридическими документами и отчетами об операциях.       Одним уверенным движением Ризли смахнул часть бумаг на пол, не заботясь о том, насколько важными они были для их завтрашней встречи.       — Ты невыносим, – выдохнул Нёвиллет прямо в губы мужа, чувствуя, как собственное тело предательски откликается на грубую силу.       Темноволосый уложил его спиной на холодную, гладкую столешницу, и этот температурный контраст заставил Нёвиллета вздрогнуть, выгибая спину навстречу теплым ладоням. Одежда, еще недавно казавшаяся броней, теперь ощущалась лишним грузом, от которого Ризли избавлял его с пугающей скоростью и сноровкой опытного хищника. Каждое прикосновение к открывающимся участкам кожи сопровождалось влажными поцелуями, оставляющими после себя пылающие следы, которые, казалось, выжигали на душе Нёвиллета клеймо принадлежности.       — Ты всё такой же горячий и страстный, хоть и крио-дракон, – прошептал Нёвиллет, запуская пальцы в жесткие волосы Ризли.       — Для тебя я всегда буду гореть, – ответил тот.       Нёвиллет инстинктивно раздвинул ноги, пропуская супруга занять положение между ними, чувствуя, как внутри него нарастает жажда, которую невозможно утолить словами. Он был Гидро-драконом, существом стихии, но сейчас он чувствовал себя простым смертным, сгорающим в огне чужой страсти. Его бедра плотно обхватили талию Ризли, притягивая его ближе, стремясь стереть последнюю преграду между их телами, которые так долго тосковали друг по другу в суете будней.       — Ты же знаешь, что я всегда ненасытен, когда это касается тебя, мой милый, – прорычал Ризли, покрывая поцелуями ключицы супруга.       Нёвиллет протяжно вздохнул и прикрыл глаза, полностью расслабляясь под натиском ласк, которые дарил ему его герцог.       Прохладный воздух офиса контрастировал с жаром, исходящим от их тел, создавая вокруг них кокон из чистой, концентрированной энергии. Ризли действовал уверенно, его руки, привыкшие к тяжелому труду и сражениям, теперь были на удивление деликатны, когда он касался самых сокровенных мест Нёвиллета. Он знал каждое желание своего мужа, каждую точку, способную вызвать дрожь, и сейчас он не собирался сдерживаться, превращая их близость в настоящий триумф жизни над недавней угрозой смерти.       Ладони Ризли начали нежно ласкать промежность Нёвиллета, которая всегда была желанной и невероятно чувствительной к любому проявлению внимания.       Стоило Ризли лишь слегка коснуться его, как Нёвиллет почувствовал, что он уже готов, его природа откликалась на зов партнера мгновенно.       — О боги, Ризли... – выдохнул он, закидывая голову назад и обнажая горло. Ризли продолжал свои манипуляции, нежно теребя клейтор и выбивая из Нёвиллета неестественные, высокие всхлипы, которые были музыкой для его ушей в этой тишине. Этот безумно желанный мужчина, лежащий под ним на груде бумаг, требовал большего, его тело содрогалось от предвкушения, а пальцы впивались в плечи Ризли, оставляя на них белесые следы. Он чувствовал, как его собственное возбуждение достигает предела, превращаясь в тупую, пульсирующую боль, требующую немедленного освобождения и единения с любимым.       — Ты уже такой мокрый, – прошептал Ризли, на мгновение замирая и глядя на плод своих трудов.       Супруг лишь невнятно простонал, его глаза были подернуты туманом наслаждения, а губы приоткрыты в безмолвной просьбе.       Ризли быстро сбросил с себя оставшуюся одежду, его мускулистое тело, испещренное шрамами, светилось в тусклом свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь дождь. Он прошел своим напряженным естеством по складочкам губ Нёвиллета, дразня его, но не спеша проникать внутрь, наслаждаясь каждым мгновением этой игры. Нёвиллет вздрогнул и прогнулся в пояснице, его чувства были обострены до предела, и каждое мимолетное касание ощущалось, словно удар электрическим током.       Он хотел, чтобы Ризли взял его прямо сейчас, обладал им всецело, заполнил ту пустоту, что всегда жила в глубине его древнего сердца.       Да, они занимались этим часто, но им всегда было мало друг друга, будто столетия, проведённые вместе лишь распаляли их взаимный голод.       Ризли прильнул к его губам в глубоком, собственническом поцелуе и плавно, с томительной медлительностью вошел внутрь, заполняя Нёвиллета до самого предела. Тот простонал прямо ему в рот, и этот звук был настолько протяжным и полным облегчения, что Ризли окончательно сорвался со всех якорей самоконтроля. Он начал втрахивать Нёвиллета в поверхность стола с невероятной страстью, забыв о ране, о приличиях и о том, что завтра им предстоит серьезный разговор с детьми. Если бы сейчас в их офисе были люди, они бы наверняка услышали пошлые, тяжелые шлепки тел и нескрываемые стоны своих начальников.       Но здание было пусто, и только шум дождя за окном аккомпанировал их безумному танцу, скрывая тайны двух существ, переживших саму историю.       Нёвиллет чувствовал, как каждое движение Ризли отдается во всем его существе, словно в штормовом океане. Он обхватил мужа за шею, притягивая его лицо к себе, чтобы видеть его глаза - в которых сейчас отражалась вся та любовь и ярость, что связывала их веками. Мир вокруг перестал существовать, остались только эти прикосновения, этот ритм и нарастающее напряжение, которое вот-вот должно было взорваться ослепительной вспышкой.       В какой-то момент Нёвиллет резко напрягся, его пальцы впились в спину Ризли, а дыхание сбилось на рваный шепот.       Ризли почувствовал, что их кульминация уже совсем близка, его собственные мышцы натянулись, как струны. Сделав последние три резких, сокрушительных толчка в самые недра Нёвиллета, он излился в него, одновременно захлебываясь в собственном оргазме.       Нёвиллет вскрикнул, его тело задрожало в мощных спазмах, а по комнате пронесся едва уловимый запах озона, свидетельствующий о выплеске его стихийной силы. Несколько минут они просто лежали в тишине, слыша только тяжелое, прерывистое дыхание друг друга и удары капель по стеклу, которые теперь казались более успокаивающими. Ризли не спешил отстраняться, он прильнул к груди Нёвиллета, слушая, как его сердце постепенно замедляет свой бешеный бег после пережитого экстаза.       Нёвиллет нежно поглаживал широкую спину Ризли, его пальцы бережно обходили место ранения, хотя он чувствовал, что повязка снова стала влажной. Они пытались прийти в себя от этого спонтанного соития, которое вытянуло из них все остатки сил, но подарило странное, почти забытое умиротворение.       — Поехали домой, – наконец произнес Ризли, морщась от боли, которая вернулась с новой силой, стоило адреналину немного отпустить его.       — Да, ты прав, тебе нужен нормальный отдых и, возможно, еще одна перевязка, – отозвался Нёвиллет, медленно поднимаясь со стола.       Ризли посмотрел на него с легкой, виноватой улыбкой, видя, как плечо снова начало кровоточить.       Нёвиллет молча кивнул, и они начали приводить себя в порядок, стараясь вернуть офису хотя бы подобие рабочего вида перед уходом.       Одевшись, они вместе вышли из кабинета, заперли тяжелую дверь и спустились на подземную парковку, где их ждал автомобиль, готовый унести их прочь от забот.       В эту ночь они собирались уснуть в объятиях друг друга, точно так же, как много веков назад, когда между ними всё только начиналось.       Тот первый раз в глубинах Меропида казался сейчас таким далеким, но чувства остались прежними, пройдя через горнило времени и перемен. Они начали тогда новую главу своей жизни, не подозревая, что она растянется на столетия, полные как великих триумфов, так и горьких потерь.       Машина мягко тронулась с места, выезжая на мокрые улицы Парижа, где огни отражались в лужах, создавая иллюзию звездного неба под колесами. Нёвиллет смотрел в окно, думая о том, что завтрашний день принесет им новые испытания, но пока у него был Ризли, он был готов ко всему.       Их любовь была константой в этом вечно меняющемся мире, якорем, который удерживал их обоих на плаву среди бушующих волн судьбы.