«Врата Бездны: Наследие Хранителей»

      За огромным панорамным окном современного парижского офиса раскинулся город, тонущий в предзакатных сумерках и мелкой мороси, которая, казалось, преследовала Нёвиллета повсюду. Он стоял неподвижно, заложив руки за спину, и его взгляд скользил по линии горизонта, где Эйфелева башня пронзала стальное небо, словно шпиль древнего дворца Мермония. Прошлое часто настигало его в такие моменты тишины, напоминая о веках, проведенных в роли верховного судьи Фонтейна, когда он был не просто правителем, а самим воплощением закона и стихии. Теперь он был Нёвиллетом Фокалорс, гражданином современной Франции, но внутри него всё так же билось сердце Гидро-дракона, древнего, могучего.       Мир вокруг стремительно менялся, но его внутренняя суть оставалась неизменной.       Его муж, когда-то суровый и непоколебимый герцог крепости Меропид, теперь официально носил фамилию, напоминающую о его старом доме. Ризли Меропид — это имя теперь фигурировало в учредительных документах их небольшого, но элитного детективного агентства. Они прошли долгий и тернистый путь от холодных, пропахших металлом глубин подводной тюрьмы до этого светлого кабинета, обшитого светлым деревом и оснащенного по последнему слову техники. Нёвиллет часто ловил себя на мысли, что эта новая жизнь - лишь очередной акт в бесконечной пьесе, где декорации стали ярче, а правила - запутаннее.       — "Ты опять смотришь на дождь так, будто собираешься вынести приговор всему человечеству", – раздался в его сознании ироничный, вечно молодой голос Аякса.       — "Я просто анализирую изменения климата", – мысленно ответил бы он, если бы Чжун Ли и Аякс были сейчас в этой комнате, а не в далеком Санкт-Петербурге. Старые друзья, обосновавшиеся в России, до сих пор не упускали случая подшутить над тем, как Нёвиллет и Ризли цепляются за свои прошлые титулы и манеры, хотя на дворе давно уже двадцать первый век.              Расстояние между Францией и Россией казалось Нёвиллету пустяком по сравнению с теми временами, когда путешествие из Фонтейна в Ли Юэ было настоящим испытанием. Вместо шести изнурительных дней на палубе корабля в открытом море теперь были всего четыре часа комфортного перелета, и они могли встретиться за ужином. Самолеты сделали этот огромный мир пугающе тесным и доступным.       Раздумья Нёвиллета были грубо прерваны резким грохотом, от которого едва не треснуло стекло в дверях. Створки кабинета буквально влетели внутрь, ударившись об ограничители, и в помещение вихрем ворвался Ризли, чье появление мгновенно разрушило атмосферу спокойствия. Он выглядел так, словно только что выбрался из эпицентра локальной войны: его некогда элегантная рубашка была разорвана в клочья, лицо испачкано кровью, а на левом плече зиял глубокий, рваный разрез, края которого отливали нездоровым фиолетовым оттенком.       — Что случилось? – Нёвиллет в одно мгновение преодолел расстояние до мужа, его голос дрогнул от плохо скрываемой тревоги.       — Сука... – выдохнул Ризли, тяжело наваливаясь на край дубового стола и пытаясь унять дрожь в руках.       — Они, похоже, набирают обороты, Нёв. Этот гончий выпрыгнул буквально ниоткуда, прямо из тени между мусорными баками, я даже не успел почуять запах серы.       Рана на плече выглядела пугающе, характерные следы когтей существ Бездны всегда заживали долго и болезненно, отравляя плоть своей скверной. Нёвиллет осторожно коснулся края пореза, чувствуя, как его собственная магия Гидро непроизвольно откликается на присутствие враждебной энергии, пытаясь подавить инфекцию. В воздухе отчетливо запахло озоном, а на кончиках пальцев судьи заискрились голубоватые капли, которые он бережно направил на рану, стараясь облегчить страдания любимого дракона.       — Я не сразу успел среагировать, – продолжал Ризли, шипя от боли, пока Нёвиллет промывал рану.       — Эта тварь была быстрее и наглее тех, с которыми мы сталкивались в прошлом месяце. Он задел меня в первом же броске, распорол плечо как бумагу, и если бы не Нейт, который вовремя выстрелил, я бы сейчас, возможно, уже примерял деревянный макинтош.       Нёвиллет застыл, его зрачки сузились до вертикальных щелей.       — Нейт был с тобой? – произнес он с ледяным, вибрирующим от ярости раздражением. – Ризли, мы же четко договорились! Мы обещали друг другу, что не будем втягивать детей в это дерьмо из Бездны!       — Ну, Нёв, не начинай, – Ризли поморщился, когда антисептик коснулся обнаженных тканей.       — Нейт был со мной вообще по другому делу, мы обсуждали его новые юридические кейсы. Мы просто вышли из его офиса, чтобы разойтись по домам и, может, заскочить в бар. Я не планировал устраивать семейную охоту на монстров в центре Парижа.       Нёвиллет молча продолжал обрабатывать рану, его длинные, изящные пальцы действовали с хирургической точностью, несмотря на бушующий внутри шторм эмоций. Он накладывал стерильный бинт, плотно фиксируя повязку, но в голове крутился один и тот же вопрос, который не давал ему покоя с того момента, как Ризли упомянул выстрел. Откуда у обычного, казалось бы, молодого человека, пусть и их сына, могло взяться оружие, способное нанести урон порождению Бездны? Это не была простая пуля, обычный свинец не остановил бы гончую.       — А откуда у Нейта оружие против Бездны? – спросил Нёвиллет, глядя мужу прямо в глаза, в которых отражалась усталость.       — Я честно... я не знаю, – заикаясь от неожиданного вопроса, признался Ризли. – Я тогда как-то об этом не подумал, адреналин в голову ударил, надо было просто выжить. Он просто выхватил пистолет и снес этой твари полголовы зарядом, который светился, как твои глаза в гневе. – А правда, Нёв, откуда оно у него? – добавил Ризли тише, осознавая странность ситуации.       — Вот это нам и нужно выяснить, причем немедленно, – отрезал бывший судья, его голос стал жестким, как гранитные скалы Фонтейна. Он отошел к столу, его движения были резкими и полными решимости. Схватив смартфон с золотистой гравировкой, он быстро нашел контакт старшего сына в списке вызовов, чувствуя, как внутри нарастает холодное предчувствие больших перемен.       Телефонные гудки казались бесконечными, каждый из них отдавался в ушах Нёвиллета тяжелым молотом, пока дождь за окном превращался в настоящий ливень. Наконец, на другом конце провода раздался голос сына — спокойный, уверенный и какой-то слишком взрослый для его лет. Нёвиллет почувствовал странный укол в груди: они так старались дать детям нормальную жизнь, оградить их от теней прошлого, но, похоже, само прошлое решило постучаться в их двери с черного входа.       — Да, пап, привет! – бодро отозвался Нейт, будто не он только что убил чудовище.       — Привет, сынок. Ты не хочешь нам кое-что рассказать о сегодняшнем вечере? – голос Нёвиллета звучал сурово.       — Да, пап, хочу, но давай не по телефону. Завтра в десять утра в вашем офисе мы всё обсудим. И да... мы придем все.       Нёвиллет удивленно поднял брови, его брови сошлись на переносице, что не укрылось от пристального взгляда Ризли, который замер в кресле.       Тот состроил забавную гримасу, безмолвно спрашивая: «Ну и что там этот сорванец придумал?»       — Хорошо, – медленно произнес Нёвиллет, пытаясь переварить услышанное и скрыть замешательство перед мужем.       — В десять жду вас всех. До завтра.       Он отложил телефон на полированную поверхность стола и тяжело оперся на него руками, глядя на свое отражение в темном стекле. Фраза «мы придем все» эхом отдавалась в его сознании, вызывая целый спектр эмоций: от любопытства до настоящего страха. Это означало, что тайна, которую скрывал Нейт, каким-то образом связывала всех их четверых детей, и это пугало больше, чем любая гончая Бездны.       — И что он сказал? – заинтересованно протянул Ризли, осторожно разминая забинтованное плечо и пытаясь уловить настроение супруга.       — Наши дети завтра придут к нам в офис в десять, – ровным тоном ответил Нёвиллет.       — Наши дети? – Ризли удивленно моргнул, его брови поползли вверх. Прямо все четверо?       — Именно так, мой дорогой муж, – произнес Нёвиллет, и в его голосе проскользнули нотки горького сарказма.       — Если ты вдруг забыл в пылу сражения, у нас их четверо. Наших, Ризли, детей, которых мы воспитывали в любви и мире.       Ризли фыркнул, пытаясь устроиться поудобнее в своем любимом кожаном кресле, которое жалобно скрипнуло под его весом. Он прекрасно помнил каждого из них, но сама мысль о том, что они соберутся в этом кабинете по официальному поводу, казалась ему верхом сюрреализма. Их семья всегда была странным и гремучим сплавом древней магии, судейской чопорности и дерзости герцога, и теперь плоды этого воспитания явно решили заявить о себе во весь голос.       — Нет, милый, я не забыл, – проворчал Ризли, потирая переносицу.       — Тем более мы и так по работе постоянно с кем-то из них пересекаемся в судебных коридорах. Один сын - выдающийся судья, дочь - блестящий прокурор, а двое других наших сына вообще служат в ФСБ! А мы с тобой, как говно в проруби, сидим в этом детективном офисе и занимаемся какой-то ерундой - ищем потерянных кошечек, породистых собак и ловим за руку неверных жен и мужей!       Нёвиллет закатил глаза, не в силах сдержать легкой, почти незаметной улыбки, которая тронула его губы.       Он подошел вплотную к Ризли, чувствуя исходящее от него привычное тепло, запах дорогого табака, крепкого чая и едва уловимый аромат океанского бриза, который всегда сопровождал его мужа. Гнев окончательно уступил место глубокому облегчению - Ризли был жив, он был рядом, а завтрашние проблемы можно было оставить завтрашнему дню. Нёвиллет положил руку на здоровую сторону груди мужа, чувствуя под ладонью сильное и ровное сердцебиение.       — Ты сегодня слишком много ворчишь для героя, спасенного собственным сыном, – прошептал он ему на ухо.       Нёвиллет резко притянул мужа к себе, обхватив его лицо ладонями и заставляя посмотреть на себя. Их поцелуй был глубоким, жадным и собственническим, наполненным невысказанным страхом потери, который преследовал их на протяжении столетий. Ризли ответил с такой же страстью, на мгновение забыв о боли в плече.