Ад, в котором ты моя

Верджиния напряглась, её голова начала проясняться с тревожной скоростью, выуживая из тумана обрывки воспоминаний, которые она предпочла бы оставить погребёнными. — Я… я помню бар, — начала она, её голос звучал сухо. — Помню, как мы сцепились с Миллером. Помню твое болото. Этот запах тины, светлячки… — Она запнулась, а затем, словно преодолевая невидимый барьер, продолжила, — Помню, как ты затащил меня туда, к озеру… и как мы танцевали. И как я споткнулась. На лице Аластора на долю секунды промелькнуло нечто, что было совершенно нехарактерно для него. Его идеальная улыбка чуть заметно отпустила, уголок рта едва дрогнул, а в глубине его глаз мелькнул быстрый, но глубокий вздох облегчения. Это было почти незаметно – тонкое расслабление плеч, едва уловимое движение челюсти – но Верджиния, сосредоточенная на нём, уловила это. Как быстро это появилось, так же быстро и исчезло. Улыбка Аластора резко вернулась на место, став ещё шире и ярче, но теперь в ней чувствовалась лёгкая, почти танцующая беззаботность, которую он явно выставлял напоказ. Тишина раскололась, когда его радиопомехи хлынули обратно, но теперь они были мягче, словно уютное мурлыканье старого приемника. — Что ж, — произнес он, и его голос вернул свою обычную язвительную, эфирную интонацию, но с новой, едва заметной легкостью. — Это… похвально. Ваша память о мелочах, Верджиния, даже в таком… состоянии, поистине впечатляет. Особенно та часть, где вы так изящно демонстрировали свои навыки падения. Весьма… забавно. Он кивнул на книгу. — Это вам. Подумал, раз уж вы тут пытаетесь превратить адские сорняки в нечто приличное, вам может пригодиться. Там целый раздел про травы. Он поднял руку, поправил свой монокль, хотя в этом не было никакой необходимости, и сделал шаг в сторону двери, его походка стала чуть более пружинистой. — Приятного… дня, — пропел он, нарочито растягивая слово, и в его голосе теперь слышалась нотка довольного, почти шкодливого веселья. Аластор развернулся и, не дожидаясь ответа, просто вышел из комнаты, оставив за собой лишь шлейф затихающего радио-треска. Дверь мягко закрылась за ним, оставляя Верджинию в тишине. Она осталась стоять посреди комнаты, глядя на дверь. — Что это только что было? — прошептала она в пустоту.

***

Прошло несколько дней. Неделя. Может, чуть больше. Верджиния перестала считать. Она просыпалась, шла в сад, возилась с растениями, возвращалась в комнату, читала ту самую книгу с болотными лилиями, иногда заходила к Энджелу, который постепенно приходил в себя и снова начал язвить. Черри периодически взрывала что-то в отеле, Чарли бегала с пожарным ведром, Хаск закатывал глаза и наливал всем успокоительное. Жизнь текла своим чередом. Аластор, к слову, никуда не делся. Он всё ещё появлялся в тенях, всё ещё отпускал свои ехидные замечания, но делал это как-то... иначе. Реже. Аккуратнее. Без прежнего напора. Словно взял паузу, отступил на шаг, наблюдая со стороны. Верджиния даже пару раз ловила себя на мысли, что его "доставательство" стало каким-то... почти уважительным? Но гнала эту мысль прочь, как только она появлялась. В один из вечеров Верджиния возвращалась из сада. Она была измазана землёй с ног до головы, волосы растрепались, на щеке красовалась полоска грязи, а в руках она несла какой-то подозрительно шевелящийся мешок с новыми растениями. День выдался тяжёлым, и единственным желанием было добраться до душа и рухнуть без сил. Она свернула в коридор, ведущий к её комнате, и вдруг услышала голоса. Громкие. Раздражённые. — Ты вообще понимаешь, что твои выходки сказываются на репутации отеля?! — голос Люцифера был полон пафоса и плохо скрываемого бешенства. — Я тут пытаюсь поддерживать имидж, а ты со своими радио-истериками пугаешь постояльцев! — О, простите, ваше величество, — протянул Аластор, и даже сквозь стену было слышно, как он ухмыляется. — Я не знал, что пара помех в эфире способна разрушить ваш безупречный образ. Может, дело не в помехах? Может, просто постояльцы разглядели за вашей улыбочкой то, что вы так тщательно скрываете? — Да как ты смеешь?! — Люцифер явно закипал. — Моя улыбка безупречна! В отличие от твоего дурацкого пиджака, который, между прочим, вышел из моды лет пятьдесят назад! — Мой пиджак — классика, — парировал Аластор. — А классика, как известно, вне времени. В отличие от ваших... уточек. — НЕ СМЕЙ УПОМИНАТЬ УТОЧЕК! Верджиния остановилась в паре метров от них, тяжело вздохнула и закатила глаза. — Два павлина, — пробормотала она себе под нос. — Один с комплексом бога, второй с комплексом короля. И выясняют, у кого хвост длиннее. Великолепно. Она попыталась проскользнуть мимо незамеченной, но, конечно, куда там. — Эй! Ты! — Люцифер ткнул в неё пальцем, и Верджиния замерла, чувствуя, как все её планы на тихий вечер рушатся прямо на глазах. — Ну... эта... как тебя там... садовница! Да-да, ты! Скажи ему! Скажи этому радио-уроду, что его выходки бесят всех нормальных демонов! — Верджиния, — поправила она ледяным тоном, даже не оборачиваясь. — Меня зовут Верджиния. Аластор медленно повернул голову. Его глаза скользнули по её растрёпанному виду, по грязи на лице, по мешку в руках, и в них мелькнуло что-то тёплое — но он быстро спрятал это за привычной ухмылкой. — О, Верджиния, — пропел он, и в его голосе снова зазвучали помехи. — Вы сегодня просто... воплощение природной стихии. Земля, пот и, кажется, какая-то гусеница у вас в волосах. Очаровательно. Верджиния медленно повернула голову и посмотрела на него. Взгляд её был тяжёлым, как надгробная плита. — Аластор, — произнесла она ровно, и от этого тона даже Люцифер на мгновение притих. — Я сейчас держу в руках мешок с растениями, которые могут сожрать демона за три секунды. Если ты не заткнёшься, я вытряхну его содержимое тебе прямо на голову. И поверь, им понравится твой лак для волос. Аластор моргнул. Его уши дёрнулись. — Это угроза? — Это обещание, — отрезала Верджиния. И она пошла дальше, оставляя их в коридоре. — Хорошего вечера, Верджиния! — крикнул ей вслед Аластор, и в его голосе слышалась улыбка. Она не обернулась, но на губах сама собой появилась лёгкая усмешка. Люцифер проводил её взглядом, потом перевёл глаза на Аластора. Его бровь медленно поползла вверх. — Ты чего это так лыбишься? У тебя что, влюблённость? Аластор медленно повернулся к нему, его улыбка стала шире, но глаза остались холодными. — Влюблённость? О, простите, я и забыл, что вы у нас главный эксперт по отношениям после того, как ваша жена сбежала неизвестно куда. Может, мне тоже завести уточек и делать вид, что это лечит душевные раны? Нет уж, увольте. Я предпочитаю развлечения поинтереснее. А Верджиния... она просто забавная. Пока не сломалась. — Ого, — Люцифер театрально прижал руку к груди. — Кто-то сегодня явно не в духе. Задел я тебя, что ли? Случайно нажал на больную кнопку? Он усмехнулся и облокотился о стену, принимая расслабленную позу. — Слушай, я понимаю, тебе обидно. Ты тут корчишь из себя великого и ужасного, строишь глазки нашей садовнице, а она даже не замечает. Или замечает, но ей плевать. И это бесит, да? А тут ещё я со своими уточками и сбежавшей женой — прямо как зеркало, в котором ты видишь себя через пару тысяч лет, если не научишься быть человеком. Ну, хотя бы иногда. — Знаете, Ваше Величество, — Аластор поправил бабочку и посмотрел на Люцифера с выражением глубочайшей скуки, — я всегда удивлялся, как существо с вашей... репутацией может скатываться до таких дешёвых психоаналитических приёмов. "Ты просто обижен, ты просто боишься одиночества" — это уровень дешёвого радио, которое крутят в три часа ночи для домохозяек. Я думал, вы способны на большее. Он шагнул ближе, и тени за его спиной взметнулись вверх. — И насчёт Верджинии... не путайте мою заинтересованность с вашими дешёвыми семейными драмами. Я не строю глазки. Я наблюдаю. Изучаю. Коллекционирую. А когда мне надоест — я просто сотру её из своей памяти, как старую запись. В отличие от некоторых, у меня нет привычки цепляться за прошлое Их голоса эхом разносились по коридору, когда из-за угла выскочили Чарли и Вэгги. — Что здесь происходит?! — Чарли влетела между ними, размахивая руками, как заправский регулировщик. — Я слышала крики аж из кабинета! Люди пытаются медитировать в комнатах! Ну, демоны... неважно! Вэгги закатила единственный глаз, уперев руки в бока. — Опять вы? Серьёзно? — она перевела взгляд с Люцифера на Аластора. — Два самых могущественных существа в Аду, и вы ссоритесь в коридоре как нашкодившие черти. Из-за чего на этот раз? Кто громче пукнет? — Вэгги! — одёрнула её Чарли, но та только отмахнулась. — А что? Я права. Люцифер, вы король Ада или что? А ты, — она ткнула пальцем в Аластора, — оверлорд или радио-нянька? Ведите себя прилично, пока я не приставила вас обоих к мытью полов. Люцифер открыл рот, чтобы возразить, но Чарли уже перехватила инициативу. — Папа, пожалуйста! Мы пытаемся создать здесь атмосферу покоя и уюта! А вы с Аластором ведёте себя хуже, чем грешники в первый день после адаптации! Аластор перевёл взгляд с разъярённой Вэгги на умоляющую Чарли. — Что ж, — протянул он, поправляя бабочку и возвращая себе привычный невозмутимый вид. — Раз уж самозваные надзирательницы этого... ээ... заведения так настаивают, я, пожалуй, удалюсь. Но запомните, Ваше Величество, — он ткнул тростью в сторону Люцифера, — этот разговор не окончен. — Мечтай, радио-погремушка, — отмахнулся Люцифер. — Папа! — рявкнула Чарли. — Люцифер! — одновременно с ней гаркнула Вэгги. Аластор театрально вздохнул, прижал руку к сердцу и растворился в тени, оставив после себя лишь лёгкий треск помех и ехидное: — Спокойной ночи, дамы. Ваше Величество. Приятных снов. Особенно вам, — его голос донёсся уже из ниоткуда, — советую спать с открытыми глазами. Никогда не знаешь, откуда ждать сюрпризов. — АЛАСТОР! Вэгги выдохнула. — Я стара для этого. Мне всего несколько тысяч лет, а я уже чувствую себя бабушкой в доме престарелых демонов. Чарли виновато улыбнулась Люциферу. — Пап, прости. Он просто... такой. — Такой придурок? — уточнил Люцифер, но без злобы. — Да я уж понял. Ладно, пойду я. Уточки, наверное, заждались. Им хоть не надо объяснять, что папа просто ссорился с плохим дядей. Он чмокнул Чарли в макушку и направился к лестнице, насвистывая что-то весёлое. Чарли повернулась к Вэгги. — Ну и вечер. — Это Ад, детка, — вздохнула та. — Привыкай.

***

Ночь накрыла отель тяжёлым, липким одеялом. Верджиния спала — на удивление крепко, без снов, без кошмаров. Впервые за долгое время её сознание просто отключилось, провалившись в темноту. Грохот разорвал тишину так внезапно, что Верджинию буквально подбросило на кровати. Верджиния подскакивает как ошпаренная. Сердце колотится где-то в горле, рука инстинктивно тянется под подушку — там всегда лежит нож. — Какого чёрта? — выдохнула она, прижимая руку к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Звук не прекращался. Откуда-то снизу доносилось что-то среднее между водопадом и умирающим драконом — мощный напор воды, смешанный с шипением и бульканьем. И запах. Сырость, гниль и какая-то химическая дрянь, от которой защипало в носу. Верджиния спрыгнула с кровати и, даже не надев халат, вылетела в коридор. Там уже было не до сна. Из соседней двери выскочили Чарли и Вэгги. Чарли — в пижаме с единорогами, и с растрёпанными, торчащими в разные стороны волосами и круглыми от ужаса глазами. Вэгги — в длинной ночнушке, с перекошенным от злости лицом и боевым настроем. — Что происходит?! — Чарли вцепилась в руку Вэгги, словно та могла защитить её от всего на свете. — Если это опять Черри, я её лично закопаю где-нибудь в пустошах! — рявкнула Вэгги, но в её голосе слышалась тревога. Они втроём рванули вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Грохот становился всё громче. И когда они вылетели в холл, картина предстала перед ними во всей красе. Из двери, ведущей в подвал, хлестала вода. Нет, не вода — густая бурая жижа, воняющая серой и ещё чем-то мерзким. Она заливала пол холла, подбиралась к барной стойке, к диванам, к лестнице... — Труба! — простонала Чарли, хватаясь за голову. — Старая труба лопнула! Я же просила Бакстера починить её! Он клялся, что она простоит ещё сто лет! — Его клятвы гроша ломаного не стоят! — прорычала Вэгги, безуспешно пытаясь загородить дорогу потоку собственным телом. Верджиния смотрела на этот потоп и вдруг вспомнила. Сад. Она рванула к двери, ведущей наружу. Её сад, который она вылизывала неделями, в который вложила столько сил, превратился в болото. Грядки утонули в грязной жиже, цветы плавали на поверхности жалкими островками, кусты торчали из воды, как руки утопающих, молящих о помощи. — Нет... — выдохнула она. Голос, раздавшийся из-за спины, заставил её вздрогнуть: — О, какая драма! Потоп в масштабах одного отдельно взятого отеля! Прямо библейская катастрофа, только вместо Ноя у нас — злая садовница с ножом под подушкой. Верджиния резко обернулась. Аластор материализовался из тени. Он был, как всегда, безупречен — красный пиджак, идеальная укладка, трость в руке. И улыбка до ушей, от которой захотелось треснуть ему чем-нибудь тяжёлым. — Ты издеваешься? — процедила она сквозь зубы. — Сейчас? — Я просто констатирую факты, дорогая, — он сделал шаг вперёд, разглядывая затопленный сад с неподдельным интересом. — Ваши цветочки, кажется, решили сменить среду обитания. Очень дальновидно с их стороны. — Аластор! — рявкнула подбежавшая Чарли. — Не время! Надо трубу перекрывать! — И что вы предлагаете, принцесса? — он театрально развёл руками. — Броситься в пучину и заткнуть прорыв собственными телами? Звучит пафосно, но, боюсь, малопродуктивно. — В подвале есть вентиль, — вмешалась Вэгги, подходя ближе. — Если его перекрыть, поток остановится. Но там темно, сыро и, судя по звукам, полно крыс. — Очаровательно, — Аластор поморщился. — И кто же удостоится чести совершить этот подвиг? Верджиния перевела взгляд с затопленного сада на Аластора. — Я, — отрезала она. — О, нет, — Чарли шагнула к ней. — Я с тобой! Вместе мы справимся быстрее! — А я... — Вэгги оглянулась, — Я попробую разбудить Хаска. Пусть хоть бутылки спасает, пока они не уплыли. Она убежала, оставляя Верджинию, Чарли и Аластора на пороге катастрофы. — Ну что ж, — Аластор поправил бабочку и шагнул к ним. — Раз уж вы, дамы, решили заняться экстремальным подводным плаванием, я просто обязан составить вам компанию. Кто знает, что там прячется в темноте? Вдруг какая-нибудь древняя тварь, проголодавшаяся за сотни лет? — Ты просто хочешь позлорадствовать, — прищурилась Верджиния. — И это тоже, — он улыбнулся ещё шире. — Но согласитесь, смотреть, как вы тонете в грязной жиже, гораздо веселее в компании. Чарли переглянулась с Верджинией и, кажется, впервые в жизни не нашлась, что сказать. — Ладно, — выдохнула Верджиния. — Идём. Только если там что-то случится, я тебя первой брошу крысам.

***

Она толкнула дверь в подвал. Жижа встретила их по колено — ледяная, липкая, с омерзительным запахом серы. В темноте что-то попискивало, шуршало и, кажется, подозрительно чавкало. Единственным источником света был тусклый отблеск из холла, который почти не пробивал эту вонючую тьму. — Весело, — пробормотала Верджиния, делая первый шаг. Чарли, дрожа, вцепилась в её руку. — Аластор, — жалобно позвала она, — а ты можешь сделать свет? Ну, своими там... радио-штуками? Ответом была тишина. Слишком долгая. Слишком густая. — Аластор? — Чарли оглянулась. Там, где только что стоял Радио-демон, было пусто. Лишь тени колыхались на стенах, живые, неестественно подвижные. — Он... он ушёл? — прошептала Чарли, вцепляясь в руку Верджинии ещё крепче. — Не надейся, — хмуро ответила Верджиния. — Такие, как он, не уходят просто так. Они выжидают момент, чтобы... Она не договорила. Из темноты, прямо из стены, вырвалась длинная, извивающаяся тень. Она метнулась к Чарли, обвилась вокруг её талии и с силой дёрнула назад. Принцесса взвизгнула, оторвавшись от Верджинии, и через секунду оказалась прижатой к груди Аластора, который материализовался из самой густой тьмы. Его лицо находилось в сантиметре от её лица. И это было не его обычное лицо. Глаза превратились в бешеные радио-циферблаты, стрелки на них вращались с бешеной скоростью. Улыбка растянулась до ушей, обнажая ряды острых, зубов. А из горла вырывался низкий, вибрирующий рык, от которого у Чарли подкосились ноги. — БУ! — прошептал он ей прямо в ухо, и звук этот был таким жутким, таким неестественным, что эхо разнеслось по всему подвалу. Чарли заорала. Она заорала так, что, наверное, в отеле повылетали стёкла. Её крик эхом заметался по подвалу, смешиваясь с шипением жижи и шорохом крыс. Аластор тут же отпустил её, отступил на шаг и... расхохотался. Его трансформация схлынула так же быстро, как и началась, вернув ему привычный облик. — О, принцесса! — он утирал несуществующие слёзы, сотрясаясь от смеха. — Твой крик — это просто симфония! Такой чистоты, такой искренности я не слышал уже... ну, пожалуй, никогда! Ты должна записать его на пластинку! Хитовый материал, честное радио! Чарли, всё ещё трясущаяся, вцепилась в Верджинию, пряча лицо у неё на плече. — Ты... ты... — выдохнула она, не в силах подобрать слова. — Я гениален, я знаю, — Аластор поклонился, сияя. — Можешь не благодарить. Верджиния медленно перевела взгляд с трясущейся Чарли на довольно ухмыляющегося Аластора. Тишина. Она длилась ровно три секунды. А потом Верджиния шагнула к нему. Её лицо было абсолютно спокойным, даже скучающим, но в глазах плескалось что-то такое, отчего у Аластора на мгновение дёрнулся глаз. — Знаешь, Аластор, — произнесла она ровным, почти ласковым голосом, — я всегда думала, что для запугивания нужны либо сила, либо харизма. Ты же умудряешься обходиться без того и другого, полагаясь исключительно на дешёвые спецэффекты и комплекс недомерка, который так и не дорос до настоящего ужаса. Это почти талант. Жаль только, что талант — клоунский. Аластор замер. Его улыбка дёрнулась. Уши прижались к голове. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Верджиния уже развернулась к нему спиной, подхватив под локоть всё ещё дрожащую Чарли. — Пойдём, — бросила она через плечо. — Там впереди труба. И, если повезёт, никаких клоунов. Она повела Чарли в темноту, оставляя Аластора стоять в жиже и самым ошарашенным выражением лица, которое только можно было представить на его физиономии. — Клоунский? — переспросил он тихо, глядя ей вслед. — Комплекс недомерка?.. Он закатил глаза и покачал головой: — Невозмутимость — наше всё. И, поправив пиджак, он двинулся следом. Они углубились в подвал. Жижа доходила уже почти до пояса, воняло невыносимо, а крысы шныряли так близко, что Чарли то и дело подпрыгивала и вскрикивала. Аластор, впрочем, тоже пару раз брезгливо отдёргивал полы своего пиджака, когда особо наглый грызун подбирался слишком близко. Наконец показалась труба, которую прорвало этажом выше. Чуть поодаль виднелся вентиль — большой, чугунный, покрытый слизью и ржавчиной. — Свет, — коротко бросила Верджиния, останавливаясь перед ним. Аластор театрально вздохнул, но щёлкнул пальцами. В воздухе зажглись несколько голубоватых огоньков, освещая трубу и вентиль. — Для вас, Верджиния, хоть прожекторы с небес, — пропел он. Верджиния проигнорировала его комментарий, шагнула к вентилю, ухватилась за него обеими руками и рванула. Вентиль даже не шелохнулся. Она дёрнула сильнее — ноль реакции. Ещё раз, уже с рывком, вкладывая всю силу — бесполезно. Ржавчина и время намертво сковали механизм. — Чёрт, — выдохнула она, отдёргивая руки. Ладони саднили, но вентиль стоял мёртво. — Давай я помогу! — Чарли, забыв про свой недавний страх, шагнула вперёд и ухватилась рядом с Верджинией. — Вместе мы справимся! Они дёрнули вдвоём. Жижа плескалась вокруг, крысы возмущённо пищали, но вентиль даже не скрипнул. Аластор наблюдал за этим зрелищем сложив руки на груди. На его лице расплывалась всё более довольная ухмылка. — О, какой спектакль! — прокомментировал он, когда женщины в очередной раз безрезультатно рванули вентиль. — Две прекрасные дамы борются с силами природы и чугунолитейной промышленностью. Это почти поэтично. Напоминает мне древнегреческие трагедии, только вместо хора — крысы, а вместо героизма — полное отсутствие результата. Верджиния метнула в него убийственный взгляд. — Аластор, если ты такой умный, может, поможешь? Или так и будешь стоять и комментировать, как дешёвый спортивный обозреватель? — О, дорогая, — он прижал руку к сердцу, изображая оскорблённую невинность, — я бы с радостью, но наблюдать за вашими мучениями — это такое редкое удовольствие! Я просто обязан продлить его. Чарли, покрасневшая от натуги, выдохнула: — Аластор, ну пожалуйста! Вода зальёт всё! — Вода? — он приподнял бровь. — Милая моя, это не вода. Это то, что осталось от жизнедеятельности семи кругов ада после большого праздника. Ты действительно хочешь, чтобы я, великий Радио-демон, пачкал руки об эту субстанцию? Верджиния выпрямилась, тяжело дыша. Её взгляд прожигал в нём дыру. — Ещё одно слово, — процедила она, — и я лично утоплю тебя в этой субстанции. Будешь пускать пузыри и вещать оттуда свои радио-передачи. Аластор театрально вздохнул, закатил глаза. — Ну хорошо-хорошо. Только ради того, чтобы увидеть, как вы оцените моё величие. Он поднял руку, и из тени у него за спиной вырвались несколько тонких, извивающихся щупалец. Они обвились вокруг вентиля, дёрнули раз — и чугунная махина с жутким скрежетом провернулась. Шум хлещущей жижи на пол со стороны двери прекратился почти мгновенно. В подвале повисла тишина, нарушаемая лишь шипением где-то в глубине труб. Аластор стряхнул с рук несуществующую пыль и обернулся к женщинам с самой своей противной улыбкой. — Вот так, — пропел он. — Иногда, чтобы справиться с задачей, достаточно просто быть... мной. Но вы, дамы, продолжайте тренироваться. Однажды, лет через сто-двести, у вас тоже получится. Верджиния смотрела на него. Потом перевела взгляд на Чарли, которая стояла с открытым ртом, глядя то на вентиль, то на Аластора. — Знаешь что, — медленно произнесла Верджиния, отряхивая руки от слизи, — иногда я почти забываю, какой же ты невыносимый. Спасибо, что напомнил. — Всегда пожалуйста, дорогая, — он слегка поклонился. — Моя миссия — развлекать и вдохновлять. И, судя по вашему лицу, сегодня я превзошёл самого себя. Чарли вдруг хихикнула, прикрывая рот ладонью. — А знаете... — начала она. — Со стороны это и правда выглядело... ну, забавно. Верджиния медленно повернула голову и посмотрела на неё. — Ты серьёзно? — Ну, мы дёргали, пыхтели, а он просто щёлкнул пальцами, и всё... — Браво, принцесса! — Аластор захлопал в ладоши. — В вас просыпается чувство юмора! Я горжусь вами! Верджиния закатила глаза. — Пошли отсюда, — буркнула она и направилась к выходу, увязая в жиже. — Верджиния, постойте! — крикнул ей вслед Аластор. — Вы забыли сказать спасибо! Это важная часть социального взаимодействия! — Я подумаю над этим, когда отмоюсь от этой дряни и высплюсь, — донеслось из темноты. — Где-нибудь через… никогда. Аластор проводил её взглядом, потом повернулся к Чарли и подмигнул. — Она меня обожает. Просто пока не готова признаться. — Аластор, — вздохнула Чарли, — она тебя ненавидит. — Это одна из стадий, принцесса. Самая интересная. И они двинулись следом.

***

Когда они выбрались из подвала, мокрые, вонючие и вымотанные до предела, холл встретил их картиной тотального бедлама. Вода — или, точнее, та бурая жижа, что ещё недавно заливала подвал, — теперь растеклась по всему первому этажу. Она плескалась у барной стойки, подбиралась к диванам, затекла под лестницу и, кажется, даже нашла путь на кухню, откуда доносилось отчаянное шипение чего-то явно испорченного навсегда. Посреди этого потопа, как солдаты на поле боя, сражались Вэгги, Хаск, Энджел, Ниффти и Бакстер. Вэгги, закатав рукава и сжимая в руках швабру, орудовала ею как копьём, отгоняя воду от стойки регистрации. Её единственный глаз горел праведным гневом. — Да чтоб вас всех черти драли! — рычала она, вычерпывая ведром очередную порцию жижи. — Я не для того в Аду оказалась, чтобы шваброй махать! Хаск, с перекошенной от отвращения мордой, расставлял мешки с песком вокруг бара, которые откуда-то притащил. Выглядело это жалко — мешки быстро промокали и превращались в бесполезные груды мокрого тряпья. — Бесполезно, — констатировал он, глядя, как очередной мешок расползается от окружающей воды. — Это как пытаться остановить цунами презервативом. Энджел, как ни странно, не ныл. Он закатал все четыре рукава и самозабвенно вычерпывал воду из углов, периодически комментируя происходящее: — Если мои руки отвалятся от этой работы, Вал будет в ярости. Ему безрукие актёры не нужны. Хотя, может, это мой шанс на заслуженный отдых? Ниффти носилась по холлу как угорелая, размахивая ведром и расплескивая половину обратно на пол. Она что-то радостно напевала про жуков и, кажется, была абсолютно счастлива. Бакстер же... Бакстер стоял в самом центре этого бедлама, в луже по щиколотку, и смотрел на потолок с выражением глубочайшей задумчивости на своей рыбьей морде. В руках он держал какие-то чертежи, которые, судя по всему, успел намочить и теперь они безнадёжно расползались. — По моим расчётам, — бормотал он, глядя на размокшую бумагу, — труба должна была выдержать ещё минимум сто двадцать три года. Погрешность в расчётах... недопустима. Кто-то явно использовал некачественные материалы. Или это происки конкурентов. Верджиния, только что выбравшаяся из жижи, грязная, мокрая, с прилипшими к лицу волосами и с трудом сдерживаемая ярость, закипающая где-то в районе солнечного сплетения, направилась прямо к нему. Её шаги были тяжёлыми, целенаправленными. Она не бежала — она шла, как идёт ураган: медленно, но неотвратимо. — Бакстер, — её голос прозвучал на удивление ровно, но от него у присутствующих пробежали мурашки. Рыбный демон вздрогнул и поднял голову. Увидев приближающуюся Верджинию, он побелел (насколько может побелеть рыба) и попятился, но упёрся спиной в стойку. — В-Верджиния! — залепетал он. — Я всё объясню! Это просто... техническая накладка! Мои расчёты были идеальны, но, видимо, внешние факторы... — Твои расчёты, — перебила она, подходя вплотную, — отправили мой сад на дно. Мои цветы, которые я растила неделями, теперь плавают в этой... — она ткнула пальцем в жижу, — этой субстанции! Ты хоть понимаешь, сколько трудов я в них вложила?! — Я... я компенсирую! — Бакстер вжал голову в плечи, насколько позволяли жабры. — Я выращу тебе новые! Лучше прежних! Светящиеся! Говорящие! Они будут петь серенады по утрам! — Я не хочу поющие цветы, — голос Верджинии стал тише, отчего сделался ещё страшнее. — Я хочу свои. Которые ты угробил. — Верджиния! — Чарли выскочила вперёд и встала между ними, раскинув руки, как заправский миротворец. Она была такой же грязной, как и Верджиния, но в её глазах горела решимость. — Остановись! Я сама с ним поговорю. Обещаю, он всё исправит. Бакстер, ведь ты же исправишь? — она обернулась к рыбе и посмотрела на него с такой надеждой, что даже у камня ёкнуло бы сердце. — Д-да! — закивал Бакстер. — Конечно! Я всё починю! Трубу заменю! Новый сад посажу! Вручную! Каждое семечко! Верджиния смотрела на Чарли долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевела его на трясущегося Бакстера. Потом снова на Чарли. — Ты за него отвечаешь, — наконец произнесла она ледяным тоном. — Если он не исправит всё в кратчайшие сроки, я займусь его жабрами лично. И поверь, мне не нужна будет твоя помощь, чтобы найти способ сделать это максимально болезненно. — Спасибо, — выдохнула Чарли. — Я всё улажу. Иди отдыхай. Верджиния развернулась и направилась к лестнице. Её спина была прямой, походка — твёрдой, но внутри всё дрожало от усталости и злости. Она мечтала только об одном: добраться до душа, смыть с себя эту вонючую жижу и рухнуть в кровать. Она уже ступила на первую ступеньку, как вдруг внутри что-то кольнуло. Совесть. Эта дурацкая, некстати проснувшаяся совесть, которую она считала давно мёртвой, вдруг подала голос. Верджиния замерла, прикрыла глаза и выдохнула. — Чёрт, — прошептала она. И развернулась. Верджиния подошла к ведру, стоящему у стены, молча взяла его и тряпку, опустилась на корточки и начала вычерпывать воду. Чарли замерла, глядя на неё с открытым ртом. — Верджиния? Ты... ты разве не должна идти отдыхать? — Должна, — буркнула та, выжимая тряпку. — Но если я уйду, вы тут будете возиться до второго пришествия. А я хочу, чтобы мой сад начали спасать как можно скорее. Так что чем быстрее уберём этот бардак, тем быстрее Бакстер приступит к работе. — Это... это очень благородно, — выдохнула Чарли, и на её глазах выступили слёзы умиления. — Ты настоящий друг! — Я просто хочу спать, — отрезала Верджиния, но уголки её губ дрогнули в едва заметной усмешке. Аластор, который всё это время наблюдал за происходящим, устроившись на барном стуле с идеально сухим пиджаком и чашкой кофе в руке (откуда он его взял — загадка), с довольной ухмылкой обвёл взглядом холл. — Какое трогательное единение душ, — пропел он, делая глоток. — Прямо картина маслом: «Грешники, спасающие тонущий отель». Я бы даже повесил её в галерее, если бы она не пахла так отвратительно. Верджиния, не поднимая головы, процедила: — Руки заняты, Аластор. Но я запомню твой тон. — О, я весь в предвкушении, дорогая, — он отсалютовал ей чашкой. — А пока наслаждайтесь процессом. Я тут просто посижу, поддержу морально. — Ты бы хоть тряпку взял, — огрызнулась Вэгги, выливая очередное ведро. — Милая моя, — Аластор поправил бабочку, — мои тени, конечно, умеют многое, но ползать по грязной воде и вытирать полы — это ниже их достоинства. И моего. Я здесь скорее как... вдохновитель. Да, именно. Вдохновляю вас на трудовые подвиги одним своим присутствием. — Ты просто ленивая сволочь, — констатировал Хаск, проходя мимо с мешком. — Это синоним, — кивнул Аластор и довольно откинулся на спинку стула. Ночь уборки тянулась бесконечно. Верджиния давно потеряла счёт времени. Спина ныла, руки онемели, а запах этой проклятой жижи, казалось, въелся в кожу навсегда. Но они почти справились. Последние лужи доживали свой век, впитываясь в тряпки и исчезая в сточных решётках. — Всё, — выдохнула Вэгги, выпрямляясь и с хрустом потянувшись. — Ещё чуть-чуть — и можно будет считать, что мы победили. — Я больше никогда не возьму в руки тряпку, — простонал Энджел, развалившись на относительно сухом участке дивана. — Мои ручки, мои нежные ручки... они теперь помнят эту грязь. Это травма на всю вечность. — Заткнись и давай доделывай, — огрызнулся Хаск, но без злобы — скорее по привычке. Ниффти, которая так и не устала, носилась с ведром, выискивая последние лужи и радостно в них шлёпая. Бакстер сидел в углу с новыми чертежами, бормоча что-то про "усиленные конструкции" и "гарантию на тысячу лет". И вдруг — шаги на лестнице. Лёгкие, беззаботные, с лёгким посвистыванием. Все замерли. На лестнице показался Люцифер. В белоснежном халате поверх пижамы, с растрёпанными со сна волосами. Он шёл, лениво потягиваясь, явно не подозревая, какое зрелище его ждёт внизу. — Доброе утро, народ, — зевнул он, спускаясь. — Что за шум вы тут устроили с ночи? Я, между прочим, пытался спать. Королям Ада тоже нужен отдых, знаете ли... Он вышел в холл и замер. Перед ним предстала картина, достойная кисти художника-сюрреалиста: мокрые, грязные, измождённые обитатели отеля с тряпками и вёдрами в руках, плавающие остатки какой-то бурой жижи на полу, и бар, в котором на идеально сухом стуле восседал Аластор с неизменной ухмылкой. — Что... — Люцифер моргнул. — Что здесь произошло? Чарли, стоявшая посреди этого бедлама с тряпкой в руках и грязной полосой на щеке, шагнула к отцу. — Пап, понимаешь, — начала она устало, — у нас труба лопнула. Старая, идущая из подвала. Мы всю ночь пытались воду убрать, Верджинии вон сад затопило, Бакстер обещал всё починить, но пока... ну, вот. Мы почти закончили. Она обвела рукой холл, демонстрируя масштаб катастрофы. — Всю ночь? — переспросил Люцифер. — Всю ночь, — подтвердила Вэгги, выжимая тряпку. — Мы тут как проклятые... — Так вы же могли меня разбудить! — вдруг воскликнул Люцифер, и на его лице расплылась широченная улыбка. Чарли открыла рот, чтобы что-то сказать, но он уже щёлкнул пальцами. Один короткий, звонкий щелчок. И всё изменилось. Пол холла стал сухим и чистым, будто никакого потопа и не было. Стены перестали пахнуть сыростью, мебель обрела первозданный вид, а лужи, тряпки, вёдра — всё исчезло. Даже воздух стал свежим, словно здесь только что прошёлся ураган из озона и свежести. Вэгги замерла с тряпкой, которая прямо в её руках растворилась в облачке золотистой пыли. Энджел подскочил на диване, ощупывая себя и диван — сухой, чистый, идеальный. Хаск выронил ведро, которое исчезло, не долетев до пола. Ниффти расстроенно огляделась, лишившись любимых луж. Бакстер уставился на свои чертежи, которые вдруг стали новенькими и даже ламинированными. Верджиния медленно разжала пальцы, в которых только что держала тряпку. Тряпки не было. Руки были чистыми. Платье — сухим. Даже волосы, кажется, больше не пахли этой мерзостью. Тишина повисла в холле на несколько секунд. А потом её разорвал дружный, злобный выдох. — ЛЮЦИФЕР! — взвыла Вэгги, швыряя в него несуществующей тряпкой. — ВЫ СЕРЬЁЗНО?! — Пап!— Чарли топнула ногой, и это было так неожиданно, что даже Верджиния удивилась. — Мы могли бы спать! Мы могли бы не мучиться! Ты почему сразу не пришёл?! — Ну... — Люцифер виновато пожал плечами, — Вы не попросили? Хаск запустил в него мешком, который тоже исчез на подлёте. — Мы не попросили?! Мы тут утопали, а ты дрых! — Я думал, вы справляетесь, — Люцифер попятился к лестнице. — Вы такие молодцы, такие самостоятельные... я не хотел вмешиваться! — Ты просто хотел поспать! — рявкнула Вэгги. — И это тоже, — признал Люцифер. Верджиния смотрела на этого короля Ада, который сейчас пятился от разъярённой толпы своих подданных, и вдруг — совершенно неожиданно для себя — расхохоталась. Искренне, в голос, запрокинув голову. Все замерли и уставились на неё. — Ты чего? — удивился Энджел. — Мы идиоты... — выдохнула Верджиния и вдруг снова зашлась смехом — нервным, почти надрывным, от которого тряслись плечи. — Мы... мы всю ночь... — она пыталась вдохнуть, но смех душил её, вырываясь наружу новыми волнами. — А он просто... пальцами... — она схватилась за живот, согнулась пополам, но остановиться не могла. — Боже, мы такие жалкие! Такие... такие беспомощные! — Верджиния? — испуганно позвала Чарли. Она рухнула на диван и продолжила смеяться, глядя в потолок, а все остальные смотрели на неё с лёгким испугом и непониманием. — Пусть смеётся, — махнул рукой Энджел. — Это дешевле, чем терапия. Ниффти подбежала к дивану, её единственный глаз горел безумным восторгом, а в руках она сжимала... мокрую тряпку. Которую, судя по всему, только что нашла где-то в углу и теперь сжимала как величайшую драгоценность. — А ещё! А ещё! — затараторила она, подпрыгивая на месте. — Я видела, как Бакстер поскользнулся на этой жиже и упал прямо в ведро! А Вэгги ругалась такими словами, что даже у меня уши в трубочку свернулись! А Хаск пытался мешки с песком таскать, а они рвались, и он стоял такой весь мокрый и злой, как огромный сердитый кот! — Ниффти зашлась таким диким, злобным хохотом, что у присутствующих мурашки побежали по коже. Верджиния, которая уже почти успокоилась, услышав это, вдруг снова согнулась пополам. Новый приступ смеха накрыл её с головой, вышибая слезы и перехватывая дыхание. Чарли, наблюдавшая за этой сценой вдруг почувствовала чьё-то присутствие за спиной. Она обернулась и чуть не подпрыгнула — Аластор стоял прямо за ней. Его взгляд был прикован к Верджинии. — Мне кажется, — шепнула Чарли, косясь на него, — или ей нужно помочь? Она так и задохнуться может. — Помочь? — Аластор склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то странное — смесь восхищения, нежности и лёгкого недоумения. — О, нет, принцесса. Это не тот случай, когда нужна помощь. Он смотрел, как Верджиния, сжимая живот, сотрясается от смеха, как слёзы текут по её щекам, как она пытается вдохнуть и не может. — Ах, какое зрелище, Чарли. Просто наслаждение для ценителя. Видеть, как эта ледяная статуя трескается по швам и оттуда лезет наружу всё то, что она так старательно прятала. Боль, гнев, страсть... и этот смех. Безумный, искренний, почти неприличный. — Он облизнулся. — Люблю, когда маски слетают. Особенно такие прочные. — Правда? — Чарли расплылась в счастливой улыбке, глядя на Верджинию. — Ты прав, это потрясающе. Потому что значит, что ей здесь хорошо. Что она чувствует себя своей. — Она повернулась к Аластору. — Ты только посмотри на неё! Она смеётся! По-настоящему! Это же победа, Аластор. Настоящая. Чарли, сияя так ярко, что могла бы заменить все лампочки в отеле, подбежала к дивану и плюхнулась рядом с Верджинией, с восторгом заглядывая ей в лицо. — Верджиния! Это же просто замечательно! — Чарли схватила её за руки и сжала их с такой искренней радостью, будто только что выиграла джекпот. — Ты смеёшься! По-настоящему! Знаешь, что это значит? Это значит, что терапия работает! Что отель помогает! Что тебе здесь хорошо и ты чувствуешь себя своей! Лицо Верджинии начало стремительно краснеть, плечи затряслись, и из горла вырвался новый приступ смеха — ещё более дикий, чем раньше. — Чарли... — прохрипела она, задыхаясь, — Чарли, пожалуйста... остановись... — Нам надо чаще собираться вот так! Вместе! Работать, убираться, смеяться! Это же настоящее единение! Я вижу, как тебе становится лучше с каждым днём! Ты раскрываешься! Ты позволяешь себе быть настоящей! Верджиния, услышав это, снова согнулась пополам, издавая звуки, похожие на помесь кашля, смеха и предсмертного хрипа. — Чарли... бога ради... Вэгги, стоявшая у стены со шваброй, фыркнула. — Чарли, милая, просто отстань от неё. Дай человеку высмеяться спокойно. Чарли надулась, но послушно отошла. — Я просто хотела как лучше... Верджиния наконец выдохнула, откинулась на диван и уставилась в потолок пустыми глазами. — Всё, — констатировал Энджел. — Отключилась. Можно тыкать палочкой. Вэгги оглядела её, потом перевела взгляд на Чарли, которая всё ещё топталась рядом с обеспокоенным лицом. — Всё, — коротко бросила Вэгги. — Пойдёмте. Оставим её в покое. — Но может, ей нужна помощь? — Чарли сделала шаг к дивану. — Чарли. — Вэгги взяла её за локоть. — Пойдём. Чарли открыла рот, но Вэгги уже тащила её к лестнице. Энджел, зевая, поплёлся за ними, бросив на Верджинию короткий взгляд. Хаск скрылся за барной стойкой. Ниффти уже где-то потерялась по дороге. Бакстер утащил свои чертежи. Холл опустел. Верджиния осталась одна. Она лежала долго. Минуту. Пять. Десять. В голове было пусто и тихо — впервые за последние несколько часов. Глаза закрылись сами собой. Сквозь эту дремоту она почувствовала, что кто-то рядом. Тихие шаги. Почти бесшумные. Шорох ткани. Что-то мягкое и тёплое опустилось на неё сверху — одеяло. Кто-то укрывал её, аккуратно, стараясь не разбудить. И тогда она учуяла запах. Озон. Старое дерево. И этот неуловимый, въевшийся в кожу аромат — запах его комнаты, того самого болота. А потом голос. Тихий, без привычных помех и театральности. — Спокойной ночи, Верджиния. Она открыла глаза. В холле никого не было. Тишина. Только где-то далеко капала вода, и лениво светили тусклые лампы.

***

Завтрак в отеле проходил в оглушительной, почти осязаемой тишине. Единственным звуком был мерный стук вилок о тарелки и тихий плеск кофе в чашках. Вэгги сосредоточенно резала свой омлет, стараясь не поднимать глаз. Энджел Даст, вопреки своей привычке болтать без умолку, молча жевал тост, то и дело бросая на Верджинию опасливые взгляды. Чарли сидела напротив, застыв с занесенной над тарелкой вилкой. — Э-эм... Верджиния? — осторожно начала Чарли, нарушая тишину. — Ты... как? Кофе не слишком крепкий? — В самый раз, Чарли, — ровно ответила Верджиния, не поднимая глаз. — Прости за этот... перформанс. Накопилось. Энджел кашлянул. — Да ладно тебе. Это было даже... мелодично. В стиле «я сейчас всех здесь придушу, но сделаю это весело». Мне понравилось. Вэгги пихнула его локтем, и Энджел уткнулся обратно в тарелку. Чарли ободряюще улыбнулась. — Послушай, я сегодня собираюсь заглянуть в городок каннибалов к Рози. Мне нужно обсудить с ней пару вопросов. Я подумала... может, ты пойдешь со мной? Смена обстановки пойдет тебе на пользу. Выход в город, свежий... ну, относительно свежий воздух. Верджиния тяжело вздохнула и наконец подняла взгляд на принцессу. — Спасибо за предложение, Чарли, но я не могу. Мне нужно заняться садом. При упоминании сада Верджиния на мгновение сжала вилку чуть сильнее. — Ты видела, что там после этой ночи? Всё, что я сажала, теперь плавает в грязи. — О, — лицо Чарли омрачилось сочувствием. — Мне так жаль... Но, Верджиния, послушай! Рози просто обожает садоводство. У неё в Каннибал-тауне потрясающие розы, они буквально... ну, они особенные. Она наверняка даст тебе дельный совет, как спасти твои посадки или чем их подкормить после такого потопа. Верджиния покачала головой. — Я лучше просто побуду в тишине с лопатой. Мне сейчас грязь ближе, чем светские беседы. — Пожалуйста, — Чарли накрыла руку Верджинии своей ладонью. — Тебе нужно выбраться из этого здания хотя бы на пару часов. Если ты останешься здесь один на один с гнилыми корнями, ты снова начнешь так смеяться, и я боюсь, что во второй раз это закончится жертвами. Пойдем со мной. Просто как поддержка. Верджиния посмотрела на умоляющие глаза Чарли, потом на Вэгги, которая едва заметно кивнула, как бы подтверждая: «Иди, пока она не начала петь об этом песню». — Ладно, — сдалась Верджиния, отодвигая тарелку. — Рози так Рози. — Отлично! — Чарли просияла, мгновенно возвращаясь к своему обычному энтузиазму. — Собирайся, выходим через двадцать минут. И не волнуйся о саде — я попрошу Бакстера... хотя нет, Бакстера лучше не надо. Просто забудь о нем на пару часов! Верджиния встала из-за стола, чувствуя, что это путешествие в город каннибалов — далеко не худший способ провести день по сравнению с перспективой снова встретить Аластора с его многозначительными улыбками. Они вышли из столовой и зашагали по просторному холлу отеля. Вокруг кипела жизнь: какой-то грешник с огромными рогами яростно спорил с торговым автоматом, а группа мелких бесов пыталась оттереть со стены подозрительное пятно. Чарли шла впереди, буквально подпрыгивая от воодушевления, и её оптимизм ярким пятном выделялся на фоне сероватых будней Ада. Верджиния же шла следом, погружённая в свои безрадостные думы о сгнивших корнях и утопленных надеждах. Каждый шаг по мягкому ковру приближал их к массивным дверям выхода, за которыми ждал шумный Пентаграмм-сити. Но стоило им коснуться тяжелых дверных ручек, как воздух вокруг внезапно сгустился, а по коже пробежал знакомый неприятный холодок статического электричества. — Какое очаровательное утро для прогулки, не нахо-о-одите? — раздался резкий, дребезжащий голос, пропущенный через старый ламповый усилитель. Прежде чем Верджиния успела среагировать, между ней и Чарли материализовался Аластор. С поистине кошачьей грацией он по-хозяйски закинул руки им на плечи, притягивая обеих к себе. Его пальцы, едва заметно сжались на плече Верджинии, а из его груди донесся довольный гул работающего радиоприемника. — Я совершенно случайно услышал, что две прекрасные дамы собираются почтить своим визитом несравненную Рози! — провозгласил он, сияя своей неизменной, пугающе широкой улыбкой. — О, я не прощу себе, если позволю вам отправиться в Каннибал-таун без надлежащего… эскорта. Я как раз планировал навестить старую подругу и обсудить пару… свежих сплетен. Вы ведь не против моей компании? Чарли, чьё лицо мгновенно озарилось радостью, захлопала в ладоши. — Аластор! Это просто замечательно! С тобой прогулка станет в сто раз интереснее, и Рози точно будет в восторге от такого сюрприза! — Я против, — ледяным тоном отозвалась Верджиния. Она резко повела плечом, сбрасывая его руку, и отодвинулась в сторону, подальше от его ауры озона и разложения. — От тебя фонит статикой и дурным вкусом, а у меня сегодня крайне низкий порог терпимости к обоим пунктам. Твоё «сопровождение» — это просто вежливое слово для обозначения надзирателя, так что оставь свои манеры для тех, кто ещё не научился видеть за ними пустую болтовню. Посиди в тишине, Аластор, хотя бы ради разнообразия. Это пойдет твоему имиджу «загадочного демона» на пользу. Аластор ничуть не смутился. Напротив, он картинно приложил руку к груди, и в воздухе раздался звук печально скрипнувшей скрипки. — О, Верджиния, вы раните меня в самое сердце! Которого, как вы знаете, у меня, возможно, и нет, — он рассмеялся коротким, механическим смехом. — Но поймите: Каннибал-таун — место крайне… консервативное. Там ценят традиции, изысканный стиль и старых знакомых. Моё присутствие — это не просто каприз, это ваш «золотой билет» в общество, где вежливость — единственный закон, отделяющий гостя от закуски. Он наклонился к ней, и его глаза-циферблаты на мгновение сузились, заблестев красным. — Неужели вы действительно хотите лишить Чарли такого… безопасного и увлекательного путешествия? Верджиния перевела взгляд на Чарли, которая смотрела на неё с такой надеждой и мольбой, что отказать было физически невозможно. Она снова посмотрела на Аластора — тот стоял в расслабленной позе, опираясь на свою трость, и выглядел так, будто уже всё решил за них. — Ладно, — выдохнула она, окончательно сдаваясь. — В конце концов, кому еще нас сопровождать, как не тебе? Глупо было надеяться, что ты пропустишь повод потереться локтями со своими... единомышленниками. — Договорились, дорогая! — Аластор щелкнул каблуками, и двери отеля распахнулись перед ними сами собой, приглашая в алое марево города. — Обещаю вести себя максимально пристойно. По крайней мере, пока мы не дойдем до чая! Он галантно пропустил дам вперед, и Верджиния, проходя мимо него, отчетливо услышала в его помехах торжествующую джазовую мелодию.

***

Они шли по извилистым улочкам Пентаграмм-сити, минуя неоновые вывески, груды мусора и вечно орущих друг на друга демонов. Аластор шагал чуть впереди, легкой, пружинистой походкой, то и дело покручивая трость и распугивая редких прохожих своим вызывающе бодрым видом. — О, эта тишина! — воскликнул он, и звук его голоса прорезал уличный гул резким треском помех. — Она просто невыносима, не находите? Мёртвый эфир — это величайшее преступление против эстетики! Пустота должна быть заполнена чем-то стоящим: музыкой, новостями или хотя бы хорошей историей. Вы знали, что в Новом Орлеане был один шеф-повар, который так боялся тишины на кухне, что заставлял помощников пересказывать ему все сплетни из криминальной хроники, пока он разделывал... Верджиния издала резкий, раздраженный звук — нечто среднее между рычанием и стоном человека, чей предел терпения был пройден еще на пороге отеля. Она ускорила шаг, чтобы поравняться с Чарли, и покосилась на принцессу тяжелым взглядом. — Чарли, — процедила она ледяным тоном, игнорируя веселое хихиканье Аластора, — скажи мне, в твоём арсенале «чудес и добра» случайно нет кляпа для этого ходячего генератора бессмысленных звуков? Или хотя бы пары промышленных берушей? Боюсь, если этот фонтан красноречия не заткнется в ближайшие пять минут то я зашью ему рот. Чарли, несмотря на напряжение, звонко рассмеялась, глядя то на Аластора, то на Верджинию. — Ох, Вердж, я не могу! — она схватила подругу за руку. — Вы с Аластором — это просто фейерверк! У вас такая… динамика! Он обожает говорить, а ты… ты так чудесно умеешь его ставить на место! Это как живой спектакль! Вы друг друга стоите, честное слово! Может, это просто ваша особая форма... общения? Верджиния посмотрела на сияющую Чарли, и её губы изогнулись в тонкой, холодной усмешке. — «Динамика», говоришь? — ее голос был низким и ледяным, словно она произносила это слово с привкусом яда. - Чарли, милая, если это «динамика», то моя «динамика» — это иметь дело с вечно включённым радиоприёмником, который к тому же обожает играть на моих нер… Тук! Верджиния врезалась в спину Аластора. — Аластор, какого чёрта?! — рявкнула она, потирая ушибленный нос. — Предупреждать надо! — О, простите, Верджиния, — пропел он, — я не знал, что вы настолько увлечены моей персоной, что не смотрите под ноги. Это льстит. Правда. Но если вы хотели до меня дотронуться, могли просто попросить. Верджиния открыла рот для убийственной реплики, но Чарли уже звонко смеялась, хлопая в ладоши. — О боже, вы двое! Аластор, не дразни её! Верджиния, он специально! Не ведись! — Я не ведусь, — Верджиния скрестила руки на груди. — Я просто пытаюсь понять, как мне дожить до конца этой прогулки, не потеряв остатки рассудка. Хотя, судя по всему, его уже не осталось, раз я вообще согласилась идти куда-то с ним. Аластор прижал руку к груди в театральном жесте оскорбленной невинности, но в его глазах плясали черти. — Я, между прочим, ваш самый преданный поклонник. Кто ещё будет терпеть ваши ледяные взгляды и колкие замечания с таким... упоением? Признайтесь, без меня ваша жизнь была бы пресной. Он сделал шаг ближе и чуть склонил голову, заглядывая ей в глаза. — И потом, дорогая, вы сами согласились. Значит, где-то в глубине этой ледяной души теплится надежда, что я могу быть... интересным. Или хотя бы раздражать ровно настолько, чтобы вы не заскучали. Я ведь прав? Его улыбка стала чуть мягче, а в голосе проскользнула та самая хрипотца, которую она уже слышала однажды — ночью. — Не переживайте, я позабочусь, чтобы вы дожили. Куда же я без моего любимого источника вдохновения? Верджиния закатила глаза так сильно, что, казалось, увидела собственный затылок. — Чарли, — сказала она устало, — вот зачем ты его поощряешь? Он же теперь не заткнётся до конца дня. — А я и не собирался, — радостно подтвердил Аластор, взмахнул тростью и указал вперёд. — Но, дамы, прошу прощения, отвлеку вас от обсуждения моих выдающихся качеств. Мы пришли. Верджиния наконец подняла взгляд и замерла. Перед ними раскинулись аккуратные, мощёные улочки Каннибал-тауна. Викторианские домики с кружевными занавесками, идеальные газончики, цветущие розы. — Добро пожаловать в Каннибал-таун, — пропел Аластор, но в его голосе не было обычной игривости. — Место, где даже тишина имеет вкус. Прошу следовать за мной. И, Верджиния... — он обернулся, и на его губах застыла странная улыбка, — держитесь рядом. Я ещё не насладился вашим обществом в полной мере. Не дайте местным гурманам лишить меня этого удовольствия. Верджиния безразлично скользнула по нему взглядом. Она взяла Чарли за руку и уверенно зашагала вглубь Каннибал-тауна, даже не удостоверившись, идёт ли он за ними. — Ой, иди нахуй…