Окей, Бэмби

— Просто будь собой, — говорит Саша, лёжа на спине посреди твоей кровати и набивая рот только что приготовленным попкорном. Ты стоишь перед зеркалом на раздвижной дверце шкафа, примеряя разные наряды в отчаянной попытке выбрать самый подходящий для предстоящего собеседования. Пока — безуспешно. Саша проглатывает очередную порцию и продолжает говорить, стараясь тебя подбодрить: "Они полюбят тебя такой, какая ты есть. А если нет — это их потеря. Серьёзно. Любой был бы счастлив, если бы ты у него работала." Она приподнимает голову и плечи с матраса, чтобы взглянуть на тебя, и поднимает вверх большую миску с попкорном. — Хочешь? — Нет, спасибо, — тихо отказываешься ты, покачав головой. — Я не голодна. Я так нервничаю, что меня сейчас вырвет. — Ну, значит, мне больше достанется, — с довольным видом говорит Саша и снова откидывается назад на подушку, ставя миску на живот. — А по мне, ты зря так паришься. Ты очень приятный человек, Т/И, с тобой легко найти общий язык. Это собеседование будет для тебя как прогулка в парке. Ты глубоко вдыхаешь и тяжело выдыхаешь, чувствуя, как по комнате разносится тонкий запах масляного попкорна. Ты уже привыкла, что в квартире постоянно пахнет едой — Саша ведь ест всё время. А когда заглядывает Конни, становится только хуже. Как они вообще умудряются вмещать в себя столько еды — для тебя остаётся загадкой. — Я просто очень хочу эту работу, Саш, — признаёшься ты, натягивая через голову кремовый вязаный свитер. Ты аккуратно выравниваешь швы, чтобы всё сидело ровно. Надеешься, что этот вариант подойдёт. Это уже десятый наряд за последний час. — Я знаю, что у меня есть те деньги, что остались от мамы, я тебе рассказывала… Но я же не хочу тратить их просто так. Я хочу зарабатывать сама, своим трудом. Саша подбрасывает в воздух кусочек попкорна. Немного двигается, чтобы точно поймать его ртом. Попадает. — Есть! — радуется она своей маленькой победе. Переворачивается на бок, подперев голову рукой, и ставит миску перед собой. — Я тебя понимаю. Но, если уж совсем ничего не выйдет, всегда остаётся OnlyFans. Там, знаешь, неплохо платят, — с улыбкой шутит она, жуя попкорн. Ты резко поворачиваешься к ней, руки соскальзывают с вязаной ткани и опускаются на бёдра. — Саша! — восклицаешь ты. Как бы тебе ни хотелось быть шокированной её предложением — ты не удивлена. Вообще. Один уголок её рта поднимается в хитрой ухмылке. — Что? Я просто говорю, что это лёгкие деньги. Щёлкнула фотку, выложила — и всё. — Она хлопает ладонью по матрасу, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Деньги прямо в чёртов банк. — Ага, конечно. — Ты закатываешь глаза. — И с чего ты вообще решила, что я когда-либо стану делать аккаунт на OnlyFans? — ты ненадолго замолкаешь. — Респект тем, кто так зарабатывает, но это точно не для меня. Я слишком сильно ненавижу мужиков, а ты прекрасно знаешь, что именно они последние копейки тратят на фотографии чьих-то чёртовых ног, мать его. — После того, что ты рассказала мне про своего мудака-бывшего? Я тебя вообще не виню за это. Мужики — скотины. — Саша делает паузу, затем качает головой. — Хотя нет, это было бы оскорблением для скота. Мужики — просто тупые куски дерьма без единой мысли в своей горошиной голове, которые думают только своими мерзкими, такими же горошинами, членами, которыми даже нормально пользоваться не умеют. — Её плечи вздрагивают от отвращения. — Они отвратительны. Проклятие для человечества. Ты тихо смеёшься себе под нос. Саша всегда умеет рассмешить тебя своими безумными речами. Ты снова поворачиваешься к шкафу. — Тебе повезло, знаешь ли, что ты нашла Николо. Хорошие парни уже почти вымерли. Вероятнее найти какого-нибудь вымершего динозавра, который бегает где-то по улицам, чем нормального мужика. — Ты начинаешь перебирать вешалки, ища брюки, которые подойдут к свитеру. — Это не так. Ты тоже кого-нибудь найдёшь, когда будешь готова, — говорит Саша с уверенной улыбкой. — Того, кто компенсирует весь тот ад, через который ты прошла. Тебе не придётся меняться. Ему будет всё равно, где ты была. Он примет тебя такой, какая ты есть. Ты достаёшь из шкафа пару коричневых брюк и поворачиваешься к ней. Натягиваешь на лицо лёгкую улыбку: "Надеюсь." Но за этой натянутой улыбкой прячется сомнение. Саша звучит уверенно, когда говорит это. Ты хочешь поверить ей. Но когда тебе говорили, что ты — человек, которого невозможно полюбить, чаще, чем признавались в любви, поверить в то, что любовь вообще предназначена для кого-то вроде тебя, оказывается слишком трудно. А ты бы вообще захотела её, если бы она пришла? Может, твой бывший разрушил тебя сильнее, чем ты готова себе признаться. А может, ещё и отец — со своим вечным отсутствием и глухой обидой на тебя и весь остальной мир — тоже приложил к этому руку. Вы сидите в тишине несколько мгновений. Ты смотришь на Сашу, раскинувшуюся на кровати, как будто она ест последний в жизни ужин. Она красивая, и ты невольно ловишь себя на мысли, что хотела бы уметь вести себя так же. Даже наедине, во время обычного разговора, от неё исходит свет. Он яркий, тёплый, зовущий. Она уверена в себе и ей плевать на мнение окружающих — и именно такой ты мечтаешь стать: уверенной в своём теле, в себе, гордой собой. Ты стараешься. — А я вот точно знаю, — твёрдо говорит Саша. — Но ты учти: кого бы ты ни выбрала, я должна буду сначала его одобрить. И если он хоть раз причинит тебе боль, я сделаю так, что он убежит в слезах и с полными штанами. — Ты? Серьёзно? — с прищуром смотришь на Сашу, снимаешь вешалку с пояса брюк и бросаешь её на кровать рядом с ней. — И как ты планируешь это сделать? Она улыбается, гордо приподнимая подбородок: "Никогда не сомневайся в силе женщин." — Аргумент. — Ты наклоняешься и надеваешь тёмно-коричневые вельветовые брюки. Сначала правая нога, потом левая. Подтягиваешь их вверх. — Просто ты как-то не ассоциируешься у меня с угрозой. — Застёгиваешь молнию и пуговицу, заправляешь свитер в пояс, потом немного вытягиваешь ткань наружу. Саша делает обиженную гримасу, выпячивая нижнюю губу: "Эй! Я вообще-то страшная!" Ты снова наклоняешься, надеваешь пару ботинок в тон свитеру. — Саша, у тебя сейчас на носу прилип кусок попкорна, а ешь ты из ярко-розовой миски Hello Kitty. Скажи мне: что в этом страшного? Она закатывает глаза и смахивает крошки с лица: " Я не говорю, что сейчас страшная! Я говорю, что могу быть!" Ты выпрямляешься и театрально поднимаешь руки вверх. — Ладно, ладно, верю. — Разворачиваешься к зеркалу и смотришь на собранный наряд. Наконец-то один из них тебе нравится. Она улыбается, отодвигая миску с попкорном в сторону. Приподнимает верхнюю часть тела, подвигается поближе к краю кровати и садится, свесив ноги. — Надень это, — говорит она, указывая на тебя. — Смотрится очень мило. Прямо вайб "Гарнизона", и ты выглядишь умной и такой… утончённой. Ты повторяешь её улыбку и соглашаешься:" Раз уж у тебя всегда классные образы, поверю тебе на слово." Ты смахиваешь пару катышков с области бедра на брюках. — Отлично. С нарядом разобрались. А как ты себя чувствуешь? — спрашивает Саша. — Нервничаю, — признаёшься ты, и выражение твоего лица сразу меняется. — Смотри, у меня руки трясутся. Ты поворачиваешься к ней и вытягиваешь правую руку вперёд — она действительно дрожит. Саша резко выдыхает. — Это, скорее всего, из-за всей той чёртовой дозы кофеина, которую ты сегодня в себя залила, а не из-за нервов. — Да брось, Саш. Не выдумывай. Я даже не так уж много выпила сегодня, — ты криво улыбаешься, прекрасно зная, что несёшь полный бред. Ты буквально существуешь на кофеине, голой воле и… почти больше ни на чём. — Да? И сколько именно ты выпила? — Она сужает глаза. — Я всегда знаю, когда ты врёшь, так что даже не пытайся. Ты сжимаешь губы: "Я выпила один «Ред Булл» утром." Отчасти правда. Одного взгляда на тебя достаточно — Саша всё понимает. — Один «Ред Булл», ага, конечно, — фыркает она, закатывая глаза. — Ты была в Aloha Java сегодня утром, или нет? Ты скрещиваешь руки на груди и идёшь к кровати: "Это что, допрос?" — Именно, — отвечает она деловито. — И ты не имеешь права молчать. — Да, офицер. Я действительно заходила в Aloha Java, — говоришь ты саркастично, плюхаешься рядом с ней на кровать. — За мной уже ордер? — Да, за чрезмерное потребление кофеина, — говорит Саша, слегка толкая тебя плечом. — Итак, сегодня в 9:30 утра тебя заметили в Aloha Java. Сколько именно шотов эспрессо бариста добавил в твой стандартный айс-американо с овсяным молоком? — Я требую, чтобы мне зачитали мои права, — шутишь ты. Саша скрещивает руки: " Отвечай. Сколько шотов?" Ты на секунду задумываешься, почесываешь голову. — Эмм… четыре? — Вот и всё. — смеётся она в ответ — А ты мне тут рассказываешь, что у тебя руки трясутся от нервов, а не от какой-то нереальной дозы кофеина. — Это не моя вина, — возражаешь ты, убирая руку с головы и запрокидывая голову. — Я просто плохо спала. — Почему? — Делала домашку допоздна. А когда легла, не могла устроиться нормально, и в итоге до четырёх утра залипала в «Во все тяжкие». А теперь это всё вылезло боком — я не выспалась, перепила кофеина и нервничаю, что облажаюсь на чёртовом собеседовании. Ты опускаешь голову в ладонь правой руки. Саша обнимает тебя, прижимая к себе. — Тебе вообще не стоит нервничать, Т/И. Я уверена, что у тебя всё получится. Тем более, Армин — буквально любимчик всех в Гарнизоне — и у клиентов, и у персонала. То, что он сам порекомендовал тебя на эту должность, уже о многом говорит. И, если этого мало, ты ведь читаешь всю свою жизнь. Это идеальная работа для тебя, и они это сразу поймут, как только начнут задавать вопросы. — Спасибо, Саш, — ты расслабляешься в её объятиях и кладёшь голову ей на грудь. — До сих пор не верится, что Армин пошёл на это ради меня. Это было очень по-доброму с его стороны. Руки Саши опускаются, и она начинает перебирать пальцами твои волосы, что заставляет тебя расслабиться ещё сильнее. — Армин — один из самых искренних и добрых людей, которых ты когда-либо встретишь в своей жизни. Жаль, что таких, как он, так мало, потому что тогда этот мир был бы намного менее говёным, — говорит она. — Я это сразу поняла, как только встретила его в «Доксе». Вот почему я так удивилась, когда познакомилась с Энни, потому что они такие… — ты прикусываешь язык, не желая показаться грубой и не договариваешь. — …полные, блядь, противоположности, — подхватывает она, продолжая ласково перебивать тебе волосы. — Иногда я даже не понимаю, как они вообще сошлись. — А тебе как Энни? — спрашиваешь ты, приподнимаясь и выходя из объятий Саши. Её руки опускаются ей на колени, она поворачивает голову в твою сторону. — Она мне нравится, но я её толком не знаю. Она очень отстранённая, и я даже не могу просто сесть с ней и нормально поговорить. А это, знаешь ли, говорит о многом, ведь я и с кирпичной стеной могу беседу завести. — Она наклоняет голову. — Почему спрашиваешь? Ты что-то знаешь? — Нет. Просто… мне кажется, она меня ненавидит, — признаёшься ты и встречаешься с ней взглядом. Лоб Саши морщится от удивления: "Что? Почему ты так думаешь?" — Ты разве не помнишь, как она себя вела ? Особенно после того, как Армин сказал, что поможет мне с этой работой? Мне кажется, это потому, что Армин поцеловал меня, а не сдрейфил, как она ожидала. — Сильно сомневаюсь, — говорит Саша откровенно. — Но даже если и так, это какое-то тупейшее основание, чтобы на тебя злиться. Её же никто не заставлял играть в нашу дурацкую игру. И Армин играл только потому, что она сама хотела. Он бы не стал специально её унижать или как-то подставлять. Он слишком уж хороший и слишком сильно к ней привязан. — Знаю, — качаешь ты головой, стараясь отогнать все эти сумбурные мысли. — Я, наверное, просто всё надумываю. Саша трижды хлопает тебя по бедру. — Забей на неё, Т/И. Очень сомневаюсь, что она тебя ненавидит. Энни просто из тех людей… — она делает паузу, подбирая слова, — …которые в принципе ни с кем не сближаются. Она не из дружелюбных, особенно с теми, кого плохо знает. Ты молча киваешь. Саша убирает руку с твоего бедра и откидывает с лица пару выбившихся прядей. — Можно сказать, что к ней нужно привыкнуть. Даже несмотря на то, что она постоянно с нами, из всей компании она хочет иметь дело только с Армином, Райнером и Бертольдом. Даже мы с Конни не можем вытянуть из неё ни черта. То, что ты сейчас чувствуешь — это то, что чувствовали мы все в какой-то момент. Но, проведя с ней столько времени, мы просто научились не заморачиваться. Ты на секунду задумываешься. — А ты думаешь, она подходит ему ? — спрашиваешь ты с искренним интересом. Саша обдумывает ответ, прежде чем заговорить: "Если честно, я думаю, что это Армин подходит ей , а не наоборот. Но он видит в ней что-то своё, поэтому мы все её приняли. Но это не значит, что я не убью её, если она сделает ему больно. Потому что убью." — Думаю, вы все так сделаете. В день, когда кто-то разобьёт Армину сердце, просто начнётся конец света. — Что тут скажешь? Мы — отряд по защите Армина Арлерта. Только тронь его — и тебе крышка. — Она улыбается. — И ты должна знать, что мы к тебе тоже так относимся, — тыкает пальцем тебе в нос. — А теперь пойдём. Надо привести в порядок твои волосы и макияж. Чтобы ты не только справилась с этим интервью, но ещё и выглядела при этом сногсшибательно. Ты проводишь ногтями вверх по бёдрам, ощущая текстуру вельвета. — Хорошо. А ты поможешь мне ещё раз пройтись по вопросам, которые могут задать? — Ещё раз? — Саша тяжело вздыхает, поднимаясь с кровати. — Мы уже раз двадцать это прогоняли. Ты и так всё отлично знаешь, Т/И. — Пожалуйста? — просишь ты, сделав невинное выражение лица и умоляющий взгляд. — Мне это поможет выйти из головы. Она сдается с усталой, но тёплой улыбкой: — Ладно, только потому что ты так мило просишь. — Не потому что ты меня любишь? — Ты склоняешь голову и скрещиваешь руки на груди. — Ммм, возможно, и это тоже, — фыркнув, говорит Саша. — А теперь пошли. Она хватает тебя за руку, резко поднимает на ноги и утаскивает из комнаты по коридору к большому, ярко освещённому зеркалу в ванной. Там она помогает тебе завершить подготовку, чтобы ты выглядела на все сто — ведь до твоего интервью осталось около двух часов. Саша, возможно, думает, что просто помогает тебе подготовиться к собеседованию, но даже не догадывается, что с каждым днём она понемногу помогает «чинить» и тебя саму. Вот что такое настоящая дружба — то, чего у тебя не было уже очень давно. И то, что ты очень надеешься сохранить навсегда.

***

Ты наконец добралась до «Гарнизона». После долгого ожидания, которое казалось вечностью, ты сидишь за одним из столиков у самого входа в книжный, рядом с огромным, кристально чистым окном. Менеджер всё ещё где-то в подсобке, и ты нервно ждёшь, когда он наконец появится, чтобы можно было поскорее пройти это собеседование. Господи, думаешь ты, когда правая нога начинает быстро подрагивать под деревянным столом. Да поторопись ты уже, чёрт возьми. Ожидание сводит с ума. Собеседование было назначено на 14:30, а сейчас уже пятнадцать минут как прошло. К тому же твоя тревожная натура заставила тебя прийти намного раньше — из-за страха опоздать. Так что ты торчишь здесь уже вечность. Но если забыть о нервозности, «Гарнизон» — это уютный книжный магазин «в стене» с характером. Он расположен на углу улиц Роуз Роуд и Марли Бульвар. Спереди — большое стеклянное окно с книжной витриной и ещё пара окон на втором этаже. Над входом висит вывеска с золотыми буквами на чёрном фоне.

THE GARRISON BOOKSTORE

Само здание выложено из тёмно-красного кирпича, снаружи его обрамляет чёрная отделка, тротуар вымощен булыжником. Две двери выкрашены в ярко-красный цвет, а у порога — маленькая бетонная ступенька. Внутри — куда больше, чем ты ожидала: бесконечные деревянные полки, тёмно-синие стены, деревянный пол. Потолок украшает роспись, а подвесные лампы излучают мягкий тёплый свет. Повсюду расставлены стулья и столики — чтобы посетители могли читать, учиться или просто отдохнуть. Это, без сомнения, один из самых уютных книжных, в которых ты бывала. Если бы не тревога перед собеседованием, ты бы смогла насладиться этим пространством гораздо больше. Но сейчас тебя едят изнутри нервы. Ты собираешься в который уже раз проверить время на телефоне, как он вибрирует — пришло сообщение. Ты удивлённо расширяешь глаза, увидев, от кого оно.

Жан К.

Что за чёрт? Он — последний человек, от которого ты ожидала что-то получить. Вообще странно, что он даже сохранил твой номер. Разблокировав экран, ты открываешь его сообщение: Жан К. : Слышал, у тебя сегодня собеседование. Постарайся не облажаться. Ты усмехаешься и тут же начинаешь печатать:

Т/И : Оу, это ты мне удачи желаешь? Не думала, что ты на такое способен.

Жан К. : Чёрт, ты правда считаешь, что я дьявол, да?

Т/И: А разве нет?

Жан К. : Неа. Это слишком большой комплимент для Сатаны.

Т/И: А ты тогда кто?

Жан К. : Я — кто угодно, кем ты хочешь меня видеть.

Т/И: А быть просто милым со мной — ты можешь?

Жан К. : Это уже слишком… Когда я говорил, что буду кем хочешь, я рассчитывал на что-то поадекватнее.

Т/И: Не знаю как, но я будто знала, что ты опять отморозишься.

Жан К. : Ты что, в моей голове живёшь?

Т/И: Надеюсь, что нет. Это не то место, где бы я хотела оказаться.

Жан К. : Ну-ну. И когда ты уже подпишешь контракт на вечную жизнь за минималку?

Т/И: Я уже здесь. Сижу, жду, когда выйдет менеджер.

Жан К. : Ладно, убери уже телефон. И постарайся не утомить их до смерти. — Т/И? — твой слух улавливает глубокий голос, прежде чем ты успеваешь ответить на сообщение. Ты быстро блокируешь экран и поднимаешь взгляд — перед тобой стоит высокий блондин с усами. Ты встаёшь со стула и приглаживаешь свитер, стараясь привести себя в порядок:" Да, это я." — Присаживайся. — Он улыбается и обходит стол с другой стороны. Отодвигает стул и садится. — Давайте начнём собеседование, а? Наконец-то.

***

— Поздравляю. Вы приняты, — говорит Мик, вставая со своего деревянного стула напротив тебя. Мик Закариус. Менеджер и владелец «Гарнизона». Длинный нос, тёмно-русые волосы, небритость, подходящая к усам. Мужик с большой буквы. Вы закончили собеседование, и всё прошло в твою пользу. Многократные репетиции с Сашей определённо окупились. Ты поднимаешься со стула. Мик протягивает тебе руку. Ты встречаешь его жёсткую, мозолистую ладонь и уверенно жмёшь её. — Спасибо вам большое. Я очень благодарна за эту возможность. — Если ты свободна, можешь приступить прямо сейчас, — предлагает Мике, опуская руку. — Сегодня на смене только Армин. Он машет рукой в его сторону — тот стоит за кассой с широкой, лучезарной улыбкой, обслуживая клиента. — Он, наверное, будет рад компании. Сегодня спокойно, так что он успеет показать тебе всё, что нужно. Ты заранее освободила день от учёбы на всякий случай, надеясь, что всё получится именно так. — Я могу остаться. Сколько нужно, — киваешь ты. Мике слегка улыбается и утвердительно кивает — Отлично. Добро пожаловать в команду, Т/И. — Он снимает связку ключей с пояса, перебирает, пока не находит нужный, и вручает тебе — Вот твой собственный ключ от магазина. Не теряй. Ты ощущаешь, как лицо расслабляется, тревога отпускает. — Спасибо, мистер Закариус, — говоришь ты, убирая ключ в сумку. Он проводит рукой по щетине на подбородке: " Брось это “мистер”. Не стоит. Я от этого себя древним чувствую. Просто зови меня Мик." — Хорошо… Мик, — ты слабо улыбаешься, пробуя его имя на вкус. — Ещё раз спасибо. Ты отходишь и быстрым шагом направляешься по деревянному полу к Армину. Он всё ещё помогает клиенту, поэтому ты останавливаешься в нескольких шагах от стойки, не желая мешать разговору. Ты молча наблюдаешь за их общением. По обрывкам слов ты понимаешь, что Армин рассказывает покупателю о британской литературе — рекомендует книги, кратко описывая каждую и упоминая имена авторов. Чёрт. Ты даже не стремишься влезть в этот мир британской классики — он полон длинных слов, написанных старыми белыми мужчинами. И совсем не вызывает у тебя восторга. Без пошлостей? Тогда нет, спасибо. Но одно можно сказать точно — Армин и правда разбирается в книгах. Пока его голос продолжает звучать с нескрываемым энтузиазмом, а слова о литературе льются свободно, будто строки на страницах, ты замечаешь — в нём как будто загорается свет. Словно он принадлежит этому месту. Книжному магазину. За то короткое время, что ты провела рядом с Армином, ты уже поняла: он из тех людей, вокруг которых всегда царит какая-то добрая аура. Но в стенах «Гарнизона», окрашенных в тёмно-синий цвет, эта доброта будто усиливается. Щёлк! — кассовый ящик открывается. — Вот ваш чек, — вежливо говорит Армин, протягивая покупателю бумажку. — Приятного чтения. Покупатель с благодарной улыбкой забирает её и, пожелав вернуться вновь, уходит с небольшой стопкой книг в руках. Ты подходишь ближе к стойке и встаёшь туда, где минуту назад стоял покупатель. Опираешься предплечьями о деревянную поверхность. — Привет, книжный эксперт, — улыбаешься ты. Регистратор издаёт мягкий звон, когда Армин закрывает ящик. Он поднимает взгляд от кассы и смотрит прямо на тебя. — О, привет, Т/И. Как прошло собеседование? Он снова улыбается от уха до уха — или, может быть, это всё та же улыбка. Она просто не исчезала. Он действительно часто улыбается. — Я получила работу. Мик сказал, что могу начать прямо сегодня. Твоя улыбка расползается ещё шире, щёки начинают побаливать от напряжения. Всё становится куда реальнее, когда ты произносишь это вслух: Ты правда получила работу. И в книжном магазине. Книжные всегда были для тебя особым, почти священным пространством. В детстве мама водила тебя раз в месяц в небольшой магазинчик в Митрасе, где ты могла выбрать себе одну книгу. Это было ваше с ней традиционное «мать-дочь» свидание. Отец и Лукас никогда не приходили с вами — книги были для них пустой тратой времени. Но ты не жаловалась. Втайне ты даже радовалась, что они не лезли — это делало время с мамой особенным. Ты могла часами бродить между полками, теряясь в названиях, обложках, аннотациях. И эти часы казались мгновением. Книжные магазины так действуют на людей: высокие полки, полные историй, будто тянут тебя в другой мир. Запах бумаги и чернил — тот самый тёплый, чуть пыльный аромат, от которого внутри становится уютно. И одно ты всегда ценила в своей матери — она никогда не торопила тебя. Просто шла за тобой, наблюдая, тихо поддерживая, вставляя слово лишь тогда, когда ты сама просила. Боже, какой она была хорошей. Никогда не давила — но всегда была рядом. Ты скучаешь по многим вещам, связанным с мамой — по её аромату вишни, по тому, как она выжимала для тебя лимонад, когда находила хотя бы немного времени между клиентами. Но больше всего ты скучаешь по её доброте и бесконечной заботе. Хотя она была успешным юристом и её дни были хаосом из дел, встреч и бумаг, мама всегда находила время для семьи. Несмотря на усталость и горы документов, которые она оставляла на домашнем рабочем столе, она не позволяла ни тебе, ни другим чувствовать себя забытыми. Вы всегда были любимы, услышаны, важны, видимы. Никогда — одиноки. И теперь больно понимать, что она отдавала столько себя, чтобы не допустить того, к чему твоя жизнь всё равно пришла. Иронично, правда? Но сейчас у тебя появилась возможность работать там, где тебе действительно нравится. В месте, с которым связаны одни из самых тёплых воспоминаний. И за это ты чувствуешь благодарность. Глаза Армина сверкают в мягком свете подвесных ламп. Его взгляд сияет — такой же яркий, как цвет его глаз. — Видишь? Я же говорил, что ты справишься. — Он улыбается. — Я немного рассказал Мике о тебе, и он сразу захотел тебя в команде. Ты поднимаешь ладонь и опираешься подбородком о её основание: "Что ты сказал?" Армин разворачивается к задней стойке и берёт стопку книг. — Просто правду. Что ты добрая, смешная, с тобой легко общаться. — Он оборачивается обратно. Странно — знать, что кто-то видит в тебе то, чего ты сама не замечаешь. Ты, возможно, не ответила бы сразу, но твоё лицо всё сказало за тебя. Армин чуть приподнимает брови: "Почему такой удивлённый взгляд, Т/И? Конни же сказал мне тебя расхвалить, помнишь? И, на удивление, это действительно была хорошая идея." Ты выпрямляешь спину, убираешь руку со стойки, касаясь прохладного дерева. — Ну, спасибо, что послушал Конни. Армин выходит из-за стойки, прижимая стопку книг к груди. — Это был первый и, скорее всего, единственный раз, когда я последовал совету Конни, — говорит он, теперь уже стоя рядом с тобой. — Кстати, ты должна знать — Бертольд тоже устроился сюда. Так что будешь видеть его здесь довольно часто. — Правда? — улыбаешься ты, отталкиваясь от деревянной стойки и выпрямляясь, разворачиваясь к нему. С тех пор, как вы встретились на вечеринке у Эрена, вы с Бертольдом разговаривали всего пару раз, но даже по этим коротким диалогам ты поняла — он классный. Спокойный, немного тихий. — Это здорово. Намного проще начать работать в новом месте, когда рядом есть знакомые. — Абсолютно согласен. А ещё Берт — действительно хороший человек. Армин начинает отходить от кассы. — Мне нужно расставить эти книги по местам. Пошли со мной — заодно покажу тебе всё вокруг. — Отлично, — отвечаешь ты, шагая следом. — Мик! Я провожу Т/И по магазину. Присмотри пока за прилавком, ладно? — зовёт Армин. Ты оборачиваешься. Мике сидит за тем же столом, где ты проходила собеседование. Он уткнулся носом в книгу, будто вдыхает её запах. Он что… нюхает книгу? — думаешь ты, моргая. Когда он слышит Армина, тот резко отрывается от страниц, кидает книгу на стол и хрипловато отвечает: "Уже иду." Ты снова поворачиваешься к Армину. — Он сейчас… нюхал книгу? — приподнимаешь бровь. — Чёрт… — Армин смущённо выдыхает, и его нос краснеет — Я надеялся, что ты не увидишь этого так рано. Мике делает так часто. Не знаю, почему, но у него какая-то странная тяга к запаху бумаги. Это… да, странно. Если вдруг ещё раз увидишь — просто постарайся не обращать внимания. Лоб у тебя хмурится — вопросов больше, чем ответов. Но ты просто говоришь:" Я постараюсь." — Больше и не прошу, — усмехается Армин. Он начинает вести тебя по залу, рассказывая, как устроен магазин: художественная литература, тру-крайм, ужасы, романы, манга, классика. Вы проходите мимо высоких полок, он раскладывает книги по местам и объясняет, что книги расставлены по алфавиту — по фамилиям авторов. Ты стараешься всё запомнить. Но, к удивлению, тебе не сложно — Армин объясняет всё ясно и понятно. Вы проходите мимо клиентов. Кто-то сидит на полу с книгами, кто-то просто листает, обсуждая с друзьями. Некоторые внимательно читают аннотации на обратной стороне. По тому, как они здороваются с Армином, становится понятно — это завсегдатаи. Они делятся с ним своими текущими находками, а он слушает их с искренним вниманием, даже если речь идёт о книге, которую он читал тысячу раз. Он представляет тебя нескольким постоянным клиентам — все тепло улыбаются и говорят, что будут рады видеть тебя снова. Первый день, а ты уже чувствуешь себя частью чего-то хорошего. Такое в наше время — редкость. Саша была права: Армин — любимец всех. Армин подводит тебя к лестнице из двенадцати ступеней, спрятанной за бесконечными рядами книжных полок. — Я приберёг своё любимое место напоследок, — улыбается он. На каждой ступеньке белыми курсивными буквами написана часть цитаты. Если прочитать их по порядку, получится:

Когда

одиночество

настигает тебя

и

тьма

кажется

всепоглощающей —

иди вперёд,

ведь

свет и любовь

вернутся вновь.

Вы медленно поднимаетесь по лестнице на второй этаж магазина. Он уединённый, скрыт от глаз, менее оживлённый, чем первый. Помещение меньше, книжные полки расположены ближе друг к другу — тут не так много пространства. Армин идёт впереди, сунув руки в задние карманы чёрных брюк. Осматриваясь по сторонам, ты спрашиваешь: "Почему это твоё любимое место?" Он поворачивает голову через плечо: "Когда увидишь — сразу поймёшь." Ты продолжаешь идти следом, проходите мимо разделов «История» и «Актуальные события», затем — мимо полок с автобиографиями. Армин резко останавливается, и ты тоже замираешь. Он делает шаг в сторону, чтобы ты могла всё увидеть. И, как только ты бросаешь взгляд — всё становится понятно. Перед тобой — большое окно, а под ним уютный уголок для чтения с подушками и мягкими пледами. Уединённое, спокойное место, созданное будто специально для того, чтобы скрыться от мира с книгой в руках.

| ♬ now playing … mrs magic ; strawberry guy ♬ |

— Вау… — выдыхаешь ты, не в силах отвести взгляд. Челюсть слегка отвисла. Армин тихо смеётся: " Я же говорил. " Ты проходишь мимо него и приближаешься к окну. Глядя вниз, наблюдаешь за улицей перед магазином: люди заходят и выходят из «Гарнизона», мимо проезжают машины, ветер шевелит кроны деревьев. Ты прижимаешь ладони к прохладному стеклу. — Это потрясающе, — говоришь ты и поворачиваешься к Армину. Он вздыхает с лёгкой улыбкой: "Правда? Я называю это место «Полуночной библиотекой»." Ты медленно опускаешься на тёмно-синие клетчатые подушки в уголке. — Почему здесь так мало людей? — спрашиваешь ты, осматриваясь. Армин делает несколько шагов и садится рядом. — Мы держим наверху жанры, которые не особо популярны, поэтому сюда почти никто не заходит. Но мне так даже больше нравится — это место становится по-настоящему уединённым. — Ты приходишь сюда даже в свободное от работы время? — спрашиваешь ты с любопытством. Плечи Армина расслабляются, и он чуть оседает в подушках: " Раньше — да. Часто. Это было частью моего распорядка. Иногда я использовал свой ключ и приходил сюда среди ночи, чтобы просто читать часами. Но сейчас — уже не так." — Почему? — ты поворачиваешься к нему. Он переводит взгляд на тебя и отвечает: "Жизнь стала слишком запутанной." Ты просто киваешь, не желая лезть дальше. — Понимаю. — Вообще-то, — он проводит влажными ладонями по ткани своих брюк — я часто приходил сюда с Жаном. Но он перестал появляться после… — он замолкает. — Саша и Микаса немного рассказали мне. — уголки твоих губ опускаются. — Мне очень жаль, Армин. — Я ждал, когда ты об этом узнаешь, — слабо качает головой Армин. — Всё нормально, Т/И. Не нужно извиняться. — Хотелось бы сказать что-то более значимое. — твой голос звучит мягко, в нём пульсирует сочувствие. — Иногда "мне жаль" кажется таким бессмысленным… просто слова. Армин сжимает губы. Его глаза быстро скользят по тебе с участием: "Это не бессмысленно. Просто мне жаль Жана. Прошёл почти год с тех пор, как он последний раз приходил сюда." Ты отводишь взгляд и замираешь, глядя в сторону какой-то случайной книжной полки. Но ты не видишь её по-настоящему. — Когда он помогал мне паковать вещи, он сказал, что больше не читает. Это связано с этим? — Да, та авария сильно его сломала, — признаётся Армин. — Я старался подталкивать его к вещам, которые он раньше любил. Но ему просто всё безразлично. Он ненавидит всё. Его ничего не радует. Мне кажется, он пережил столько потерь, что либо не может больше чувствовать счастье и любовь, либо не хочет. У тебя сжимается живот, в горле возникает неприятный ком. Армин продолжает, а ты вслушиваешься в каждое слово. — Но я не могу его винить. Он вырос с Марко, так же как я с Микасой и Эреном. Они моя семья. Если бы я потерял кого-то из них… не знаю, что бы со мной стало. Наверное, я бы тоже захотел онеметь от боли. Не видеть, не чувствовать. — Да… — выдыхаешь ты. — Наверное, это очень тяжело, но по крайней мере у него есть те, кто рядом. Это уже многое значит. Мысль о том, что у Жана есть поддержка, приносит тебе немного облегчения. Это то, чего так не хватало в твоей жизни. Ты снова поворачиваешь голову к Армину, но он смотрит в пол. — Как думаешь, он когда-нибудь вернётся сюда? — Не знаю. Надеюсь. — он жует щеку изнутри. — Когда будет готов. — Ты хороший человек, Армин. — говоришь ты. — Я серьёзно. — Спасибо. — Армин поднимает голову, его голубые глаза встречаются с твоими. — Мне бы хотелось посидеть с тобой тут подольше, но если я не отведу тебя вниз и не покажу, как тут всё устроено, Мик точно меня прикончит. Вы оба встаете на ноги и направляетесь вниз, чтобы закончить остальную часть обучения. – Надеюсь, Мик в этот раз не нюхает книгу, – шутишь ты. Армин бросает на тебя взгляд и начинает смеяться: "Увы, я бы на это не рассчитывал. Он постоянно суёт нос туда, куда не следует."

***

Прошло несколько часов, Мике ушёл, покупатели разошлись по домам, и «Гарнизон» готовится закрыться на ночь. Ты заканчиваешь протирать прилавок у кассы чистящим средством и бумажным полотенцем, когда твой телефон завибрировал. Ты достаёшь его из заднего кармана и видишь сообщение от Саши: Саша <3 : Ну че как прошло?!?

Т/И : Я получила работу!!! Сейчас с Армином! :)

Саша <3 : АААА!! Бестиии, я тааак за тебя рада!! Я же говорила, они тебя полюбят!!! Я горжусь тобой 💛

Т/И : Ты лучшая на свете! Спасибо, что всегда рядом <3

Саша <3 : Всегда!! И ещё, кстати, Эрен, Конни, Никколо и Жан будут у нас, когда ты освободишься. Всё спонтанно, надеюсь, ты не против. P.S. Спроси Армина, хочет ли он прийти. Я ему писала, но он не ответил. Всё, бывай. Люблю тебя. Обычно такие сообщения вызывали бы у тебя радость, но сегодня ты действительно мечтала просто вернуться домой и отдохнуть после долгого дня. Ты тихо вздыхаешь и печатаешь ответ:

Т/И : Я передам ему. Но я, наверное, поеду домой – сильно устала. Скоро увидимся. Люблю тебя.

Не дожидаясь ответа, ты блокируешь телефон и убираешь его. Поворачиваешься к Армину. – Тебе Саша писала? Доставая ключи из кармана, Армин качает головой: "Нет, я не заглядывал в телефон. А что такое?" Ты вытираешь последнее пятно на стойке и выбрасываешь бумажное полотенце: "Она говорила, что писала тебе. Ребята сейчас у нас, всё спонтанно. Она спросила, не хочешь ли ты присоединиться?" Армин направляется к выходу из «Гарнизона», и ты идёшь за ним следом. – Я бы с радостью, но не смогу. Мы с Энни договорились сходить на ужин, – отвечает Армин, разворачиваясь, чтобы ещё раз проверить, что в магазине всё на месте, и что все задачи по закрытию выполнены правильно. – Но спасибо, что пригласила. Хочешь, я тебя подвезу? – Было бы здорово, – с улыбкой отвечаешь ты, быстро настрочив Саше сообщение о том, что Армин сегодня не присоединится. Вы выходите из магазина, Армин запирает двери. В машине вы болтаете о мелочах. Поездка короткая — книжный всего в пятнадцати минутах ходьбы от дома. Армин довозит тебя до квартиры, и ты прощаешься с ним у подъезда. Открыв дверь, ты тут же чувствуешь крепкий запах травки и слышишь голоса. Вся компания собралась в гостиной. Саша, услышав, как ты вошла, оборачивается и сияет от уха до уха. – Привет, моя маленькая трудоустроенная лучшая подружка! – говорит она нежно. – Привет, Саш, – ты закрываешь дверь и запираешь её. Никколо и Микаса здороваются, Эрен машет рукой. Все поздравляют тебя с новой работой. Ты встречаешься взглядом с Жаном, который сидит на диване. Он слегка кивает: "Значит, всё-таки не облажалась, да?" – Ага. Постаралась не утомить их. — ты мягко улыбаешься и пожимаешь плечами. Из-за Жана появляется голова Конни: " Т/И ! Где ты была, loca?!" – Немедленно нет, – качает головой Саша. – Брат. – Жан тут же резко поворачивается к Конни и стукает его по плечу. – Никогда больше не говори такое. Я уйду прямо сейчас, соберу свои вещи, и ты останешься без соседа. – Привет, Конни. — Ты смеёшься над его глупостью. – Да ладно вам. Может, тогда Т/И переедет ко мне? – с прищуром говорит он. – Как насчёт этого, Т/И? Заменишь Жана, составишь мне компанию? – Прости, Конмэн, – отвечаешь ты, направляясь к своей комнате. – Но мне и так хорошо живётся. Я очень устала. Пойду спать. Спокойной ночи, ребят. Веселитесь. – Извините! А ты куда собралась вообще?! – возмущённо спрашивает Саша, отрывая голову от плеча Никколо. Ты показываешь в сторону своей комнаты: "Спать." – Боже мой, я думала, ты шутишь! – восклицает она. – Твоя кровать подождёт. А сейчас ты смотришь с нами Убийцу демонов. – Но…— Ты уставилась на неё. – Да ну, – говорит Эрен. – Ещё не так поздно. – Будет весело, – подбадривает Микаса. – Пожа-а-алуйста, – умоляет Саша, её глаза огромны и мягки, как у щенка. Ты и правда не можешь ей отказать. Никколо подаётся вперёд, берёт с кофейного столика большое блюдо с едой и держит его перед тобой. – Я приготовил халапеньо-попперы и шарики из мак-н-чиза, – говорит он с гордой улыбкой отца, который только что выиграл трофей. – Успей попробовать, пока горячее. – Они ооочень вкусные! — Саша хлопает в ладоши — Если не поторопишься, я всё сама съем. И это не преувеличение. Тут уже сложно устоять. Ты бросаешь взгляд на поднос с закусками, и твой желудок начинает урчать так громко, что кажется, будто звук пронёсся по всему телу. Ты умираешь с голоду. — Мак-н-чизовые шарики?.. — вздыхаешь ты с поражением. — Ладно, сдаюсь. Посмотрю с вами одну серию. Потом — спать. Только переоденусь. Саша и Конни радостно начинают громко аплодировать и кричать от восторга. Ты быстро идёшь в свою комнату, переодеваешься в чёрную оверсайз-футболку с монархом посередине и мягкие чёрные спортивные штаны. Удобно и прилично. Вернувшись в гостиную, ты ловишь взгляд Микасы. — Милая футболка, — замечает она. — Спасибо. — улыбаешься ты. Ты оглядываешь комнату в поисках места. Саша и Никколо заняли кресло для двоих. Микаса, Эрен, Конни и Жан устроились на диване — свободных мест нет. Ты уже собираешься сесть на пол, но в этот момент голос Жана раздаётся у самого уха: "Садись сюда." Он поднимается с дивана. — Ты уверен? — уточняешь ты. — Я спокойно посижу на полу. Жан полностью освобождает место и отходит в сторону: " Просто садись, Т/И. Ладно?" — Ладно, — уступаешь ты. Бросив тихое «спасибо», ты садишься. Подушка всё ещё тёплая от его большого, крепкого тела. Жан устраивается на полу рядом с твоими ногами. Он прислоняется спиной к подлокотнику дивана, вытянув длинные ноги вперёд. — Вот это да! — Конни возбуждённо вскидывает кулак. Он опускает руку и обнимает тебя за плечи, прижимая ближе. — Я сижу рядом со своим самым любимым человеком! — Эй! — возмущённо восклицает Саша. — А я тогда кто? Конни хитро улыбается: "Второе место." Саша показывает ему язык, а он отвечает ей средним пальцем. — Мне приятно, Конни, — смеёшься ты и легко хлопаешь его по руке. — Подашь мне пару мак-н-чизовых шариков? Конни убирает руку с твоих плеч и тянется вперёд к подносу с едой. — Конечно, всё для моей леди, — говорит он с пафосом. Жан сухо усмехается: "Она тебе не леди, чувак." Конни кладёт пару мак-н-чизовых шариков на салфетку и протягивает тебе. — Что это, Жан-Бой? Кто-то приревновал? — Он откидывается назад и передаёт тебе горячую еду. Ты улыбаешься и откусываешь — вкус взрывается на языке. Никколо — настоящий гений. — Ревность? Ты, блядь, идиот? — челюсть Жана напрягается. — Отъебись, Конни. Конни откусывает острый халапеньо: " Ты первый." — Можем, наконец, включить долбаное аниме? — вмешивается Эрен. — А то они так до утра будут нести херню. — Хорошая идея, Эрен, — поддерживает Микаса, оглядывая комнату. — У кого пульт? — У меня! — поёт Саша. Она включает телевизор, заходит в Crunchyroll и начинает набирать “Demon”, но ошибается и пишет “Deemon”. — Бля, почему оно не высвечивается?! — в отчаянии произносит она. — Саша! — орёт Конни. — Ты такая тупая! "Демон" пишется D-E-A-M-O-N! — Иисусе, бляяя… вы оба — тупицы, — бурчит Жан. — Дай сюда пульт. Саша кидает ему пульт, и Жан ловит его в одно движение. Он вводит название правильно, выбирает аниме. — И это мне, блядь, нужна помощь с учёбой? — Группа смеётся. — Субтитры или дубляж? Все одновременно хором: — Суб! Жан выбирает нужный вариант, кидает пульт на стол, встаёт и выключает свет в кухне и гостиной. Комнату теперь освещает только экран. Ты устраиваешься поудобнее на диване. Жан возвращается и садится рядом на пол, на этот раз ближе. Его плечо прижимается к твоей ноге. Ни ты, ни он ничего не говорите — просто позволяете этому случиться, как будто это самое обычное дело. Начинается Demon Slayer, и в комнате становится тихо. Проходит минут двадцать, заканчивается первая серия, и ты вытираешь слёзы с лица. Ага, значит, это из тех аниме, где тебя сразу швыряют в эмоциональную мясорубку. Прекрасно. Ты всхлипываешь пару раз, и Жан поворачивает голову. — Не говори, что ты плачешь, — говорит он раздражённо. Ты опускаешь взгляд, проводишь тыльной стороной ладони по щеке: "Это было грустно, окей?" Рядом раздаётся рыдание. Вы с Жаном оборачиваетесь и видите, как Конни ревёт навзрыд. — Бедный Тандзиро, блин… Кто вообще придумал такую хрень… — Его щеки мокрые, грудь вздымается, он едва дышит. Ты снова смотришь на Жана: "Видишь? Я не одна." Уголок его рта дёргается, будто он сдерживает улыбку. — Эй, братан, ты в порядке? — Эрен ржёт, глядя на Конни. Микаса выглядывает из-за его плеча. — Он вообще дышит? — спрашивает она. Эрен пожимает плечами с видом "хрен его знает". Конни проводит ладонями по лицу и вжимается в диван. — Дайте мужику спокойно поплакать, ладно? Можно уже включить следующую серию? Вы, суки, ведёте себя так, будто мои слёзы — это новый источник вашего развлечения. Ты похлопываешь Конни по макушке: "Всё нормально, я буду твоим партнёром по слезам." Заплаканные зелёные глаза Конни поднимаются к тебе. — Вот почему ты мне нравишься. Ты настоящая, Т/И. — Он говорит это, пока Жан берёт пульт и запускает следующую серию. Ты пообещала себе посмотреть только одну серию, но тебе так хочется узнать, как Тандзиро добьётся мести и что он сделает с последствиями, которые так трагично сказались на его сестре. И вот, не успела оглянуться — уже 13 серий позади, и ты полностью поглощена сюжетом. Жан всё это время не отстранялся — его плечо так и оставалось прижато к твоей ноге, а в какой-то момент он ещё и положил голову тебе на колено. Это только усилило твоё напряжение — пряди его коричневой челки касаются ткани твоих чёрных штанов. Проходит ещё одна серия, на экране начинается эндинг. Ты зеваешь и слегка тянешься вверх, стараясь не шевелить нижнюю часть тела. Оглядываешься по комнате. Конни храпит, рот у него открыт так широко, будто он страдает от апноэ. Саша и Никколо в своём мире — целуются, шепчут друг другу что-то на ушко. Настолько мило, что почти противно. Микаса спит, уткнувшись в плечо Эрена, а он тихо смотрит «Истребителя демонов» дальше — по его сдержанному дыханию видно, как он боится даже пошевелиться. Вы, Жан и Эрен — единственные, кто реально погружены в просмотр. Жан кладёт руку тебе на бедро и мягко трясёт, привлекая внимание. Ты отводишь взгляд от телевизора и опускаешь его к нему, стараясь не заострять внимание на том, каково это — чувствовать его прикосновение. Хорошо, что ты в спортивных штанах, — хоть так не видно, как мурашки покрывают твою кожу. Ты наклоняешься к нему. Он приближается, поднося губы к твоему уху: "Я не могу сосредоточиться из-за храпа Конни. Пойдём покурим?" Его низкий голос вызывает волну мурашек. Ты приближаешься к его уху и шепчешь в ответ: "Где?" Он пожимает плечами и почти неслышно отвечает: " На улице. У меня в машине есть." Ты на секунду задумываешься. На самом деле, кайфануть после длинного дня звучит как отличная идея. — Окей. Да, давай. — Эй, бро, — Жан тихо зовёт Эрена, чтобы привлечь его внимание. — Что такое? — также шёпотом отвечает тот, слегка кивнув. — Мы с Т/И пойдём покурим. Хочешь с нами? — спрашивает Жан, не повышая голос, чтобы не разбудить остальных. — Не могу, — Эрен осторожно поднимает руку, указывая на Микасу, всё ещё спящую у него на плече. — Я, блядь, в ловушке. Сделай тягу за меня. Жан кивает. Он слегка толкает тебя плечом в ногу: "Пошли." Он встаёт, и ты поднимаешься следом. Голова Саши отрывается от шеи Никколо, и она замечает тебя в поле зрения. — Куда вы? — шепчет она, перебирая пальцами волосы парня. Ты подносишь два пальца ко рту, имитируя, будто держишь косяк. Саша понимает и кивает. — Осторожно, — шепчет она, а потом переводит взгляд на Жана. — Жан… — тянет она с предупреждением в голосе. Он закатывает глаза, заранее зная, что она собирается сказать. — Да знаю я, знаю. Присмотрю за ней. Она показывает тебе большие пальцы вверх и снова возвращается к Никколо. Вы с Жаном бесшумно пересекаете квартиру, стараясь не разбудить никого, выходите за дверь и закрываете её почти без звука. Ты идёшь рядом с ним, пока он ведёт тебя к стоянке у края комплекса, где вдоль улицы припарковано множество машин. Он останавливается перед чёрным, затонированным «Мерседесом». Оу. Ну, понятно. Он богатый. — Это твоя тачка? — спрашиваешь ты, оглядывая её, пытаясь скрыть, как сильно впечатлена. — Ага, — отвечает Жан. — Подарок на выпускной от мамы. Ясно-понятно. Исправление: избалованный и богатый. Ты тихо усмехаешься, осознавая, что существуют родители, которые вот так заботятся о своих детях. — Неплохой подарок, конечно. — Ага, — он достаёт ключи. — Мама у меня ничего такая. Он старается говорить спокойно, но в его лице появляется лёгкая мягкость, особенно в глазах. Понятно, что для него мама — не просто «ничего такая». — А у тебя какая машина? — спрашивает он буднично. — У меня её нет, — бормочешь ты. — Ну… была, но мне пришлось её продать не так давно. Так что, когда переезжала, добиралась на поезде. — Почему пришлось продать? — спрашивает он. Перед глазами всплывает образ Лукаса. Ты моргаешь несколько раз, будто пытаешься стереть его из головы. — Личные причины, — слова вылетают слишком быстро. Тебя сжимает изнутри, и плечи непроизвольно вздрагивают — от холодного ночного воздуха и от внезапной боли в груди. Жан замирает, моргает: "Тебе холодно?" Ты хватаешься за шанс, который он тебе даёт. — Да. Я просто ещё не привыкла к тому, как здесь холодно по ночам. — Надо было подумать об этом раньше, прежде чем сюда ехать, — говорит он. Ты наклоняешь голову, изучаешь его. Его губы чуть шевелятся, но ты всё равно не можешь понять, шутит он или говорит всерьёз. Бросив эту бесполезную попытку его прочитать, ты качаешь головой. — Я, эм, наверное, пойду возьму толстовку из дома. — Не надо, — говорит Жан. — Я просто подкалываю. Возьми мою. Он задирает руки, чтобы снять чёрную толстовку Nike через голову. Но когда делает это, тёмно-серая футболка под ней приподнимается заодно, и твои глаза, будто по собственному желанию, опускаются на его живот. Он такой рельефный. Ты и раньше догадывалась, что он в хорошей форме, особенно после тех прикосновений в кладовке, но увидеть это своими глазами? Даже мельком? Чёрт возьми. И что, разве это плохо — снова захотеть коснуться его? Когда толстовка оказывается у него в руке, футболка падает обратно, пряча то, на что тебе вообще-то и смотреть не стоило. Он протягивает её тебе. Шрамы на его руке вызывают у тебя резкое напряжение в спине — особенно теперь, когда ты знаешь, откуда они. Но ты позволяешь себе взглянуть лишь на долю секунды. Стараясь держаться спокойно, выпрямляешься и берёшь одежду из его рук. Прочищаешь горло: "Спасибо." Ты начинаешь надевать его толстовку, и, как только нос касается ткани, ты тут же чувствуешь этот знакомый запах — ваниль и дорогой парфюм. Ты вдыхаешь глубже. Натягиваешь её через голову, ткань ложится мягко. Наконец, натягиваешь капюшон. Жан уже открыл машину, сел на водительское, завёл двигатель — только ради того, чтобы включить стерео. Он опускает окна с обеих сторон и выходит обратно. Теперь он подходит к тебе — в руках у него телефон, фонарик с синим светом и свежо скрученный блант. Он смотрит на тебя сверху вниз. — Чего сидишь на асфальте? Садись на багажник. Ничего с машиной не будет. Я не из тех, кто будет орать из-за машины. Он засовывает косяк в губы, прикуривает и делает глубокую затяжку: " Эта штука крепкая. Там слой воска. Тебе норм?" Ты не возражаешь. Поднимаешься на ноги, проходишь мимо него и говоришь. — Да. Я справлюсь. Надеюсь. Потому что вырубиться от травы было бы чертовски стыдно. Ты осторожно забираешься на багажник его машины, ноги свисают вниз. Жан встает рядом, облокачиваясь спиной о кузов — его плечи слегка вдавлены в металл. — Какие-нибудь музыкальные пожелания? — спрашивает он, передавая тебе уже горящий косяк. Ты качаешь головой и берешь его из его руки — пальцы уже почти не чувствуют. Делаешь три затяжки. На вкус — манго. Это опасно. — Ты дал мне свою толстовку и угостил своей травой. Я как-нибудь переживу твою музыку, — ты протягиваешь ему косяк обратно. — Тем более, у меня есть ощущение, что если бы я и попросила что-то, ты всё равно не включил бы. — Тут ты права. — цокает он. Ты закатываешь глаза. Он начинает листать музыку на телефоне, делает несколько длинных затяжек. Наконец, выбирает трек, и из открытых окон машины доносится мелодия. Буквально с первых нот ты понимаешь, что это за песня. Ты слушала её слишком много раз.

| ♬ now playing … apocalypse ; cigarettes after sex ♬ |

Ты бросаешь на него взгляд. — Cigarettes After Sex? С тобой всё нормально? — дразнишь ты. Он смотрит на тебя, глаза удивлённо распахнуты, как будто ты только что разгадала его самый большой секрет. — Ты их слушаешь? — спрашивает он, делая ещё одну затяжку и протягивая косяк тебе. — Конечно. Ты медленно берёшь косяк у него из рук — пальцы почти не слушаются. Несколько затяжек. Холод мешает чувствовать их. — Тогда ты и так знаешь ответ на свой вопрос, — бормочет Жан. — Ладно, туше. Засчитано. — Ты выдыхаешь дым и снова возвращаешь косяк ему. Вы продолжаете стандартную ротацию — пых-пых-передай, и тишина между вами набирает вес, утопая в музыке. Хорошая тишина. Та, что бывает только с ним. С каждой затяжкой твои руки становятся всё холоднее. В какой-то момент ты просто прячешь их в передний карман его толстовки, пытаясь хоть немного согреться. Жан протягивает тебе косяк, но ты не берёшь. Он смотрит на тебя. — Твоя очередь. Ты качаешь головой:" Не хочу двигать руки. Они буквально как лёд." Жан разворачивается к тебе всем телом. Подносит косяк к твоим губам, аккуратно, двумя пальцами. — Давай. Открывай. Ты ошеломлённо смотришь на него: " Что?" Он слегка сжимает челюсть. — Открывай рот, Т/И. Живот сжимается в тугой узел, но ты подчиняешься. Медленно раздвигаешь губы, он вкладывает косяк тебе в рот. Ты глубоко вдыхаешь, пока его рука держит косяк на месте. Через пару секунд отводишь губы и выдыхаешь дым. Он возвращает косяк к своим губам, делает затяжку, при этом не сводя с тебя взгляда. Его брови постепенно сближаются, на лбу проступает морщина. Несколько мгновений — и лицо расслабляется. Он качает головой. — Ты трудная для чтения, знаешь это? Твои плечи приподнимаются, прежде чем ты расслабляешься. — Забавно слышать это от тебя, не находишь? — Думаешь, меня трудно читать? — Жан закидывает голову, уставившись в облачное ночное небо. — А ты думаешь, что легко? — Не знаю. — Он возвращает голову в прежнее положение, поднимает плечо в лёгком жесте. — Я особо об этом не думаю. Он снова подносит косяк к твоим губам. Ты наклоняешься вперёд и делаешь две затяжки. — У меня не так уж много информации о тебе. — говоришь ты , вдыхая дым. Всё, что ты знаешь о Жане — это то, что тебе рассказывали друзья. Он сам о себе не говорит ничего. И, кажется, старается, чтобы так и оставалось. Жан моргает. — Будто ты сама мне что-то рассказываешь. Он отводит косяк от твоего лица и подносит его к губам. Ты задумываешься на секунду и выдыхаешь: " Ладно, вот что. Ты говоришь мне один случайный факт о себе, а я — о себе." Ты смотришь на него с вызовом. — Ладно. Но ничего личного, — строго заявляет он, стряхивая пепел с косяка. Жан — словно многослойный кокон. И ты даже не знаешь, с какого слоя начать. Ты опускаешь плечи: "Я и не планировала." — Хорошо, — отвечает он, проводя рукой по своей челке. — Терпеть не могу весь этот глубокомысленный бред. — Ну да. Я догадалась. — Твоя идея — тебе и начинать. — Он опускает руку и указывает на тебя косяком. Ты напрягаешь челюсть в раздумьях. В голове пронеслось много вариантов, но ты выбираешь то, что не раскроет слишком многого. — Я никогда не видела океан. Жан распахивает глаза, его голова отклоняется вбок: "Ты серьёзно?" Он смотрит на тебя недоверчиво. — Серьёзно, — ты проводишь языком по зубам. — Никогда. — Но ты же знаешь, что он есть в Парадисе? До него ехать всего минут тридцать, — говорит Жан. — Знаю. Просто пока не получилось. Я же недавно тут… Как-нибудь съезжу. Ты прикрываешь глаза на пару секунд, когда в голове начинают крутиться лишние мысли. Тебе слегка кружится голова. Ты и Лукас всегда говорили, что увидите океан вместе. Когда ты была младше, семья собиралась летом на большую поездку: снять домик у пляжа на пару недель. Это была мечта твоей мамы — увидеть бескрайние синие воды. Она умерла за два месяца до поездки. Её единственная настоящая мечта ушла вместе с ней. Когда вы с Лукасом узнали, что в Парадисе есть океан под названием Шиганшина, вы оба были в восторге — мечтали воплотить мечту вашей матери вместо неё. Но после смерти Лукаса мечта потеряла смысл. Не то чтобы ты не хотела туда поехать — ты хочешь. Всё, что ты знаешь об океане — это картинки из интернета и кадры с пиксельного экрана. Ты мечтаешь увидеть его вживую. Но сама мысль о том, чтобы пойти туда без брата, вызывает чувство вины. Жан открывает рот, будто хочет что-то сказать, но ты быстро меняешь тему, не желая углубляться в вопросы, к которым ты не готова. — Я рассказала свой факт. Теперь твоя очередь. — Ладно, эм… — он оглядывается, будто ищет вдохновение, и, слегка повернув голову, ловит твой взгляд. — Знаешь настенные рисунки в вашей гостиной? Он предлагает тебе косяк, но ты отказываешься — уже достаточно. Жан был прав: трава действительно сильная. — Да. А что с ними? — ты с интересом ожидаешь, куда он клонит. — Это всё мои работы. Он говорит это тише, чем раньше. Почти с неуверенностью — будто ему неловко. Или он просто стесняется. — Серьёзно? Все до одной? — твои глаза расширяются. Он кивает и делает медленную затяжку из маленького остатка косяка. — Это были мои работы за последние несколько семестров. Разные курсовые, финальные проекты. Я собирался выкинуть их, но Саша забрала себе. Ты проводишь пальцами по мягкой ткани внутри его толстовки, стараясь вернуть чувствительность в руки. — Почему ты хотел их выбросить?

| ♬ now playing … bitter fuck ; Joji ♬ |

В динамиках начинает играть другая песня, пока Жан делает последнюю затяжку, бросает косяк на землю и гасит его носком. — Я переезжал к Конни, — говорит он монотонно. — Не видел смысла хранить всё это дерьмо. — Знаешь, — начинаешь ты, — когда я впервые пришла в вашу квартиру, я реально подумала, что это работы какого-то профессионального художника. Окей. Кажется, трава начала говорить за тебя. — Ты меня сейчас комплиментом осыпаешь? — Жан ухмыляется. — Не думал, что доживу до этого момента, особенно от тебя — ты же меня терпеть не можешь. — Ну, я могу сказать, что это было самое уродливое дерьмо, что я когда-либо видела. Но тогда я буду врать, а я терпеть не могу враньё, — ты делаешь паузу и смотришь на него. — И вообще, я тебя не ненавижу. — Но и не любишь. — Он констатирует, как ему кажется, очевидный факт. — Я тебя просто не знаю. — Ты пожимаешь плечами. — Как я уже говорила, ты закрытый. Честно говоря, я, наверное, больше знаю о том, как ты целуешься, чем о тебе как о человеке. А это немного наоборот по сравнению с тем, как всё обычно происходит, не находишь? Жан смотрит тебе в глаза: "Да кому, блядь, какое дело, наоборот это или нет? Только не говори, что ты одна из тех, кто живёт по каким-то «установленным» сценариям." В его голосе раздражение. — Я просто говорю, что обычно хотя бы узнаю имя человека, прежде чем решаю, хочу ли я, чтобы его язык оказался у меня во рту. — Это просто поцелуй, Т/И, — Жан откидывается к машине. — Это вообще не такое уж большое дерьмо. Не обязательно заботиться о человеке, чтобы целоваться. Это то же самое, что и трахаться — просто секс. Не обязательно вкладывать в это смысл, чтобы получить удовольствие. Проблемы начинаются, когда в дело вмешиваются чувства. Ты недоверчиво смеёшься, выпрямляя спину. — То есть ты хочешь сказать, что никогда не трахался из-за любви? — Я просто не позволяю себе любить тех, с кем трахаюсь. — Он лениво почесывает подбородок. Ни один мускул не дёрнулся на его лице. Он говорит это так спокойно, как будто обсуждает погоду. Обычно ты бы почувствовала неловкость от такого разговора, но под действием травы тело будто стало легче, время — медленнее, а мысли — менее пугающими. — То есть ты просто трахаешься и бросаешь их? — спрашиваешь ты. Он слегка пожимает правым плечом: "Они знают, на что идут. Быстрый секс без обязательств. Если потом у них появляются чувства — это их проблемы, не мои." Внутри у тебя что-то сжимается от его отсутствия эмпатии. — И со сколькими девушками ты так поступал? Просто трахнул и забыл? — За эту неделю или вообще? — Жан произносит абсолютно серьёзно. — Господи, — ты закатываешь глаза. — Ты сама спросила, — пожимает он плечами. — Ты мог соврать. — А зачем? — он смотрит прямо в глаза. — Ты же сама сказала, что ненавидишь лжецов. Ты проигнорировала его замечание. — Я просто считаю, что так жить неправильно. Жан усмехается и резко делает шаг вперёд. Он оказывается прямо перед тобой — его тело между твоих слегка разведённых ног. Обе руки он кладёт на багажник машины, запирая тебя в ловушке своих рук. Его взгляд тяжёлый, челюсть напряжена. Медленно он опускает лицо ближе к твоему: — А хочешь знать, что я думаю? — его голос чуть ниже, чем обычно, и дышит он так близко, что воздух между вами становится почти невыносимым. Он совсем рядом. Но на этот раз — ни касания. Только близость. И эта близость сводит тебя с ума: ты не можешь понять, чего именно жаждешь — воздуха? расстояния? его? Но ясно одно: ты снова застряла. Как тогда в шкафу. Только вот теперь вопрос не в том, можешь ли ты сдвинуться — а в том, хочешь ли ты? Чёрт. Ты слишком под кайфом для всей этой ерунды. Лучше бы осталась в квартире и смотрела, как Зэницу снова рыдает, сражаясь с демонами. Сначала твой взгляд падает на его правую руку рядом с тобой, потом ты медленно поднимаешь глаза по его руке, пока не встречаешься с ним взглядом. Ты сглатываешь, чтобы голос не дрогнул так, как ты чувствовала, что вот-вот дрогнет. — Нет, — шепчешь ты. — А ты что думаешь, Жан? Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но прежде чем слова успевают слететь с его губ, напряжение между вами разрывает громкий голос. — Вы вышли сюда курить и даже не подумали позвать меня? Что, чёрт возьми, с вами не так? Ну конечно. Это Конни, мать его, Спрингер. — Ты вырубился к хренам, — возражает Жан, отстраняясь от багажника и тебя, скрещивая руки на груди. — Подумал, тебе стоит немного поспать для красоты. — Заботливо с твоей стороны, учитывая, что я и так симпатичнее тебя, — огрызается Конни, подходя ближе. Смех вырывается из тебя почти неприлично громко. Всё кажется в сто раз смешнее, чем должно быть. Чёртова трава. Жан бросает на тебя раздражённый взгляд: "Не поощряй его." Но ты всё равно не можешь сдержаться, прикусываешь губу, но хихикаешь. — Извини, — бормочешь сквозь смех. — Мне кажется, я очень, очень упоролась. — Да ну нафиг, — смеётся Конни. — Глянь на её глаза. Он подходит вплотную и подносит телефон с включённым фонариком к твоему лицу: " Красные как кровь. Жан, что вы вообще курили? Ты её конкретно накурил." Жан склоняется ближе и тоже смотрит на тебя в свете фонарика: " У Зика взял." — Тот, что в ваксе? — уточняет Конни. Жан кивает. — Ну всё, наша девчонка реально умеет держаться. Красавица, Т/И. — На лице Конни появляется довольная улыбка. Он хлопает тебя по спине, и ты почти ощущаешь его гордость. — Я так рад, что ты сюда переехала, серьёзно, охренеть. — Я тоже, — отвечаешь ты, протягивая фразу, и расплываешься в широкой улыбке. Ты чувствуешь на себе взгляд Жана, и когда поворачиваешься к нему — он быстро отводит глаза. Издалека раздаётся голос Саши. — А вот где ты! — она и Никколо подходят к вам. — Я хотел сказать тебе, что выхожу, — оправдывается Конни, — но не хотел мешать тебе и Гордону Рамзи. Ты снова начинаешь смеяться, и Саша смотрит на тебя, потом на Жана, потом на твой свитшот. Её рот чуть приоткрывается — ты видишь, как в голове у неё крутится: «Что за хрень?» Ты просто пожимаешь плечами — это твой немой ответ. — А где Эрен с Микасой? — спрашивает Конни, оглядываясь в сторону дома. — Спят на диване, как мёртвые, — отвечает Никколо, обнимая Сашу за плечи. — Мы пытались разбудить, но бесполезно. — Я голодная. — хнычешь ты, обхватывая живот руками. Конни смеётся и тыкает тебя пальцем в плечо: "У кого-то начался жор, ага?" — А мак-н-чизовые шарики остались? — Ты тоже тыкаешь его в ответ в плечо. — Нет, — качает головой Никколо, и его кудри качаются вместе с движением. — Саша всё доела, вообще всё подчистую. — Я же предупреждала, что съем всё, — говорит Саша, высунув язык. Потом обводит всех взглядом. — Я тоже голодная. Пойдёмте перекусим? — Я в деле, — отзывается Конни. — А куда пойдём? — спрашивает Жан. Саша проверяет время на телефоне. — Думаю, Sonic ещё открыт. Я бы сейчас от души навернула их мороженое с орео. У тебя тут же начинается слюноотделение. — О боже, это звучит просто прекрасно. Все соглашаются с предложением Саши. Она поднимает взгляд на Никколо: " Поедешь с нами?" — С радостью, — Он целует её в макушку — но мне завтра рано на смену в «Док’s». Лучше поеду домой, высплюсь, а то себя с утра прокляну. Лицо Саши вытягивается от разочарования. Видно, что ей не хочется, чтобы он уходил, но она кивает с лёгким вздохом. — Ладно. Я провожу тебя до машины. Никколо прощается с вами, с Конни и Жаном, и они с Сашей исчезают из виду. Пока вы ждёте возвращения Саши, ты остаёшься сидеть на багажнике Жановой машины и наблюдаешь, как Жан и Конни валяют дурака. Они что-то орут друг на друга, но ты слишком накурена, чтобы уловить хоть каплю смысла в их болтовне. Спустя несколько минут — а может и вечность, сложно понять — ты видишь возвращающуюся Сашу. — Вы готовы? Ещё чуть-чуть, и я умру с голоду! — кричит она. Конни вырывается из захвата Жана и оборачивается к Саше. — Это ты там полдня прощалась с Никколо. Опять целовались? Саша подходит ближе и скрещивает руки на груди: " Мы не целовались." — Враньём разит. — прищуривается Жан. Ты указываешь на красную отметину у неё на шее: "А это тогда что?" — Чёрт. — Саша резко прикрывает шею рукой, лицо заливается краской — Я же говорила ему быть осторожнее. — Очень изысканно, — дразнишь ты, спрыгивая с багажника. Саша вздыхает и распускает хвост, пытаясь спрятать метку волосами. — Я видела в Pinterest, что можно ложку заморозить и приложить — вроде помогает. Попробую, когда вернёмся. — Не помогает, — вставляет Конни, опуская голову. Вы все трое — ты, Саша и Жан — одновременно оборачиваетесь к нему и молча пялитесь. Он поднимает руки в оборонительном жесте. — Что? Просто предупреждаю. — Даже спрашивать не буду, — вздыхает Саша и поднимает палец в воздух. — Так, кто ведёт? — Можем поехать на моей. Ты в состоянии вести? Я вообще в хлам, — спрашивает Жан у Конни. — Без проблем, — кивает тот. Жан достаёт телефон: "Напишу Эрену с Микасой, скажу, куда мы поехали." Конни садится за руль. — Я спереди! — вопит Саша, мчится к пассажирской двери, распахивает её и запрыгивает внутрь, с грохотом захлопывая за собой. — Круто, — бурчит Жан. — И это в моей-то машине. Он заканчивает писать сообщение и смотрит на тебя, плотно сжав губы. Затем открывает заднюю дверь и отходит в сторону, давая тебе пройти. Ты забираешься внутрь, и он следует за тобой. Как только дверь захлопывается, Конни включает передачу, и машина плавно трогается с места. Саша захватила AUX. Жан пододвигается ближе, раскидывает ноги, и его бедро касается твоего. Как и раньше, вы оба делаете вид, что ничего не произошло. Но внутри у тебя всё горит. Он наклоняется к тебе. — Похоже, ты застряла со мной на заднем сиденье, — говорит он. — Пристёгивайся. И машина мчится вперёд.