Окей, Бэмби

Ты должна отдать должное, когда это заслужено. Конечно, Жан Кирштайн — далеко не самый любимый человек из всех, кого ты встретила после переезда. Но отрицать то, что его трава работает на все сто (а может, и больше) — просто невозможно. Сидя в его машине, в состоянии, которого ты ещё никогда не испытывала, всё вокруг кажется ярче, лучше, добрее: звуки, воздух в лёгких, даже собственное счастье. Словно ты попала в какой-то параллельный мир, где всё пропитано серотонином и чистейшей эйфорией. Разве есть способ никогда не отходить от этого кайфа? Когда по твоему телу начинает стремительно растекаться ощущение невесомости — от головы до самых кончиков пальцев ног — ты медленно сползаешь вниз по сиденью машины Жана, таешь, исчезаешь, как будто вот-вот провалишься к самому центру Земли. Если раньше ты думала, что снаружи дорогущий «Мерседес» Жана выглядит круто, то теперь, оказавшись внутри, понимаешь: это вообще другой уровень. Всё кажется слишком безупречным, чтобы быть настоящим. Интерьер — как из фантастического фильма: от переда до задних сидений всё выкрашено в чёрный, гладкий глянец. Кожаные сиденья, яркий сенсорный экран на панели — весь утыкан загадочными иконками, при нажатии на которые, кажется, можно управлять вселенной. Даже дверные вставки — не пластик, а мягкая, приятная на ощупь обивка. Ни одного намёка на дешевизну. Каждый сантиметр салона кричит: «премиум». Единственное простое, почти нелепо-скромное — это освежитель воздуха в форме ёлочки с запахом Black Ice, болтающийся на зеркале. Его аромат впитывается в каждое твоё вдохновение: мужественный, холодный, с лёгким привкусом травы, оставшимся после многочисленных сессий Жана. Роскошь — явно не то, к чему ты привыкла. Но теперь ты точно знаешь: когда речь идёт о дорогих вещах, ты получаешь то, за что платишь. Или, как в случае с Жаном, — то, что тебе щедро дарят.

| ♬ currently playing ... lovers rock ; tv girl |

Устроившись пониже в мягком кожаном сиденье, ты проводишь большими пальцами по своей ткани спортивных штанов — снова и снова, улавливая, как нежно хлопок касается кончиков твоих пальцев. Ощущения обострены до предела — спасибо, Мэри Джейн. Саша и Конни, как всегда, шутят и подкалывают друг друга. Это в их духе. Ты не совсем улавливаешь, о чём именно идёт речь — их голоса тонут в звуках музыки, что гремит из Bose-колонок. Скорее всего, это какая-то чепуха, которую понимают только они. Иногда ты задумываешься , что у них есть свой тайный язык. Сашу ты, конечно же, считаешь своей лучшей подругой. Для тебя она всегда была — и останется — твоей платонической родственной душой. Но отрицать, что Конни — та недостающая часть, без которой она не была бы собой, невозможно. У каждого человека есть кто-то такой. Необязательно в романтическом смысле. Просто кто-то, с кем ты становишься лучшей версией себя. Такая редкая, но сильная связь, которую все ищут, даже не осознавая. Когда ты не знал, что тебе кого-то не хватало — пока не нашёл. За последний год ты научилась быть одной. Пришлось. И всё же, несмотря на всё, что тебе пришлось пережить, где-то глубоко внутри есть крошечная надежда: может быть, однажды найдётся и твоя «часть». Но пока… приятно просто наблюдать со стороны. Хотя бы знать, что такое бывает. Конни включает правый поворотник. Ненадолго остановившись, он поворачивает на Мейн-стрит. Саша, сидя спереди на пассажирском сиденье, подпевает песне. Ты расположилась прямо за ней, а Жан — за рулём, по левую сторону от тебя. — "Because love can burn like a cigarette!" — поёт Саша, покачивая плечами в такт музыке. Конни подхватывает её, в точности повторяя движение плечами: "And leave you alone with nothin’!" Они переглядываются — и, будто по команде, одновременно выводят: — "And leave you alone with nothin’!" Они могут дать фору даже TV Girl. Ты наблюдаешь, как Саша и Конни с надрывом распевают песню друг другу — громко, искренне, будто выступают на сцене. Их энергия заразительна: ты не замечаешь, как начинаешь напевать мелодию себе под нос. Ты отбиваешь пальцами ритм на коленях, как вдруг ловишь ощущение — будто за тобой кто-то наблюдает. Кожа начинает нагреваться, словно под ней включили лампу. Напев тут же замирает в горле. Косым взглядом ты замечаешь Жана. Его голова откинута назад, прижата к подголовнику… но взгляд — полностью прикован к тебе. Из бокового зрения ты ясно видишь, как его глаза медленно обводят каждый сантиметр твоего тела. Его грудь поднимается и опускается в ровном ритме. Он не осознаёт, что ты это заметила. Поэтому продолжает ваять тебя в темноте своими светло-карими глазами, как будто лепит образ в своей голове. Ты стараешься не двигаться, но с каждой секундой это становится всё труднее. Под его взглядом в тебе просыпаются нервы, выползают из глубин и ползут к поверхности, к ладоням, где уже начинает собираться пот. Что это вообще за чувство? Ещё несколько мучительных секунд — и ты не выдерживаешь. Слишком странно, слишком непривычно — быть под таким взглядом. Слишком много. Ты поворачиваешься к нему полностью, слегка наклоняя голову набок: " Что, Жан? " Его губы чуть дёргаются, тело тоже выдаёт лёгкое волнение. Он смущён — ясно видно. Его застали. — Ничего, — быстро отвечает он, отводя взгляд почти в ту же секунду, как замечает, что ты на него смотришь. Выпрямляется и смотрит вперёд. Но ты не отводишься. Продолжаешь смотреть, с приподнятыми бровями от непонимания: "Почему ты на меня смотрел?" — Я не смотрел, — резко отвечает он, даже не посмотрев в твою сторону. — Тут кроме меня никого нет. — Голос становится чуть глуше, ком в горле мешает. — Тогда на кого ты смотрел? На Каспера, блядь, дружелюбного призрака? Он глотает, и ты замечаешь, как кадык резко уходит вниз, потом возвращается на место. — Я ни на что не смотрел, Т/И. Просто задумался. Такое бывает, когда накурен, — говорит он уверенно, почти убедительно. Если бы ты сама не видела, как его глаза изучали тебя, ты бы, наверное, и поверила. Прежде чем ты успеваешь что-то сказать в ответ, Саша убавляет музыку, чтобы можно было услышать её голос. Она резко поворачивает голову назад, в сторону заднего сиденья: – Хистория только что написала мне. – Что она сказала? – спрашивает Жан, с лёгким нетерпением подаваясь вперёд. Видно, что он рад отвлечься. – Спрашивает, чем мы сейчас заняты. Может, спросить, не хочет ли она встретиться с нами у «Соника»? – Саша смотрит сначала на тебя, потом на Жана, затем на Конни. Конни, не отрывая левую руку от руля, показывает правой большой палец: – Конечно, давай. – А как же Имир? – спрашиваешь ты, наклоняясь влево, чтобы лучше видеть Сашу. – Не переживай, – говорит Жан, бросив в твою сторону короткий взгляд. – Куда Хистория, туда и её маленький телохранитель. – Они идут в комплекте, – объясняет Саша, отправляя сообщение Хистории и блокируя телефон. – Мы всегда пишем только одной из них. Они нигде не бывают друг без друга. Пока Хистория не съехала, Имир почти жила с нами. Конни мельком смотрит на тебя в зеркало заднего вида, а потом снова обращает взгляд на дорогу: – Да, они как два орешка в одном мешке. Жан с раздражением откидывается на спинку сиденья и проводит руками по лицу: – Ради всего святого, Конни, никогда больше в жизни не используй аналогии. – Да ладно тебе! – возмущается Конни, проверяя слепую зону слева и перестраиваясь. – Это была отличная метафора! Я мог бы стать офигенным поэтом, типа Доктор Сус. – Доктор СУС?! – удивлённо раскрываешь глаза. – Это вообще кто такой?! Конни с лёгким раздражением хлопает ладонью по рулю, недовольный тем, что ты не узнала имя сразу, как только оно сорвалось с его губ: – Ну, этот старикан, что помер… писал про зелёные яйца с ветчиной или что-то в этом духе. – Доктор Сьюз?! – восклицаете ты, Саша и Жан одновременно, в голос, глядя на него с лёгким осуждением. – Тамато – томэйто, – пожимает плечами Конни, поворачивая налево. – Всё одно и то же. Жан подаётся вперёд и щёлкает Конни по правой стороне головы: – Чёрт возьми, чувак. Тебя что, мать уронила в детстве на лысую башку? Он откидывается назад на сиденье. Конни почесывает то самое место, куда попали пальцы Жана. – Я, если честно, не знаю. Возможно. Иногда мне кажется, что у меня голова немного… деформирована, – на лице появляется обеспокоенное выражение. – По-моему, у тебя отличная голова, лысик. Только не начинай загоняться, ладно? – Саша мягко похлопывает его по макушке в знак поддержки. – Спасибо, – вздыхает Конни, театрально всхлипывая. – Мне правда нужно было это услышать. – А для чего ещё нужны друзья? – отвечает Саша, снова похлопывая его по голове, а затем опуская руку на центральный подлокотник. – Впрочем, хватит уже о детских травмах Конни. Раз уж мы позвали Имир и Хисторию, может, стоит позвать и остальных? – Бертольда и Райнера? – предлагает Конни, поправляя руки на руле. Жан откидывает голову назад, глядя в потолок: – Если бы я знал, что это выльется в такую фигню, я бы просто остался в квартире, – бурчит он с явным раздражением. – Да брось, брат, – оживлённо говорит Конни. – Это же будет весело, как маленькая вечеринка на парковке. – Жан-Бой, – произносит Саша, протягивая руку назад и мягко похлопывая его по колену. – Ты правда хочешь, чтобы мы зря проехали весь этот путь только ради того, чтобы отвезти тебя обратно? Конечно, это ведь твой бензин будет потрачен. Но, если хочешь знать моё мнение — ты пожалеешь, если мы развернёмся. Совершенно очевидно, что они оба хотят, чтобы Жан остался. И, если быть честной, ты тоже. Жан смотрит на тебя, как будто ждёт твоей реакции. Ты встречаешь его взгляд и даришь лёгкую улыбку: – Ты уже здесь. Почему бы просто не остаться? Из глубины горла Жана вырывается тяжёлый стон; он достаёт телефон и открывает сообщения. – Ладно. Напишу им. Конни и Саша тут же начинают весело вопить и радостно кричать, празднуя то, что им удалось уговорить Жана остаться. – О, кстати! – говоришь ты, прерывая их маленькое празднование. – Вы знали, что Берт получил работу в «Гарнизоне»? – Ааа, что?! – визжит Саша, оборачиваясь к тебе через узкий промежуток между дверью и подголовником. – Я слышала, что он хотел попробовать, но не думала, что его возьмут, ведь он не особо умеет общаться с людьми, а Мик может быть слегка пугающим. Но молодец! – Книжный магазин – идеальное место для такого тихони, – говорит Конни, ускоряясь на зелёный. – Он слишком тихий и слишком, чёрт возьми, добрый для своего же блага, – произносит Жан, проводя тыльной стороной ладони по штанине. – В том, чтобы быть добрым и тихим, нет ничего плохого. – обращаешься ты к Жану. – Согласимся, хоть и не согласны, – зевает Жан, не выражая особых эмоций. – Всё, что я говорю – однажды это обернётся против него, гарантирую. С такими людьми всегда так – ими пользуются. – Ну, – начинает Саша. – Мне кажется, работа пойдёт Берту на пользу, особенно с его застенчивостью. Может, это поможет ему немного раскрыться. – Надеяться можно, – говорит Конни, поворачивая направо. – Я обожаю Берта, но он никогда не сможет заполучить девушку, если Райнер всё время будет говорить за него. Телефон Жана загорается в темноте заднего сиденья. Он открывает полученное сообщение: – Ладно, Бертольд с Райнером сказали, что не против заглянуть. Зайдут где-то через час, по пути подберут Имир и Хисторию. – А Армин с Анни? – спрашивает Конни, притормаживая на красный свет. – Да, кстати, – добавляет Саша. – Т/И, ты не знаешь, что они собирались делать? Может, тоже заедут потом. – Армин говорил, что собирался пригласить Анни на ужин или что-то в этом духе, – отвечаешь ты. – Подробностей он не рассказывал. Сейчас уже поздно, так что, возможно, они свободны, но я точно не знаю. – Попробовать стоит, – пожимает плечами Саша. – Я напишу ему. – Клянусь богом, Эрен с Микасой лучше бы уже проснулись, – серьёзно говорит Конни, поворачивая направо на стоянку у торгового центра. – Они же три часа подряд провели в спортзале, так что неудивительно, что спят как убитые, – отвечает Саша, печатая сообщение Армину. – Но если они и правда приедут, то это будет первый раз, когда мы все вместе с вечеринки Эрена. Сейчас такое почти не бывает – у всех расписания совершенно разные. Конни сворачивает на оживлённую парковку: – Должно быть круто. – Он останавливает машину перед «Таргетом». – Ладно, время для нашей короткой остановки. – Я думала, мы едем в «Соник»? – спрашиваешь ты. – Почему мы у «Таргета»? – «Соник» в двух минутах отсюда, – отвечает Саша. – У нас такая традиция: мы покупаем коробку космических брауни от Little Debbie, разрываем их на кусочки и кидаем в мороженое. – Это безумно вкусно, Т/И. Ты обязана попробовать, – настаивает Конни, ставя машину на парковку. Он оборачивается к тебе – Это буквально меняет всю игру. – Поверю вам на слово, – улыбаешься ты. – Когда речь идёт о еде, я даже не сомневаюсь в ваших безумных рецептах. – Вот именно, – говорит Конни, подмигивая. – Вы с нами? – Думаю, я останусь в машине, – ты поудобнее устраиваешься на сиденье. – Если я сейчас, в таком состоянии, зайду туда, да ещё и голодная, потом точно пожалею. Конни разворачивается ещё сильнее, чтобы посмотреть на Жана: – Бро? Жан качает головой, отстёгивает ремень безопасности и вытягивает ноги: – Мне и тут хорошо. Вообще не хочется двигаться. – Окей! – говорит Саша, вынимая телефон из AUX. – Напишите, если что-то понадобится. – Только не скупите весь магазин, ладно? – ворчит Жан, приподнимая бровь и глядя на Сашу. – Да-да, не покупать целый мешок сырых картошек, я помню, – отвечает Саша, открывая дверь и выходя из машины. – Развлекайтесь и попробуйте не переругаться, хорошо? – Скоро вернёмся, – говорит Конни, выпрыгивая из машины. Он машет вам рукой, прежде чем дверь захлопывается. Ты смотришь в окно, наблюдая, как Саша и Конни вприпрыжку идут по парковке к «Таргету». Подойдя ближе, они по очереди перепрыгивают через огромные красные бетонные шары у входа. Саша прыгает первой — и успешно перелетает через бетонный шар. Следом идёт Конни, но ему не везёт: он неверно рассчитывает прыжок и с грохотом падает на асфальт. Саша тут же запрокидывает голову назад, захлёбываясь от смеха. Ты прикрываешь рот рукой и сама начинаешь смеяться, наблюдая, как Саша хватает Конни за руки и с трудом пытается поднять его с земли. После нескольких отчаянных рывков Конни наконец вскакивает на ноги, отряхивает джинсы — и они с Сашей бегом устремляются в магазин, будто ничего и не произошло. Рядом ты слышишь, как Жан громко выдыхает. Он прижимает голову к оконному стеклу: – Чёрт, они идиоты. Ты постепенно успокаиваешься, почесываешь кончик носа: " Я не думаю, что они идиоты. " – Нет? Тогда как ты называешь вот это шоу? – он кивает подбородком в сторону входа в «Таргет», где ещё минуту назад Конни неловко растянулся. – Я думаю, они просто два человека, которые вытягивают друг из друга лучшее, – говоришь ты, натягивая рукава его большого худи от Nike на ладони. – Ты в это дерьмо реально веришь? – с усмешкой спрашивает Жан. Он отрывается от стекла и поворачивает голову к тебе. – Типа люди созданы друг для друга? – Родственные души? – ты прикусываешь внутреннюю сторону щеки. – Нет, не совсем. Но я правда думаю, что некоторые люди могут помогать тебе становиться лучше. Жан плотно сжимает губы и тихо гудит. – Как хочешь это называй. Это не отменяет того факта, что они всё равно идиоты. – Ну же, не будь занудой, Жан. Падение Конни было смешным, – ты даришь ему лёгкую улыбку. – Только не тогда, когда ты с ним живёшь и это происходит каждый день. Плюс, ты сейчас под кайфом. Всё смешно, когда ты под кайфом. – А ты? – спрашиваешь, приподняв бровь. – По шкале от одного до десяти, насколько ты сейчас в неадеквате? – Был на десять. Но с тех пор, как ты начала эту глубокую, приторную философию, уже где-то на семёрке, – отвечает он, вытягивая руки вперёд. – Да? – говоришь ты с сарказмом, выпрямляясь на сиденье. – Учитывая, сколько ты куришь со мной последние пару недель, я бы сказала, что я, наоборот, делаю твои приходы только лучше. Он делает круг плечом, будто сбрасывает напряжение. – Этот твой дерзкий ротик однажды доведёт тебя до беды. Ты же это понимаешь, да? – А что? – ты пожимаешь плечами, но взгляд с него не отводишь ни на секунду. – Что тогда, Жан? Жан моргает первым. – Тебе бы стоило это исправить. Ты распахиваешь глаза, придавая голосу невинность: – Исправить что? Мой рот? Он кивает: – Ага, твой рот. Ты постоянно что-то говоришь. – А зачем мне это делать? – сухо смеёшься ты. – По-моему, мой красивый ротик вполне в порядке. Но спасибо, что переживаешь. Это так трогательно. Челюсть Жана заметно напрягается. Он упирает острый подбородок в ладонь, локтем облокотившись на дверной подлокотник: – Посмотри на себя. Такая самоуверенная. – Может, это ты на меня так влияешь, Жан? – Ты отвечаешь с тем же тоном, поддразнивая, но не переходя в грубость. Он поднимает голову, вытягивает шею, рука соскальзывает в его колени: – Надеюсь, что блять нет. – А если серьёзно… ты и правда ни во что такое не веришь? В то, что есть люди, которые могут сделать тебя лучше? – Ты тихо смеёшься, проводя языком по нижней губе. Жан нервно запускает руку в свои растрёпанные волосы. Делает паузу. Вены на его висках пульсируют. Потом он отвечает резко. – Нет. Уже нет. Уже нет? Значит, когда-то он всё-таки верил. Мысли в голове спутываются, пока не накрывает резкая, горькая ясность. Марко. Жан теперь только наполовину существует, потому что Марко был тем, кто делал его целым. Ты опираешься плечом о дверцу машины, разворачивая корпус ближе к нему. Лицо твоё смягчается, полное сочувствия. – Почему нет? Он медленно моргает и проводит языком по губам. – Это ни к чему не привело. И я не хочу снова тратить на это своё время. Ты вглядываешься в его лицо, почти с трепетом — жалкая попытка прочитать человека, которого читать практически невозможно. Правда в том, что тебе тяжело понять Жана. Его мышление совсем не похоже на твоё. Но всё равно в тебе живёт любопытство. Если бы только он не выстроил вокруг себя такие высокие стены. Если бы пережитое разбитое сердце не заставило его прятать, кем он является на самом деле. – Тебе не бывает одиноко? – тихо спрашиваешь ты. Ты не хочешь лезть в душу, но вопрос сам срывается с языка, прежде чем ты успеваешь его удержать. – Жить в таком настрое? Жан откашливается, затем пожимает плечами. – Лучше быть одному, чем снова пережить потерю, от которой не восстановиться. Твоё сердце сразу опускается в живот. Ты знаешь, что он пережил. Знаешь, кого он потерял. Ты сглатываешь подступающую горечь, сдерживая нарастающее сожаление, и отвечаешь так, чтобы не переступить ту тонкую грань, которая существует между вами. – Понимаю. Разбитое сердце — это реально отстой. – Да? Парень разбил тебе сердце или как? – Он скользит взглядом по твоему лицу, наклоняя голову чуть набок. Ты сжимаешь зубы. Это последнее, о чём тебе хочется говорить прямо сейчас. Просто подумать о бывшем — и весь кайф, за который ты так цепляешься, моментально исчезает. – Я уже дала тебе свою правду на сегодня — про то, что никогда не видела океан. А ты хочешь ещё одну? Я не знала, что у нас такая договорённость. Разве что ты тоже готов рассказать ещё одну правду о себе? Ты яростно прикусываешь внутреннюю сторону щеки, надеясь, что он не клюнет. Сейчас ты не хочешь быть честной. Но и врать не собираешься — ты ведь терпеть не можешь лжецов. – Пас, – отвечает Жан, довольно быстро откидываясь в кресло. Ты один раз киваешь и с облегчением выдыхаешь: – Так и думала. – Ну и что теперь? – он начинает постукивать пальцами по кожаному сиденью рядом с собой. – Это будет нашей фишкой? Типа «одна правда в день»? Ты чуть удивляешься, но потом прищуриваешься. – Наша фишка? Ну, если хочешь — пусть будет так. Следует несколько быстрых, молчаливых секунд, пока он раздумывает. Затем он говорит: – Ну, раз уж нам всё равно придётся проводить вместе время из-за этого твоего репетиторства, почему бы не сделать всё чуть интереснее? – Верно, – ты чуть вытягиваешь ноги вперёд. – Ладно. Тогда — одна правда в день. – Э, если честно, это звучит как-то скучно, – бурчит Жан. – Давай назовём это по-другому. Ты же книжный червь, да? Какое-нибудь заумное слово для «правды» знаешь? – Жан, я читаю книги ради удовольствия, а не словари. Я не состою из одних слов. Жан прищуривает карие глаза, а между бровей появляется едва заметная складка. – Да ну тебя. Умная девочка, не отнекивайся. Ну давай, скажи — какое ещё слово значит «правда»? – Эм, – ты запинаешься, перебирая в голове всевозможные слова. Сморщив нос, тихо произносишь – истина. – Ну вот и отлично, – говорит Жан, поднимая к тебе правую руку. – Тогда — одна «истина» в день. Договор? Ты смотришь на его ладонь, потом снова на него, затем взгляд вновь падает вниз — ты замечаешь, как вены на его руке тянутся к длинным пальцам, будто указывая дорогу. – Ты так и будешь пялиться на мою руку или всё-таки пожмёшь её? – Жан закатывает глаза, выдыхая носом. Он протягивает её ещё ближе. Ты отрываешь взгляд от его вен, поднимаешь глаза. Медленно поднимаешь руку, и ваши ладони встречаются в центре — рукопожатие уверенное, но в то же время какое-то… бережное. – Ладно. Договор, – говоришь ты. Жан негромко гудит в ответ и убирает свою шершавую ладонь. Ты прячешь свою в карман его оверсайз-худи. Но его прикосновение всё ещё покалывает кожу, словно остаётся с тобой. – Ты всё заключаешь со мной какие-то сделки, – тихо выдыхаешь ты. – Почему? – Не знаю, – бурчит Жан. – Наверное, ты мне… интересна. – Интересна? – ты слегка наклоняешь голову. – В каком смысле? – Не знаю, – повторяет он уже короче. – Скажу, когда разберусь в тебе. У тебя перехватывает дыхание. Ты не ожидала услышать нечто подобное от Жана, с его язвительной манерой и острым языком. Интересна. А ты-то думала, что ты — ничем не примечательная, такая, какую легко забыть и несложно оставить. По крайней мере, именно так говорил твой отец. А если что-то повторяют слишком часто — начинаешь в это верить. Даже если клялась себе, что не будешь. Ты на секунду закрываешь глаза, стараясь очистить голову. Они чуть пощипывают. Потом снова открываешь их и тихо всхлипываешь. Не зная, что сказать, решаешь сменить тему. – Жан, а ты можешь кое-что для меня сделать? – Зависит от того, что именно. Я не большой фанат чужих просьб. – он слегка наклоняет голову. – Посмотри на мои глаза? – ты широко раскрываешь их, приподнимая брови. – Мне просто интересно… они всё ещё красные, как сказал Конни? Он прищуривается, издавая негромкий звук, сдержанный губами: — Дай-ка гляну. Берёт в руки телефон, поднимает подбородок и быстро машет тебе рукой: — Подойди ближе. Я так далеко не вижу. Ты пододвигаешься к нему, поднимаешь голову — глаза оказываются в его фокусе, и черты его лица становятся чётче. Почему он должен быть таким… чёртовски привлекательным? Ты мысленно ругаешься, как только эта мысль проскакивает. Нет, ты не можешь об этом думать. Не о нём. Ты тут же напоминаешь себе, что давно поклялась держаться подальше от «плохих парней». И быстро задвигаешь эту неловкую, ненужную реальность — то самое внезапное влечение к Жану — куда подальше, на самый задний план.Разберёшься с этим потом. А может, вообще забудешь. Он включает фонарик на телефоне и подносит его ближе к твоему лицу. Ты тут же щуришься от яркого света. Жан втягивает воздух сквозь зубы: — Боже, Т/И. Если хочешь, чтобы я посмотрел — хотя бы глаза открой. Ты тихо смеёшься: — Прости. Несколько раз моргаешь, чтобы уменьшить жжение от резкой смены света, и, когда глаза немного привыкают, распахиваешь их шире. Жан подносит свет чуть ближе — вместе с лицом. Несколько секунд внимательно осматривает оба глаза, затем выключает фонарик. Всё снова погружается в полумрак, и он отстраняется: — Ага. Всё ещё красные, как кровь. — Чёрт, – тихо бурчишь ты, возвращаясь на своё место и потирая глаза обеими руками. — Я заметил, что они покраснели раньше, когда ты начала ловить кайф, но не настолько, – говорит он, как бы между прочим. – Хочешь капли? Должны помочь немного снять красноту. — Если есть — буду признательна, – отвечаешь ты с благодарностью. – Но если нет, не заморачивайся. Не так уж это и важно. Жан лишь пожимает плечами, ничего не говоря в ответ. Вместо этого он отстёгивает ремень безопасности и подаётся вперёд, открывая центральный бардачок. Начинает рыться в нём, перебирая всякую мелочь, пока, наконец, не вытаскивает маленький бирюзовый флакончик глазных капель. — Нашёл, — говорит он. Слышен негромкий щелчок — Жан закрывает бардачок и откидывается назад. — Сама справишься или ты из тех, кто терпеть не может что-то в глаз? — Ну… могу попробовать, — отвечаешь ты с лёгким сомнением. — Не хочу, чтобы ты вылила половину флакона. Давай я сам. Иди сюда, — говорит он твёрдо. Ты выдыхаешь коротко и сдаёшься: — Ладно. Скользишь обратно к нему, и почти сразу ощущаешь исходящее от него тепло. Запах машины тут же перекрывается его запахом — тёплым, немного резким, но странно уютным. Жан открывает флакон с каплями. — Смотри вверх, — коротко скомандовал он. Ты поднимаешь взгляд к чёрной обшивке крыши машины, как он велел. — Нет, так не пойдёт. Он поднимает руку и кладёт ладонь под твой подбородок, вдавливая пальцы и большой палец в щёки, направляя твою голову выше. — Вот теперь нормально. А теперь, пожалуйста, не закрывай глаза, хорошо? Ты плотно сжимаешь губы. Его тонкие пальцы держат твоё лицо крепко, и ответить что-либо просто физически невозможно. Ты ожидаешь, что он уберёт руку, но он продолжает удерживать тебя, не ослабляя хватку. Другой рукой Жан подносит бутылочку ближе. — Готова? Ты киваешь. Он слегка сжимает флакон, и капля опускается тебе в глаз. Ты несколько раз моргаешь, очищая зрение, пока он переходит ко второму глазу. — Ещё раз, — говорит он предупреждающим тоном. Ты снова киваешь, и он повторяет всё заново. Как только прозрачная капля попадает в глаз, ты зажмуриваешься, стараясь не расплакаться. Жан убирает флакон и той самой рукой, что держал под твоим подбородком, мягко направляет твоё лицо обратно — чтобы ваши взгляды снова были на одном уровне. Его пальцы отпускают твою кожу. — Посмотри на меня, Т/И. Ты медленно распахиваешь глаза. Из них начинают скатываться слёзы — не от эмоций, а от самой жидкости, но всё равно. Они оставляют мокрые дорожки по щекам. — Вот так. Умница, — произносит Жан, поднимая обе руки и касаясь твоего лица с двух сторон. Его пальцы теряются в твоих волосах. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Почему каждое прикосновение этого человека пробуждает в тебе целую бурю? Почему именно он? Желудок сжимается, как в узел. Эти слова — они мгновенно переносят тебя назад, в тот самый вечер в подвале на вечеринке у Эрена, когда он учил тебя курить из “Папы”. Он сказал это тогда. Он говорит это снова. И ты снова чувствуешь это дурацкое, болезненно-сладкое тепло в груди. Щёки вспыхивают. Жан продолжает, медленно и с едва заметной насмешкой: — Вот. Теперь никто — даже их мамы — не догадаются, что ты маленький наркоша. Он проводит большими пальцами по твоим щекам, вытирая слезинки. Его движения медленные, почти мучительно нежные. Ты ошеломлена. Настолько, что даже не моргаешь. Сердце вот-вот выскочит из груди. Соберись. Просто соберись уже, чёрт побери. Во рту собирается вязкая слюна, ты с усилием её проглатываешь: — Спасибо, — почти шепчешь ты. Голос звучит еле слышно. Сейчас ты, пожалуй, в самом растерянном состоянии за всю свою жизнь. Ты изо всех сил пытаешься сохранить спокойствие: — Я не наркоша. Ты же сам учил меня, как курить из “Папы”. — Побудешь со мной ещё немного — станешь им, — усмехается он и проводит большими пальцами по щекам ещё раз, прежде чем опускает руки. В тот же миг тебя накрывает холод — как будто он унес с собой всё тепло. Ты втягиваешь воздух, пытаясь замедлить бешеное сердцебиение, гремевшее в груди: — Так… все эти сделки и “одна истина в день”… Мы теперь друзья, что ли? Или ты снова скажешь, что я тебе не полюбилась? Ты отодвигаешься обратно на своё место, отчаянно пытаясь убежать от этого нарастающего чувства. Жан пожимает плечами, закручивает крышку флакона и бросает его обратно в консоль: — Спроси позже. Он поднимает телефон и начинает листать экран, не глядя в твою сторону. Окей. Он закончил этот разговор. Твой телефон лежит у тебя на коленях, когда ты ощущаешь два коротких вибросигнала. Яркий экран освещает тёмный задний ряд машины — это сообщение от Саши. Ты открываешь его, чтобы отвлечься. Саша <3: Ты в порядке?

Т/И: Всё хорошо. До сих пор немного под кайфом.

Саша <3: Везучая уточка 🐥

Т/И: Знаю 🐣

Саша <3: Я просто хотела убедиться, что Жан нормально с тобой обращался, пока вы курили?

Т/И: Ну, это зависит… Что вообще считается «нормально» в мире Жана?

Саша <3: Эм… надменные комментарии и самодовольное поведение?

Т/И: Тогда да, «нормально» — подходящее слово.

Саша <3: Прости :(

Т/И: Если честно, мне даже не мешало быть с Жаном.

Привыкаю к нему.

Кажется, мы начинаем находить общий язык.

Наверное… не знаю точно.

Саша <3: Серьёзно?! Ура! А то я бы вышла пораньше, но была немного занята… ну, ты понимаешь.

Т/И: Целовалась со своим персональным поваром? Да… все видели, лол.

Саша <3: Я не виновата! Ник удовлетворяет меня и на кухне, и в спальне. Этот мужчина может разрушить мою жизнь, а я ещё и спасибо скажу.

Т/И: Эм… СЛИШКОМ МНОГО ИНФОРМАЦИИ?!?!

Саша <3: Прости, детка, но в нашей дружбе такого понятия нет. Ты же понимаешь это, да?

Т/И: Ну лааадно.

Саша <3: А это значит, что как только ты переспишь с Эреном, я жду все грязные подробности!! Прямо с линейкой — вплоть до размеров!!

Т/И: Почему Эрен? А кто сказал, что я не хочу Конни?? Вот в чём вопрос.

Саша <3: 👁👄👁 Как только ты читаешь ответ Саши, из тебя вырывается тихий смешок — но сразу же после этого голос Жана приковывает к себе всё твоё внимание. — Чего это ты там улыбаешься? – голос низкий и хриплый. Ты прикусываешь нижнюю губу, а затем быстро отпускаешь её. — Ничего, — отвечаешь, и голос звучит слишком несерьёзно, чтобы это прозвучало убедительно. Ты откашливаешься и пробуешь снова — Это ничего. Жан откладывает телефон и смотрит на тебя с каменным выражением лица. — По мне так это совсем не «ничего». Дай угадаю — твой мальчик Йегер? Он, что, наконец-то проснулся? В его голосе слышится… Ревность? Ты вздрагиваешь от этой мысли. Вот блять. Ты точно накурена. Только под кайфом можно подумать, будто Жан ревнует. Он же вообще ни о ком, кроме себя, не заботится. Ты хмуришься и решаешь его немного поддразнить: — А если и так? Твой взгляд скользит вниз — ты замечаешь, как правая рука Жана сжимается в кулак. Быстро отводишь глаза и снова встречаешься с ним взглядом, приподняв подбородок. Он сжимает челюсть, но почти сразу разжимает руку. — Если тебе нравятся красавчики с мужскими пучками — вперёд. — Думаешь, стоит? — ты играешь телефоном в руках, а потом убираешь его прочь. — Хотя, если вспомнить, разве не ты меня предупреждал насчёт него? Жан уставился на тебя, не отвечая. Он, похоже, намеренно тянет паузу. Он знает, что это заставляет тебя нервничать. И, кажется, ему это нравится. И ты действительно начинаешь ёрзать. — Разве не ты говорил мне быть осторожной с ним до того, как Конни ворвался ко мне, как будто участвует в спецоперации? — ты подталкиваешь его, уже теряя терпение. Он щёлкает языком, прижимая его к нёбу. — Да просто подъёбывал , Т/И. Не думал, что ты примешь мои слова всерьёз. — Подъёбывал меня, да? — твоя челюсть напрягается, внутри всё сжимается от раздражения. — Зачем ты это делаешь? — Хотел посмотреть, как ты отреагируешь. Мне было интересно, что будет, если я его упомяну. — Серьёзно? — в голосе слышится жёсткость. — Кто ты вообще такой, Жан? — Ну, — он ухмыляется, его фирменное самодовольство возвращается. — Я могу показать, если хочешь. Ты отвечаешь ему точно такой же ухмылкой, не уступая в дерзости. — Ещё бы. Тебе бы охренеть как повезло. Вашу перепалку прерывают Конни и Саша, вернувшиеся к машине. — Мы вернулись! — радостно выкрикивает Саша, захлопывая за собой дверь. — Скучали? — Всегда, — отворачиваешься от Жана и разворачиваешься вперёд. — Ты там, Конни, после падения-то оклемался? — Конечно! Я же сделан из стали, детка. – Конни выпячивает грудь. — Ударь его от моего имени. – Жан метает взгляд в сторону Саши. Саша кивает: — Уже делаю. — Она шлёпает Конни по затылку, не сильно, но с наездом. — Ай! — возмущается Конни, преувеличенно потирая голову. — Кон Мэн и так уже натерпелся! Оставьте мою деформированную голову в покое, ради всего святого! — Вас там что, засосало? — Жан игнорирует нытьё Конни. — Потерялись в магазине? — Неа, — говорит Конни, пристёгиваясь. — Это Сашка пыталась скупить вообще всё, что увидела. Мне пришлось силой заставить её положить половину назад и напомнить, что мы, вообще-то, едем в «Соник» есть. — Он особенно выделяет последнее слово, включая заднюю передачу. — Эй! — Саша тут же протестует. — Не преувеличивай! Это была не вся лавка! — Она замолкает на секунду, потом признаётся — Только половина. — Ты прикалываешься?! У тебя в руках реально был кусок сырого мяса весом восемь чёртовых фунтов! — возмущённо заявляет Конни. Он закидывает правую руку за пассажирское сиденье, слегка разворачивается, чтобы глянуть в заднее окно, и начинает сдавать назад. — И что ты собиралась делать с сырым мясом? — спрашивает Жан, глядя на Сашу. Саша разводит руками в широком жесте: — Не знаю! Ну, сохранить его на потом или типа того! — Да я бы тебя ни за что не выпустил с этим дерьмом, — Конни выруливает из торгового центра и поворачивает на Мейн-стрит. — Ты и мясо — это вообще несовместимо. Напомнить тебе, как ты на шашлыках у Зика укусила Жана за руку так, что он кровью пошёл? — Саша! Что?! Ты с ума сошла?! — у тебя отвисает челюсть. — Я же не специально! — Саша оправдывается, вскидывая руки. — Я тогда напилась того божественного вина, которое Зик принёс! Жан как раз клал мне стейк на тарелку, и я… — …она, блядь, перепутала и решила, что моя рука — это мясо, — вставляет Жан, указывая на неё с обвинением. — Из-за её тупости я уронил целую тарелку только что пожаренного мяса, и ужин пошёл по заднице. — Господи, да вы оба драматизируете, и ради чего вообще? — огрызается Саша. — Это вообще не было чем-то серьёзным! Жан же жив, не так ли? Рука у него работает. А серьёзнее проблема тогда была в том, что у нас не осталось мяса. Уголки рта Жана опускаются вниз: — Серьёзнее, чем то, что ты чуть нахрен мне всю руку не отгрызла? Ну да, не то чтобы она мне в будущем для карьеры пригодится, конечно. — Я же говорю, с твоей рукой всё нормально, Жан. Можешь продолжать свои поделки и вырезки, когда твоё миленькое сердечко того пожелает! — парирует Саша, скрестив руки на талии. — А вот то прекрасно приготовленное мясо утеряно навсегда! Вот где трагедия! Я до сих пор не оправилась. — О, бедняжка! — закатывает глаза Конни.— У тебя, между прочим, шеф-повар под каблуком. Думаю, с этой проблемой ты справишься. — Он оборачивается к тебе. — Вот почему Саше нельзя подходить к мясу, если рядом нет Никколо, который сможет её усмирить. Как показывает история с Жаном — она выходит из-под контроля. Он заворачивает на парковку Sonic. Вокруг полно машин и людей: автомобили занимают почти все места для заказов, очередь в “драйв-тру” огибает здание, а посетители едят на бетонной террасе у входа. Запах жареной еды проникает в салон — у тебя урчит в животе. — Саша и её проделки с едой — это что-то, — говоришь ты, усмехаясь. — Когда мы учились в средней школе, у неё была жуткая одержимость картошкой. Каждый день, без исключения, в её ланчбоксе была картошка в каком-нибудь виде. Все в нашем классе называли её «девочкой-картошкой». — Так вот почему у тебя все ники в соцсетях типа «девочка-картошка»? — спрашивает Конни. — Я всё думал, откуда ты это взяла. Я-то знал, что ты сама по себе не настолько креативная. — Ну да! — с уверенностью отвечает Саша, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Я хотела соответствовать своему прозвищу. К тому же, это звучит мило. — Вы хотите заказать сейчас или подождём остальных? — спрашивает Конни, оглядывая меню через закрытое окно. — Сейчас! — хлопает в ладоши Саша. — Если будем ждать, я, возможно, просто высохну и умру. — Ладно, — соглашается Конни. — По мне, так отлично. Что будете? — Мне «бласт» большого размера с дополнительным орео, — говорит Саша громко. По её голосу ясно, как сильно она голодна. — Мне то же самое, — добавляешь ты. — И мне, — отзывается Жан. — Значит, четыре «бласта» большого размера с дополнительным орео? — Конни переводит взгляд на каждого из вас. — Легкотня. Он опускает окно и нажимает на красную кнопку заказа под меню. Через пару минут сотрудник Sonic принимает ваш заказ, называет сумму и обещает принести его скоро. — О! Чуть не забыла — я хочу сегодня сделать фото и выложить в инсту, — Саша достаёт телефон и открывает камеру. Услышав, как Жан раздражённо выдыхает, она резко поворачивается к нему. — Даже не начинай. Ты сам постоянно фоткаешься для своих «жаждущих лайков» на Тиндер. Мог бы хотя бы раз сфоткаться с друзьями. — Ладно, — сдаётся Жан. — Но не гони на мои thirst traps — они работают. — Да-да, Жанни-Бой, мы в курсе, что ты любимец девушек, — машет рукой Конни. — Просто заткнись и сфоткайся, наконец. Четверо из вас собираются поближе, и Саша делает снимок. У неё пальцы сложены в знак мира, Конни показывает большой палец вверх. Ты выглядываешь в кадре с лёгкой улыбкой, а Жан наклоняется ближе к тебе, почти без какого-либо выражения на лице. Саша опускает телефон: — Ах! Такое милое фото! Мне срочно нужно выложить это в Инстаграм! — Я сейчас обоссусь, — говорит Жан, открывая дверь машины. — Ща вернусь. Если моё мороженое принесут — даже не думайте, блядь, его трогать. Он указывает пальцем на Сашу: — Я на тебя смотрю, Саша. — Почему сразу я?! — возмущается она, кивая на Конни. — Конни ничуть не лучше! — Эй, какого чёрта? — лицо Конни кривится от возмущения. — Я вообще-то милый, невинный, сексуальный мужчина! — Убери из этого “милый”, “невинный”, “сексуальный” и “мужчина” — и тогда ты будешь абсолютно прав, — язвительно отвечает Саша, криво усмехаясь. Глаза Конни метаются туда-сюда, пока он пытается осознать смысл её подкола. Наконец, догадывается и показывает Саше средний палец. — Эй, да пошла ты. Саша смеётся и игриво щипает его за щёку: — И тебе любви, Конни. — Я не переживаю за него. Он знает, что если тронет мою еду — я ему влеплю. – Жан кивает в сторону Конни. — Ага, я это уже понял. На собственном горьком опыте, — признаёт Конни, вздрагивая. — Он, блин, реально больно шлёпает. Это не по кайфу, а по страданиям. — Я думала, у тебя шлёпательный фетиш? — вмешиваешься ты, с улыбкой на губах. — Есть, — поспешно кивает Конни. — Но не такой, при котором перед глазами жизнь проносится. — Извини, Жан, но никаких обещаний, — бросает Саша вызывающе. — Еда всегда вкуснее, когда она не твоя. Жан смотрит на тебя. Свет фар проезжающей мимо машины на мгновение освещает его лицо, и его карие глаза вспыхивают в темноте. — Присмотри за ней. — Постараюсь, — обещаешь ты. Он коротко кивает, захлопывает дверь и уходит. Саша открывает Instagram на своём телефоне: — Надо вас всех отметить. Подождите! Точно — у тебя ведь нет аккаунта, да, Т/И? Ты поворачиваешь голову к переднему сиденью и качаешь головой. — Нет, у меня его нет. Я удалила его давно и даже не думала заводить новый. — Всё, мы прямо сейчас сделаем тебе новый! — твёрдо заявляет Конни. — Но... — начинаешь ты, но Саша прерывает. — Нет! Никаких "но". Давай сюда свой телефон, сейчас же. — она протягивает руку. — Эх, ладно... — вздыхаешь ты, кладя телефон ей на ладонь. — Только ничего тупого туда не лепите. Я вам доверяю. Пока ждёте мороженое, вы с Конни и Сашей создаёте новый инстаграм. Вместе заполняете анкету, выбираешь аватарку. Саша и Конни первыми добавляют себя и сразу же подписываются на тебя со своих аккаунтов. Потом Саша пролистывает свою подписку и добавляет тебе людей в друзья. Закончив, она возвращает телефон: — Всё, готово. Ты берёшь телефон и начинаешь просматривать список добавленных ею людей.

potatogirl — добавлена

connie_thegod_springer69 — добавлен

acooknamedniccolo — добавлен

whatarminreads — добавлен

erenjeagersfreedom — добавлен

mikasaackerman — добавлена

queen.historiaa — добавлена

ymirluvshistoria — добавлен

a.leonhart — добавлена

megamilk_reiner — добавлен...хочешь ли ты вообще знать что значит его никнейм?

bertholdthoover — добавлен

jeankthestallion — запрос отправлен

Запросы? Серьёзно? Этот парень живёт так, будто у него режим полной приватности. — «Конни_бог»? — ты сдерживаешь смешок. — И из всех чисел — шестьдесят девять? — “Бог” — это просто факт, — важно заявляет Конни, похлопывая себя по груди. — А шестьдесят девять — моё любимое число. — Ну конечно, — фыркаешь ты, откладывая телефон в сторону. — Извращенец, — бормочет Саша, устраиваясь поудобнее на переднем сиденье. Ваше мороженое наконец-то подают. Конни протягивает тебе твой «бласт». Ты берёшь его и, протягивая вторую руку, говоришь: — Давай мне и Жана тоже. Он послушно передаёт стакан, а ты ставишь его себе между бёдер, подальше от Саши. Саша в изумлении выдыхает, принимая своё мороженое от Конни. — Ты мне не доверяешь? — В вопросах еды — нет. Во всём остальном — да, — отвечаешь ты, наклоняясь к ней и одаривая милой улыбкой, а затем снова откидываешься на спинку сиденья. — Ну, справедливо. — вздыхает Саша, сдавшись. — А теперь — время для настоящей революции, — торжественно заявляет Конни, распаковывая коробку космических брауни. Он вручает упаковку Саше, а тебе бросает вторую. Ты ловишь её двумя руками. — Спасибо. — Пока не за что. Поблагодаришь, когда попробуешь, насколько это божественно. — улыбается Конни. — Мы с Конни перепробовали кучу странных сочетаний, но это — лучшее из всего, что мы когда-либо придумывали, — уверенно говорит Саша, снимая обёртку с брауни и разрывая его на кусочки. Ты следуешь её примеру и начинаешь делать то же самое. — Как вам вообще такое в голову пришло? — Мы как-то вечером набили чашу и курнули из «Папы», — отвечает Конни, начиная перемешивать брауни с мороженым пластиковой ложкой. — А под кайфом мозг работает охрененно. Ты втыкаешь ложку в мороженое и зачерпываешь немного. — Этого объяснения мне достаточно. Ты пробуешь мороженое. Холод и вкус покрывают каждый миллиметр твоего языка. Ты довольно вздыхаешь, утоляя голод, который остался после того, как начало спадать опьянение. — Ну как? — улыбается Саша, сияя. — Что скажешь? Ты сглатываешь и чувствуешь, как холодный десерт проходит по горлу. — Лучшее. Что. Я. Ела. — Ты сразу тянешься за новой ложкой, уже ощущая, как хочется ещё. Жан возвращается из туалета и открывает дверцу машины. — Я же говорил! — доносится глухой голос Конни с полным ртом мороженого. — Мы с Сашей — гении. Жан спокойно садится на заднее сиденье. — Гении? Вы с Сашей? В каком мире? — Он захлопывает дверь. Саша оборачивается и откусывает огромный кусок с ложки. — В самом настоящем, — отвечает она с набитым ртом, уголки губ приподняты в улыбке. — Что я пропустил? — Жан смотрит на тебя. — Да особо ничего, — говоришь ты, передавая ему его мороженое. — Просто рисковала жизнью, защищая твоё мороженое от этих двоих. Он берёт стакан, ваши руки на мгновение соприкасаются. Он коротко благодарит и отводит руку. — И мы создали Т/И аккаунт в инстаграме! — пропевает Саша, протягивая Жану упаковку космических брауни. — У тебя раньше не было аккаунта? — спрашивает Жан, принимая угощение и срывая плёнку. — Нет, — говоришь ты, зачерпывая очередную горку мороженого пластиковой ложкой. — Я редко сидела в соцсетях, но меня заставили зарегистрироваться. Кинула тебе заявку в друзья. Примешь? — Подумаю, — он крошит куски брауни и бросает их в стакан. — Может быть. — Жан откусывает кусок, прежде чем продолжить. Вы вчетвером едите мороженое под болтовню и музыку. Через некоторое время стаканчик пустеет, а в животе возникает приятная тяжесть. — Так, Т/И, сейчас включу тебе песню, — Саша размахивает пластиковой ложкой в воздухе, глядя на тебя с оживленными, горящими глазами. — Попробуешь угадать, откуда она. Ты доедаешь последний кусочек мороженого, освобождая рот для ответа: — Давай. Песня начинает играть, и ты узнаешь её уже по первым нотам. Сквозь тебя пробегает дежавю — знакомый мотив работает как машина времени, возвращая тебя в прошлое.

| ♬ currently playing ... love my way ; the psychedelic furs ♬ |

Твои глаза расширяются от осознания. — Боже мой! Твой отец постоянно включал это, когда я приходила к вам. Я до сих пор её слушаю — она даже в моём Spotify Wrapped за прошлый год была. — О боже, у меня тоже! — Саша жадно съедает три больших ложки мороженого и кричит с набитым ртом: — Давай танцевать! Она швыряет пустой пластиковый стаканчик (ещё минуту назад доверху заполненный мороженым с кусками брауни) в подстаканник, распахивает дверь и выпрыгивает из машины. Затем она дёргает ручку задней двери и резко открывает её. — Прям здесь? — ты округляешь глаза. — Прям сейчас? — Да! — Саша хватает тебя за руку и вытаскивает из сиденья. — Точно как раньше. — Т/И, — раздаётся голос Жана из машины. Ты оборачиваешься к нему. — Дай-ка своё мороженое. Он протягивает руку. Ты выполняешь просьбу, передаёшь ему стаканчик и разворачиваешься обратно к Саше, которая всё ещё держит тебя за руку. Она увлекает тебя прочь от машины Жана, ведя на свободное место парковки. — Тут же люди, Саш. Они будут на нас смотреть, — нервно говоришь ты. Ты никогда не любила быть на виду, независимо от того, большая это толпа или нет. — Да кому какое дело? Пусть завидуют, что никогда не смогут быть такими, как мы! — Она смеётся и кричит Конни — Расслабься, Конни! Пошли к нам! Без тени сомнения Конни тут же выскакивает из машины, оставляя дверь открытой, чтобы музыка продолжала литься наружу, и подбегает к вам с Сашей. Ты даже не пытаешься сопротивляться. Саше всегда было легко тебя уговорить. Следом выходит Жан. Он неспешно подходит к багажнику и облокачивается на него, наблюдая за вами. Ты немного удивлена — думала, он даже не потрудится выйти. — Давай, Жан! — кричит Конни. — Слезь со своего высокого коня и потанцуй уже! — Ага! Ты же слышал Кона! — Саша энергично машет рукой, подзывая его. — Отличный способ сжечь всё это мороженое! Жан сжимает губы и скрещивает руки на груди. — Ты же знаешь, я не танцую. — Как хочешь! — Саша уже пускается в пляс. Её движения хаотичны — руки и тело мечутся в такт музыке. Но по её сияющей улыбке видно: она наслаждается моментом по-настоящему. Её энергия сметает твои последние сомнения. Ты начинаешь двигаться так же свободно. Вы кружитесь друг вокруг друга, смеясь. — Love my way! — орете вы с Сашей в унисон. — Жан! Смотри, как я могу! — Конни кричит ему, отрабатывая робота. Саша ловит твою руку. Подняв её вверх, она провоцирует тебя на вращение. Вы улыбаетесь друг другу, щёки горят от смеха, счастья и ночного воздуха. Кажется, будто тебе снова одиннадцать. Вы с Сашей танцуете в гараже её отца, пока этот трек гремит со старого винилового проигрывателя, а он возится со своим раздолбанным пикапом. До всех потерь. До того, как тебя заставили уехать, не дав даже попрощаться. До бесконечных миль нежеланной разлуки. Но сейчас, танцуя с Сашей, ты понимаешь: время, расстояние, перемены — ничто из этого не имеет значения. Дружбе не нужна постоянность. Ей нужно только одно — любовь. Вы с Сашей продолжаете кружиться в танце. С мягкой благодарностью в голосе ты говоришь: — Ты даже не представляешь, как сильно я скучала, Саш. Ты ведь знаешь, что спасла мне жизнь, да? Саша притягивает тебя к себе в объятия. — Если ты скажешь ещё хоть слово, я расплачусь. Спасибо, что ты у меня есть. Даже после всех этих лет. Она отстраняется и легонько щипает тебя за кончик носа. — Только пообещай, что больше не исчезнешь. — Обещаю, — отвечаешь ты. — Никогда. — Хорошо. Потому что теперь мы с тобой до конца света. Саша целует тебя в одну щёку, затем в другую, от чего твоя улыбка становится ещё шире. — И да, для протокола — ты тоже спасла мне жизнь. — Эй, Жан! Гляди! — орет Конни, не переставая вытворять невообразимые па под музыку. — Наши девочки опять целуются! Жан лишь качает головой, опустив взгляд. Саша отпрыгивает от тебя и подтанцовывает к Конни. — Поздравляю, ты испортил момент, — тыкает она ему в лоб. — А теперь заткнись и танцуй со мной. Конни начинает прыгать вокруг, размахивая кулаками в воздухе, пока Саша кружится вокруг своей оси, раскинув руки, словно ангел. Оба хохочут так, будто это их последний танец на земле. Твои бёдра сами продолжают двигаться в такт музыке. Ты делаешь оборот, но, завершая его, ловишь на себе взгляд Жана. Ты не останавливаешься, продолжая танцевать под его пристальным наблюдением. Он смотрит так intently, словно пытается запомнить каждый твой жест, каждое движение. Ты чувствуешь то же, что и в машине — этот пронизывающий взгляд. Но сейчас ты слишком счастлива, чтобы придавать этому значение. — Ты точно не хочешь присоединиться? — кричишь ты ему, сияя улыбкой, всё ещё чувствуя музыку каждой клеточкой тела. — Точно, — отвечает Жан. — Мне и здесь хорошо. Он по-прежнему скрестил руки на груди, но теперь в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. Он не прячет её, как обычно. Это не его привычная надменная усмешка — она крошечная, всё ещё лишённая света, но она есть. И появилась она, пока он смотрел на тебя. И почему-то от этого тебе становится тепло внутри. Люди вокруг наблюдают за вашим импровизированным танцем на парковке — кто-то оборачивается, кто-то перешёптывается. Но единственные глаза, которые ты замечаешь, принадлежат Жану. Что-то необъяснимое начинает шевелиться у тебя в груди. Ты чувствуешь, как сердце начинает бешено колотиться в груди. Почему оно бьётся так сильно? Наверное, это просто от танцев — учащённый пульс после физической активности. Единственное логичное объяснение. Ничего больше. Не может быть. Через пару минут песня заканчивается, а с ней и ваши безумные пляски. Смеясь, вы втроём возвращаетесь к Жану. — Эрен написал, что уже в пути с Микасой, — он достаёт жвачку и отправляет её в рот. — Охуенно! — запыхавшись, отвечает Конни. — Ура! — подпрыгивает Саша. — Вся банда в сборе! Синяя «Камри» проезжает мимо вашей небольшой компании, сигналя. Вы все разом поворачиваете головы. — Ну надо же, кого чёрт принёс, — Конни тычет пальцем в машину. За рулём Армин, рядом на пассажирском сиденье — Энни. Они паркуются рядом. Конни и Саша тут же бросаются к ним, как только те выходят из авто. Армин приветственно машет тебе своей доброй улыбкой, в то время как Энни, как всегда, встречает тебя каменным выражением лица. Жан, стоящий прямо за твоей спиной, наклоняется к твоему уху: — Твоя любимая девочка приехала. Он дразнит тебя шёпотом, размахивая перед твоим лицом серебристой обёрткой жвачки. Ты закидываешь голову назад, бросаешь на него сердитый взгляд и принимаешь «дань»: — Хватит. Разворачиваешь жвачку, кладёшь в рот, а обёртку засовываешь в карман худи. — Ну чего ты? Неудивительно, что она с тобой стерва. — Жан проводит тыльной стороной ладони по подбородку. Ты разжёвываешь мятную пластинку: — Это ещё что значит? Я ничего плохого не сделала. Жан намеренно щёлкает жвачкой у тебя прямо над ухом, от чего по спине пробегают мурашки. — Тебе и не нужно. Такие, как ты, появляются из ниоткуда, и все мгновенно влюбляются. Будь я на её месте, тоже бы нервничал. Особенно теперь, когда ты работаешь с Армином. Вдруг уведёшь его прямо из-под носа? — Мне не нужен Армин, — шепчешь ты так, чтобы слышал только Жан. — Даже если бы нужен — подкатывать к нему было бы по-свински. — Да ну? — Жан нависает над тобой, его дыхание касается твоего лица. — В Тросте полно парней на любой вкус. Уверен, даже Конни готов встать перед тобой на колени по первому зову. От него пахнет мятой и чем-то ещё — чем-то тёплым, что заставляет твоё сердце биться чаще. — А кто сказал, что мне нужен парень? — ты кривишь губы в усмешке. Челюсть Жана слегка отвисает, прежде чем он с силой сжимает зубы. По его лицу видно — такого ответа он явно не ожидал. Впервые за всё время он остался без слов. — Я ненадолго. В туалет. — отсраняешься ты. Оставляешь компанию и направляешься в уборную на другой стороне здания. Заходишь внутрь. Из кабинки ты слышишь, как открывается дверь, и чьи-то шаги раздаются по грязному кафелю. Затем — щелчок зажигалки, и тяжёлый воздух заполняет сладковатый запах травы. Когда ты выходишь, глаза расширяются при виде Энни, прислонившейся плечом к стене. Твой взгляд сталкивается с её ледяными голубыми глазами, но она молчит. Энни просто наблюдает, как ты подходишь к раковине, делая очередную затяжку с аккуратно скрученного косяка. Ты решаешь нарушить тишину — ведь она явно не собирается этого делать. — Куришь в туалете? — бросаешь ты, включая воду. Ты намыливаешь руки под чуть тёплой струёй, тщательно обрабатывая каждый палец. Энни медленно выпускает дым. — Армину не нравится, когда я курю в его машине. А на улице куча семей с детьми. Негоже показывать дурной пример. — Она прищуривается. — Увидела, как ты зашла сюда, и подумала — тебе-то точно будет всё равно. Ты ловишь её отражение в зеркале, продолжая мыть руки. — Мне правда всё равно. Но разве не боишься, что зайдут другие? Выключаешь воду и берёшь коричневые бумажные полотенца. — Я её закрыла на замок. — Энни указывает косяком на дверь. — Потерпят. А если обмочатся — не мои проблемы. Проходя мимо, ты бросаешь мокрые полотенца в мусорное ведро у выхода. — То есть ты пришла сюда только покурить? — поворачиваешься к ней лицом. — Нет. — Энни резко выдыхает дым. — Вообще-то я хотела поговорить.