Смертный грех

На следующее утро Ганнибал не дал Уиллу даже глотка воды. Вместо этого он вывел его к огромному чугунному корыту, в котором обычно ошпаривали свиней. Корыто было заполнено мутной, зловонной жижей — смесью мыльной пены, животного жира и застоявшейся крови после вчерашней заготовки мяса. — «Окропи меня иссопом, и буду чист; омой меня, и буду белее снега», — нараспев произнес Ганнибал, разглядывая плавающие на поверхности серые ошметки жира. — Но прежде чем стать белым, Уилл, ты должен принять свою черноту. Он приказал Уиллу раздеться до пояса. На бледной коже парня ярко горели вчерашние ссадины и полосы от прошлого наказания. Ганнибал вручил ему тяжелый кусок серого щелочного мыла, который разъедал кожу даже при простом прикосновении. — Твоя задача — вымыть это корыто изнутри. Но не тряпкой. Ты войдешь в него сам. Ты будешь тереть чугун своими ладонями и своей грудью, пока металл не заблестит под этой жижей. Уилл замялся, глядя на колышущуюся серую массу. Запах тухлого жира ударил в нос, вызывая рвотный позыв. — Ганнибал... там... там черви. И кровь протухла. Ганнибал молча подошел сзади, схватил Уилла за загривок и с силой толкнул его вперед. Уилл рухнул в корыто, погрузившись по грудь в липкую, холодную слизь. Жижа хлынула ему в рот, он закашлялся, выплевывая соленый привкус разложения. — Три, Уилл, — спокойно сказал Ганнибал, присаживаясь на край корыта и пачкая свои безупречные брюки. — Чувствуй, как жир обволакивает твою кожу. Это грехи тех, кто ел это мясо. Теперь они — твои. Уилл начал тереть. Щелочное мыло вступало в реакцию с ранами на его руках, вызывая невыносимое жжение. Он елозил грудью по шершавому чугуну, пытаясь отскрести слой многолетнего нагара и запекшейся крови. С каждым движением жижа становилась всё гуще и темнее от грязи, которую он поднимал со дна. Ганнибал наблюдал за этим с почти научным интересом. Он взял длинную поварешку и начал медленно поливать плечи Уилла этой же грязной водой, заставляя его замирать от омерзения. — Ты чувствуешь, как ты исчезаешь? — прошептал Ганнибал. — Нет больше Уилла Грэма. Есть только это корыто и то, что в нем плавает. Ты — часть этого перегноя. Через два часа руки Уилла онемели. Его кожа стала пунцовой от щелочи, а ногти почернели. Он сидел в этой помойной яме, тяжело дыша, и его голова бессильно опустилась на край корыта, прямо рядом с сапогом Ганнибала. Ганнибал протянул руку и зачерпнул горсть мыльной пены с примесью крови, после чего медленно размазал её по лицу Уилла, словно нанося боевой окрас или ритуальную маску. — А теперь... иди в сад и собери упавшие яблоки. Уилл кое-как встал и быстро вышел. Он попытался хотя бы стряхнуть с себя эту грязь и высохшую кровь, но получилось не очень, так что он просто вышел в сад и направился к яблоне. Под яблоней стоял Саймон. Увидев Уилла, он немного улыбнулся и помахал ему рукой. Грэм ради приличия одарил его натянутой улыбкой и подошел к мальчику. — Ты грязный. Работал? — Да, — коротко ответил Уилл. У него сейчас не было настроения разговаривать, хотелось только лечь на землю и реветь. — Тебя нужно помыть. За яблоней шланг, сними сутану, и я тебя ополосну. Грэм так и сделал. Молча снял сутану и встал напротив мальчика. Тот облил его холодной водой из-под шланга, затем взял сутану Уилла и тоже облил её водой. — На улице жарко, так что сутана быстро высохнет. Надевай её обратно. Уилл надел сутану и вернулся к своему заданию. Нужно было собрать упавшие яблоки. Тело настолько обессилело, что Уилл вообще с трудом голову поворачивал. Он не понимал, как вообще смог ходить. — Мне нужно собрать упавшие яблоки. Саймон кивнул ему и сразу ринулся помогать. Они быстро закончили. Уилл обратил внимание на его новые ссадины на руке. — Тебя били? — Я разозлил Иосифа. Заслужил. Теперь я прощен перед Господом. Уилл нахмурился. Насколько сильно ему промыли мозги? Грэм потянул Саймона за руку к себе. — Ты когда-нибудь хотел сбежать? Саймон замер, посмотрел на Уилла немного с опаской, отрицательно покачал головой и отвел взгляд. — Зачем?.. Мне хорошо здесь. Я под защитой Бога и... — Саймон... прекрати. Я серьезно говорю. Мальчик еще сильнее запаниковал и огляделся по сторонам. — Да. Если бежать через лес, можно добежать до шоссе. Лучше идти оттуда, так как если ты просто пойдешь к выходу, то... тебя поймают. Уилл кивнул. Он не стал спрашивать, откуда тот все это знает, — не до этого. Ужасно хотелось сбежать, и уже не из-за себя, а из-за Саймона. Такой маленький мальчик, вроде смышленый, не хотелось, чтобы он пропал здесь. — Когда Отец Ганнибал идет спать? Ну и все остальные? — После девяти все должны быть у себя в покоях. Отец Ганнибал ровно в полдесятого выходит и проверяет двор, потом идет спать. — Отлично. Тогда... давай... — Саймон! Подойди сюда. Уилла прервал голос Иосифа. Саймон дернулся и быстро побежал к нему. Грэм остался стоять один, провожая мальчика тяжелым взглядом. В груди медленно разгоралась глухая, отчаянная решимость.