Право быть щенком

Энтони приехал в субботу. Джамия настояла на знакомстве с новым другом Фрэнка, и тот уступил. Энтони вошёл в дом. В руках — букет жёлтых роз. Улыбнулся, хлопнул Фрэнка по плечу. — И где же твоя прекрасная жена? — На кухне. Жарит мясо. — Отлично. Я голодный. Энтони прошёл вперёд него на кухню. Когда Фрэнк нагнал его, он уже протягивал букет Джамии. — Очень приятно, Джамия. Я о тебе наслышан. Фрэнк говорил, что ты прелесть, но я даже не мог подумать, что ты настолько очаровательна. Энтони взял её руку, нагнулся, поцеловал. Джамия раскраснелась. Она прижала букет к груди. — Взаимно, Энтони. Рада наконец с тобой познакомиться. — Она кокетливо опустила глаза, подняла, улыбнулась Фрэнку. — Фрэнки, ты был прав, он само очарование. У Фрэнка покраснели уши. Энтони совершенно не обязательно было знать, что именно Фрэнк сказал жене о нём. — Вы можете отдохнуть на заднем дворе, пока я не закончу с ужином. Фрэнк провёл Энтони на задний двор, к бассейну. Джамия махнула рукой из кухни — через стеклянную дверь. Энтони помахал в ответ. — Жара, — сказал он, садясь в шезлонг. Стянул рубашку через голову. — Эй, ты в джинсах не упрел? — Я в порядке, — сказал Фрэнк. — Боишься, что я увижу твою соблазнительную тушку? — Не боюсь. Просто не хочу. Энтони усмехнулся. Бросил рубашку на спинку стула, повалился на шезлонг. Татуировки покрывали его грудь, плечи, живот — сплошные узоры, почти без пробелов. Фрэнк смотрел не отрываясь. Не на мускулы — на линии. На то, как яркие узоры обтекают тело, как под ними угадываются шрамы. — Итак, ты изучил файл, который я тебе скинул, — сказал Энтони. Он проводил ладонями по нагретому пластику шезлонга туда-сюда, поглаживая поверхность. Фрэнк заметил это движение ещё на вечеринке. Энтони так успокаивался, когда волновался. А сейчас он волновался из-за разговора с ним. И отчасти это было приятно. — Ознакомился с описанием техник? Игр? Всё понял? Фрэнк кивал на каждый вопрос, чувствуя, как внутри поднимается волнение. Он сидел, уперев локти в колени, подпирая голову руками. Глядел на Энтони. — Что бы ты хотел попробовать? — спросил Энтони. Фрэнк помолчал. — Я много думал об этом, — неуверенно начал он. — Мне нравится боль, нравится подчиняться. Мне кажется, мне бы понравился блад-плей. Это ведь похоже на тату, да? — Похоже, да. Это круто, правда, — Энтони провёл пальцем по животу, очерчивая тонкие белые полоски шрамов. — Но это оставляет следы. Навсегда. Что ты скажешь Джамии? Фрэнк посмотрел на шрамы. Видно их было плохо, только если знать, где искать. — Ты прав, — сказал он. — Это не подходит. — Я тоже думал о том, что тебе могло бы подойти, — Энтони лёг на бок, подпёр голову рукой, внимательно посмотрел на Фрэнка. — Пет-плей. Что думаешь? Это безопасно, не оставляет следов, и в этом есть всё, что тебе нужно. — То есть? — Отключение головы. Подчинение. Команды. Ты не думаешь — ты просто находишься в моменте. И после — забота. Это может сработать. Фрэнк хотел спросить подробнее, но в этот момент стеклянная дверь открылась. — О чём болтаете? — спросила Джамия. В руках она держала два стакана с мохито. — О татуировках, — быстро сказал Фрэнк. — О жизни, — одновременно сказал Энтони. Джамия посмотрела на них. Перевела взгляд с одного на другого. Остановилась на голом торсе Энтони — на его татуировках, на рельефных мышцах, на загорелой коже. Подошла, поставила стаканы на столик между мужчинами. Фрэнк заметил, как её взгляд задержался на плечах Энтони на секунду дольше, чем требовала вежливость. Фрэнк видел это. Но не ревновал. Знал — Тони флиртует со всеми, это его манера, его броня. Джамия не исключение. Но за этим флиртом ничего не стояло — Энтони никогда не изменил бы Такеру. Фрэнк был в этом уверен. И эта уверенность почему-то грела. — Мальчишеские секретики, да? — она усмехнулась. — Пейте мохито, потом жду вас в столовой. Они сели за стол в столовой. Джамия поставила перед каждым тарелку с мясом, овощами, картофелем. Фрэнк взял нож, начал резать стейк. Его пальцы были в опасной близости от лезвия. Джамия посмотрела на его руки. — Осторожнее, не порежься, — сказала она машинально. — О, ему бы это понравилось, — заметил Энтони, не поднимая глаз от тарелки. Фрэнк замер. Нож застыл в руке. — Что? — не поняла Джамия. — Немного адреналина, — Энтони улыбнулся, поднимая бокал. — Лёгкий способ расслабиться. — Странный способ расслабляться, — Джамия усмехнулась, но без осуждения. — У каждого свой, — сказал Энтони, глядя на Фрэнка. — Кому-то нравится боль, кому-то подчинение. Да, Фрэнки? Фрэнк поперхнулся вином. Закашлялся, прикрыл рот салфеткой. — Что? — Джамия перевела взгляд с Энтони на мужа. — Что это значит? — Ничего. Он шутит, — выдавил Фрэнк, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Ничуть, — Энтони говорил спокойно, как о погоде. — Он ответственный, всё держит под контролем. Но иногда так хочется, чтобы кто-то другой взял управление на себя. Расслабиться. Не думать. Джамия смотрела на Фрэнка. Тот смотрел в тарелку, не смея поднять глаз. — Фрэнк? — позвала она. — Он смущается, — Энтони откинулся на спинку. — Не дави на него. Джамия перевела взгляд на Энтони. — А ты откуда знаешь, что ему нравится? — Мы разговариваем, — Энтони пожал плечами. — Дружеские беседы. Джамия усмехнулась. Что-то в этом было, но она не могла понять, что именно. — Ладно, — сказала она. После ужина Джамия встала, начала собирать тарелки. — Давай я, милая, — сказал Фрэнк, поднимаясь. — Сиди, — остановила она. — Я сама. — Пусть поможет, — сказал Энтони. — Он любит быть полезным. Джамия замерла с тарелкой в руках. — Что? — Он хороший мальчик, — Энтони улыбнулся. — Только обязательно похвали его. Скажи, что он умничка. Ему понравится. Фрэнк покраснел до корней волос. Казалось, даже уши стали бордовыми. — Энтони, — прошипел он. — Что? — Энтони смотрел на него невинными глазами. — Я просто говорю, что ты любишь порядок. Джамия переводила взгляд с одного на другого. Ничего не сказала. Ушла на кухню с тарелками. Фрэнк остался сидеть, сжимая край стола так, что побелели костяшки. — Ты псих, — прошептал он. — А ты покраснел, — усмехнулся Энтони. — Это мило. — Она не должна… — Она ничего не знает, — перебил Энтони. — Я просто готовлю почву, на случай, если ты всё-таки осмелишься рассказать. И потом… Ты же ждёшь её команд. Ты хочешь, чтобы тобой управляли. Только она не знает, как это делать правильно. Фрэнк молчал. — Представь, как это сможет разнообразить вашу супружескую жизнь. Подумай об этом, — сказал Энтони. — Ладно? Он встал, отправился в уборную. Фрэнк остался сидеть, глядя на пустое место перед собой. Хороший мальчик, — звучало в голове. — Умничка. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Кричать от стыда. И — странно — хотелось услышать это снова. Энтони вышел из уборной, потянулся, хрустнув позвоночником. На секунду его лицо стало серьёзным, уставшим — маска «весёлого друга» сползла. Но тут же он улыбнулся, взял себя в руки. — Мне пора, — сказал он. — Такер заждался. — Спасибо, что пришёл, — Джамия улыбнулась. — Приезжай ещё. — Обязательно, — Энтони взял её руку, снова поцеловал. — Ты чудесно готовишь. Тебе спасибо за вечер, милая. Ты чудо. Джамия снова раскраснелась. Энтони повернулся к Фрэнку, хлопнул по плечу. — Хорошо посидели. — Да, — выдавил Фрэнк. — Спасибо. Они вышли на крыльцо. — Ты как? — спросил он тихо, чтобы Джамия не слышала. — Не знаю, — честно сказал Фрэнк. — Стыдно. И странно. — Я немного перегнул палку, прости. — Ничего, я в порядке. — Подумай насчёт пет-плея, — Энтони улыбнулся. — На следующей неделе будет вечеринка щенков. Мы можем пойти. Он спустился с крыльца, сел в машину. Оставив Фрэнка наедине с собственными мыслями. Фрэнк стоял, глядя, как зажигаются фары, как машина выезжает со двора. Джамия вышла, встала рядом, обняла себя за плечи — вечер стал прохладным. — Хороший он, — сказала она. — Весёлый. Приятный. — Да, — сказал Фрэнк. — А сколько ему лет? — Сорок. Мы ровесники. Джамия удивлённо подняла бровь. — Серьёзно? Выглядит лучше. Фрэнк не ответил. — Просто он… свободный, что ли, — Джамия говорила, будто оправдывалась. — Не загруженный. У него нет трёх детей и бизнеса. — У него есть дети, Джам, и есть бизнес, — сказал Фрэнк. — Просто он другой. — Я не в упрёк, милый, — она коснулась его плеча. — Просто… заметила. — Я тоже заметил, — сказал Фрэнк. Они постояли молча. Потом Джамия ушла в дом. Фрэнк остался на крыльце, смотрел на пустую дорогу. Он знал, что это правда. Но внутри закипала глухая, незнакомая злость. Не на Джамию. Не на Энтони. На себя. Он зашёл в дом, закрыл дверь.