Мы всегда были такими

***

  — Я люблю тебя, – нежно шепчет пятилетний Итачи крошечному свертку, что покоится в его руках. 　　Большеглазый и краснощекий малыш улыбается ему беззубым ртом, издает невнятные счастливые звуки и ерзает, словно что-то мог бы понимать. В груди Итачи непроизвольно растет и пухнет нежная привязанность к этому маленькому комку. Его взгляд совсем недавно стал осмысленным, но кажется малыш уже узнавал лицо старшего брата и охотно отзывался на его голос, предпочитая его заботливые руки даже рукам матери. Втайне Итачи страшно этим гордился – было странно, но приятно осознавать себя самым любимым членом семьи для малыша.  Для себя он успел решить, что не предаст это доверие и будет для него самым лучшим старшим братом на свете. Он громко чмокает ребенка на своих руках в курносый носик, вызывая новый приступ детского восторга, и чувствует восторг ничуть не меньший. Он чувствует себя таким счастливым с тех пор, как у него появился младший брат. Самым счастливым.

***

  — Лублу тебя! - говорит Саске, врезаясь в ноги Итачи уже с порога, и старший едва не давится собственной слюной от неожиданности. Саске, видя реакцию брата, издает непонятные звуки и трется крошечной мордашкой о его школьное поло, оставляя на нем сладкие, липкие следы. Кусочек спелого яблока до сих пор зажат в его кулачке и марает светлые школьные шорты. Микото выходит в коридор следом с тарелкой очищенных и аккуратно порезанных на кусочки яблок все еще в руках, виновато улыбается.   — Что-что ты сказал, отото? - удивленно переспрашивает Итачи, обнимая братика в ответ.   — Лублу тебя, - с удовольствием повторяет Саске, но выходит еще более неразборчиво, так как он продолжает прижиматься к старшему брату лицом.   Итачи радостно смеется и подхватывает младшего на руки, целует в липкие и сладкие щеки. Саске не так уж давно начал говорить и, как ни странно, первое что он попытался произнести было даже не "мама", не "папа", а "ита", что, конечно, должно было быть именем старшего брата. Для Итачи это был полный восторг и он ходил чувствуя себя раздувшимся от любви и гордости еще две недели после этого. И вот наконец первая связная фраза Саске.   —Я тоже люблю тебя, отото! – говорит он воркуя и счастливо смотрит на мать, но та выглядит такой же удивленной, как и он совсем недавно, – Это ты научила?   — Нет. Я его ничему не учила. И мне он сегодня такого не говорил. Я почти ревную, – посмеиваясь отвечает она.   —Лублю тебя, лублю тебя, - тем временем продолжает урчать Саске, крепко обнимая брата за шею и прыгая на его руках, кажется, сам в восторге от новой выученной фразы. Итачи едва удается уворачиваться от любовного удара головой в нос.   — Похоже он очень соскучился по тебе за сегодня, - говорит Микото умиленно. С тех пор как Итачи начал ходить в школу еще не прошло и дня, чтобы Саске не хныкал из-за его отсутствия и не мчался, громко топая, встречать, как только слышал, что кто-то вернулся домой.   — И я очень по тебе соскучился, – говорит Итачи брату вместо ответа матери и целует малыша еще раз, выражая привязанность наглядно. — Ита, – счастливо пищит Саске, неуклюже и немного больно тыкаясь в щеку брата тоже, - Лублю тебя, лублю тебя!   — Ну все, он теперь не перестанет, – говорит Микото, умиляясь картине того, как ее сыновья хорошо ладят, – Саске, а меня любишь?   Но Саске только прячется в изгибе плеча брата, отворачиваясь от нее, чем вызывает еще один приступ счастливого смеха Итачи и негодование матери.   — Он не понимает смысла этой фразы, похоже, – приходит к выводу он, не желая чтобы мама расстроилась из-за такого ответа, но в глубине души он чувствует себя легко. Счастье пузырится в нем как шампанское в высоком бокале, грозя перелиться за тонкие края, – Отдохни немного, окаа-сан, я сам его докормлю.   — Ты наверное устал на учебе и хочешь кушать, – пытается возразить Микото, но Итачи только качает головой и несет Саске обратно в зал, где на полу все еще разбросаны его игрушки, а на кофейном столике стоит тарелка с ножом и яблочными шкурками.   — Не переживай, я поем вместе с ним. Ты же знаешь, он лучше кушает, когда кто-то ест рядом, – говорит он и пытается спустить брата на пол. Тот же, как будто что-то понимает, цепляется как гигантский клещ за его шею и заботливо тыкает в губы Итачи затисканный и слюнявый огрызок яблока, все это время гревшийся в его кулачке. Итачи брезгливо морщится, но всё-таки съедает его.

***

  — Я люблю тебя, – говорит Итачи, прижимает крошечный теплый комок к себе и аккуратно подтыкает одеяло вокруг него, – Не бойся, твой нии-сан всегда тебя защитит, – шепчет он. Саске еще совсем маленький и боится всего на свете. Ветра, темноты, незнакомцев, насекомых, кактусов, ворон... Возможно в этом, отчасти, виноват Итачи, слишком сильно оберегая его, но вины за это он не ощущает. Это его единственный и самый любимый младший брат, конечно он будет оберегать его от всего. И от подкроватных монстров, и от незнакомцев, прогонит страшных птиц и даже научится выносить из дома пауков, хотя сам их очень боится.   Вот и в этот раз брат отказался спать в своей кроватке, испуганный разыгравшимся за окном штормом. Родители были не очень довольны, зато Итачи был совсем не против забрать его к себе. Его кровать была совсем узкой, все еще рассчитанной на одного ребенка, и вдвоем было тесно, учитывая как сильно он иногда боялся Саске во сне придавить, но он никогда не жаловался. Саске никогда не мог бы ему помешать. Он целует дрожащего брата в лоб и обнимает. Тот почти моментально успокаивается, укутанный знакомым теплом и запахом.   — Нии-сан, – шепотом зовет он и Итачи мычит, показывая, что слышит его, – Я тоже люблю тебя. Спасибо, - невнятно бормочет Саске и, кажется, начинает проваливаться в сон, наконец ощущая безопасность.

***

  — Я люблю тебя, – говорит Саске, в испуге прижимаясь к Итачи со спины и тщательно сдерживая слезы, – Прости меня, я не хотел – бормочет он.   В глубине дома слышится громкий и злой хлопок дверью – Фугаку заперся в своем кабинете. Щека Итачи горит огнем. Микото взволнованно хлопает дверцей холодильника, ища, что бы холодное можно было приложить к лицу старшего сына.   — Саске, отпусти меня, пожалуйста, – говорит Итачи, но Саске только мотает головой и цепляется за футболку брата сильнее, всхлипывает. Итачи старается сохранить голос ровным, потому что он старший брат, потому что Саске сейчас страшно и грустно, даже если у него самого сердце все еще колотится где-то в горле. У отца тяжелая рука, но рефлексы подставиться вместо Саске были быстрее, чем Итачи смог бы что-то осознать. Он насильно выворачивается из объятий и сам обнимает Саске, утешая; чувствует как футболка начинает промокать от таки разлившихся слез.   Микото спешно подбегает к детям, быстро осматривая лицо Итачи и прижимая к нему кусок замороженной рыбы, наказывает подержать так и скрывается в коридорах дома. Слышится громкий и истеричный стук в тяжелые двери, затем крики, затем ничего, когда двери снова хлопают, закрываясь.   Саске продолжает беззвучно плакать. Он чувствует себя таким виноватым! Он накосячил и из-за него его нии-сану, самому-самому любимому нии-сану наверняка очень больно. Он боится поднять лицо, ему очень стыдно.   — Нии-сан, прости меня, прости меня, – повторяет и повторяет он. Еще более стыдно ему за то, что даже в такой ситуации его брат вынужден успокаивать его, хотя ему наверняка очень больно самому и это он должен сейчас позаботиться о нем.   — Все хорошо, ты не виноват. Отец не должен был срываться на тебе, – говорит Итачи и слизывает с губ текущую по лицу кровь, — Все хорошо, отото, я всегда защищу тебя. Я люблю тебя.

***

—Я люблю тебя, – говорит Итачи без повода пока они принимают ванную. После целого дня на улице и игр со снегом окунуться в горячую воду – настоящее удовольствие! Небольшая ванная комната полнится густым паром. В воде ароматная морская соль, которая нравится Итачи, и пышная пена с цветочным запахом, та, с которой любит играть Саске. С ними вместе в воде семья резиновых уточек, но в данный момент они оставлены не у дел, так как младший ребенок увлеченно что-то лепит на себе из пены. — Нии-сан, смотри, смотри, у меня теперь тоже длинные волосы, я совсем как ты, – веселится Саске, гордо выпятив грудь и расправив плечи, видимо, именно так представляя себе своего старшего брата. Лучшим из лучших, разумеется, – Ты видел? Видел?! Ну вот, все ушло! – надувается он, когда его импровизированные "волосы" стекают по его плечам и спинке, обнажая ежик мокрых волос, которые так еще сильнее напоминают торчащие во все стороны иголки. "Такой дурачок,"–нежно думает Итачи, –"ну вот как его не любить?"– и плещет в младшего брата водой, смывая с него остатки пены, пару секунд наслаждаясь его ошарашенным лицом, прежде чем тот с боевым кличем бросается на него. Какое-то время они в шутку борются и плещутся в лица друг друга водой, разбрызгивая ее всюду, пока Итачи не начинает просить пощады. — Все, Саске, хватит, хватит, мы все намочили! Родители нас накажут, – говорит он сквозь смех, удерживая Саске на расстоянии от себя и отворачиваясь от летящих в него брызг. — Ты первый начал! – обвиняет Саске, но брата слушается. — Признаю, виноват, – примирительно улыбается Итачи, зная что Саске никогда не мог противиться  такому его выражению лица, – Иди ко мне. Давай еще немного погреемся, а то воды мало осталось, совсем скоро остынет. Саске сперва надувается, но все равно ныряет в раскрытые мокрые объятия, устраиваясь у брата на груди. Итачи крепко обнимает его под грудью, придерживая, чтобы брат точно не ушел под воду с головой, и они вместе сползают в ванной пониже, чтобы вода покрыла их плечи. Может быть это не совсем правильный способ купаться, но им так удобно. Да, определенно удобно. — И да, я тоже люблю тебя, Итачи, – чуть отогревшись вспоминает Саске, что так и не ответил, – Даже если ты иногда ведешь себя как говнюк, нии-сан, – довольно заканчивает он, за что снова получает водой в лицо.

***

— Я люблю тебя! Вот! – сияет Саске, протягивая сделанную вручную открытку. На ней все лучшее сразу. На цветном картоне наклеены нарисованные вручную яркими маркерами и вырезанные цветочки, золотые блестки, стразы-сердечки и наклейки с динозаврами. По центру открытки, в большом сердце, со всем усердием шестилетнего ребенка выведено "нии-сан", а чуть ниже, чтобы никто точно не перепутал, катаканой, "Итачи". Темой школьного урока была открытка для мамы.   "Чтобы донести, как сильно вы ее любите!" – сказал учитель. Саске был в восторге от этой перспективы. Но он же не мог сказать матери, что любит ее и при этом не сказать об этом Итачи, верно?   — А это тебе, мама! – вспоминает мальчик и протягивает матери другую открытку. Кажется, более аккуратную, но довольно скромную, украшенную только рисунками сердечек и схематичных котиков, так что сразу становится понятным, куда ушло все старание, блестки и любимые динозавры.   Микото чувствует ревность. Разве ради этого она ходила с этим ребенком девять месяцев, так тяжело рожала, столько ночей не спала и совсем превратилась в домохозяйку, забыв о прежней любимой карьере? Разве не заслужила она хотя бы открытку? Ставшие свидетельницами другие мамочки посмеиваются и Микото кажется, будто над ней. Кажется, что исчезни она в один день, то этот ребенок бы даже и не заметил.     Но затем она смотрит на совершенно счастливое лицо Итачи, сегодня забирающего Саске со школы вместе с ней, и думает, что даже если она ужасная мать, ее дети все равно счастливы. Разве может она жаловаться? Сиблинги других родителей устраивают домашние войны, но сама она не представляет как бы справлялась с Саске без Итачи. Ее старший сын проявлял удивительное терпение и самоотдачу возясь с младшим. "Может быть он действительно заслужил всех динозавров на открытке," — с горечью думает она, пряча свою цветную картонку в сумочку.

***

  — Я люблю тебя, отото, – примирительно говорит Итачи, стараясь не вздыхать тяжело.   — Не правда! Ты обещал погулять со мной и снова отказываешься от своих слов, – обвиняет Саске и в обиде дует пухлые белые щечки. Итачи так и тянет укусить одну, так сильно они похожи на паровые булочки.  А ещё чтобы младшему братику было неповадно донимать его каждый день со своими играми и прогулками. Итачи так сильно устает из-за школы и всей его внеклассной деятельности! В редкое свободное время ему так сильно хочется немного времени на себя и свои подростковые дела, немного уединения.   — Так и скажи, что я тебе только мешаю, – злится Саске и на огромных черных глазищах наворачиваются слезы. Сердце Итачи болит от этого вида. А ведь он обещал быть для Саске лучшим старшим братом, но только посмотрите что случилось по его вине. — Я говорю правду, Саске, я очень люблю тебя.  Давай мы пойдем погулять. Только не долго, ладно? Завтра у меня будет трудный день.   Уже на закате, когда они возвращаются после игр и прогулки домой, и Итачи несет уставшего и задремавшего Саске на спине домой, он думает, что все было не так уж и плохо. Если кто-то и мог одной лишь своей улыбкой вернуть ему силы и поднять настроение, то это именно его младший брат. Тот сонно трется щекой о его спину и прижимается сильнее в поиске тепла. — Нии-сан, – зовет он, не открывая глаз, – Спасибо. Я действительно люблю тебя. Прости, что иногда я вредный, – говорит он и слабо прижимается губами к его плечу в выражении признательности. Итачи думает, что все это того стоило и покрепче перехватывает снова задремавшего ребенка.

***

— Я люблю тебя, – шепчет Саске, цепляясь за рукав Итачи, когда они остаются одни, а и без того немногие друзья старшего скрываются за поворотом. Только что они сильно поругались с Итачи из-за него. Кажется им надоело, что он постоянно берет с собой Саске, который неизменно портил любое веселье, будучи слишком маленьким для их компании. — Я не могу оставить его одного дома, он слишком юн для этого. Если он мешает вам, то вам лучше идти без нас, – ответил Итачи им тем самым равнодушным тоном, который Саске слышал очень редко от своего старшего брата, в основном только в его разговорах с отцом. — Тебе не стоило ругаться с ними, нии-сан. Это ведь твои друзья, – неуверенно говорит Саске, но сердце его сладко сжимается от того, что брат друзьям предпочел его. Разве это не то, чего он всегда хотел, чтобы все внимание Итачи было сосредоточено только на нем? — Все в порядке, отото, у меня всего один младший брат. Если они не принимают тебя, то я найду других друзей, – просто отвечает Итачи и запускает руку в его волосы, ероша, – Давай погуляем сами, – говорит он и Саске, конечно же, соглашается, хотя и чувствует вину. Из-за его эгоизма его старший брат довольно одинок. И все же он думает: "Спасибо, нии-сан. Что выбрал меня. Спасибо. Я люблю тебя." — Если только ты сам не хотел остаться дома или встретиться со своими друзьями? – тем временем оборачивается к нему Итачи, возвращаясь к привычному себе, его голос больше не кажется холодным, а на губах мягкая улыбка, которая навсегда останется его неизменным атрибутом в сознании Саске.   И нет, Саске не хотел. У него тоже не было так уж много друзей и конечно никто из них не мог сравниться с его братом. Поэтому они отправляются в океанариум одни. Конечно со временем они заводят больше друзей и тем приходится смириться что братья Учиха обычно идут в комплекте. Друзья Саске в восторге от того, что с ними рядом водится такой крутой взрослый, как Итачи, к которому всегда можно обратиться, а новые друзья Итачи находят милым то, как его младший брат ходит за ним, словно хвост.

***

— Я люблю тебя, – одними губами говорит Итачи и глаза его светятся гордостью. Саске идет в школу и выглядит просто очаровательно в своей школьной форме на построении. Такой серьезный и гордый, совсем не такой, каким его привык видеть дома Итачи. Саске, кажется, улавливает его слова по движению губ, от чего яростно краснеет и отворачивается. Но даже так видно улыбку, которая грозит растянуться на его лице. Немного совладав с собой, он быстро зыркает на старшего брата и так же одними губами произносит: "Я тоже!" – после чего яростно отворачивается снова. Итачи, конечно же, все понимает и сам не может не расплываться в счастливой улыбке. Его брат уже такой большой! Школа, подумать только.   Новые друзья Саске, попавшие с ним в одну школу, потешаются над ним, став свидетелями всего случившегося, от чего Саске краснеет только больше и зло на них огрызается. Они, конечно, в курсе о том, что братья часто обмениваются этой фразой и не могут перестать умиляться и издеваться над этим. Впрочем, они просто завидуют, ведь у них нет сиблингов, которые бы заботились о них так сильно, как Итачи  заботится о Саске. Микото только потешается над всей ситуацией. Фугаку, стоя рядом с женой, недовольно хмурится. Он находит ситуацию неприятной. Ему кажется, что Саске придется трудно в школе. *** — Я люблю тебя! Хорошего дня, – улыбается Саске, провожая Итачи до самого порога в школу. Старший из братьев всегда уходит раньше, так как старшая школа находится значительно дальше от их дома, чем младшая школа Саске. К тому же, его должность члена студенческого совета обязывает его приходить пораньше, чтобы успеть разобраться со всеми делами. Старший аккуратно обувается и шнурует свои школьные кроссовки. Саске маячит рядом, все еще не умытый и в пижаме. Но он был бы очень расстроен если бы они не увиделись до ухода старшего, поэтому он  каждый день провожает Итачи и только после этого начинает собираться сам. — Не забудь свой бенто, – напоминает Саске, протягивая ему его сверток с обедом, – И помни, что ты обещал вернуться домой пораньше сегодня, чтобы помочь мне с математикой. — Я постараюсь, отото. Если меня снова не нагрузят работой для студсовета. Я пока не могу им отказать, многие и так недовольны, что человек настолько младше них занят такой важной работой. Я должен показать себя с лучшей стороны, это будет важной заметкой для моего портфолио в будущем, – мягко говорит Итачи, присаживаясь перед братом для прощальных объятий. Саске печально и наигранно (не то чтобы он не знал всего этого раньше) вздыхает, но все равно тыкается в братские объятия. Они мимолетные, но он все равно целует брата в щеку на прощание. — Просто возвращайся не слишком поздно. Не люблю ложиться спать когда ты еще не вернулся, – ворчит Саске и, недовольно топая, скрывается в недрах дома. Итачи удивляется, но ничего не говорит. День складывается отлично. Это становится еще одной традицией.

***

— Прости, Саске. Я люблю тебя, – говорит Итачи и улыбается сквозь боль, когда Саске прижимает проспиртованную ватку к ссадине на его щеке. Итачи сидит на бортике ванной, спокойно ожидая, пока Саске проводит все манипуляции с аптечкой. Ему всего 12, но он уже ловко обращается с ней, не доверяя заботу о старшем брате никому больше. Недавно Итачи занялся единоборствами и частенько получал травмы. Саске переживал, но жутко гордился им. Однако в этот раз все было иначе. — Кажется мы это уже когда-то проходили, – шутит Итачи и ловит руку Саске в свои, благодарно целует его пальцы, которые столько раз заботились о его травмах, – Не переживай так, ничего нового не случилось. — Нии-сан, ты придурок, – говорит Саске и брови его складываются в скорбный "домик". Он с трудом сдерживается от слез, – Настоящий идиот. Это я должен извиняться. Зачем ты снова вмешался? Тебе так нравится ссориться с отцом?   Он снова разозлил его и снова его старший брат был вынужден вмешаться. Фугаку был постоянно недоволен младшим сыном, придираясь к нему по каждой мелочи. Впрочем, этот человек вообще никогда ничем не был доволен. В последнее время его первенец тоже постоянно выводил его из себя, особенно этот его злобный, неприятный взгляд, которым Итачи прожигал его каждый раз, как он делал замечание Саске. Иногда его старший ребенок пугал Фугаку, он больше не чувствовал себя хоть сколько-то значимой фигурой в семье. И жена, и младший сын бегали за Итачи и заглядывали ему в рот. Все было неправильно. Все было наперекосяк в этом доме. С первого этажа доносились крики. Родители снова ругались. — Не бери в голову, Саске, я не позволю ему поднимать на тебя руку. Отец перегнул палку в этот раз. Он больше не полезет к тебе, – ответил Итачи, звуча слишком раздраженно и Саске поспешил погладить его по горящей после удара щеке – когда брат злился, это иногда пугало и его тоже, даже если он сам никогда не становился причиной этого гнева. Его ладони были облегчающе прохладными и Итачи тянулся за этим прикосновением. — Такой крутой... – восхищенно выдохнул Саске, лаская поврежденную нежную кожу лица, сам медленно успокаиваясь. Итачи казался таким же сильным и надежным как всегда. Они будут в порядке, пока старший брат рядом с ним, он был в этом уверен, – Не дергайся, хорошо? Сейчас наклею пластырь. — Так точно, сэр, – шутливо отдал честь Итачи, забавляясь тому, как серьезно относился Саске к простой его ссадине, – А как же поцелуй, чтобы не болело? — Как маленький, нии-сан, – в притворном раздражении закатывает глаза Саске, но все равно быстро прижимается губами к ссадине и тянется за пластырем. — Ну вот, готово. Такой же хорошенький, как всегда, – говорит младший, когда пластырь с динозаврами оказывается на щеке Итачи, и удовлетворенно осматривает свою работу. Из под пластыря все еще видно покраснение, но и это скоро пройдет – он тщательно намазал все мазью. Итачи довольно щурится на него, в уголках его глаз виден с трудом сдерживаемый смех. Кажется Саске снова сказал что-то забавное? — Ну что? — Ничего. Просто впервые слышу, чтобы ты считал меня хорошеньким. — Конечно да! Старший брат лучший во всем. И, конечно, самый красивый тоже, – уверенно заявляет он, но не может удержаться, чтобы не высказать свое недовольство снова, – Будет еще красивее, когда перестанет получать по лицу. — Но если я перестану получать по лицу, то как же мой отото будет заботиться обо мне? – дразнится Итачи, но Саске совсем не смешно. Он говорит: — Мне не нравится, когда тебе больно. Я найду другой способ чтобы заботиться о тебе, как и ты обо мне. Хочешь я буду делать тебе чай каждое утро? — Ты не встанешь так рано, – недоверчиво хмыкает Итачи. — А вот и встану! — Не верю! — Вот увидишь, — хмурится младший и мысленно обещает себе научиться вставать пораньше. — Мальчики, у вас все в порядке? – к ним в ванную заглядывает Микото. Она очевидно взвинчена и обеспокоена. В последнее время в доме неспокойно и она очевидно страдает из-за этого. Она всегда знала, что Фугаку непростой человек, но никогда не думала, что дойдет до такого. — Да, мама, все хорошо. Саске помог мне обработать лицо, как и всегда. Он очень хорош в этом, – отзывается Итачи, – У него просто золотые руки.   Женщина проходит в ванную и обеспокоенно осматривает лицо старшего сына, вертя из стороны в сторону. Он выглядит довольно спокойным, как и младший ее сын. Кажется они очень быстро отошли от этой ситуации. Она уверена, что это благодаря Итачи, он всегда был спокойным и надежным, ребенком, о котором можно было только мечтать. Она не знает, что бы делала без него. Микото сгребает обоих детей в объятия, целует в обе щеки и облегчённо выдыхает. Может быть она сделала что-то неправильно, что дошло до такого, но она обещает себе, что будет справляться лучше и не допустит больше конфликтов в доме.

***

— Саске, спасибо, люблю тебя! – довольно говорит Итачи, поднимаясь из-за стола и по пути чмокая Саске в макушку. Младший брат сдержал свое слово и теперь каждое утро вставал наравне с матерью чтобы помочь ей приготовить завтрак и зеленый чай, специально для брата. Итачи так же оставляет поцелуй на щеке матери, практически игнорирует отца. С тех пор, как Саске начал готовить этот чай, Итачи словно действительно перестал искать конфликта с отцом– Спасибо, мама, было вкусно. Отец. — Опять эти нежности, – хмурится Фугаку, едва ли отрывая взгляд от своей утренней газеты, – Вы уже не дети, хватит этого. Впрочем, все его игнорируют, уже привычные к его вечному недовольству. — Я приготовил тебе еще твой термос, нии-сан. У тебя сегодня пары допоздна, возьми с собой, – буркает Саске в свою миску с рисом, слишком смущаясь. — Так предусмотрительно с твоей стороны, – умиляется Микото. Уже столько лет прошло и Саске входит в свою подростковую фазу. В последнее время в доме царила не самая дружественная атмосфера и она с содроганием ждала момента, когда и между ее детьми обстановка станет напряженнее, но этого, похоже, не происходило. Они словно наоборот стали дружнее, если это вообще могло быть возможно. Саске как будто перенимал у Итачи его лучшие качества. Похоже эти дети были ее божественным благословением за все неудачи в ее жизни. Итачи уже успел заработать репутацию вундеркинда, закончив старшую школу за рекордный один год и по специальному распоряжению поступив в престижный университет. Больше всех им гордился, разумеется, Саске, сияя, словно натертый руками тысяч прихожан золотой Будда, каждый раз когда ему доводилось поговорить о своем брате. И сам он, кончено, старался от него не отставать. — Я ухожу, – сообщил Итачи, направляясь по коридору к выходу, и Саске поспешил туда же, чтобы проводить и удостовериться, что старший брат ничего не забыл, особенно свой чай. Недавно он прочитал, что он очень полезен, а Итачи бы пригодились его целебные свойства – в последнее время он казался каким-то похудевшим и бледным. — Они не кажутся тебе странными? – раздраженно спросил Фугаку, когда оба брата скрылись в коридоре. — О чем ты? — Все эти поцелуи и забота. Ты не находишь это не нормальным? — Они всегда были такими, разве нет? Очень друг о друге заботились. Разве не из-за этого ты столько раз ругался с Итачи? Он всегда был черезмерно защищающим, – отмахнулась Микото, отхлебнув немного сделанного Саске чая. Это было приготовлено идеально, с большим количеством меда и малым имбиря, именно так, как любил Итачи. — Ради бога, они же мальчики! В этом возрасте они все еще должны лупить друг друга палками и прятать под одеялом взрослые журналы, – рыкнул Фугаку. — Ну, это ведь Итачи. Он всегда был необычным и серьезным, да и некогда ему. Не ты ли всегда подталкивал его к успехам? А Саске во всем берет с него пример, – фыркнула женщина. — Они целуют друг друга, – прошипел Фугаку, в гневе хлопнув своей газетой по столу и впившись взглядом в свою жену. Он не понимал, была ли она так глупа или специально злила его. — Мы семья. Если ты не заметил, меня они тоже целуют. А если бы ты перестал постоянно быть такой злобной задницей, то и тебя бы кто-нибудь тоже поцеловал, – фыркнула она. — О чем вы разговариваете? – нахмурился появившийся в столовой снова Саске, глядя на родителей подозрительно. — Да так, ни о чем.

***

— Я люблю тебя, – сказал Саске просто так.   Был уже поздний вечер и спальня Итачи освещалась только одной лишь лампой для чтения. Блики от проезжающих мимо машин бегали по потолку, а тишина нарушалась лишь шелестом книжных страниц и слишком громким шумом крови в ушах.   Они были вдвоем на полу, спина к спине. Итачи сидел, склонившись над очередным учебником по гражданскому праву, а Саске просто прислонившись к нему. Можно было бы в какой-то мере сказать, что он скучал, занимаясь примерно ничем, но это было не совсем так. В последнее время он чувствовал себя странно подавленным и не хотел ничего делать, ощущая постоянно свербящее внутри беспокойство и находя утешение только рядом с Итачи. Старший брат казался таким теплым и надежным под его щекой, таким родным и знакомым. Какие тревоги могли достать Саске в этот момент? Он чувствовал, что только так наконец может расслабиться.   Шелест страниц прекратился и Саске ощутил, что Итачи оборачивается на него. — Отото? Что-то случилось? - осторожно спросил старший. — Нет, ничего, все в порядке, – заверил Саске. Он чувствовал себя таким усталым. Внутри болело. Он мягко потерся щекой о острые братовы позвонки на согнутой спине. — Точно? Ты можешь поделиться со мной. Ты в последнее время сам не свой и я беспокоюсь о тебе. Ты ведь не думал, что я не замечаю, правда? — Все правда хорошо. Просто... Ты же тоже меня любишь, да? – спросил он, оборачиваясь и обнимая Итачи за талию, пряча лицо у него на спине. — Разумеется, Саске. Разве я не говорю об этом тебе постоянно? Я люблю тебя, — заверяет Итачи, накрывая обнимающие его руки своими и переплетая с ними пальцы. — Хорошо. Мы можем побыть так? – просит младший. — Конечно. Столько, сколько захочешь. Хочешь сегодня остаться ночевать в моей комнате? – предлагает Итачи, успокаивающе поглаживая сухую кожу ладоней своего младшего брата большим пальцем, – Мы могли бы устроить киноночь.   Саске на это только отрицательно мотает головой. Ему не хочется киноночь, ведь завтра им обоим на учебу. Но Итачи, как всегда, такой нежный, такой успокаивающий.... — Нии-сан, с нами же все нормально, правда? – спрашивает Саске, но так и не получает ответа, вздыхает как-то тяжело– Да, я останусь. На ночь. Но давай просто поспим, ладно? Чуть позднее ему все равно не спится. Может действительно было бы проще, если бы они смотрели фильмы. Но Итачи во сне кажется изможденным. Он отключился почти моментально, когда голова коснулась подушки. Похоже, учеба, тренировки и он сам его совсем выматывают, – как-то отстранено думает Саске, всматриваясь в его бледное, словно луна, лицо. Кровать маленькая для них двоих, в доме давно не проводилось реконструкции и в их комнатах все еще стоит старая мебель. Саске все равно на это неудобство, Итачи никогда не жаловался тем более. На самом деле Саске даже рад этому. Лежать тесно зажатым между Итачи и стенкой комфортно и уютно, просто ему все равно отчего-то не спится. Он аккуратно выпутывает руку из под одеяла и тянется к лицу старшего, касается его бровей, ресниц, подбородка. Думает: "Такой красивый". Думает: "Почему мы так не похожи, даже если братья?". Думает: "Я люблю тебя," – и улыбается при этом. И это похоже на безусловный рефлекс. Теплое чувство в груди похоже на очаг уверенности и постоянства в мире, на путеводную звезду. И разве не всегда оно было там? Эти мысли удивительным образом всё-таки убаюкивают его.