Приговор души

      Зал заседаний находился на верхнем ярусе дворца Правосудия. Внушительное здание из белого мрамора шпилями пронзало облака, его стены украшал орнамент, витражные окна изображали великих архангелов и подвиги со страниц священных мемуаров. Сквозь разноцветные стёкла внутрь зала пробивался солнечный свет, он растекался по столам и стульям, сливаясь с ореолами высших ангелов, занимающих места в отведённой им области.       Помещение рассчитывалось на двести служителей небес, но на объявленном в спешке собрании присутствовало не больше пятидесяти. Всех не успели известить, и у большинства нашлись более срочные дела. Суд над ангелом из среднего класса, вечно учинявшего неприятности, не заслуживал их внимания.       В центре зала на коленях стоял Нуриэль, опустив голову. Он не поднимал глаз на верховного судью, уставившись в пол, выложенный белокаменными плитами. В груди нарастало беспокойство с каждой секундой промедления, он не прекращал обдумывать все свои проступки, пытаясь понять, за что именно его судили. Струну, треснувшую во время игры, можно было заменить. Эта оплошность не стоила того, чтобы ради неё созывать высокопоставленных лиц, чьё время бесценно.       На роскошном троне судьи восседал Исрафил — мужчина с суровым лицом и пристальным взглядом, способным прочесть тайны души. С широких плеч спадала лазурная мантия, через прорези проходили две пары белоснежных крыльев. Они сияли так ярко, что на него было больно смотреть. Золотой нимб венчал судью подобно короне, подчёркивая статус.       В зале царила тишина, и Нуриэль слышал собственное сердцебиение. Оно удар за ударом отбивало ритм, стуча в ушах, и пыталось вырваться из груди. Ожидание и неизвестность его терзали сильнее, чем грядущее наказание; но он не поддавался беспокойству и стойко выдерживал недовольные взоры присяжных.       Стрелка больших янтарных часов сместилась, и послышался звон колоколов, образующих симфонию. Они отражались от стен и доносились до каждого уголка небесной обители. Настало время суда.       — Приступим, — Исрафил подровнял стопку документов, которые недавно внимательно изучал, и положил их на край стола. — Нуриэль, поднимись с колен.       С опущенной головой подсудимый тихо встал и крепко прижал руки к бокам, опасаясь лишний раз пошевелиться. В прошлый раз за несоблюдение манер ему увеличили срок наказания, и он учился на ошибках, не повторяя их. Своим видом Нуриэль выражал покорность и сдержанность.       Все томились в нетерпении, судебный процесс обычно затягивался на долгое время, и они не могли упустить важные пункты. Многие хотели поскорее вернуться к своим обязанностям, не питая интереса к заседанию. Другие же, например, низкий полноватый помощник судьи, хотели присвоить строжайшее наказание. Им ещё официально не объявили, в чём именно подозревался Нуриэль, но они заранее приготовили несколько изощрённых вариантов.       Громким беспристрастным голосом Исрафил известил:       — Стражи зафиксировали проникновение тёмной силы. Барьер повредили. Мы выяснили, что ты прятался в долине, где произошёл этот всплеск тьмы, — Исрафил обратил взгляд на подозреваемого. — Расскажи нам, что ты видел.       Слова главного судьи вызвали переполох в зале заседаний. Высшие ангелы зашептались, ставя безопасность небес под сомнение. Стражи врат, допустившие вторжение, нуждались в переквалификации. Командиру войск следовало провести учения и улучшить их подготовку, чтобы подобное не повторилось.       Исрафил стукнул молоточком, призывая к порядку, и переговоры в тот же миг прекратились. Ангелы приняли подобающий вид, выпрямившись в креслах.       В давящей тишине Нуриэль долго молчал, собираясь с мыслями, а потом вдруг бесстрашно посмотрел на главного судью и заявил:       — В долине был Люцифер. Падший ангел с чёрными крыльями.       На лицах присяжных возникло недоумение, они не верили, что изгнанник мог испытывать чувство тоски по небесам. В день своего свержения Люцифер смеялся, утверждая, что это и есть высшая благодать, а они освободили его от оков.       Исрафил отнёсся к признанию ангела со всей строгостью:       — Откуда ты знаешь, что это был именно он?       — Люцифер назвал мне своё имя, — сказал Нуриэль. — Он сорвал яблоко с Дерева Пороков и предлагал его мне, но я отказался. Тогда он исчез.       Помощник судьи вклинился в разбирательства:       — Ты правда не взял яблоко? Почему он тебя просто отпустил?       Взглянув на неприятеля из прошлого, Нуриэль внезапно распахнул крылья. Он выставил их на всеобщее обозрение, доказывая, что среди них не образовалось ни одного чёрного пёрышка. Ангел не врал и не преступал законы.       — Я собирался доложить стражам о его вторжении, — сказал Нуриэль. — Может, он испугался, что его раскроют.       Помощник судьи, скорчившись, проговорил:       — Ваша честь, прошу не забывать, что перед вами — нарушитель спокойствия и самый непослушный ангел из всех. Он неоднократно доставлял хлопоты и никогда не раскаивался в содеянном. Этот наглец не заслуживает вашего милосердия.       В зале присяжных раздались тихие смешки: многие ангелы догадывались о его причине недовольства, потому что на их памяти ярко запечатлелось событие, как помощник судьи прибыл на заседание в белом костюме с розовым пятном на спине. Оно красовалось на его одежде, и он не подозревал об этом до конца дня — никто не удосужился сообщить.       Исрафил строго напомнил:       — Личным обидам не место в суде.       От его излишне грозного тона ангелы тут же постарались подавить улыбки, но зрелище из прошлого никак не желало их покидать.       Помощник судьи встал с места и пальцем бесцеремонно указал на ангела.       — Вам известно, почему он был в долине? Он порвал струны священной арфы! Его наставник подтвердит!       Исрафил уточнил у зала присяжных:       — Это правда?       С места поднялся представительный мужчина с длинными русыми волосами, собранными в хвост, и одетый в элегантный белый костюм с золотыми запонками; на левом лацкане был закреплён значок в виде скрипичного ключа. Наставник по музыкальным инструментам подтвердил:       — Да, ваша честь.       В следующий момент двери распахнулись. Огненные стражники в доспехах привели двух свидетелей с места происшествия. Зафира и Аралим осмотрелись в зале и проследовали к выделенным для них креслам.       Снаружи друзья слышали голоса с заседания, и Зафира вступилась:       — Нуриэль учился играть по ночам! — она храбро обратилась к судье. — Он всегда прилежно занимался, порванная струна — это несчастный случай.       К ней присоединился Аралим:       — Арфе более пяти тысяч лет. Ваша честь, прошу принять вас это к сведению, прежде чем вынести справедливый приговор.       Огненный страж считался влиятельным на небесах, и его слова имели вес. Они заставили помощника судьи чуть ли не побагроветь от недовольства.       Исрафил, выслушав их, спокойно велел:       — Сядьте. Не прерывайте судебный процесс.       Аралим и Зафира замолчали, опустившись на кресла. Больше они ничем не могли помочь своему другу, судимому перед небесами.       Исрафил взглянул на Нуриэля, и выражение лица судьи немного смягчилось. Они часто встречались на подобных разбирательствах. В каких бы проступках ни обвинялся ангел, ему не назначали слишком жестоких наказаний. Всё, что с ним происходило, как правило, являлось лишь несчастным стечением обстоятельств.       Нуриэль смело смотрел на главного судью в ответ, не отводя взгляд, и покорно ждал приговора. В его небесно-голубых глазах, как в застывших хрусталиках льда, светилась решимость. Он обладал сильным и непримиримым нравом, отличаясь от изнеженных ангелов, дрожащих в страхе перед опасностями.       Если бы Нуриэля позвали, он бы мог вступить в отряд огненных стражей; но туда отправляли только избранных, тех, кому это было предначертано судьбой. Он же чувствовал себя не на своём месте, аккуратно перебирая струны арфы в саду, и хотел добиться большего.       Главный судья знал о его целеустремлённости. Нуриэль несколько раз попадал в небесную тюрьму, и во время обходов Исрафила им доводилось общаться. Юный ангел задавал вопросы о мире людей, выслушивал истории и строил догадки о том, как они жили без крыльев. Свобода полёта в облаках являлась бесценным даром, от которого он бы никогда не отказался. Невозможность взлететь для Нури была подобна казни, он не представлял, каким образом люди перемещались на большие расстояния, пока Исрафил не поведал ему о наземном и воздушном транспорте.       Во время таких бесед главный судья рассказывал истории о быте смертных, и чем больше Нури узнавал, тем сильнее переживал, как им удавалось справляться с трудностями. Отведённый им срок был очень коротким, а посылаемые испытания — суровыми. Судьба ко многим относилась беспощадно.       Присутствующие нетерпеливо ждали вынесения приговора или помилования. Они уже выяснили, что ангел невиновен, не вступал в связь с демоном, а струна порвалась случайно. Зрелищной расправы не предполагалось, все хотели поскорее разойтись по своим делам.       Исрафил лёгким жестом положил руки на подлокотники трона и, приподняв величественный подборок, объявил:       — Тебя вызвали не только из-за падшего ангела.       Список проступков и мелких шалостей Нуриэля не имел конца и края, поэтому он не удивился этому заявлению.       Главный судья же продолжил:       — У меня есть для тебя задание.       Сложив крылья за спиной, Нуриэль растерялся. Он подумал, что неправильно расслышал. На тайные задания отправляли самых достойных ангелов, обычно это подразумевало путешествие в мир людей, где ему ни разу не доводилось побывать. Он питал интерес к смертным, но ему никогда не назначали подопечного, поэтому у него не возникало необходимости покидать небеса.        Перед ангелом в воздухе образовался свиток, перевязанный голубой атласной лентой. Нуриэль протянул руку и схватил его, затаив дыхание. Сияющий пергамент вспыхнул в ладони белым светом, как маленькая звезда, и погас. От него исходило тепло и божественная энергия, будто от зажжённых в храме благовоний.       — Ты спрашивал, почему люди живут. — Исрафил запомнил их последний разговор в камере, из которой Нури только недавно освободили. — Тебе предстоит выяснить это самостоятельно. Ты отправишься в низший мир.       По залу снова пронеслись шепотки. Зафира и Аралим переглянулись, не зная, как помешать исполнению приговора. Они восприняли слова судьи, как лишение божественных сил и свержение. Им не хотелось потерять друга. Тем более, он не имел чёрных перьев, такая строгость неприемлема.       В груди ангела разожглось беспокойство, оно смешалось с негодованием.       — Вы… изгоняете меня? — Нури сжал свиток. — Ваша честь, я всего лишь…       — Это не изгнание, а урок, — нравоучительным тоном изрёк судья. — Я жду от тебя подробный доклад. За сорок дней ты должен найти ответ.       Нуриэль опустил голову, заведя руки за спину.       — Да, ваша честь.       Помощник судьи воскликнул:       — Вы не можете посылать его в мир людей без согласования с архангелом! Что будет, если он создаст и там проблемы?       Другие высшие ангелы заголосили, вторя его опасениям, и помощник судьи, получив их поддержку, с большей уверенностью сказал:       — Почему вы ему покровительствуете? Он не проходил через подготовку. Кто возьмёт ответственность…       — Это воля архангела Рагуила, — прервал его судья. — Вера людей ослабла, их сердца наполнились болью, и они стали реже возносить молитвы. Многие из них не доживают предначертанный им срок, и к нам поступают жалобы от подземного царства. Архангел Рагуил, посовещавшись со сферами, выбрал Нуриэля для этого важного задания. Вы не можете подвергать его решение сомнениям.       Пылкие обсуждения прекратились, и помощнику судьи ничего не оставалось, кроме как смириться с исходом заседания.       Доверенный свиток обжигал руку Нуриэля, он не понимал божьих помыслов, но не мог им противиться. Тревога перед заданием превратилась в лёгкое волнение. За двести лет ему наконец выпал шанс побывать в мире людей.