Мы все еще здесь

Лисы ехали уже больше восьми часов почти без остановок. Дорога тянулась, как липкая нить, и казалась бесконечной; да и пейзажи не менялись: пустое шоссе, бензоколонка, придорожное кафе и всё по кругу, будто кто-то листал один и тот же кадр. В салоне царил управляемый хаос. Ники, вытянув ноги и вечно ерзая, донимал Кевина, который сменил Ваймака за рулём, чтобы тот хоть немного передохнул. — Серьёзно, — протянул Ники, ткнув локтем Кевина в плечо и исподлобья глянув в лобовое, — Если это ещё одна фотостопка ради «снимка с драматическим небом», я устрою забастовку. — Ты уже устроил, — не отрывая взгляда от полосы разметки, отозвался Кевин сухо. — Называется «подуливаю и не помогаю с картой». — Я не ною. Я реалист. Тут всё так выглядит, будто через пару миль нас тормознёт автостопщик-маньяк, всех порешит и начнутся титры хоррора девяностых. — Когда начнутся титры, — лениво заметил Аарон, даже не поднимая головы, — пусть меня обозначат как «голос разума № 1». Сзади Элисон устало уткнулась лбом в плечо Сэта, пахнувшее дорожной пылью и мятной жвачкой. — Единственное, чего я хочу, — простонала она, — это душ и чистая постель. В любой последовательности. — Я бы не рисковал с душем, — мрачно хмыкнул Сэт. — Если мотель из фильма ужасов, там вода всегда ржавая. И из штор… кто-то выглядывает. — Это ты выглядываешь, — улыбнулась Элисон. — Мы хоть где-нибудь остановимся, или план — ехать, пока у всех не поплывут мозги? Справа, прижавшись плечом, Эндрю склонился к Нилу; тот листал карту на телефоне, водя пальцем по экрану медленно и сосредоточенно. — Карта говорит: дальше — Силвер-Крик, — негромко сообщил Нил. — Название прямо из ужастика, — оживился Ники. — Спорим, там маньяк или странные жители, которые любят пугать туристов? Ваймак, сидевший полусонно, прикрыл глаза и, собрав голос в сухую ноту, произнёс: — Доезжаем до города, берём комнаты, спим. Утром — дальше. Вопросы отпадают. Через некоторое время табличка в молоке тумана выплыла сама, будто её выдвинули из-под сцены: «Добро пожаловать в Силвер-Крик. Мы всё ещё здесь». Под табличкой — корзина с пластиковыми цветами. Лепестки поблёскивали так, словно их каждый вечер кто-то пунктуально протирал. — «Мы всё ещё здесь»… странный девиз, — тихо сказала Рене. — Слоган-предупреждение, — щурясь, заметил Нил. — «Всё ещё» — значит, когда-то хотели исчезнуть. Или… — Или их пытались убрать, — вставил Мэтт, высовываясь из-за сиденья. — Осталось только включить саундтрек. — Сядьте на места и заткнитесь нахрен, — рыкнул Кевин. — Меньше ужастиков — больше жизни. Город начался резко, без пригородов: прямая, как линейка, улица; одинаковые белые дома; плотные, ухоженные кусты сирени; аккуратно подкрашенные бордюры; пустые веранды с покосившимися качелями. Ни собак, ни людей. На площади часы с бронзовыми стрелками показывали 10:01 и не двигались ни на миллиметр. — Часы сломаны, — облегчённо выдохнул Ники, цепляясь за рациональность. — Или город, — равнодушно добавил Эндрю. — Или он застыл в прошлом, — вполголоса сказал Нил, уже вытаскивая блокнот. Мотель нашёлся у выезда: «Сосновая Роща». Неон мигал даже днём буквы вспыхивали и тухли, как истощённые глаза ночного сторожа. У двери — выцветший коврик неопределённого серого. Колокольчик над створкой звякнул неприлично чисто. Фойе оказалось узким, с лаковым полом, отполированным до зеркала. На стойке — стеклянная банка с леденцами; вместо компьютера — пухлая книга регистрации и старый колокольчик с потёртой кнопкой. За стойкой стоял высокий мужчина лет шестидесяти с аккуратно приглаженными седыми волосами и лицом, которое как будто забыло, что такое мимика. — Добрый вечер, — сказал он голосом, похожим на приглушённый радиоэфир. — Мистер Уоллис. Сколько комнат? — Пять, — отрапортовал Ваймак, пересчитав взглядом. — По двое. И одну… — он посмотрел на Рене, Кевина и Ники. — Я с кем угодно, — пожал плечами Кевин. — Желательно — с тем, кто не храпит. — Я не храплю, — возмутился Ники с достоинством. — Я артистично дышу. — Я с тобой, — усмехнулась Рене. — Всегда мечтала о соседе-артисте. Элисон переплела пальцы с Сэтом. — Мы вместе, — мягко сказала она. — И мы, — кивнул Эндрю, бросив короткий взгляд на Нила. — Мы тоже, — подняла руку Дэн и потянула Мэтта за рукав. Мистер Уоллис переставил в левой руке связку ключей осторожно, как ювелир. — Номера пять, семь, девять, одиннадцать и тринадцать. Все на втором этаже, окнами на шоссе. Горячая вода — через три минуты. Телефоны… — он едва заметно поджал губы, — иногда капризничают. — Новая модель? — оживился Сэт. — «КапризPhone»? — Точно, — хмыкнул Аарон. — С сири на валерьянке. Уоллис не улыбнулся. Посмотрел на настенные часы 21:43 и тем же ровным тоном добавил: — После десяти прошу не выходить из номеров. Ни на секунду. Шторы закрыть. К окнам не подходить. Слова повисли густо, как пыль в солнечном луче. — Потому что? — спросил Эндрю, чуть наклонив голову. — Потому что те, кто выходит, — ответил Уоллис, — иногда возвращаются… не совсем те. Ники нервно хмыкнул и машинально провёл ладонью по предплечью, пряча гусиную кожу. — А как определить «не совсем те»? Они становятся… приятными в общении? Колокольчик над дверью вдруг звякнул, без ветра. Все обернулись. Никого. Только стекло слегка дрогнуло, будто по бокалу щёлкнули ногтем. — Ключи, — коротко сказал Ваймак. Он собрал связки, раздал. — Мы устали. Спасибо за предупреждение. Ключи позвякивали, как карманные колокольчики, пока они поднимались по лестнице. Доски поскрипывали подозрительно ровно, словно кто-то заранее расставил для них ноты. Номера оказались как под копирку: выцветшие обои, одинокий торшер, зеркало в овальной раме, тяжёлые занавески. Всё выглядело не старым — остановившимся, как фотокадр, забытый в проявителе. — Мило, — сказал Сэт, глядя на кровать. — Если это «мило», — фыркнула Элисон, ставя сумку, — то «ужасно» я даже видеть не хочу. Тут всё будто развалится или из-под плинтуса выползет Стюарт Литтл. Он улыбнулся, но улыбка тут же сошла. За стеной коротко скрипнуло — раз, потом другой, как ноготь по дереву. В соседнем номере Ники стоял у окна, двумя пальцами приподнимая край занавески. За стеклом — дорога, фонари, белые дома. Никакого движения. Даже ветер будто обходил город стороной. — Как будто кто-то выключил звук, — пробормотал он. — Просто город спит, — Рене бросила куртку на кровать и потянулась. — И просит его не будить. — А если кто-то не спит? — Ники обернулся. — Например, «не совсем тот». — Тогда он пьёт кофе, — усмехнулась она. — И не портит людям вечер. Он уже хотел возразить, но лампа у кровати дважды моргнула — и встала ровно, как ни в чём не бывало. — Я не пугаюсь, — сообщил Ники, — я… запоминаю. Через стену Кевин, умывшись, задержался перед зеркалом. В отражении — та же лампа, тот же комод. Но шторы там будто дрогнули на долю секунды. Он моргнул. Пусто. — Эй, — протянул Аарон, развалившись поперёк кровати с телефоном, — снова проверяешь, как смотришься в хоррор-сцене? — Проверяю, что бред Уоллиса — именно бред, — отрезал Кевин. Снаружи тихо провели ногтем по стеклу. Аарон поднял взгляд. — Дождь? — Облаков — ноль, — бросил Кевин. — Спи. Мэтт замер в проёме, держа ключ на ладони, будто не решаясь повернуть. — Может, просто старьё. Тут всё дышит винтажем. — Проверим, — Дэн щёлкнула лампу. Свет моргнул, словно задержал дыхание, и по нижнему краю зеркала пробежала тепловатая, чужая полоска будто там светили другие лампы. — Не нравится, — прошептал Мэтт. — Как будто оно… гудит. Дэн встала перед стеклом и подняла руку. Отражение подняло руку тоже — на долю секунды позже. Почти незаметно. — Видел? — спокойно спросила она. — Нет, — слишком быстро ответил Мэтт и сглотнул. — То есть… может, показалось. Мэтт закрыл дверь и повернул ключ. — Ложимся. Утром смешно будет. — Утром многое становится смешным, — кивнула Дэн, не сводя глаз с зеркала. — Кроме того, что больше не просыпается. Эндрю сидел на подоконнике, высунув руку с сигаретой. Пламя зажигалки вспыхнуло — и в отражении вспыхнуло дважды, будто «там» кто-то чиркнул секундой позже. — Не делай так, — не поднимая головы, сказал Нил, чёрной пастой стягивая строки в блокноте. — После десяти не стоит. — Он говорил «не выходить», — ровно ответил Эндрю. — Я и не выхожу. — Ты играешь с формулировками. — Я живу с тобой. Привык. Нил усмехнулся, но пальцы застопорились. Он прислушался — улица не звучала вовсе. Ни шороха, ни ветра. Где-то далеко — редкий щелчок, как капля, упавшая в пустую раковину. — Город слушает нас, — прошептал он. Эндрю выдохнул, наблюдая, как дым расплывается по стеклу и застывает. — Пусть слушает. Ничего нового не скажем. Он затушил сигарету в пустой чашке. — Ты заметил? — Нил кивнул на стекло. — Подходишь ближе — отражение отстаёт. Эндрю приблизился. Его лицо смотрело из окна — такое же, но будто чуть старше, глаза — на тон темнее. — Может, я всегда выгляжу хуже при местном освещении, — отшутился он без обычной уверенности. Нил поднялся, подошёл к плечу. В отражении их двое стояли ровно — и один «они» шевельнул рукой первым. Чуть раньше, чем в комнате. — Отражатели, — совсем тихо сказал Нил. — Думаю, это они. — Кто «они»? — Пока не знаю. Но если смотреть долго, они начинают смотреть первыми. Он резко задвинул шторы; ткань мягко выдохнула. — Тогда не будем смотреть, — пожал плечами Эндрю, опускаясь на кровать. — Да, — согласился Нил — и не поверил себе.