Мы все еще здесь

Ваймак заснул последним. Долго лежал с открытыми глазами, слушая, как дом живёт ночной кожей: полы вспоминают шаги, лампы тихо потрескивают, где-то капает кран. Один звук выбивался — ровное «тик», совпадавшее с его пульсом. Наверное, старые часы в коридоре, решил он, и наконец прикрыл глаза. В соседнем номере Ники ворочался, уткнувшись лицом в тёплую подушку. — Не спится, — пробормотал он. — Душа чует катастрофу. — Твоя душа ест чипсы на ночь, — сонно отозвалась Рене. — Тут тишина, как в морге, — вздохнул Ники. — Хочу чего-нибудь живого. Хоть сверчка. Хоть привидение с чувством юмора. Он замер и услышал. Сначала — почти ничего, будто кто-то прошёл по коридору в носках. Лёгкие, осторожные шаги. — Рене, — прошептал он. — Слышишь? — Что? — Кто-то ходит. — Это Аарон за водой. Спи. Но шаги не прекращались. Ровные, отмеренные и прямо за дверью. Ники сел, бросил взгляд на часы: 22:07. — Уже после десяти, — выдохнул он. — А Уоллис… — Ники, только не… Он уже стоял у окна. Занавеска едва дрогнула. За стеклом тот же фонарь, дорога, знак «Мы всё ещё здесь». И тень в отражении, будто кто-то стоит позади него. Ники обернулся. Никого. Вернул взгляд к стеклу — и застыл. На другой стороне улицы, в полосе света, стояли трое. Неподвижные, как вырезанные из серебряной бумаги. Человеческие силуэты, но лица — пустые, недописанные. Свет скользил по ним странно: казалось, они отражают не этот фонарь, а какой-то другой, из своего мира. Один медленно повернул голову — и отражение двинулось вперёд, ближе к стеклу, а фигура осталась на месте. Ники резко отпрянул и плюхнулся на матрас. — Что ты видел? — Рене уже щёлкнула лампой. Свет вспыхнул — и тут же погас, будто кто-то выдёрнул из стены тонкую жилу. — Они… — Ники сглотнул, чувствуя, как дрожат пальцы. — Они не двигаются. А их отражения — да. Он снова выглянул. Пусто. Только фонарь. Только надпись. И тихое постукивание изнутри стекла, три раза, в такт его дыханию. В другом номере Элисон рывком села. — Сэт. Проснись. — Что? — Кто-то смеётся. Они оба прислушались. И правда приглушённый, будто через стену, короткий женский смех. Элисон сжала одеяло, как щит. Смех стих, и на его месте появилось мягкое шуршание — словно пальцы медленно провели по двери снаружи. — Это ветер, — натягивая рубашку, произнёс Сэт. — Ветер не смеётся, — отрезала она. — И по коридору не ходит, — признал он, косясь на часы. Стрелки стояли на 10:01, но внутри тихо тикал механизм. — Они не двигаются, — прошептала Элисон. Стук в дверь. Раз. Два. Третий, почти вежливый. И голос. Тихий, ровный, абсолютно его тембр: — Это я. Открой. Сэт оцепенел. Элисон втянула воздух так резко, что стало больно. — Не подходи, — сказала она, не повышая голоса. — Это… не может быть. — Конечно. — Она приподняла край шторы на толщину пальца. За окном стояли двое — мужчина и женщина. Почти они, свет лежал под углом, и лица казались «правильными», но не до конца: кожа — слишком ровная, глаза — зеркальные. И они улыбались. — Это мы, — выдохнула она. Снаружи поднялись руки — синхронно. В ту же секунду лампа в комнате щёлкнула сама собой. — Элисон! В дверях появились Эндрю и Нил. У первого в руке — металлический фонарик; луч резанул комнату. — Слышали голоса, — коротко сообщил Эндрю. — И смех. — Они стояли прямо здесь, — Сэт указал на окно. Нил подался вперёд, отодвинул занавеску. Пустота. Только серебристая пыль на стекле. — Что именно вы видели? — спросил он, уже раскрывая блокнот. — Нас. Но не нас, — выдавила Элисон. — Отражатели, — сказал Нил. — Они проявляются, когда нарушают правило. Луч фонарика лег на зеркало. На гладкой поверхности — четкие отпечатки ладоней. Изнутри. — Будим всех, — решительно сказал Эндрю. — Нет, — Нил поднял ладонь. — Шумом мы их привлечём. Они придут… всем залом. В коридоре прошуршали шаги — неровные, как плохая запись. Элисон придвинулась ближе к Сэту, сжав его пальцы. — Они идут. — Нет, — Нил смотрел в зеркало, где отражались почему-то только четверо. — Они уже здесь. Дверь распахнулась без стука — вошёл Ваймак, тяжёлый, собранный. — Что за крики? За ним подтянулись остальные, у каждого — свой оттенок тревоги. — Да хер его знает, но тут явно что-то происходит, — монотонно бросил Эндрю, кидая фонарик на покрывало. — Происходит то, что надо собирать манатки и валить к ебене матери из этого города, — нервно выпалила Элисон, меряя шагами комнату. — Всё равно не выйдем до утра, — отрезал Нил. — Уже нарушили два правила: не выходить и не смотреть. Сейчас — сидим тихо и дышим. — Вы тоже их видели, — подал голос Ники, бледный, но упрямый.