Третьего не дано

«Ты меня бесишь» — «Взаимно». «Ты не умеешь стрелять» — «А ты не умеешь молчать». «Нам не по пути» — сказали они, когда уже лежали в одной палатке, прижавшись спинами. (с) Блэр Блэквуд, которая всё это предвидела

***

Солнце вгрызалось в прерию. Жара стояла такая, что даже мухи летали лениво, как пьяные после драки. Пыль клубилась под копытами сотен голов скота, смешиваясь с потом, матерщиной и запахом приближающегося гребаного ада. Флинт Кёртис придержал Хэнка, отирая рукавом рубахи взмокший лоб. Три дня в седле. Три дня без нормального сна. И три дня с этим… — Ты мог бы хоть иногда закрывать рот, — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь. Скотт Холланд ехал сзади. Флинт слышал его дыхание — ровное, спокойное, будто они не тащили чёртов табун через полпустыни, а катались по воскресеньям в парке. — А ты мог бы хоть иногда не ныть, Кёртис. Люди нанимают ковбоев, а не баб на базаре. — Я тебя нанял? Нет. Ты здесь, потому что старик Морган пожалел тебя и твоего дохлого мустанга. — Гром не дохлый. Гром умнее твоего Хэнка. — Хэнк любого твоего Грома в говно превратит. — Хэнк — лошадь, а не боевой конь. И ты это знаешь. Флинт стиснул зубы. Сукин сын. Три дня назад владелец ранчо, старый Билли Морган, представил ему напарника. «Это Скотт. Он сделает свою работу. Ты свою. Не убивайте друг друга до того, как доведёте скот до места». Флинт тогда ответил: «Без обещаний». Скотт просто кивнул. Даже не улыбнулся. С тех пор они обменялись примерно сорока семью оскорблениями, четырьмя молчаливыми угрозами и одним взглядом, который Флинт до сих пор не мог выкинуть из головы. Взгляд, который длился секунду, а казался вечностью. Когда они случайно встретились глазами ночью у костра. Скотт смотрел так, будто читал его насквозь. Будто знал что-то, чего Флинт сам о себе не знает. Флинт тогда отвернулся первым. И поклялся себе, что больше не повторится. — Не отставай, — бросил он сейчас. — А ты не гони, как ненормальный, — ответил Скотт. Голос у него был низкий, хрипловатый, с ленцой человека, который не привык тратить слова попусту. — Табун не выдержит этот темп. Или ты забыл, что мы не в гонке за призом? Флинт сжал челюсть. Блядь. Холланд, сука, был прав. Это бесило сильнее всего — когда прав тот, кто тебя бесит. — Я знаю, что делаю, — рявкнул Флинт. — Видно. — Заткнись, Холланд. — Первый за сегодня разумный совет от тебя, Кёртис. Флинт открыл рот для ответа, но в этот момент с запада донёсся звук. Далекий. Почти неразличимый за мычанием скота и топотом копыт. Но Флинт узнал его. За три года перегонов он выучил этот звук лучше, чем голос матери. Выстрел. И не один. — Ты слышал? — спросил Скотт, мгновенно выпрямляясь в седле. Его рука легла на кобуру. — Не глухой. — Сколько? — Трое. Может, четверо. За барханом. — Твою мать, — выдохнул Скотт. — О, у тебя всё-таки есть эмоции, — усмехнулся Флинт, выхватывая кольт. — Заткнись и стреляй, Кёртис. — Вот это уже лучше.

***

Из-за бархана вылетели четыре всадника. Грязные, вооружённые до зубов, с красными банданами на лицах. Первый уже прицелился из винчестера. Флинт не дал ему выстрелить. Пуля вошла бандиту прямо в бедро — не убила, но выбила из седла. Второй выстрел Флинта — и лошадь под следующим врагом встала на дыбы, сбросив седока в пыль. — Двух убрал! — крикнул Флинт, разворачивая Хэнка. Скотт уже стрелял — третий бандит схватился за шею и рухнул, как мешок с дерьмом. — Один мой, — бросил Скотт. — Я двух. — А целился в трёх. — Пошёл ты, Холланд. Четвертый бандит, поняв, что остался один, развернул коня и рванул обратно за бархан. — Уходит! — крикнул Флинт. — Вижу! Они рванули следом, но четвертый успел скрыться в каньоне. Флинт выругался — так, что у Хэнка уши прижались. — Ушёл, сука. — Неважно, — Скотт уже спрыгнул с Грома и направился к раненому, который пытался отползти по пыли. — Одного мы взяли живьём. Флинт спрыгнул с Хэнка и подошёл к бандиту. Парень — молодой, может, лет двадцать пять, с красной повязкой, съехавшей на глаза. Дышал тяжело, прижимая руку к простреленному бедру. Кровь хлестала, но он не стонал. Только смотрел зло. — Имя? — Флинт наступил сапогом на его здоровую ногу. Не больно, но весомо. — Пошёл ты, ковбой. — Не туда нажал. Я спросил — имя. — Ред. — Хорошо, Ред. Скажи, кто вас послал. — Никто не посылал. Увидели табун — решили поживиться. Флинт присел на корточки, глядя в глаза бандиту. Взгляд скользкий, бегающий. Лгал. — Ред, я хер знает сколько лет гоняю скот по этой пустоши. И ни разу банда не нападала на табун из двух человек без разведки. Кто вас надоумил? — Мы просто подрабатываем, — процедил раненый. — Кто-то дал наводку. Не знаю кто. — А что за банда? — вступил Скотт. Голос холодный. — «Кровавые псы». Может, слышали. Флинт почувствовал, как кровь отливает от лица. Он слышал. Три года назад это название прозвучало в последнем письме брата. «Флинт, если со мной что-то случится — ищи „Кровавых псов“. Это они. Они убили шерифа в Ред-Роке. И они придут за мной». А потом брата нашли в овраге. С пулей в затылке и содранными пальцами — пытали перед смертью. — Где ваш лагерь? — голос Флинта сел. Скотт бросил на него быстрый взгляд — впервые за три дня в его глазах мелькнуло что-то, кроме скуки и раздражения. — Не скажу, — Ред попытался усмехнуться. — Всё равно убьёшь. — Не убью. — Флинт выпрямился и с силой выдохнул, загоняя ярость обратно в грудь. — Холланд, свяжи его. — Руками или верёвкой? — хмыкнул Скотт, уже доставая верёвку. — Вторым вариантом, идиот. — Учту. Скотт быстро и умело связал пленному руки за спиной, затем помог (без особой нежности) подняться на ноги. Ред зашипел от боли. — Куда его? — спросил Скотт. — В городок у реки. Там есть шериф. И один человек… Скотт поднял бровь. — Блэр Блэквуд, — закончил он. Флинт удивлённо посмотрел на него. — Ты её знаешь? — Никто не знает Блэр Блэквуд, Кёртис. С ней либо работают, либо от неё бегут. — И что ты делал? — Работал. Один раз. — И чем кончилось? Скотт посмотрел на него. Долго. — Тем, что я ещё жив, — наконец сказал Скотт. — А кое-кто — нет. Он замолчал и молча затянул узлы на руках Реда. Флинт смотрел на него и впервые за три дня заметил нечто новое. Под слоем цинизма и усталости в Скотте Холланде таилось что-то живое. Что-то, что он прятал. Или что-то, что сам не хотел видеть. — Ладно, — сказал Флинт, влезая в седло. — В город везём пленного. Допросим нормально. А потом… — А потом что? — Скотт поднял на него взгляд. Флинт с минуту молчал. Потом сказал, глядя прямо в глаза: — Потом я найду ублюдков, которые убили моего брата. Скотт долго не отвечал. Так долго, что Флинт уже пожалел, что сказал лишнее. Идиот. Зачем ты ему это сказал? Он же чужой человек. Он же бесит тебя. — Ты поэтому нанялся на этот перегон? — наконец спросил Скотт. — Не из-за денег? — Деньги тоже нужны. Но да. Слышал, что «Кровавые псы» ошиваются в этих местах. — И ты решил, что один с ними справишься? — А ты предлагаешь компанию? — Я предлагаю подумать, — Скотт отвернулся и вскочил на Грома. — Не всё решается пулей, Кёртис. Хотя тебе это, похоже, в голову не приходит. — А что приходит тебе? — Например, то, что кто-то слил этим псам информацию о нашем маршруте. Слишком точно они нас встретили для случайной шайки. Флинт замолчал. Блядь. А ведь Холланд опять прав. Сука. — В салуне поговорим, — бросил Флинт и пришпорил Хэнка. Скотт поехал следом, подгоняя пленного.

***

Городок встретил их пылью, звоном колоколов и запахом жареного мяса. «Дырявая подкова» стояла в самом конце главной улицы — двухэтажное здание с облупившейся краской и вывеской, которая скрипела на ветру. Флинт спешился у коновязи. Скотт подогнал пленного, который ковылял на одной ноге, бессмысленно матерясь. В дверях салуна показалась женщина. — О, — протянула Розали Дюпрен, опираясь на дверной косяк. Рыжие кудри рассыпались по голым плечам, зелёные глаза скользнули по бандиту, по Флинту, задержались на Скотте. — Вы привели мне развлечение на вечер? Или это новые клиенты со странными предпочтениями? — Нам нужна Блэр, — сказал Флинт, стягивая перчатки. — Блэр нужна всем, милый. Вопрос — нужен ли ты ей? Из глубины салуна раздался голос. Низкий, с хрипотцой, такой, от которого у мужчин немеют пальцы. — Пусти их, Розали. Я ждала. Блэр Блэквуд вышла из тени. На вид — двадцать пять. На деле — сорок. Чёрное платье, револьвер на бедре, губы, которые улыбаются, только когда держат сигару. Она посмотрела на Флинта — и усмехнулась. — Здравствуй, сын Сэмюэля Кёртиса. Твоя мать передавала привет? Флинт опешил. — Вы знали моего отца? — Я знала твоего отца очень хорошо, — Блэр перевела взгляд на Скотта, улыбка стала шире. — О, а вот мистера Холланда я не видела… пять лет? Ты всё такой же хмурый. И всё так же плохо выглядишь после перестрелок. — Я не плохо выгляжу, — буркнул Скотт. — Я выгляжу так, как выглядят люди, которые не спят трое суток рядом с этим придурком. Флинт хотел возразить, но Блэр его опередила. — Заходите оба. И пленного тащите. — Она развернулась, бросив через плечо: — Нам есть о чём поговорить. Про «Кровавых псов». Про твоего брата, Флинт. И про то, почему те, кто на вас напал, знали, где вы будете. Флинт и Скотт переглянулись. Впервые за три дня — без ненависти. Просто долгий, тяжелый взгляд. — Ну, — сказал Флинт, — похоже, веселье только начинается. — Ты называешь это весельем? — спросил Скотт, толкая пленного вперёд. — У тебя странные представления о веселье, Кёртис. — А у тебя странные представления о молчании, Холланд. Пошли уже. Они вошли в салун. Дверь со скрипом закрылась за ними. Внутри кто-то играл на пианино. Пахло виски, порохом и чем-то ещё — тем, что Флинт не мог определить, но отчего у него по спине побежали мурашки. Блэр Блэквуд уже сидела за дальним столом, разливая виски по трём стаканам. — Садитесь, мальчики. И рассказывайте всё по порядку. — Она подняла стакан. — За тех, кто ещё жив. И за тех, кто скоро пожалеет, что родился. Флинт сел напротив неё. Скотт опустился рядом — ближе, чем Флинт ожидал. Так близко, что чувствовался запах пороха и пота. Блядь. Ещё и это. — Начинай, Кёртис, — сказал Скотт. Флинт сделал глоток виски и начал.