Свет в тени Крика

      — Покатай меня! Ну покатай! Ну тебе что, жалко?! — этот припев разносился по главному залу базы уже несколько часов, ввинчиваясь в аудиосенсоры не хуже сверла Рэтчета.       — Уйди отсюда, мелкий органический паразит! — Старскрим в очередной раз попытался отодвинуться, но Мико, казалось, обладала способностью возникать прямо под его огромными стопами. — У меня уже болят сенсоры от твоего визга. Перестань сейчас же, или я... я...       Он замолк, подыскивая достаточно страшную угрозу, но Мико лишь сложила руки на груди, совершенно не впечатленная. Она знала: этот сикер теперь под присмотром, и его «я» больше не заканчивается дезинтеграцией собеседника.       Только от одной мысли о том, что внутри него, в стерильной и высокотехнологичной кабине пилота, будет сидеть шумная, прыгающая и «липкая» (как он был уверен) органика, Старскриму хотелось не просто умереть, а самодеактивироваться на месте.       [А меня ты вполне охотно катал в себе.] — в голове раздался тихий, бархатистый смешок Алана. — [И, заметь, я тоже был «органикой».]       [Ты — это совсем другая ситуация!] — огрызнулся Старскрим через закрытую связь. — [Тогда у меня не было выбора, ты был опухолью в моей нейросети! А здесь у меня есть воля, и она говорит «нет»!]       Сикер был в бешенстве. Рэтчет, этот старый ржавый манипулятор, сбежал в свой медотсек почти сразу после того, как основной патруль автоботов покинул базу, оставив детей на попечение «бывших десептиконов».       [Почему они вообще все уехали?!] — продолжал кипеть Скрим. — [Оставить своих драгоценных питомцев наедине с врагами... Это либо высшая степень доверия, либо они просто хотели отдохнуть от этого шума за наш счет!]       [Поправка: я не десептикон,] — напомнил Старлайт, сидя рядом и забавляясь сценой. Его новый корпус — изящный, серебристый, с идеальной полировкой — мягко светился в полумраке зала. — [И они просто знают, что я, как твоя совесть, не дам тебе сделать из детей мокрое пятно.]       [Ты червь в моей голове, а не совесть.] — раздраженно бросил Старскрим. Он отмахнулся от Мико, как от назойливой мухи, и перехватил взгляд своего двойника. Алан театрально округлил свои алые окуляры и прижал манипулятор к нагрудной пластине.       [Это было очень обидно, Скримми!] — голос Алана в голове лучился притворным горем, но за ним скрывалась теплота. — [Помни об этом, когда завтра мы снова полетаем. Я могу и передумать делиться с тобой секретами высшего пилотажа.]       Когда Алан стал полноценным трансформером, обретя собственный корпус и независимую Искру, Старскрим лично взялся за его обучение. И небо стало их общей святыней. Для Алана это было самое прекрасное чувство в обеих его жизнях. Он летал на самолетах раньше, будучи человеком, — но то были лишь полеты в жестяной коробке. Сейчас же он сам был самолетом.       Он обожал чувствовать, как ледяной ветер на огромной высоте обтекает его крылья, как вибрируют турбины, становясь продолжением его собственного ритма сердца. То чувство пугающей и сладкой невесомости, когда ты выключаешь двигатели на пике и камнем падаешь вниз с безумной высоты, позволяя гравитации обнять тебя... чтобы в последний момент, когда земля уже кажется слишком близкой, с ревом взмыть обратно в лазурь.       [Ага «высший пилотаж»,] — выделив слова интонация, он в воздухе показал кавычки. [Если Прайм вспомнит, что мы — стратегические единицы ВВС, а не няньки...] — начал было Старскрим, но его прервали.       — Ах ты маленькая... — сикер испуганно отскочил в сторону.       Разозленная Мико, не дождавшись ответа и заметив, что Старскрим снова «ушел в себя», разговаривая с братом по связи, решила перейти к радикальным мерам и пнула его в стальную голень.       — Хватит шептаться со Старлайтом! — закричала девочка, размахивая руками. — Это нечестно! Вы либо говорите вслух, чтобы я всё слышала, либо катай меня немедленно и обсуждайте свои секретики сколько влезет!       — Да я тебя сейчас в форточку выкину! — взвизгнул Старскрим, но договорить ему снова не дали.       В центре главной залы с гулким хлопком и треском статического электричества развернулась воронка Земного моста. Из фиолетового сияния вышел Оптимус Прайм, за ним — безмолвная тень Саундвейва. Но внимание всех сразу приковал Балкхэд: он буквально на себе тащил Арси, которая прихрамывала и выглядела изрядно помятой. Её броня была покрыта свежими шрамами, а из манипулятора сочился энергон.       — Что случилось? — дети мгновенно забыли о своей перепалке, бросаясь к платформе.       Алан и Старскрим тоже мгновенно подобрались. Комедия закончилась. На базе снова пахло войной.       — Засада... — Арси тяжело опустилась на платформу, которую услужливо подкатил подбежавший Рэтчет. — Мы проверяли координаты старой шахты в секторе 7-B. Там не было ничего, кроме фоновых помех. Но стоило нам войти...       — Нас ждали, — гулко добавил Балкхэд, вытирая пыль с лицевой панели. — Мегатрон. Он лично возглавил отряд вехиконов. И у него было какое-то новое оружие. Один залп —  и мы даже понять ничего не смогли, заряд попал в Арси.       Оптимус Прайм хранил тяжелое молчание. Его оптика была направлена на раненую напарницу, но мысли явно витали далеко за пределами базы.       — Он не пытался нас уничтожить сразу, — прохрипела Арси, морщась от прикосновения ремонтного лазера. — Он словно... выманивал. Искал кого-то взглядом. Старскрим и Алан переглянулись. Обоим не нужно было объяснять, кого искал Лорд десептиконов.       

***

      Мегатрон стоял на капитанском мостике, глядя на проплывающие внизу облака. Его когтистые пальцы медленно сжимались и разжимались, словно всё еще чувствовали ту неуловимую, эфемерную субстанцию, которую он пытался вырвать из Искры своего бывшего заместителя.       Человек. Органика. Слабая, недолговечная плоть.       Мегатрон усмехнулся, и этот звук заставил стоявших неподалеку вехиконов вздрогнуть. Он помнил те мгновения в пыточной камере. Он помнил взгляд Алана — взгляд, лишенный той вечной, липкой трусости, которой был пропитан Старскрим. В этом маленьком существе было что-то... вызывающе чистое.       «Старлайт», — Мегатрон мысленно перекатывал это имя, пробуя его на вкус, как редкий яд. Он слышал, как дружки-автоботы называли того по новому имени, парадируя кибертронца.       Когда-то этот Алан был лишь червем в процессоре сикера. А теперь? Теперь он — ласковый кусочек света в грубой стальной оболочке. Нелепая шутка Праймуса. Мегатрон не мог забыть ту удивительную мягкость интонаций и ту отчаянную, жертвенную храбрость, с которой человек защищал десептикона. Это было неестественно. Это было... красиво.       В процессоре возникали далекие образы старого Кибертрона, когда мысли о войне еще даже не начинали зарождаться в шлемах народа.       «Ты думаешь, что броня сикера сделала тебя равным нам, маленький человек?» — размышлял Лорд, глядя на свое отражение в темном стекле. — «Но ты лишь подчеркнул свою хрупкость. Ты как драгоценный кристалл внутри грубой горной породы. Я чувствую твой страх, твою надежду... твою доброту. Она сочится из тебя, как теплый свет через щели в доспехах».       Мегатрон ненавидел слабость, но Старлайт вызывал у него иное чувство. Желание не просто уничтожить, а сломать эту чистоту. Подчинить себе этот «ласковый кусочек», заставить его служить войне, превратить его свет в разрушительное пламя.       — Ты — аномалия, Старлайт, — прошептал Мегатрон в пустоту. — Но именно аномалии меняют ход истории. Ты думаешь, что ты в безопасности среди автоботов? Ошибка. Оптимус будет беречь тебя, как зеницу ока, и именно это станет его погибелью.       Лорд десептиконов резко обернулся к пульту управления. Его план был прост и жесток. Он не будет атаковать базу в лоб. Он будет бить по тем, кто дорог Алану. Он заставит «Звездный Свет» выйти из тени.       — Подготовьте отряд, — скомандовал он подошедшему Дредвингу. — Мне не нужны их головы. Мне нужно, чтобы они чувствовали запах страха. И передайте Саундвейву — если он еще помнит, кому принадлежит его верность — что я жду координат их следующего вылета. Мегатрон знал: Алан не сможет сидеть на базе, пока его новые друзья истекают энергоном. Этот человеческий порыв, эта глупая, нелогичная привязанность... она приведет его прямо в когти Лорда.

***

      — Он вернется за ним, Оптимус, — Старскрим кивнул в сторону Алана, который в этот момент помогал Рэтчету подавать инструменты, стараясь быть полезным. — Мегатрон одержим. Для него Старлайт — это не просто враг. Это трофей. Самый ценный из всех, что он когда-либо видел.       [Скрим, я всё слышу.] — отозвался Алан по внутренней связи, не оборачиваясь. — [И я не собираюсь прятаться за вашими спинами.]       [Вот об этом я и говорю!] — Старскрим всплеснул манипуляторами. — [Типичный человеческий героизм! О, Праймус, сделай что-нибудь, пока этот «ласковый кусочек» не превратился в металлолом!]       [Лакомый, Скрим.] — Старлайту было смешно с того, как Старскрим использовал людские слова, путая их и проговаривая неправильно.       Саундвейв, застывший у терминала, едва заметно наклонил голову. Его чувствительные сенсоры зафиксировали зашифрованный сигнал, пришедший по старому, защищенному каналу с «Немезиды». Мегатрон звал. Лорд требовал отчета, он требовал верности, он требовал возвращения своей «тени».       Но Саундвейв лишь молча, одним движением виртуального пальца, удалил сообщение. Информационный шум поглотил приказ Лорда. Связист продолжал следить за жизненными показателями Арси, его монитор бесстрастно отображал ритм её Искры. Выбор был сделан, но тишина Саундвейва становилась всё более тяжелой. Он знал: Мегатрон не привык к отказам, и скоро он придет за ответами сам.              — Ты же понимаешь, Оптимус, — чуть тише добавил Старскрим, отходя от своего двойника подальше, чтобы тот не услышал. — Что нам всем приходит в голову, когда мы смотрим на Старлайта.       Прайм не ответил сразу. Он смотрел на серебристую фигуру Алана, чьи движения были лишены кибертронской резкости, сохраняя человеческую пластику.       — Свобода.— тихо выдохнул Лидер автоботов. Это слово прозвучало как молитва.       — Да... — Старскрим горько усмехнулся, дернув крылом. — Те старые времена, когда Кибертрон был жив. Когда мы не делились на знаки и фракции. В нем нет этой вековой усталости от войны, Оптимус. В нем... — он запнулся, подбирая слово, — В нем живет надежда, которую мы похоронили миллионы лет назад.       Сикер ощущал эту наивность и доброту через их остаточную связь. Это пугало его. Это было слишком хрупким для их мира.       — Мегатрон тоже это видит и чувствует, — продолжил Старскрим, и его голос дрогнул. — Он захочет сломать парня. Захочет избавиться от этого слабого, болезненного напоминания о прошлом, которое он сам же и уничтожил. Или, что еще хуже, он захочет присвоить этот свет себе. Сделать его частью своей коллекции трофеев.       Оптимус прикрыл окуляры. В его процессоре всплыли образы из другого времени. Кааон. Арена. Гладиатор, который сражался не ради крови, а ради идеи.       — Мегатрон тогда чаще улыбался, — прошептал Прайм. — Он был добр к тем, кто слабее, он помогал просто так, без требования верности. Что же с нами произошло?       — Произошла война, Оптимус, — отрезал Рэтчет, подходя к ним. Он выглядел измотанным, но в его взгляде была решимость. — Арси стабильна, критических повреждений нет, я залатал основные магистрали. Но Старскрим прав: Мегатрон не остановится. Теперь для него это личное. Он охотится на Старлайта не потому, что тот угроза, а потому что — это то, чем Мегатрон больше никогда не сможет стать.       Они втроем замолчали, наблюдая за сценой в центре зала.       Старлайт сидел на корточках перед Арси, стараясь не задевать её раненую ногу. Рядом сгрудились Бамблби, Нокаут и Брейкдаун, только что вернувшиеся из патруля. Дети активно помогали Алану «переводить» земной юмор.       — ...И тогда он говорит: «Это не баг, это фича!» — Алан всплеснул манипуляторами, и его окуляры весело мигнули розовым светом.       Мико покатилась со смеху, Джек и Раф улыбались. Трансформеры переглянулись. Нокаут недоуменно нахмурился:       — Фича? Это какой-то вид органического топлива?       — Нет, Нокаут, — смеясь, пояснил Алан. — Это когда ты совершил ошибку, но делаешь вид, что так и было задумано ради красоты.       — О! — Брейкдаун хлопнул себя по колену. — Так это же про половину планов Старскрима!       Зал взорвался дружным смехом. Даже Арси, несмотря на боль, тихо фыркнула, а Бамблби выдал серию жизнерадостных гудков.       В этот момент на базе автоботов стало теплее. Казалось, стены старого бункера раздвинулись, пропуская лучи далекого, давно забытого солнца. Старскрим, стоя в тени, невольно улыбнулся, но тут же поспешно стер улыбку с лица.       — Смотрите на них, — проворчал он уже громче, заставляя Старлайта еще громче залиться смехом. — Сборище клоунов.       — Нет, Старскрим, — мягко поправил его Оптимус. — Это семья. И мы сделаем всё, чтобы этот свет не погас.

***

      На экране клон Старскрима медленно открывал окуляры. В этом взгляде не было привычной злобы или коварства — только детское изумление, хрупкая радость и глубокая, чисто человеческая растерянность. Алое свечение линз отражалось на стальном лице Мегатрона, делая его шрамы еще более резкими. Эти окуляры были одновременно так похожи и так не похожи на ненавистные цвета его бывшего заместителя.       Лорд десептиконов медленно, почти нежно, поднял когтистую руку. Его палец коснулся изображения лица Старлайта на экране. Металл тихо звякнул о стекло.       — Смейся, пока можешь, маленькая искра, — прошипел Мегатрон. Голос его вибрировал от странной смеси ненависти и предвкушения. — Твой смех звучит так чисто в этом мертвом мире... это почти оскорбление. Ты — живой памятник тому, что я стер в пыль миллионы лет назад. Ты — надежда, облеченная в плоть и сталь.       Он сжал кулак, и изображение на экране пошло помехами.       — Я покажу тебе, что случается со светом, когда наступает истинная тьма. Я не просто уничтожу тебя. Я заставлю тебя ненавидеть тот дар, который тебе дали автоботы.       Мегатрон резко развернулся. В тени, у пультов управления, неподвижно стоял Шоквейв. Его единственный красный окуляр светился ровным, безэмоциональным светом.       — Шоквейв, — голос Лорда заполнил помещение холодом. — Твои исследования в области нейро-паралитического контроля и блокировки Искры... на какой они стадии?       — Текущие прототипы готовы на восемьдесят два процента, мой Лорд, — сухо отозвался ученый. — Однако для полной стабильности требуются полевые испытания на живом объекте с нестандартной сигнатурой.       — У тебя будет такой объект, — Мегатрон снова взглянул на экран, где Старлайт улыбался своим новым друзьям. — Подготовь установку «Внутреннего затвора». Если мы не можем вырвать его душу, не разрушив её, мы превратим его новый корпус в его собственную тюрьму.       Шоквейв наклонил голову, анализируя приказ.       — Вы желаете полной изоляции сознания от моторных функций?       — Именно. Я хочу, чтобы он видел всё. Слышал всё. Чтобы он чувствовал, как его собственные руки убивают тех, кого он любит, в то время как он сам будет заперт в глубине своего процессора, не в силах даже закричать. Я хочу, чтобы он молил о возвращении в ту пустоту, из которой он пришел. Чтобы его свет стал его личным адом.       Мегатрон подошел к панорамному окну мостика. Далеко внизу, за слоями облаков, жила планета, которую этот «Старлайт» когда-то называл домом.       — Автоботы думают, что они обрели чудо, — Мегатрон хищно оскалился. — Но они лишь создали идеальную мишень. Мы не будем штурмовать их базу, Шоквейв. Мы позволим их «свету» самому привести их к погибели. Когда Старлайт вернется к ним, он уже не будет их другом. Он станет моим идеальным оружием, спрятанным за самой доброй улыбкой в галактике.       Лорд десептиконов замолчал, наслаждаясь тишиной. Он уже представлял, как погаснет этот яркий свет в окулярах Алана, сменившись бессильным отчаянием раба, запертого в собственном теле.       — Иди, Шоквейв. Времени мало. Наша «утренняя заря» скоро должна взойти... и я лично прослежу, чтобы этот день стал для них последним.