Свет в тени Крика

      Вечер. Улицу разрывал вой сирен, а внутри здания, пылающего ярче любого солнца, судорожно метался человек. Он отчаянно пытался найти выход, но едкий дым застилал глаза, а огонь смыкал кольцо. Громкое, хриплое дыхание и бешеный стук сердца отдавались гулким эхом в ушах. В голове билось единственное, почти животное желание — выжить.       Силы покинули его внезапно. Опустившись на раскаленный пол, он замер. Перед глазами за считанные секунды пронеслась вся жизнь: первая школьная любовь, нелепая ссора с родителями, первый поцелуй, руины неудавшегося брака, серая пыль офисных будней... И, наконец, последняя сцена — ядовитый оскал коллеги. Мысль о том, что этот пожар — дело рук того, кого он считал другом, обожгла сильнее пламени. Сердце отказывалось верить в такое предательство.       — Что ж... остается только верить в чудо, — едва слышно прошептал он, закрывая глаза.       Сознание медленно угасало в багровом мареве, хотя крошечная искра надежды всё еще тлела где-то в самой глубине души.

***

      Пробуждение было ужасным. Первым пришло не зрение, а боль — странная, острая, словно через всё тело пропустили электрический разряд. Конечности налились нечеловеческой тяжестью; попытка поднять руку отозвалась скрежетом и гулом, который он почувствовал костями... или тем, что теперь было вместо них?       На периферии сознания бились чужие голоса. Сначала это был лишь набор металлических звуков, но постепенно они сложились в слова:       — Если он не встанет в ближайшее время, ты знаешь, что делать. Нам не нужны слабые, — холодный, властный голос, от которого всё существо пронзил инстинктивный, парализующий ужас, вонзился в слух.       — Эх, Старскрим, что ж ты опять натворил... — этот голос был мягче, с ноткой усталого сарказма.       Мужчина попытался открыть глаза и... вскрикнул. Но вместо человеческого крика из горла вырвался резкий статический хрип. Перед глазами всплыли ряды светящихся символов, графиков и датчиков. «Целостность корпуса: 42%. Критическая утечка энергона. Системы охлаждения: отказ».       [КТО ТЫ?! Убирайся из моей головы!] — внезапный яростный вопль прозвучал прямо внутри его разума. Это был не голос со стороны, это была чужая мысль, пропитанная ядом, гордыней и диким страхом. — Тише, тише, не дергайся, — в поле зрения появилось чье-то лицо. Но это было не лицо человека. Красный полированный металл, светящиеся окуляры и хитрая ухмылка. — Ты в лазарете, Старскрим. Мегатрон сегодня был особенно не в духе, твоя обшивка выглядит так, будто по ней проехался целый отряд автоботов.       Мужчина — или то, что от него осталось — замер. Он чувствовал два потока мыслей. Один был его собственным: растерянным, полным воспоминаний о пожаре. Другой принадлежал ему — Старскриму. Искрищийся гнев, обида на «неблагодарного лорда» и паническое желание выжить любой ценой.       [Стой... Старскрим? Я... я в теле робота?] — подумал человек.       [ТЫ! Ты посмел занять моё сознание?! Жалкое, органическое ничтожество!] — взвизгнул внутренний голос сикера, но тут же захлебнулся в боли, когда Нокаут коснулся поврежденного крыла манипулятором с плазменным резаком.       — Нокаут, я... — начал было Старскрим, но голос двоился. Интонации сикера смешивались с человеческой растерянностью. — Мне... плохо.       Медик десептиконов удивленно приподнял надбровную дугу, на мгновение перестав осматривать повреждения.       — «Плохо»? Обычно ты кричишь о мести или о том, какой Мегатрон тиран. Неужели удар по шлему был сильнее, чем я думал? Твои нейросети выдают странные помехи, Старскрим. Словно внутри тебя завелся какой-то... вирус.       [Вирус?! Это я-то вирус?!] — возмутился человек, и Старскрим внутри него невольно согласился, создавая странный резонанс.       Они оба чувствовали запах жженого металла и вкус жидкого электричества (энергона) во рту. Человеческий разум пытался осознать масштабы огромного тела, крыльев за спиной и встроенного оружия, в то время как Старскрим пытался вытеснить «захватчика».       — Послушай, Нокаут... — Старскрим (или человек?) попытался сфокусировать взгляд на медике. — Кто такой Мегатрон?       В лазарете повисла мертвая тишина. Нокаут медленно отложил инструмент, а его окуляры расширились от ужаса.       — О... Шоквейв мне свидетель, если ты скажешь это при Лорде, он не просто вырвет твою искру, он превратит тебя в тостер. Старскрим, ты серьезно решил поиграть в амнезию, чтобы избежать наказания?       [Идиот! Молчи! Ты нас погубишь!] — разум Старскрима бился в истерике, как раненая птица в клетке. Его ментальные когти впились в нейросети, пытаясь вырвать контроль над речевым модулем у «органического захватчика».       Человек не успел вставить ни слова. Хозяин тела, ведомый чистой яростью и инстинктом самосохранения, на мгновение перехватил управление и буквально выплюнул слова в лицо медику:       — Ты, чертова ржавая гайка! Как ты посмел даже подумать, что я, Великий Главнокомандующий ВВС десептиконов, потерял память?! — визгливый, дребезжащий голос сикера заполнил медбей, заставляя Нокаута поморщиться и прикрыть аудиосенсоры манипуляторами. — Я просто... проверял твою бдительность! Твой процессор явно забился полиролью!       Человеку, запертому в глубине этого стального черепа, не нравилось то, что происходит. Визг Старскрима причинял ему почти физическую боль, а высокомерие сикера только усугубляло их и без того плачевное положение. Он попытался вернуть управление, потянув за «нити» сознания на себя.       Борьба длилась недолго. Человеческий разум, привыкший к хрупким нейронам, и кибертронская нейросеть, рассчитанная на одну Искру, вошли в жесткий резонанс. Перед глазами вспыхнули каскады ошибок, системные уведомления перекрыли обзор кроваво-красным цветом. Гул в процессоре стал невыносимым, похожим на звук работающей турбины.       Тело сикера конвульсивно дернулось на платформе, из сочленений посыпались искры, и Старскрим, издав последний сдавленный хрип, окончательно провалился в темноту системного офлайна.

***

      На этот раз пробуждение было странным. Боли не было. Не было и веса металла.       Человек открыл глаза и обнаружил себя в странном пространстве, залитом ровным голубоватым светом. Это напоминало бесконечную комнату из полупрозрачного стекла, по стенам которой бежали бесконечные потоки данных.       В паре метров от него, прямо в воздухе, «сидел» Старскрим. Здесь, в чертогах разума, он выглядел почти как настоящий — высокий, остроугольный, с вечно недовольным выражением оптических датчиков.       [Очнулось, ничтожество?] — прошипел сикер, скрестив манипуляторы на груди. Крылья за его спиной раздраженно дернулись. — [Ты понимаешь, что ты наделало? Из-за твоих жалких вопросов о Мегатроне нас могли разобрать на запчасти!]       Человек поднялся на ноги, чувствуя себя странно легким.       [Я просто хотел понять, где я. В моей реальности я только что... сгорел. А теперь я делю голову с гигантским самолетом-параноиком. Как думаешь, у меня есть повод для стресса?]       Старскрим подался вперед, его окуляры сузились.       [Твоя примитивная «реальность» меня не волнует. Мы застряли. Твоя Искра — или как там вы, белковые, называете свою жизненную энергию — впаялась в мою матрицу. Если мы будем бороться за управление, процессор просто сгорит.]       [Значит, нам нужно договориться,] — человек постарался звучать спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. — [Слушай, Старскрим... если Мегатрон — это тот страшный парень, который тебя избил, то я на твоей стороне. Я тоже не люблю тиранов.]       Старскрим внезапно замолчал, и на его лице — если это можно было так назвать — отразилась сложная гамма чувств: от подозрения до болезненного самолюбия.       [Тебе не... нравится он?] — тихо переспросил он. — [Хм. Возможно, в тебе есть крупица смысла.]       В этот момент пространство вокруг них задрожало. Голоса из внешнего мира начали прорываться внутрь.       — ...его показатели стабилизировались, Лорд Мегатрон, — донесся до них голос Нокаута, в котором теперь слышался явный трепет. — Но его мозговые модули выдают невероятно странную активность.       — Отойди, Нокаут, — этот голос был похож на грохот обрушившейся скалы. Тяжелые, размеренные шаги приближались к платформе. — Я сам проверю, насколько глубоко зашла его «амнезия».       В виртуальном пространстве Старскрим побледнел (если металл может бледнеть) и вцепился в прозрачную стену.       [Он здесь! Мегатрон здесь! Быстро, прячься в архивах памяти, не смей издавать ни звука! Если он почувствует в моей Искре что-то чужое... мне конец!]       [Что мне делать?] — быстро спросил человек.       [Молчать и отдавать мне всю свою энергию! Мне нужно быть очень убедительным...] — прошептал Старскрим, и его образ начал таять, возвращаясь к управлению телом. Человек остался один. Он старался спрятать свое сознание поглубже, но не сильно глубоко, чтобы слышать, что происходит снаружи.       Системы запустились. Окуляры Старскрима вспыхнули тусклым красным светом. Первое, что он увидел, была огромная, закованная в шипы серебристая фигура, возвышающаяся над ним. Мегатрон смотрел на него с ледяным презрением, сжимая и разжимая огромный кулак.       — Ну что, мой «верный» заместитель, — пророкотал лидер десептиконов. Его голос вибрировал в самой обшивке Старскрима, заставляя внутренние системы сикера жалобно гудеть. Мегатрон наклонился так близко, что Старскрим почувствовал исходящий от него жар Искры и запах холодного, безжалостного металла. — Расскажешь мне еще раз... кто я такой?       Человек внутри Старскрима чувствовал, как сикера колотит мелкая дрожь. В виртуальном пространстве авиакомандующий буквально вжался в пол, но во внешнем мире он привычно нацепил на лицо маску подобострастия.       — О, великий Лорд Мегатрон! — голос Старскрима мгновенно стал приторно-сладким, пропитанным фальшивым обожанием. — Как вы могли подумать? Неужели я, ваш самый преданный слуга, мог забыть своего Командира? Того, кто ведет нашу доблестную армию против автоботского шлака? Мой процессор лишь... слегка перегрелся от избытка рвения служить вам!       Мегатрон медленно выпрямился, не сводя с него ледяного, пронзительного взгляда. На его губах заиграла хищная улыбка. Человек почувствовал, как внутри Старскрима всё заледенело. Это была улыбка палача, который уже занес топор.       — О, мой дорогой Старскрим... ты, видимо, забылся, — прошептал Мегатрон, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в его крике. — Твой жалкий спектакль не введет меня в заблуждение. Ты слишком сильно ударился головой о платформу... или это очередная попытка симулировать безумие, чтобы избежать ответственности за провал миссии?       Мегатрон резко отвернулся.       — Нокаут сообщил, что ты сможешь покинуть медбей через двадцать четыре земных часа. Работа в шахтах по добыче энергона поможет тебе восстановить ясность мысли.       — В шахтах?! — непроизвольно выкрикнули оба сознания через речевой модуль. Голос сорвался на высокий, почти человеческий вскрик. Нокаут странно посматривал в сторону больного, но этого никто не заметил.       — Именно, — Мегатрон даже не обернулся. — Тебя будет ждать охрана. Ты возглавишь смену вехиконов. И будь внимателен, Старскрим: если из шахты пропадет хотя бы один куб сырца, ты ответишь за это своим собственным скелетом. Я лично вырву твои суставы один за другим.       Когда тяжелые двери лазарета с грохотом захлопнулись за лидером десептиконов, в помещении воцарилась звенящая тишина. Нокаут, всё это время старавшийся казаться частью декораций, облегченно выдохнул и поспешил к своему полировочному станку, сделав себе пометку проверить вокалайзер больного.       Внутри разума Старскрима бушевал шторм.       [Шахты! Он посылает МЕНЯ, Главнокомандующего, рыться в грязи вместе с этими безликими дронами!] — завыл Старскрим, метаясь по виртуальной комнате. — [Это унижение! Это... это всё твоя вина, белковое ничтожество!]       [Моя вина?!] — человек не выдержал, вскочив на ноги в голубоватом мареве чертогов разума. — [Это ты провалил миссию! Это тебя избили до полусмерти! А я просто пытаюсь не сойти с ума в твоей консервной банке!]       [Заткнись! Если бы ты не появился в моей голове со своими жалкими мыслями, я бы...]       [То тебя всё равно бы наказали!] — со злостью выплюнул парень. Он резко развернулся и зашагал прочь, углубляясь в лабиринты чужого подсознания, буквально скрываясь с глаз хозяина тела.       Злость внутри него полыхала жарким пожаром, подпитываемая несправедливостью и ужасом. Но стоило ему оказаться в тишине собственных мыслей, как гнев начал стремительно остывать, сменяясь ледяным оцепенением. Осознание реальности обрушилось на него холодным ушатом воды. Он умер. Сгорел заживо. Его предал друг. И теперь он — пленник в теле огромного стального садиста из каких-то комиксов. Это было похоже на горькое, тошнотворное лекарство из детства, которое невозможно выплюнуть.       — Жалкий... — процедил Старскрим вслух, находясь уже в реальности медбея. Он отчетливо чувствовал этот липкий человеческий страх и горечь. Эмоции «соседа» вызывали у него лишь брезгливое отвращение.       Нокаут с нескрываемым любопытством наблюдал, как Старскрим замер после ухода Мегатрона, уставившись в потолок пустыми окулярами. Затем сикер внезапно «отмер», что-то прошептал и начал методично изучать диагностические отчеты на мониторах. В его движениях пропала привычная суетливость, появилась пугающая, почти механическая точность, которая казалась Нокауту совершенно чуждой.

***

      Когда отведенные сутки истекли, за Старскримом явился конвой из двух безмолвных вехиконов. Сикер обругал их на чем свет стоит, пообещав переплавить каждого в столовые приборы, но всё же гордо зашагал вперед. Он знал: еще одного проявления ярости Мегатрона его корпус просто не выдержит.       Человек внутри молчал.       Его тишина поначалу радовала Старскрима, но вскоре начала раздражать. Сикера преследовало странное чувство: он ощущал чужое присутствие как зуд под обшивкой. Десептикон был ученым по натуре, и его исследовательский азарт медленно брал верх над раздражением. Ему было любопытно, как устроена эта «органическая букашка» и как она попала в его процессор.       [Гадость!] — мысленно бросил Старскрим, надеясь спровоцировать человека на ответную грубость. Ему хотелось увидеть искру гнева, ощутить хоть какой-то всплеск жизни в этой мешанине из тоски и горя, которая теперь отравляла его собственный эмоциональный фон.       Но ответа не последовало. Человек сидел неподвижно в глубине разума, окутанный тяжелым облаком депрессии. Для Старскрима это было невыносимо — он привык к ярким, острым эмоциям: страху, торжеству, злости. А эта серая человеческая печаль действовала на его системы как коррозия.       Смена в шахтах прошла отвратительно. Глубокие туннели давили на психику авиакомандующего, рожденного для неба. Лязг буров, летящая во все стороны каменная крошка и монотонные, безжизненные движения вехиконов вызывали у него тошноту. Унижение от того, что он, лорд неба, командует копателями, жгло изнутри.       Старскриму до боли не хватало слушателя. Даже если этим слушателем был ненавистный пришелец.       [Эй, червяк!] — снова позвал он, когда очередной вехикон с грохотом уронил контейнер с сырым энергоном. — [Ты видишь это? Видишь, в каком ничтожестве мне приходится находиться по твоей вине? Скажи что-нибудь! Твоё нытье было бы сейчас уместнее, чем эта гробовая тишина!]       В ответ — лишь пустота. Человек словно уснул или просто перестал существовать как личность, превратившись в безмолвный балласт.       Старскрим зарычал, с силой ударив кулаком по выступу скалы. Камень треснул, по руке прошла неприятная вибрация.       — Говори со мной! — выкрикнул он вслух, пугая ближайших дронов. — Не смей оставлять меня один на один с этими тостерами!       Внутренний мир молчал. Не было ни криков, ни истерик, ни даже жалоб. Лишь пустота, наполненная тихим, но пронзительным эхом человеческого горя. Оно вибрировало в самой сердцевине Искры Старскрима, напоминая о том, что он теперь не один. И эта тишина, это постоянное присутствие чужого, растерянного сознания, пугало авиакомандующего куда сильнее, чем громоподобные крики Мегатрона.       Тишина раздражала. Вехиконы, с их бездушными движениями и пустой болтовней, раздражали. Единственной отрадой была оконченная смена. Но даже она не приносила облегчения. Впереди ждал обязательный отчет. Отчет перед Мегатроном.       Мегатрон.       Имя, которое само по себе вызывало дрожь. Страшное существо, чьи намерения и действия были непредсказуемы, как буря в космосе. Он исчез на долгие циклы, и многие считали его погибшим. Именно тогда Старскрим, взяв на себя бразды правления, вел армию против автоботского шлака, наслаждаясь властью и вниманием. Но затем Босс вернулся. Прекрасная жизнь закончилась.       После возвращения Мегатрон стал еще яростнее, еще более жестоким. Наказания, которые раньше сводились лишь к уничижительным речам или легким выговорам, теперь превратились в жестокие избиения. Иногда, в эти моменты боли, Старскриму казалось, что он видит призраков тех, кто когда-то пал под гнетом войны.       И вот сейчас, стоя перед массивными железными дверями главного зала, сикер ощущал, как его внутренние сервоприводы дрожат. Внутри него бушевал ливень паники, но внешне он сохранял свою прежнюю, надменную осанку. Высоко поднятая голова, взгляд, устремленный вперед, словно он был готов к любому испытанию.       [Ты дрожишь, как жалкое насекомое.] — прозвучал в его сознании ледяной голос человека, который говорил словами сикера, того, кто этого даже не заметил. — [Твоим страхом воняет настолько сильно, что задохнуться хочется.]       [Я не боюсь!] — огрызнулся Старскрим, его собственный голос звучал неуверенно даже для него самого. — [Это... холод. От этих дверей. Да. И, возможно, легкое недомогание после вчерашней встречи с... нашим любимым Лордом.]       [Лжец. Ты боишься. Как и я. Но я хотя бы не притворяюсь.] — спокойно ответил человек.       Двери главного зала с грохотом отъехали в стороны, открывая вид на тронный зал. Там, на своем величественном троне, восседал Мегатрон. Его оптика горела кровавым огнем, а вокруг витала атмосфера абсолютной власти и смертельной опасности.       — Старскрим, — голос Мегатрона был низким и рокочущим, как приближающаяся буря. — Мой отчет. Не заставляй меня ждать.       Старскрим сделал шаг вперед, выпрямляя спину. Он должен был доложить о потерях, о добыче. Но слова застряли в горле. В голове пронеслось: «Скажи что-нибудь не то, и твои конечности пойдут на металлолом».       — Лорд Мегатрон, — начал сикер, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Смена в шахтах прошла... продуктивно. Добыто ХХХ кубов энергона. Потери среди вехиконов минимальны. Почти отсутствуют.       Он запнулся. «Почти отсутствуют»? Это звучало подозрительно. Мегатрон не терпел полуправды.       — «Почти»? — в голосе Мегатрона появилась угроза. — Ты хочешь сказать, что кто-то из моих рабочих оказался... недостаточно полезен?       — Н-нет, мой Лорд! — Старскрим почувствовал, как по внутренним кабелям пробежал ток паники, а на стыках брони выступил холодный конденсат, похожий на человеческий пот. — Просто... один вехикон проявил излишнее любопытство и попытался исследовать один из старых туннелей, что привело к локальному обвалу. Но это было досадное недоразумение, я всё держу под контролем!       — Под контролем, говоришь. — Мегатрон медленно поднялся с трона. Каждый его шаг отзывался тяжелым гулом в висках Старскрима. — Получается, что потеря одной боевой единицы армии — это твоя прямая вина? Твоя халатность, Старскрим, стоит мне ресурсов.       Угрожающая тень Лорда накрыла главнокомандующего с головой. Мегатрон занес огромную, тяжелую руку, и Старскрим инстинктивно сжался, втягивая голову в плечи. Его системы взвыли, предчувствуя сокрушительный удар, который превратит его свежеотполированную обшивку в груду металлолома. Сикер зажмурился, готовый к боли...       [Хватит пресмыкаться.] — прозвучал в его голове холодный голос человека. — [Ты только злишь его своей слабостью. Отдай мне управление. Сейчас же!]       В чертогах разума парень рванулся вперед, буквально выталкивая впавшего в ступор сикера из «кабины» пилота.       В ту же секунду окуляры Старскрима, мгновение назад хаотично мерцавшие от страха, вспыхнули ровным, ледяным алым светом. Дрожь в манипуляторах прекратилась. Сикер не просто выпрямился — он замер с такой неподвижностью, которая была ему совершенно не свойственна.       — Потеря этого дрона была необходимой жертвой, мой Лорд, — голос Старскрима изменился. Он всё еще был скрипучим и резким, но в нем исчезли заискивающие нотки. Теперь он звучал как отточенное лезвие.       Мегатрон замер, его кулак остановился в паре дюймов от шлема сикера. Лидер десептиконов сузил окуляры, вглядываясь в лицо своего заместителя.       — Продолжай, — пророкотал он, заинтригованный внезапной переменой.       — Вехикон проявлял признаки дефекта логических цепей, — четко, без тени сомнения произнес человек, используя речевой модуль сикера. — Его действия в шахте создавали угрозу более масштабного обвала, который мог бы похоронить всю смену и ценное оборудование. Его ликвидация в «случайном» туннеле была наиболее эффективным способом устранить проблему, не вызывая паники среди остальных рабочих единиц. Ресурс списан, безопасность сектора подтверждена.       Это была явная ложь, вехикона завалило и правда по случайности, ведь тот пошел за порцией сырья в непроверенный туннель, но то, с какой уверенностью говорил подселенец, не давало распознать ложь.       Человек внутри Старскрима чувствовал, как бешено колотится Искра трансформера, но он удерживал тело в железных тисках самообладания. Ему самому было до сих пор страшно находиться в этой незнакомой обстановке, но он знал этот тип начальников: они не терпят оправданий, но уважают холодный расчет.       Мегатрон долго молчал, тяжело дыша прямо в лицо Старскриму. Затем он медленно опустил руку и усмехнулся — этот звук был похож на скрежет точильного камня.       — Ты начал рассуждать как стратег, Старскрим, а не как перепуганная турбо-лиса. Похвально. Видимо, Нокаут всё же подкрутил тебе нужные винтики в процессоре. — Лорд десептиконов отошел к окну, за которым пролетали густые облака земного неба. — Раз ты так уверен в своей «эффективности», завтра ты возглавишь новый рейд. Глубокие горизонты шахт в секторе 4-Б. Там нестабильные пласты. Возьмешь две группы вехиконов. Если покажешь такой же результат — я забуду о твоих прошлых проступках. Свободен.       Старскрим (а точнее, человек внутри него) коротко и четко кивнул. Без лишних слов, без привычного нытья и поклонов, он развернулся и четким маршевым шагом покинул тронный зал.       Едва двери за ним закрылись, человек «отпустил» контроль. Старскрим тут же привалился к стене, хватаясь манипулятором за грудную пластину.       [Что... что это было?] — прохрипел сикер в глубине сознания. — [Ты... ты как будто стал другим. Он ведь чуть не убил нас!]       [Я просто перестал ныть.] — мысленно отозвался человек, чувствуя колоссальное истощение. — [Учись, жестянка. Иногда стоит отпустить страх.]       Старскрим ничего не ответил. Он чувствовал странную смесь унижения и облегчения, но в его Искре теперь жило новое, пугающее уважение к «белковому паразиту».       Когда сикер скрылся за поворотом коридора, в тени одной из массивных колонн у входа в зал шевельнулась тьма. Высокая, тонкая фигура с глухим лицевым щитком бесшумно вышла на свет. Тонкие кабели на спине существа едва заметно вибрировали, записывая каждый шаг уходящего авиакомандующего.       Саундвейв зафиксировал странную аномалию. Частота Искры Старскрима в момент разговора не соответствовала ни одной из его известных эмоциональных масок. Это было нечто иное. Новое.       Тень беззвучно последовала за сикером, оставаясь невидимой для его сенсоров. Наблюдение продолжалось.