Железный кулак

Токио, отель «Империал». Неделя спустя. Вечер. Отель гудел. Не от музыки или праздника — от напряжения. Восемь человек, разбросанных по разным этажам, понятия не имели, кто живёт за соседней дверью. Они чувствовали друг друга — запах крови, стали и пота, который не выветривается даже после самого дорогого геля для душа. На первом этаже, в номере 101, сидел Майк Тайсон и смотрел телевизор. Японские новости, ничего не понятно, но картинка успокаивала. На втором этаже, в номере 205, Сагат делал растяжку. Его левая нога — та самая, которой он ломал рёбра соперникам — была перебинтована, но не от травмы. Просто традиция. На третьем этаже, в номере 312, Ома Токита лежал на кровати и смотрел в потолок. Его руки, покрытые мозолями, лежали на груди. Глаза были открыты, но он не мигал. Он просто ждал. На четвёртом этаже, в номере 408, Стэн Марш разговаривал по телефону с Кайлом. — Я в порядке, Кайл— поправился он. — Да. Всё хорошо. Нет, я не знаю, когда буду драться. Сказали — скоро. — Пауза. — Передай Картману, чтобы не ставил на моё поражение. Да, я знаю, что он уже поставил. Скажи ему, что я выиграю. Он повесил трубку и вышел в коридор. Ни души. На пятом этаже, в номере 511, Брюс Ли медитировал. Сидел на полу, скрестив ноги, закрыв глаза. В голове — пустота. В сердце — тревога. Он оставил Линду с детьми. Он не знал, вернётся ли. Но он знал, что должен. На шестом этаже, в номере 604, Кадзуя Мисима стоял у окна и смотрел на ночной Токио. Рядом, на стуле, лежал его чёрный пояс. Завтра — последний день перед турниром. Послезавтра — бой. — Я готов, — сказал он себе. — Я готов ко всем. На седьмом этаже, в номере 702, Наруто Узумаки сидел на кровати и наматывал бинты на пальцы. Рядом лежала визитка Сато, которую он перечитывал в сотый раз. — Триста миллионов, — прошептал он. — Триста лямов, твою мать. Он улыбнулся и продолжил бинтовать. И на восьмом этаже, в номере 801, молча сидел на стуле последний участник. Огромный, под два метра ростом, с плечами, которые не влезали в дверной проём. Лысый, с густой чёрной бородой и татуировкой дракона на всю спину. Его глаза были закрыты, но он не спал — он молился. Своим богам. Своим предкам. Себе. Горо. Боец из Монголии. Легенда борьбы «бух барилдаан» — национального монгольского единоборства. Никогда не участвовал в профессиональных турнирах. Никогда не проигрывал. Хэйхати нашёл его в уральской степи, где Горо пас скот и ломал хребты волкам голыми руками. Он не знал английского. Не знал японского. Он знал только бой. — Я пришёл, — сказал он на своём языке, открывая глаза. — Где мои враги? Штаб-квартира «Мисима Дзайбацу», кабинет Хэйхати. Тот же вечер. Хэйхати Мисима сидел в своём кресле, напротив — гость. Мужчина лет шестидесяти, в идеально скроенном костюме, с сединой на висках и цепким взглядом, который видел слишком много деловых сделок и человеческих слабостей. Байсон. Не японец. Американец? Европеец? Никто точно не знал. Он был «влиятельным человеком», как называли его в узких кругах. Инвестор. Советник. Человек, который открывал двери и закрывал глаза на то, что не должно было попадать в отчёты. — Виски? — предложил Хэйхати, поднимая бутылку. — Лучше чай, — ответил Байсон. Голос — низкий, с лёгкой хрипотцой. — В моём возрасте алкоголь — это риск. — В вашем возрасте жизнь — это риск, — усмехнулся Хэйхати, но чай поставил. Они пили молча. Зелёный чай, крепкий, горьковатый — по-японски, без сахара. — Итак, — сказал Байсон, ставя чашку. — Вы собрали восемь лучших бойцов мира. Я хочу знать, кого именно. Хэйхати улыбнулся — той улыбкой, от которой у нормальных людей бегут мурашки. — Хорошо, — сказал он, откидываясь в кресле. — Слушайте. Он поднял руку, и на стене зажёгся экран. — Первый. Майк Тайсон. Американец. Бывший абсолютный чемпион мира в тяжёлом весе. Сила — сокрушительная. Скорость — выше среднего. Слабые места — психология. Но в клетке психология не важна. Важны только кулаки. На экране появилось фото Тайсона — бритоголовый, с татуировкой на лице, сжатые кулаки. — Второй. Сагат. Таиланд. Легенда муай-тай. Правая нога — как бейсбольная бита. Левый прямой — смертелен. Дисциплина — железная. Единственный минус — возраст. Ему под сорок. Но он держится лучше, чем некоторые в двадцать. Байсон кивнул. — Третий. Ома Токита. Японец. Подпольные бои. Никакой школы. Никакого стиля. Просто зверь, который выходит на ринг и вырубает всех подряд. — Хэйхати чуть наклонил голову. — Он опасен, потому что непредсказуем. — Четвёртый. Стэн Марш. Американец. Боксёр-профессионал. Пять боёв — пять нокаутов. Молодой, быстрый, дерзкий. Не боится упасть — потому что всегда встаёт. Байсон усмехнулся. — Пятый. Брюс Ли. Китаец. Философ, каскадёр, мастер джиткундо. Ему тридцать семь, но он двигается как двадцатилетний. — Хэйхати сделал паузу. — Он не хотел участвовать. Пришлось… убедить. — Убедить? — переспросил Байсон. — Гарантиями безопасности для его семьи, — коротко ответил Хэйхати. — Не будем углубляться. Байсон понимающе кивнул. — Шестой. Наруто Узумаки. Тоже японец. Двадцать лет. Коричневый пояс по дзюдо, синий — по карате. Плюс айкидо, джиу-джитсу, бокс. Никогда не проигрывал, кроме одного боя. Упрямый, живучий, бешеный. — Хэйхати улыбнулся. — Мне он нравится. — Седьмой. — Хэйхати помолчал. — Кадзуя Мисима. Мой сын. Байсон поднял бровь. — Ваш сын? — переспросил он. — Вы ставите своего наследника в одну клетку с этими монстрами? — Он сам этого захотел, — ответил Хэйхати. — И он чемпион по каратэ. Двадцать пять лет. Идеальная техника. Холодный ум. Он готов. — Готов к Тайсону? К этому… Оме? — Он готов ко всем. Байсон долго смотрел на Хэйхати. Потом перевёл взгляд на экран. — И восьмой? — спросил он. Хэйхати выдержал паузу. — Восьмой — Горо. Монголец. Борец. Никогда не участвовал в турнирах. Никогда не проигрывал. Живёт в степи, ломает волков голыми руками. — Хэйхати усмехнулся. — Он не говорит по-английски. Не говорит по-японски. Он говорит только на языке боли. На экране появилось фото огромного мужчины с татуировкой дракона на спине. — Внушительно, — сказал Байсон. — Но зачем вам монгол, когда есть сотни других бойцов? — Потому что он чистый, — ответил Хэйхати. — Никаких контрактов. Никакой славы. Никакого страха. Он дерётся, потому что это единственное, что он умеет. И он никогда не проигрывал. — Никогда? — Никогда. Байсон присвистнул. — Вы собрали адскую смесь, Хэйхати. Боксёр, тайбоксёр, подпольщик, молодой волк, живая легенда, упрямый парень, ваш сын и монгольский медведь. — Он покачал головой. — Я не знаю, чем это кончится, но смотреть буду. — Запасной у нас тоже есть, — добавил Хэйхати небрежно. — Юджиро Ханма. Но он выйдет только в крайнем случае. Байсон замер на секунду. — Юджиро Ханма? — переспросил он. — Тот самый? — Тот самый, — кивнул Хэйхати. — Но надеюсь, он не понадобится. Они чокнулись — стакан о чашку — и выпили. Отель «Империал», коридор. Ночь. Восемь участников спали — или не спали — каждый в своей комнате. Они не знали имён друг друга. Не знали стилей. Не знали, кто выйдет против них в клетке. Горо сидел на полу в позе лотоса и тихо напевал горловую песню. Где-то в подвале «Мисима Дзайбацу» Юджиро Ханма крушил грушу и ждал своего часа. Железный кулак готовился сжаться. *** Токио, неизвестное место. Два дня спустя. Их подняли затемно. Без объяснений. Без завтрака. В коридоре отеля их встретили люди в чёрных костюмах — не Сато, другие, помоложе, с безразличными лицами и наушниками в ушах. — Надевайте, — сказал один из них, протягивая каждому чёрную повязку на руку. Ткань была плотной, почти непробиваемой. На ней — вышитый серебряный кулак. — Что это? — спросил Тайсон, вертя повязку в руках. — Идентификация. Не снимать до конца турнира. — А если сниму? — Не советуем. Майк хотел возразить, но передумал. Ему не нравилось происходящее. Слишком напоминало подпольные бои, которые он видел в Гарлеме в молодости. Но выбора не было. Триста миллионов долларов — это триста миллионов долларов. Они сели в автобусы — без окон, с затемнёнными стёклами. Внутри — тишина. Никто не разговаривал. Каждый смотрел в пол или в потолок, обдумывая своё. Тайсон сидел у окна, но не видел, куда едут. Только чувствовал, как автобус петляет по улицам, сворачивает, тормозит, едет снова. — Долбанный цирк, — пробормотал он. Рядом с ним, через два кресла, сидел Стэн Марш. Молодой боксёр сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Он был спокоен — снаружи. Внутри — колотилось сердце. Он впервые участвовал в чём-то подобном. И не знал, чего ожидать. Место назначения. Складской район Токио. Рассвет. Автобусы остановились у огромного ангара. Ржавое железо, выбитые окна, запах сырости и мазута. Место, где никто не услышит криков. Восьмерых вывели на улицу. Впервые за два дня они увидели друг друга. Их было восемь. Тайсон вышел первым — огромный, бритоголовый, с татуировкой на лице. Его мышцы перекатывались под чёрной футболкой. Он посмотрел на остальных — и понял: это не шутка. Сагат вышел следом. Два метра роста. Сухой, жилистый, с ногами, которые могли сломать дерево. Его левая рука была перебинтована, но он не выглядел больным. Он выглядел голодным. Горо — монгол — занял всё пространство, когда вышел из автобуса. Почти два метра ростом, но шире Сагата в два раза. Плечи — как железобетонные блоки. Лысый, с чёрной бородой и татуировкой дракона на шее, уходящей под воротник. Он не смотрел ни на кого. Он смотрел в небо. Ома Токита вышел тихо, почти незаметно. Невысокий, жилистый, с руками, покрытыми шрамами и мозолями. Его глаза не выражали ничего — ни страха, ни волнения, ни интереса. Наруто Узумаки спрыгнул с подножки последним из своего автобуса. Он увидел Тайсона и присвистнул. — Охуеть, — сказал он по-английски, надеясь, что его поймут. Тайсон не ответил. Стэн Марш вышел и замер. — Мать твою, — выдохнул он, увидев Тайсона вживую. Конечно, он знал его по телевизору. Но вживую Железный Майк казался монстром. Не человеком — машиной для убийств. Стэн побледнел. Не от страха — от осознания. Он должен был драться с этими людьми? С этим? Брюс Ли вышел последним. Он не смотрел на других. Он смотрел на ангар. Прислушивался. Чувствовал. — Внутри что-то есть, — тихо сказал он. Кадзуя Мисима стоял в стороне от всех, скрестив руки на груди. Он знал всех по досье отца. Но видеть их вживую было… по-другому. — Восемь бойцов, — сказал он себе. — Один победитель. Их завели внутрь. Пространство было огромным — пустым, гулким, с бетонным полом и высокими потолками. В центре стоял ринг — без канатов, просто квадрат, очерченный белой краской. — Что это? — спросил Тайсон. — Ждите, — ответил сопровождающий и вышел. Они ждали. Пять минут. Десять. Потом из противоположной двери вышли они. Пятьдесят человек. Молодые, злые, в чёрных костюмах или спортивных штанах. У некоторых в руках — биты, трубы, кастеты. У большинства — голые кулаки. Якудза? Гопники? Наёмники? Неважно. Они окружили восьмерых. — А это ещё что за херня? — спросил Тайсон, поворачиваясь к одному из них. Тот усмехнулся и плюнул на пол. — Добро пожаловать на отбор, — сказал он на ломаном английском. — Если выживете — будете драться. — Какой отбор? — заорал Стэн. — Нас не предупреждали! — А должны были? Пятьдесят человек двинулись вперёд. Ома Токита ударил первым. Не задумываясь. Не готовясь. Просто сорвался с места и влетел в толпу, как пушечное ядро. Первый противник упал с разбитым лицом. Второй — со сломанной челюстью. — Твою мать! — крикнул Наруто и рванул следом. Он использовал дзюдо — проход в ноги, бросок, добивание локтем. Рядом с ним работал Кадзуя — чётко, холодно, без лишних движений. Удар — вырубил. Удар — вырубил. Стэн Марш прижался спиной к стене и начал работать джебом. Он не был бойцом без правил — но умел защищаться. Его левый прямой отправлял нападающих в нокаут одного за другим. — Не дайте им окружить! — крикнул он. Сагат не кричал. Он просто бил ногами. Его правая нога — легендарная — ломала биты пополам. Удар — человек отлетает на три метра. Удар — ещё один. Горо работал молча. Он хватал противников за шкирку, как котят, и швырял об стены. Его сила была нечеловеческой — он переломил биту об колено и вбил обломок в живот ближайшему нападающему. Брюс Ли двигался между ними, как вода. Он не вступал в прямые столкновения — он уклонялся, контратаковал, вырубал точечными ударами в горло и висок. Его движение было экономным — ни одного лишнего жеста. Тайсон… Тайсон был ураганом. Он не уклонялся. Он входил в толпу и просто крушил всё на своём пути. Удары — сокрушительные, быстрые, страшные. Каждый удар — нокаут. Каждый удар — перелом. — А-А-А-А! — заорал он, отправляя в нокаут уже десятого противника. Восьмерых было против пятидесяти. Через семь минут всё было кончено. Пятьдесят человек лежали на бетонном полу — кто-то без сознания, кто-то стонал, кто-то пытался уползти. Наши бойцы стояли. Уставшие, в крови — своей и чужой. Но стояли. Наруто вытирал разбитую губу. Стэн держался за ребро — пропустил удар трубой. У Тайсона была рассечена бровь. У Сагата — разбиты костяшки. Горо был в крови с ног до головы — но не своей. Брюс Ли отряхнул пиджак и посмотрел на свои руки. Дрожали. Не от страха — от напряжения. Кадзуя стоял прямо, но тяжело дышал. Ома Токита… Ома стоял и улыбался. — Хорошо, — сказал он. В конце ангара открылась дверь. Вошёл старик в чёрном костюме — невысокий, но с осанкой императора. Рядом — Сато и ещё двое охранников. — Поздравляю, — сказал он, обводя взглядом поле боя. — Вы прошли первый этап. — Первый этап?! — заорал Тайсон, шагнув вперёд. — Ты, старый мудак, ты не предупреждал нас о таком! Мы думали, турнир — один на один! А не бойня с пятьюдесятью уродами! — Вы живы, — спокойно ответил Хэйхати. — Значит, вы достойны. — Я не подписывался на это! — выкрикнул Стэн, держась за ребро. — Мне сказали — турнир. Без правил, но честный. А это что за херня? — Это проверка, — ответил Хэйхати. — Настоящий боец должен быть готов к любому. К неожиданностям. К предательству. К тому, что на него нападут, когда он не ждёт. — Он посмотрел на каждого по очереди. — Вы справились. Вы живы. Значит, вы — лучшие. — А если бы кто-то умер? — спросил Брюс тихо. — Значит, он не был лучшим. Повисла тишина. — Вы получите номер нового отеля, — продолжил Хэйхати. — Там будете жить до турнира. Через неделю — первый бой. Правила простые: раунды до нокаута или захвата. Судья на ринге. Никаких ударов в пах, глаза и горло — это дисквалификация. Всё остальное — разрешено. — И ещё одно, — добавил Сато, выступая вперёд. — Вам запрещено драться между собой вне ринга. Любая драка в отеле или за его пределами — автоматическая дисквалификация и лишение призовых. Вы всё поняли? — Поняли, — буркнул Тайсон. — Я не понял, — сказал Наруто. — Мы что, должны теперь жить вместе и не убить друг друга? — Именно, — улыбнулся Сато. — Доброй ночи, господа. Он развернулся и вышел следом за Хэйхати. Восьмеро остались стоять посреди ангара, среди пятидесяти тел. — Долбанный цирк, — повторил Тайсон и сплюнул кровь. Новый отель. Той же ночью. Их расселили на одном этаже — номера через один. Восемь комнат. Восемь бойцов. Наруто сидел на кровати и бинтовал разбитые пальцы. — Пятьдесят человек, — бормотал он. — Ну, дебилы. Стэн Марш прижимал лёд к ребру и думал о доме. — Я не готов к такому, — сказал он себе. — Но выбора нет. Брюс Ли медитировал, пытаясь успокоить разум. — Железный кулак, — прошептал он. — Что ты такое? Тайсон стоял у окна и смотрел на ночной Токио. — Я выиграю, — сказал он. — Выиграю и уеду отсюда к чёртовой матери. Кадзуя не спал. Он листал досье на всех участников — тех, кого узнал в ангаре. — Тайсон. Сагат. Горо. Ома. Марш. Ли. Узумаки. — Он закрыл папку. — Семь монстров. И я. Он усмехнулся. — Интересно. Горо сидел на полу и горловил. Его песня разносилась по коридору, пугая горничных. Сагат спал — крепко, без снов. Ома Токита лежал с открытыми глазами и ждал. Через неделю — первый бой. Железный кулак сжимался.