Железный кулак

Токио, штаб-квартира «Мисима Дзайбацу», кабинет Хэйхати. Сентябрь 1997 года. За окнами 67-го этажа ползла серая пелена тайфуна. Хэйхати Мисима стоял у панорамного стекла, сцепив руки за спиной. Ему было под семьдесят, но спина оставалась прямой, а ладони — твёрдыми, как керамическая плитка. — Американец Дэна Уайт даже не спрашивай, — не оборачиваясь, проговорил он. Голос звучал как гравий в бетономешалке. — Он придумал свой «Ultimate Fighting». Голые кулаки. Никаких весовых категорий. И тупые быки покупают это дерьмо. Он развернулся. — Так почему мы не можем? В полумраке кабинета у стены стоял молодой мужчина. Белое кимоно, чёрный пояс, на перевязи — знак чемпиона Японии по каратэ. Короткие чёрные волосы, глаза, которые видели слишком много спаррингов, и шрам над левой бровью — подарок от отца на пятнадцатилетие. Кадзуя Мисима. Двадцать пять лет. Без дьявола внутри. Просто совершенная машина для боя. — Ты хочешь сказать, отец, — Кадзуя говорил ровно, без эмоций, — что мы повторим формат «Кенган Асура»? У них уже есть корпоративные войны. — Нет. — Хэйхати подошёл к столу и нажал кнопку. Тяжёлые шторы закрыли окна, и на стене зажёгся проекционный экран. — «Кенган» — это битва счетов. Деньги решают там до того, как бойцы выходят на татами. На экране появилась схема: восьмёрка, потом четверка, потом финал. — «Железный кулак» будет другим. — Хэйхати коснулся пальцем центральной точки. — Один турнир. Одна ночь. Восемь бойцов. Без замен. Без правил. Без остановки, пока не останется один. Кадзуя подошёл ближе. — И что получит победитель? Хэйхати улыбнулся. Это была не добрая улыбка — так скалится старый тигр, который только что заметил хромую антилопу. — Титул «Железный кулак». Имя, которое будут помнить. И... — он сделал паузу, — сорок пять миллиардов иен. Кадзуя моргнул. Впервые за разговор. — Это... почти триста миллионов долларов. — Триста восемь, по сегодняшнему курсу. — Хэйхати достал из сейфа пластиковую карту и положил на стол. — Спонсоры из Макао. Деньги «Кальмара». Не банковские — наличными, бриллиантами, землёй. Никто не спросит, откуда. Никто не проверит налоги. Кадзуя посмотрел на карту, потом на отца. — И ты хочешь, чтобы я участвовал. — Нет. — Хэйхати шагнул к сыну и положил руку ему на плечо — тяжело, как гирю. — Я хочу, чтобы ты выиграл. Ты — моя надежда, Кадзуя. Единственная ставка, которую я не могу себе позволить проиграть. Повисла тишина. Слышно было, как за стеклом воет ветер. — Кто будет остальными семью? — спросил Кадзуя, не сбрасывая руку отца. — Я уже начал собирать список. — Хэйхати вернулся к столу и открыл кожаное досье. — Легенды улиц. Бойцы из подполья. Психи, которые выигрывают бои, ломая себе пальцы о чужие лбы. Он вытащил первую фотографию. — Ома Токита. Двадцать семь лет. Подпольные бои в Таиланде. Восемнадцать побед, все нокаутами. Ни разу не добивал — потому что соперники не вставали. Кадзуя взял фото. Мужчина с пустыми глазами и руками, покрытыми мозолями, похожими на наждак. Никакой униформы. Никакой школы. Только надпись на костяшках, выведенная тушью: «Умри» и «Живи». — Остальных я подберу, — сказал Хэйхати, закрывая досье. — Не всех сразу. Одного за другим. Но первый уже дал согласие. Кадзуя поднял бровь. — Ома? Он согласился? — Он не согласился. — Хэйхати усмехнулся. — Он сказал: «Пришлите адрес, я сам решу, стоит ли оно того». Такие не отказывают. Они просто не приходят, если противник слаб. Он повернулся к двери в глубине кабинета. — Ты слышал, Юджиро? Тяжелая дверь открылась без скрипа. На пороге стоял мужчина — невысокий, коренастый, с плечами, которые, казалось, не влезали в дверной проём. Короткие седые волосы, красная повязка на лбу и улыбка, от которой хотелось перекреститься. Юджиро Ханма. Телохранитель Хэйхати. Ему сорок. Он носит чёрный костюм, который трещит на бицепсах, и никогда не заговаривает первым. — Я слышал, — голос у Юджиро был спокойным, почти ленивым. — Ты хочешь, чтобы я тоже вышел на татами? — Я хочу, чтобы ты был запасным, — ответил Хэйхати. — На случай, если кто-то из восьмёрки сломается до начала. Юджиро усмехнулся — одним уголком рта. — Старик, я не горю желанием. Участвовать в твоём цирке... скучно. Кадзуя посмотрел на телохранителя. Все в «Мисима Дзайбацу» знали: Юджиро Ханма не просто охранник. Он — зверь, которого отец держит на короткой цепи. Но никто никогда не видел, чтобы он дрался всерьёз. Кроме одной ночи. Месяц назад в доке Иокогамы Юджиро «случайно» оказался рядом с баром, где отдыхал после боя Ханма Кайо — тяжеловес из ММА, ростом под два метра, весом под центнер, десять побед нокаутом в первом раунде. Камер наблюдения не было. Свидетелей — тоже. Но наутро Кайо нашли в больнице с двумя сломанными руками и сломанным носом. Сам он отказывался говорить, кто его так. Только повторял: «Это не человек. Это стихия». Юджиро пришёл на работу в тот же день, без единой царапины. — Я слышал про Кайо, — тихо сказал Кадзуя, не отводя взгляда от Юджиро. — Про кого? — Юджиро пожал могучими плечами. — Не помню. Хэйхати хлопнул ладонью по столу — резко, как удар по лицу. — Мне плевать, горишь ты или нет, Юджиро. Ты получишь чек. Ты получишь имя в истории. И ты получишь бой, если остальные окажутся слишком слабы. Юджиро посмотрел на Хэйхати. Три секунды. Пять. В комнате стало холодно. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но я выйду только в одном случае: если кто-то из твоих «легенд» меня разозлит. Он развернулся и вышел, не закрыв за собой дверь. Кадзуя перевёл дух, сам не заметив, что задержал дыхание. — Отец... этот человек опаснее любого, кого ты найдёшь. — Знаю. — Хэйхати снова подошёл к окну. Тайфун приближался. — Поэтому он и будет сидеть в запасе. Он вытащил из кармана монету в 100 иен, подбросил и поймал, не глядя. — Теперь осталось найти ещё шестерых. И сделать так, чтобы они не только согласились, но и захотели убить друг друга. Кадзуя посмотрел на пустое досье. На монету в отцовской руке. На свою собственную ладонь — твёрдую, как железо. — Когда начинаем? Хэйхати улыбнулся. — Уже начали.