Железный кулак

Лос-Анджелес, особняк Брюса Ли. Час ночи. В доме было тихо. Только старый холодильник мерно гудел на кухне да где-то за окном ухал филин. Брюс спал чутко — привычка, выработанная годами тренировок и съёмок, где приходилось просыпаться по первому сигналу. В два часа ночи его разбудила жажда. Он открыл глаза, моргнул в темноте, сел на кровати. Рядом — пустое место. Линда с Джетом у сестры. Джеки — в своей комнате, этажом ниже. — Воды, — прошептал он, спуская ноги с кровати. Босиком, в одних свободных штанах, он прошёл по коридору к лестнице. Ступени привычно скрипнули под весом — он знал каждый скрип, каждую половицу. И тут он услышал. Не звук. Не шум. Скорее — отсутствие звука. Там, где должно было быть тихо, вдруг стало слишком тихо. Брюс замер на верхней ступеньке. Прислушался. Стекло. Не звон — приглушённый хруст. Кто-то аккуратно вырезал кусок стекла в задней двери. Его сердце ухнуло вниз. — Джеки, — беззвучно прошептал он, глядя в сторону комнаты сына. Он мог бы спуститься. Мог бы закричать. Мог бы позвонить в полицию. Но времени не было. Он сделал три шага назад, в спальню, и взял со стола короткую дубинку — тренировочную, резиновую, которую использовал для отработки ударов. Не оружие, но лучше, чем голые руки. А потом он услышал шаги. Тяжёлые. Множество. Внизу. И голос — приглушённый маской, но отчётливый: — Осматривайте каждый угол. Быстро. Брюс выдохнул. Убрал страх. Убрал ярость. Оставил только холодную, как лёд, готовность. Он начал спускаться. Первый налетчик — Майк — заметил его, когда Брюс был уже на середине лестницы. Кастеты блеснули в тусклом свете уличного фонаря, пробивавшемся через окно. — Стоять, китаёза! — рявкнул Майк, бросаясь вперёд. Брюс не остановился. Он прыгнул — не вниз, а в сторону, перелетая через перила и приземляясь на корточки в трёх метрах от нападающего. — Ублюдок, — выдохнул кто-то сзади. Брюс обернулся. Их было пятеро. В чёрных масках, с битами, ножами, кастетами. Они окружили его в гостиной. — Спокойно, — сказал тот, кто был явно старшим — высокий, с короткими дредами (Адонис). — Никто не пострадает. Отдай ценности — и мы уйдём. — Вы в моём доме, — ответил Брюс. Голос — ровный, почти спокойный. — В доме, где спит мой сын. — Плевать, — бросил Биг Д, поигрывая битой. — Отдай бабло, или мы прихлопнем твою семью. Брюс посмотрел на него. Три секунды. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у нормальных людей бегут мурашки. — Тогда подходите. Майк атаковал первым. Кастеты свистнули в воздухе — удар справа в голову. Брюс ушёл вниз, пропуская удар над собой, и взорвался апперкотом в солнечное сплетение. Майк выдохнул со свистом и согнулся пополам. Брюс добил — коленом в лицо. Маска пропиталась кровью. Майк рухнул. — Твою мать! — заорал Биг Д, замахиваясь битой. Удар пришёлся по касательной — Брюс не успел уйти полностью. Бита скользнула по левому плечу, и дикая боль пронзила руку до самых пальцев. Что-то хрустнуло. Но Брюс не закричал. Он шагнул внутрь замаха, врезал ребром ладони по горлу Биг Д, а когда тот захрипел и начал оседать — добил локтем в висок. Второй готов. Джерри-Быстрый попытался ударить шокером — искры затанцевали на контактах. Брюс перехватил руку, вывернул её так, что хрустнуло запястье, и ударил противника его же оружием в шею. Джерри забился в конвульсиях и рухнул, дёргаясь. Ларри — самый молодой — замешкался. В его глазах застыл ужас. Нож дрожал в руке. — Не подходи, — прошептал он. Брюс подошёл. Ларри полоснул ножом — хаотично, широко. Брюс отбил руку предплечьем (лезвие распороло кожу — острая, жгучая боль), и в тот же миг вбил кулак в лицо Ларри. Тот отлетел к стене, оставляя кровавый след на обоях. Трое лежали. Оставались двое. Адонис и Ларри (второй, тот, с ножом, уже не в счёт). Но в этот момент на лестнице скрипнула ступенька. Джеки проснулся от шума. Мальчик сел на кровати, протирая глаза. Снизу доносились звуки — удары, крики, мат. Он не сразу понял, что происходит. А потом услышал голос отца. — Джеки, не выходи! — крикнул Брюс. Но было поздно. Джеки открыл дверь своей комнаты и выглянул на лестницу. Внизу, в гостиной, он увидел отца — босого, в окровавленных штанах, с разбитым плечом и порезанной рукой. Рядом с ним стояли двое в чёрных масках. На полу валялись трое — неподвижно или дёргаясь. — Папа! — закричал Джеки. Адонис обернулся первым. Увидел мальчика. — Твою мать, — выдохнул он. — Ларри, хватай пацана! Ларри рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Джеки не растерялся. Он захлопнул дверь — прямо перед носом налётчика — и изо всех сил крутанул замок. — Открой, сучонок! — заорал Ларри, молотя в дверь ногой. Но Брюс уже летел вверх по лестнице. Он забыл про боль в плече. Забыл про порезанную руку. Забыл про всё, кроме одного: там, за дверью, его сын. Он догнал Ларри на верхней площадке. Ларри обернулся, замахиваясь ножом, но Брюс уже не был человеком. Он был зверем. Первый удар — ногой в левое колено сбоку. ХРУСТ — отвратительный, мокрый звук. Ларри заорал и начал оседать. Второй удар — той же ногой, в правое колено. ХРУСТ — ещё громче. Ларри рухнул на пол, визжа, как раненое животное. Его ноги согнулись под неестественным углом. — Ты… ты сломал мне… — прохрипел он. Брюс не ответил. Он повернулся к лестнице, готовясь к атаке Адониса. Но Адонис не пошёл вверх. Он стоял внизу, глядя на Брюса. В его руке блеснул нож. Но он не двигался. — Ты псих, — сказал он. — Настоящий псих. — Убирайся из моего дома, — ответил Брюс, тяжело дыша. Адонис посмотрел на своих — трое лежат без сознания, один воет наверху со сломанными коленями. Пятеро против одного. И проиграли. — Ухожу, — сказал он. — Но это не конец. Он развернулся и выбежал через заднюю дверь, перепрыгивая через выбитое стекло. На улице. Адонис бежал по тёмной улице, срывая маску. Лёгкие горели, сердце колотилось где-то в горле. Он не оглядывался — боялся увидеть этого китайца с пустыми глазами, который переломал его людей за пять минут. Он завернул за угол — и налетел на стену. Не на стену. На человека. Сато стоял перед ним, как чёрный монумент. В одной руке — шокер, в другой — наручники. — Беглец, — спокойно сказал Сато. — А Маркус обещал профессионалов. Адонис попытался ударить — нож всё ещё был при нём. Но Сато был быстрее. Шокер вонзился в шею, двадцать тысяч вольт прошли через тело. Адонис забился в конвульсиях и рухнул лицом в асфальт. Сато наклонился, проверил пульс. Жив. — Хорошо, — сказал он. Вдалеке завыли сирены. Полиция ехала — Сато нажал кнопку вызова ровно в тот момент, когда Адонис выбежал из дома. — Вовремя, — пробормотал он, отступая в тень. Он посмотрел на окна особняка. Там горел свет — Джеки наконец открыл дверь и бросился к отцу. Сато улыбнулся и растворился в темноте. Внутри. Брюс сидел на полу, прислонившись к стене. Джеки обнимал его, плача. — Папа, у тебя кровь… — Всё нормально, — прошептал Брюс, гладя сына по голове здоровой рукой. — Всё нормально. Мы живы. Плечо горело огнём. Рука была порезана. Ребра ныли — один удар битой он всё-таки пропустил, когда прикрывал Джеки. Но он был жив. И сын был жив. За окном завыли сирены — совсем близко. — Сейчас приедут полицейские, — сказал Брюс. — Ты должен им всё рассказать. Понял? — Понял, — всхлипнул Джеки. Брюс закрыл глаза и позволил боли накрыть его с головой. Он выиграл. Но цена была высока. Токио, международный аэропорт Нарита. Раннее утро. Ноябрь 1997 года. Самолёт приземлился в семь утра по местному времени. Стэн Марш сошёл с трапа, щурясь от яркого осеннего солнца. В руке — единственная сумка с вещами, на плече — рюкзак с перчатками и бинтами. Он не любил путешествовать налегке, но в этот раз решил не тащить полдома. — Япония, — сказал он себе, вдыхая холодный, прозрачный воздух. — Никогда не думал, что доберусь сюда. Он прошёл паспортный контроль — быстро, без проблем. В багаже не было ничего подозрительного, только одежда, обувь и аптечка. Пограничник посмотрел на его разбитые костяшки, но ничего не сказал — привык к бойцам. В зале прилёта его никто не встречал. Стэн уже хотел взять такси, когда заметил мужчину с табличкой «MARSH». Табличку держал коротко стриженный японец в чёрном костюме, с лицом, которое не выражало ровным счётом ничего. Стэн подошёл. — Мистер Марш? — спросил японец на ломаном английском. — Да. — Прошу следовать за мной. Они вышли на парковку. Стэн ожидал увидеть обычный корпоративный «мерседес» или «лексус». Вместо этого его подвели к чёрному «хаммеру» H1 — огромному, квадратному, похожему на военную машину. — Серьёзно? — спросил Стэн. Японец не ответил. Он открыл заднюю дверь и жестом пригласил садиться. Стэн сел. И только тогда заметил, что на водительском сиденье уже кто-то есть. В «хаммере». Мужчина за рулём не обернулся. Он был высоким — но его плечи занимали всё пространство водительского кресла. Длинные рыжие волосы, красная повязка на лбу, мощная шея и руки, которые лежали на руле так, будто могли раздавить его одним движением. Юджиро Ханма. — Пристегнись, — сказал он. Голос — низкий, рокочущий, как далёкий гром. Стэн пристегнулся. Не потому, что испугался — просто привык слушаться, когда говорят таким тоном. — Ты тот, кто должен был меня встретить? — спросил Стэн. — Нет, — ответил Юджиро, выруливая с парковки. — Тот человек заболел. Меня попросили. — И ты согласился? — Нехотя. Юджиро нажал на газ. «Хаммер» рванул вперёд, как ракета, вжимая Стэна в сиденье. — Куда мы едем? — спросил Стэн, когда скорость превысила сто двадцать километров в час на обычной городской трассе. — В гостиницу, — лаконично ответил Юджиро. — Там будешь ждать. Когда остальные прибудут — с тобой свяжутся. — Остальные? То есть я первый? — Похоже на то. Юджиро замолчал. И, судя по выражению его лица, разговаривать больше не собирался. Стэн не настаивал. Он откинулся на сиденье и уставился в окно. За стеклом проплывал Токио — огромный, шумный, незнакомый. Неоновые вывески, бесконечные перекрёстки, толпы людей на переходах. Совсем не похоже на Саут-Парк, где самый оживлённый перекрёсток — это светофор у «Бургер Кинга». «Триста миллионов, — подумал Стэн. — Ради этого я здесь. Не ради достопримечательностей». Но внутри уже зарождалось любопытство. Токио, центр города. Отель «Империал». Два часа спустя. Юджиро высадил Стэна у огромного здания из стекла и бетона. Швейцары в белых перчатках открыли дверь, не спрашивая документов — видимо, их предупредили. — Твой номер на двенадцатом этаже, — сказал Юджиро, опуская стекло. — Ключи у портье. Не теряйся. — Спасибо за экскурсию, — ответил Стэн, забирая сумку. Юджиро посмотрел на него долгим взглядом. — Ты не боишься, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — А должен? Юджиро чуть улыбнулся — одним уголком рта. — Может быть, — ответил он и уехал, даже не попрощавшись. Стэн смотрел вслед «хаммеру», пока тот не скрылся за углом. — Странный тип, — пробормотал он и вошёл в отель. Номер. День. Номер оказался роскошным — огромная кровать, панорамные окна с видом на город, мраморная ванная. На столе стояла корзина с фруктами и бутылка виски. Рядом — конверт с иероглифами и краткой инструкцией на английском: «Уважаемый участник. Ваше проживание оплачено до начала турнира. По всем вопросам обращайтесь к портье. О дате начала турнира вы будете уведомлены дополнительно. Просим вас не покидать город без предварительного уведомления.» Стэн прочитал, хмыкнул и сунул письмо в карман. — Не покидать город, значит, — сказал он. — А погулять-то можно? Он переоделся в джинсы и толстовку, сунул в карман бумажник с наличными (йены ему выдали при регистрации) и вышел из отеля. Токио, улицы города. День. Стэн не пользовался картой. Он просто шёл туда, куда вели глаза — через парки, мимо храмов, по узким улочкам с маленькими лавками и ресторанчиками. Он зашёл в сувенирный магазин, купил Джеки — нет, не Джеки, он же не в Южном Парке — купил просто какому-то знакомому мальчишке из зала деревянного дракона. Купил себе зелёный чай в жестяной банке и попробовал местную лапшу в маленьком заведении, где никто не говорил по-английски. Пальцем показывал на меню, улыбался, кивал. Ему нравилось. — Хороший город, — сказал он сам себе, жуя лапшу. — Жаль, что приехал не в отпуск. Он думал о доме. О Кайле, который наверняка злится, что Стэн уехал без него. О Картмане, который наверняка уже поставил на его поражение. О Кенни, который просто пожал плечами и сказал: «Удачи, чувак. Постарайся не умереть». И о том, что он здесь один. — Неважно, — сказал он, допивая бульон. — Один так один. Он расплатился и вышел на улицу. Вечерний Токио зажигал огни. Отель, вечер. Стэн вернулся в номер уставшим, но довольным. Он скинул обувь, упал на кровать и уставился в потолок. В кармане завибрировал телефон — тот самый, который ему выдали при регистрации. Стэн достал, посмотрел на экран. Одно сообщение: «Остальные участники прибывают в течение недели. Будьте готовы. Железный кулак ждёт.» Стэн не ответил. Он просто выключил телефон и закрыл глаза. — Железный кулак, — прошептал он. — Ну что ж, покажи, на что я способен. Он уснул, не раздеваясь. А в Токио, в штаб-квартире «Мисима Дзайбацу», Хэйхати смотрел на карту с восемью булавками. Одна из них была над Лос-Анджелесом. Две — над Осакой. Одна — над Токио (Кадзуя). Одна — над Таиландом (Сагат). Одна — над Нью-Йорком (Тайсон). Одна — над неизвестностью (Ома). И одна — над гостиницей, где спал молодой боксёр из Колорадо. — Осталось двое, — сказал Хэйхати. — Брюс Ли и Наруто Узумаки. Он взял монету, подбросил и поймал. — Кто следующий?