Железный кулак

Лос-Анджелес, особняк Брюса Ли. Вечер пятницы. Конец октября 1997 года. Линда стояла у входной двери, держа на руках трёхлетнего Джета. Маленький Джет — серьёзный, молчаливый, с глазами, которые смотрели так, будто он всё понимал, но просто не хотел говорить. Рядом с матерью стояла сумка с вещами на два дня. — Ты уверен, что справишься? — спросила Линда, глядя на мужа. — Джеки — это ураган. — Я тренировал бойцов, — улыбнулся Брюс. — Думаешь, не справлюсь с одним семилетним мальчиком. Джеки стоял рядом с отцом, сжимая в руке игрушечного дракона. Он был копией Брюса — та же улыбка, тот же взгляд, даже та же привычка чуть наклонять голову, когда о чём-то задумывался. — Мам, мы будем смотреть кино? — спросил Джеки. — Папа решит, — ответила Линда, наклоняясь, чтобы поцеловать сына в макушку. — Слушайся отца. И не дерись в саду с соседскими мальчишками. — А если они сами нападут? — Тогда дай сдачи, — сказал Брюс. — Но первым не начинай. Линда бросила на мужа укоризненный взгляд. — Брюс… — Шучу. — Он подошёл, обнял жену и поцеловал в щёку. — Поезжай. Отдохни. С детьми я справлюсь. Линда вздохнула, поправила сумку на плече и вышла на улицу, где её уже ждала машина сестры. Джет махнул маленькой ручкой — и дверь закрылась. Брюс и Джеки остались вдвоём. — Ну что, воин, — сказал Брюс, опускаясь на корточки перед сыном. — Чем займёмся? — Тренироваться! — Джеки подпрыгнул на месте. — Ты обещал показать блок от захвата! — Я обещал после завтрака. А завтрак уже был. — Брюс улыбнулся. — Ладно. Иди переодевайся. И помни: никаких нунчаков в доме. — А на улице можно? — На улице — можно. Джеки умчался в свою комнату, а Брюс остался стоять в прихожей, глядя на закрытую дверь. В доме стало тихо — слишком тихо. Линда забрала Джета, и теперь огромный особняк казался пустым, несмотря на то, что в нём оставались двое. «Хорошо, — подумал Брюс. — Нам нужно время вдвоём. Мужское время». Он улыбнулся и пошёл готовить чай. Задний двор. Час спустя. Солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в оранжево-розовые тона. Брюс стоял посреди лужайки босиком, в свободных чёрных штанах и старой футболке. Напротив него — Джеки, тоже босиком, в спортивных штанах и с решительным выражением на лице. — Сегодня, — сказал Брюс, — мы будем учить базовую стойку. Не джиткундо. Не карате. Просто стойку, в которой ты не упадёшь, даже если тебя толкнут. — Я не падаю, — заявил Джеки. — Все падают. — Брюс чуть согнул колени, опустил центр тяжести, руки расслабленно повисли вдоль тела. — Давай. Толкай меня. Джеки разбежался и со всей силы толкнул отца в грудь обеими руками. Брюс даже не шелохнулся. — Ещё раз. Джеки толкнул снова. Тот же результат. — Как ты это делаешь? — спросил мальчик, тяжело дыша. — Секрет, — улыбнулся Брюс. — Дело не в силе, Джеки. Дело в том, куда ты направляешь вес. Смотри. Он подошёл к сыну, встал сзади, положил руки ему на бёдра. — Чувствуешь, как я поворачиваю твои бёдра? Не спину. Не плечи. Бёдра. Всё начинается с бёдер. Джеки кивнул, старательно запоминая. — А теперь ты попробуй толкнуть меня, но не в грудь, а в плечо. Сбоку. И не прямо, а под углом. Джеки попробовал. Брюс качнулся — в первый раз за всё время. — Видишь? — сказал он. — Нашёл мою слабину. Молодец. Джеки просиял. Они тренировались ещё полтора часа — стойка, шаги, базовые блоки. Брюс не давил, не заставлял повторять одно и то же по сто раз. Он играл с сыном, превращая тренировку в забаву. И Джеки впитывал каждое движение, каждое слово, каждую улыбку отца. В семь они вернулись в дом. Брюс приготовил ужин — простой рис с овощами и курицей. Джеки помогал нарезать морковь (под строгим присмотром) и накрывать на стол. — Пап, — спросил Джеки, жуя рис. — А ты когда-нибудь дрался по-настоящему? Не в кино, а взаправду? Брюс задумался. — Пару раз, — ответил он. — Но это было давно. До того, как ты родился. — И ты победил? — Я выжил. Это главное. Джеки не совсем понял, но кивнул. Он верил отцу. После ужина они смотрели старое кино — «Выход дракона». Брюс сидел на диване, Джеки пристроился рядом, положив голову ему на плечо. На экране молодой Брюс Ли размахивал нунчаками и отправлял в нокаут одного злодея за другим. — Пап, а ты правда такой быстрый? — спросил Джеки, уже засыпая. — Правда, — тихо ответил Брюс. — Но это не главное. Главное — быть хорошим человеком. Джеки уснул, не досмотрев фильм до конца. Брюс укрыл сына пледом, выключил телевизор и подошёл к окну. За стеклом темнел вечерний Лос-Анджелес. Где-то вдалеке слышались сирены — обычное дело для этого города. Он почувствовал что-то. Не опасность — скорее, предчувствие. Как будто мир затаил дыхание. — Просто усталость, — сказал он себе. — Спи, Брюс. Он проверил замки на дверях, запер окна и поднялся наверх, в спальню. Джеки уже спал в своей комнате, обнимая игрушечного дракона. Брюс лёг, но долго не мог уснуть. Ворочался, смотрел в потолок, слушал тишину. Лос-Анджелес, южный район Уоттс. Бар «У Джей-Джея». Тот же вечер. Около десяти. Маркус сидел за столом, вокруг него — шестеро. Все чернокожие, все в чёрных толстовках с капюшонами. Лица жёсткие, глаза холодные. Обычные ребята из гетто, которые знали, что такое боль и как её причинять. — Так, — начал Маркус, обводя их взглядом. — Задача простая. Завтра ночью идём на адрес, который я вам дал. Особняк в пригороде. Китаец, который избил моего брата. — Зачем? — спросил один из шестёрки — долговязый парень по кличке Адонис — Пришить его? — Нет. — Маркус покачал головой. — Никаких убийств. Всё должно выглядеть как ограбление. Понимаете? Заходим, забираем ценное, ломаем пару вещей, пугаем. И уходим. — А если он дома будет? — спросил другой, коренастый, с бритой головой и шрамом на щеке — его звали Биг Д. — Тем лучше. Потолкуем. Но без трупов. — Маркус постучал пальцем по столу. — Тюрьмы я не боюсь, но рисковать из-за какого-то китайца не собираюсь. Всё чисто. Поняли? — Поняли, — ответили хором. Маркус разложил на столе схему дома — её ему скинули анонимно, с пометками: где вход, где окна, где сигнализация (старая, почти бесполезная), где спальни. — Оружие? — спросил Адонис — Ножи, биты, кастеты. Шокеры тоже берите — если кто-то вякать начнёт, вырубите и всё. Никаких пушек. — Маркус поднял указательный палец. — Если кто-то принесёт ствол — я лично сломаю ему руки. Понял, Биг Д? Биг Д кивнул, хотя в его глазах загорелся огонёк недовольства. Он любил пушки. — Выходим завтра в час ночи. Две машины. Подъезжаем с двух сторон. Работаем быстро — не больше десяти минут. — Маркус посмотрел на каждого по очереди. — Вопросы? Вопросов не было. — Тогда расходитесь. Выспитесь завтра днём. Ночью работаем. Ребята встали и потянулись к выходу. Маркус остался сидеть, глядя на схему дома. Он не знал, кто дал ему этот адрес. Не знал, зачем этому анониму понадобилось подставлять китайца. Но ему было всё равно. Младшего брата избили — значит, обидчик должен заплатить. Простые правила улиц. Лос-Анджелес, особняк Брюса Ли. Ночь. Брюс наконец уснул — глубоким, тяжёлым сном человека, который слишком много работал и слишком мало отдыхал. В соседней комнате спал Джеки, прижимая к груди игрушечного дракона. В доме было тихо. За окном — темнота. И ничто не предвещало того, что должно было случиться через несколько часов. Лос-Анджелес, южный район Уоттс. Бар «У Джей-Джея». Тот же вечер. Около полуночи. Пятеро сидели в подсобном помещении бара — тесная комнатушка с голыми стенами и одним тусклым светильником под потолком. Пахло потом, дешёвым пивом и сыростью. На столе — схема дома, несколько масок-чулок, бейсбольная бита, два кастета, ножи и два шокера. — Адонис, ты чё такой серьёзный? — спросил Биг Д, доставая из кармана пачку жвачки. — Расслабься, это не первый налёт. Адонис — высокий, жилистый, с короткими дредами и татуировкой в виде льва на предплечье — сидел в углу и молча наматывал изоленту на рукоятку ножа. Он был старшим в этой пятёрке, правой рукой Маркуса. Тихий, но опасный. Слова не тратил просто так. — Я серьёзный, потому что работа серьёзная, — ответил он, не поднимая головы. — Не базар на углу. Особняк в пригороде. Белые соседи. Копы приедут через пять минут, если что-то пойдёт не так. — Ничего не пойдёт не так, — хохотнул третий, парень по кличке Джерри-Быстрый (потому что бегал быстро — пригождалось). — Китаец спит, мы заходим, забираем телик, бабло, цацки — и валим. — А если не спит? — спросил четвёртый, Майк, низкорослый, плотный, с бычьей шеей и кастетами в кармане. — Если этот твой Брюс Ли окажется не тёзкой, а тем самым из кино? Пятый, Ларри — самый молодой, лет девятнадцать, с лицом, которое ещё не успело загрубеть — нервно засмеялся. — Бля, Майк, ты чё, фильмов насмотрелся? Нет никакого Брюса Ли. Это просто какой-то китаец, который катается в поездах и выёбывается. Наших троих уложил, ну и чё? Могли быть пьяные. — Ти-Джей был трезвый, — спокойно сказал Адонис. — Я его знаю. Он не пьёт перед поездкой. И он сказал, что этот азиат двигался как чёрт. — А чёрт как двигается? — усмехнулся Биг Д. — Не знаю. Но нам похую. Нас пятеро. У нас биты, ножи, шокеры. — Адонис поднял голову. — Всё будет чисто. Если он рыпнется — вырубим и свяжем. Не убиваем. — А если он убьёт нас? — спросил Ларри. Все замолчали. Потом Биг Д расхохотался. — Ларри, ты чё, серьёзно? Какой-то китаец убьёт нас пятерых? Ты с дуба рухнул? — С дуба, — буркнул Ларри, но улыбнулся. Они продолжили собираться. Биг Д достал бейсбольную биту, завернутую в тряпку — чтобы не звякала. Джерри-Быстрый проверил шокер — искры проскочили с сухим треском. Майк натянул кастеты на обе руки, сжал и разжал пальцы. И тут Ларри полез в рюкзак. — Я вот это взял, — сказал он, вытаскивая чёрный «глок» 17. — На всякий пожарный. Адонис оказался рядом быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Он выхватил пистолет из руки Ларри, передёрнул затвор, выщелкнул магазин и отправил оружие в свой рюкзак. — Ты ёбанутый, Ларри? — прошипел он. — Маркус сказал: никаких пушек. — А если у них самих стволы? — возразил Ларри, покраснев. — Если этот китаец с пушкой спит? Я не хочу сдохнуть из-за твоих принципов, Адонис! — Заткнись, падла! — рявкнул Биг Д. — Ты своими игрушками нас всех посадишь! Ограбление без трупов — это условный срок. А с трупом — это вышка, ты понял, мудила? — Да пошёл ты, Биг Д! — Ларри вскочил. — Ты вообще на ринг не выходил, ты только битой машешь! — Ах ты сучонок… Биг Д шагнул вперёд, но Адонис встал между ними. Не кричал. Не угрожал. Просто посмотрел — и обоим стало не по себе. — Хватит, — сказал он тихо. — Ларри, пистолет остаётся у меня. Если понадобится — я сам решу, стрелять или нет. Но пока — никаких пушек. Это приказ Маркуса. Вы поняли? — Поняли, — буркнул Биг Д, отступая. — Понял, — выдавил Ларри, отводя взгляд. Адонис повернулся к столу, взял маску-чулок и натянул на лицо. — Все надели маски? Проверьте. И ещё раз проверьте карманы — ничего, что может упасть и звякнуть. Они натянули маски — чёрные, страшные, с прорезями для глаз. В тусклом свете лампы они выглядели как призраки. — Машины снаружи, — сказал Адонис. — Едем на двух «хондах». Свет не включать до самого дома. Глушим двигатели за квартал. Идём пешком. — А если собака? — спросил Джерри-Быстрый. — Усыпим шокером. — Адонис взял биту. — Вопросы? Вопросов не было. — Тогда погнали. Они вышли из подсобки, прошли через бар — Маркус кивнул им из своего угла, подняв стакан с бурбоном — и выскользнули на улицу. Ночь была тёмной, безлунной. Идеально для налёта. Лос-Анджелес, улица перед особняком Брюса Ли. Час ночи. Две «хонды» припарковались за квартал от дома — как и планировали. Пятеро вышли, огляделись. Ни души. Только ветер шуршал листьями и где-то далеко лаяла собака. Адонис подал знак — и они двинулись вперёд, держась теней. В двухстах метрах от дома, на другой стороне улицы, в припаркованном чёрном «мерседесе» сидел Сато. Он наблюдал за ними через бинокль ночного видения. — Начинается, — прошептал он. Телефон уже лежал на пассажирском сиденье — номер полиции был набран, но вызов ещё не сделан. Сато ждал сигнала: либо вторжение, либо шум. Как только налётчики войдут в дом — он нажмёт кнопку. В крайнем случае — если всё пойдёт не по плану — он должен был вмешаться сам. У него в бардачке лежал «кольт» и бронежилет. Но Сато надеялся, что не придётся. — Давай, Брюс, — тихо сказал он. — Покажи им, на что способен. Пятеро приближались к дому. Адрес был правильным. Внутри спали двое — взрослый мужчина и семилетний мальчик. Ночь только начиналась.