Железный кулак

Лос-Анджелес, особняк Брюса Ли. Три недели спустя. Конец октября 1997 года. Брюс сидел на задней веранде, глядя, как солнце медленно тонет за холмами. В руке — чашка зелёного чая, на коленях — раскрытая книга «Дао дэ цзин». Но он не читал. Он думал. Линда должна была родить через два месяца. Джеки и Джет уже спали — Джеки обнимал во сне игрушечного дракона, Джет — плюшевого медведя. Дом был тихим и тёплым. И Брюс вдруг поймал себя на мысли, что не хочет отсюда уезжать. Но в Китае ждала школа. Ученики. Дела, которые он откладывал уже полгода. — Ещё немного, — тихо сказал он себе. — Дождусь рождения Дони. А потом — домой. Он не знал, что кто-то уже решил за него. Токио, штаб-квартира «Мисима Дзайбацу», кабинет Хэйхати. Сато стоял перед столом своего босса, чувствуя себя нашкодившим школьником, хотя за его плечами было двадцать лет работы на корпорацию. Хэйхати сидел в кожаном кресле, сложив руки на груди, и смотрел так, будто читал мысли подчинённого на три хода вперёд. — Он до сих пор не согласился, — сказал Сато. — Я звонил ему дважды. Он вежливо отказывается. Говорит, что семья важнее. — Семья, — повторил Хэйхати, словно пробуя слово на вкус. — Семья — это хорошо. У семьи есть дом. У дома есть адрес. У адреса есть уязвимые места. — Господин, вы же не предлагаете… — Я ничего не предлагаю, Сато. — Хэйхати поднялся и подошёл к окну. — Я просто констатирую факты. Брюс Ли — один из лучших. Без него турнир будет неполным. А я не люблю неполные вещи. Он повернулся. — Что с теми тремя, которых он избил в поезде? Сато моргнул. Он не ожидал, что Хэйхати знает об этом. Но Хэйхати знал всё. — Один из них, Ти-Джей, оказался младшим братом некоего Маркуса «Бритва» Джонсона. Криминальный авторитет в южном Лос-Анджелесе. Контролирует три квартала, несколько подпольных казино и пару точек с наркотой. Ничего серьёзного для нас, но для местных — король. — Он знает, кто избил его брата? — Пока нет. Ти-Джей не помнит лица. Сотрясение, плюс он был пьян. Но Маркус ищет. Он не из тех, кто прощает обиды. Хэйхати улыбнулся. Это была не добрая улыбка — так улыбается старый паук, когда муха сама лезет в паутину. — Это хорошо, Сато. Очень хорошо. — Простите, не понял… — Ты говорил, что Брюс непробиваем. Что у него семья, репутация, деньги. Что он не поведётся на уговоры. — Хэйхати вернулся к столу и открыл ящик. — Но никто не защищён от случайностей. Он вытащил карту Лос-Анджелеса, разложил на столе. Три красных маркера: дом Брюса, школа Джеки, детский сад Джета. — Что это? — спросил Сато, хотя уже знал ответ. — Информация, Сато. Чистая информация. — Хэйхати постучал пальцем по дому Брюса. — Мы не будем трогать его семью. Мы не монстры. Но мы можем сделать так, чтобы Брюс подумал, что их могут тронуть. — И кто это сделает? — Тот, кто уже ищет его. Маркус «Бритва» Джонсон. — Хэйхати откинулся в кресле. — Ты просто дашь ему наводку. Анонимно. Скажешь, кто избил его брата. И где этот человек живёт. Сато сглотнул. — Маркус пойдёт на него? — Не сразу. Сначала он пошлёт людей. Проверить. Посмотреть. Пощупать. Если Брюс окажется слаб — Маркус сам с ним разберётся. Если Брюс силён… — Хэйхати развёл руками, — Маркус поймёт, что ему нужна помощь. А помочь ему можем мы. — Вы хотите стравить их? — Я хочу, чтобы Брюс Ли оказался в ситуации, из которой нет выхода. — Хэйхати достал сигару, но не закурил — просто покрутил в пальцах. — Когда его дом попытаются ограбить. Когда его дети будут в опасности. Когда жена будет плакать по ночам. Вот тогда он вспомнит про триста миллионов. И про то, что деньги — это тоже защита. Сато молчал. Он работал на Хэйхати десять лет. Видел многое. Но такое… такое было грязно даже по меркам «Мисима Дзайбацу». — Вы уверены, что это сработает? — Не уверен. — Хэйхати зажёг сигару, выпустил клуб дыма. — Но мы не проигрываем от попытки. Худший случай — Брюс разберётся с Маркусом сам. Лучший — мы получим бойца, который будет нам благодарен за спасение. — А если он узнает, что это мы подставили его? — Не узнает. — Хэйхати посмотрел Сато в глаза. — Потому что ты сделаешь всё чисто. Ты понял? Сато кивнул. — Хорошо. Действуй. И помни: никаких имён, никаких связей. Просто телефонный звонок. Анонимный. Из будки. Сато вышел из кабинета. В коридоре он вытер вспотевший лоб и достал телефон. — Мне нужен номер Маркуса «Бритва» Джонсона, — сказал он в трубку. — И побыстрее. Лос-Анджелес, южный район Уоттс. Бар «У Джей-Джея». Тот же вечер. Маркус Джонсон сидел в своём углу, потягивая бурбон со льдом. Ему было тридцать пять. Бритоголовый, с золотой цепью на шее и татуировкой «M.J.» на правой руке. Он не был крупным — метр восемьдесят, поджарый, жилистый. Но те, кто видел его в деле, знали: этот человек опасен не силой, а жестокостью. — Босс, — к нему подошёл один из шестёрки, парень по кличке Лайт. — Звонок был. Анонимный. — И что там? — Сказали, что знают, кто избил Ти-Джея. Маркус поставил стакан. — Говори. — Какой-то китаец. Брюс Ли. — Лайт замялся. — Не тот, который актёр, а настоящий. Живёт в пригороде, с женой и детьми. — Актёр? — Маркус усмехнулся. — Ты серьёзно? Ти-Джея избил Брюс Ли из фильмов? — Нет, босс. Тёзка. У него школа какая-то. Он поездом ездит. И дерется, говорят, как дьявол. Маркус задумался. Он не был дураком — тюрьмы он не боялся, но и не хотел туда попадать из-за каких-то разборок с китайцем. Убивать он тоже не собирался — труп — это проблемы. Но и оставить младшего брата побитым — не вариант. — Так, — сказал он наконец. — Делаем так. Находим, где он живёт. Смотрим за домом. Потом — налёт. Как ограбление. Чисто, быстро. Никакого убийства, никакого насилия над бабами и детьми. Просто пугаем. Ломаем пару вещей. Забираем ценное. И уходим. — А если он дома будет? — Тем лучше. Потолкуем. Лайт кивнул и вышел. Маркус откинулся на спинку стула. Что-то в этой истории было нечисто. Слишком легко ему дали адрес. Слишком вовремя. Но он был мужчиной. А мужчина не отступает, когда речь идёт о чести семьи. Даже если эта честь — дешёвка, а семья — младший брат-алкоголик. Лос-Анджелес, особняк Брюса Ли. Ночь. Брюс спал плохо. Что-то беспокоило его — то ли приближающиеся роды Линды, то ли разговоры с Сато, то ли просто осенняя тоска. Он встал, налил воды, подошёл к окну. На улице — тишина. Только ветер шуршит листьями и где-то далеко лает собака. Брюс посмотрел на небо. Звёзды в Лос-Анджелесе почти не видны — слишком много света. — Скоро домой, — прошептал он. — Скоро. Он не знал, что его дом уже выбрали мишенью. *** Токио, штаб-квартира «Мисима Дзайбацу», кабинет Хэйхати. Несколько дней спустя. Кадзуя Мисима вошёл в кабинет отца без стука — роскошь, которую позволял себе только он. Хэйхати сидел за столом, изучая какие-то бумаги. Перед ним стояла бутылка виски и два стакана — один пустой, второй наполовину полный. — Ты пил? — спросил Кадзуя, останавливаясь у порога. — Я обдумывал, — ответил Хэйхати, не поднимая головы. — Есть разница. — Разница в том, что у тебя трясутся руки. Хэйхати поднял взгляд. В его глазах блеснуло что-то опасное, но он быстро взял себя в руки. — Садись. Есть новости. Кадзуя сел в кресло напротив, скрестив руки на груди. Он был в чёрном костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Двадцать пять лет, чемпион по каратэ, наследник империи — и единственный человек, который мог смотреть на Хэйхати без страха. — Слушаю. — Список участников почти укомплектован, — начал Хэйхати, отодвигая бумаги. — Ома Токита подтвердил участие. Майк Тайсон — да. Сагат — да. Стэн Марш согласился — его обработали наши люди. — Американский боксёр? — Кадзуя нахмурился. — Слышал о нём. Пять нокаутов из пяти. Неплохо. — Неплохо, — повторил Хэйхати. — Осталось двое. Брюс Ли и Наруто Узумаки. Кадзуя чуть прищурился. — Наруто Узумаки… я слышал это имя. — Двадцать лет. Синий пояс по карате, коричневый по дзюдо. Плюс айкидо, джиу-джитсу и бокс. Никогда не проигрывал, кроме одного боя — парню по имени Саске Учиха. — Хэйхати усмехнулся. — Одержимый тип. Такие либо сгорают, либо становятся легендами. — А что насчёт китайца? — Кадзуя подался вперёд. — Зачем он тебе сдался? В мире полно бойцов. Тот же Тайсон — живая легенда. Сагат — убийца на ринге. Зачем возиться с каким-то актёром, который уже почти сорок лет? Хэйхати посмотрел на сына долгим взглядом. — Ты не понимаешь, Кадзуя. Брюс Ли — это не актёр. Это философ. Это человек, который изменил боевые искусства, даже не выходя на профессиональный ринг. Его стиль — это не удары. Это концепция. Быть как вода, Кадзуя. Ты знаешь, что это значит? — Быть гибким, — ответил Кадзуя. — Адаптироваться. — Именно. А теперь представь, что такой человек выходит в клетку без правил. — Хэйхати постучал пальцем по столу. — Он не просто боец. Он — вызов. И если он примет его, «Железный кулак» войдёт в легенду. Кадзуя молчал несколько секунд. Потом спросил: — И что, он согласился? — Пока нет. Но мы работаем над этим. — Хэйхати откинулся в кресле. — Кстати, о работе. Ты должен знать: Юджиро Ханма по-прежнему в запасе. Кадзуя напрягся. Он не показывал этого — его лицо осталось каменным. Но внутри всё сжалось. — Юджиро, — повторил он, как будто пробуя яд на вкус. — Ты обещал, что он будет только телохранителем. — Он и будет, — ответил Хэйхати. — Пока не понадобится. — А если понадобится? Хэйхати пожал плечами. — Значит, понадобится. Кадзуя встал. Резко. Стул отлетел в сторону. — Я не позволю, — сказал он тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в крике. — Этот… зверь не выйдет на ринг. Не в мою ночь. — В твою? — Хэйхати поднял бровь. — Турнир не про тебя, Кадзуя. Турнир — про победу. И если Юджиро нужен будет для победы — он выйдет. — Тогда я сам его уберу. — Ты не сможешь, — спокойно сказал Хэйхати. — Ты силён, сын. Ты чемпион. Но Юджиро — это другой уровень. Ты сам говорил: он опаснее любого из тех, кого я собрал. — Я не боюсь его. — Бояться и не переносить на дух — разные вещи. — Хэйхати встал и подошёл к сыну вплотную. — Я знаю, что ты чувствуешь. Ты хочешь, чтобы твой звёздный час сиял ярко. Ты не хочешь, чтобы какой-то псих в красной повязке украл твоё время. Но пойми, Кадзуя: звёздный час не дают. Его берут. Если ты не сможешь победить всех, кто выйдет против тебя — значит, ты не заслужил славы. Кадзуя сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Юджиро не выйдет, — повторил он. — Я сделаю так, чтобы он не понадобился. — Это твоё право, — кивнул Хэйхати. — Но помни: я не отменял его кандидатуру. Он в списке запасных. И если кто-то из восьмёрки сломается до турнира — у меня не будет выбора. — Тогда я сам сломаю его, — бросил Кадзуя через плечо и вышел, хлопнув дверью. Хэйхати остался один. Он посмотрел на дверь, потом на пустой стакан, потом на портрет отца на стене — старого Мисимы Дзина, который когда-то основал эту империю. — Драма, — сказал он себе. — Одна сплошная драма. Он налил ещё виски, выпил залпом и вернулся к бумагам. Токио, тренировочный зал «Мисима Дзайбацу». Тот же вечер. Кадзуя бил грушу. Не в перчатках — голыми кулаками. Кожа на костяшках уже треснула, но он не замечал боли. Каждый удар был выплеском ярости, которую он не мог показать при отце. — Юджиро, — прошипел он между ударами. — Грёбаный Юджиро. Он представил его лицо. Красную повязку. Улыбку. Плечи, которые не влезают в дверной проём. — Я не позволю, — сказал он вслух. — Ты не украдёшь моё время. Никто не украдёт. Он ударил в последний раз — так сильно, что груша сорвалась с цепи и отлетела к стене. Кадзуя стоял посреди зала, тяжело дыша, с разбитыми костяшками и горящими глазами. Он был готов к турниру. Он был готов к Оме. К Тайсону. К Сагату. К Маршу. К Узумаки. И даже к Брюсу Ли. Но к Юджиро Ханме… он не был готов. И это бесило его больше всего.