Я умер от суши, чтобы попасть сюда?

      Смерть пахла не ладаном и не сырой землёй. Она пахла залежалым тунцом и дешёвым соевым соусом, который в приличном обществе постеснялись бы подать даже крысам. Максим всегда считал себя везунчиком, но умереть от отравления в суши-баре «У Самурая» — это было верхом иронии, достойным премии Дарвина. Последнее, что он помнил, — это томительное ожидание счёта и резкую резь в желудке, а затем — темнота, хлопок и чей-то противный, механический голос, вещающий о «загрузке интерфейса». — Хару, ты снова это делаешь, — раздался тихий, дрожащий голос откуда-то сбоку. Максим — а теперь уже Хару — медленно моргнул. Он сидел на жёсткой деревянной скамье в столовой приюта Деревни Скрытого Камня. Перед ним стояла миска с серой, подозрительно пахнущей кашей, которая по консистенции напоминала строительный раствор. Вокруг сидели такие же пятилетние оборванцы, будущий «расходный материал» для войн шиноби. — Что именно я делаю, Иши? — Хару повернул голову к соседу, растягивая губы в широкой, совершенно неуместной здесь улыбке. Мальчик по имени Иши вздрогнул и отодвинулся. — Ты улыбаешься каше. И... ты смотришь на неё так, будто планируешь её убить. Хару рассмеялся. Смех был звонким, искренним и чертовски пугающим для ребёнка, который всего неделю назад лишился родителей при очередном обвале в шахтах. — Ну что ты, друг мой! Эта каша — само совершенство. В ней столько минералов, что я скоро начну плеваться щебнем. Разве это не повод для радости? В голове Хару тут же всплыло полупрозрачное окно, которое преследовало его с момента пробуждения в этом теле. > **[Внимание! Ежедневное задание: «Позитивный настрой шиноби».]** > **Цель:** Поддерживать уровень «счастья» на лице в течение 30 минут во время приёма пищи. > **Статус:** 28/30 минут. > **Награда:** +5 к контролю чакры (пассивный навык), 1 конфета «Кисляк». > **Наказание при провале:** Диарея средней тяжести на 2 часа. > *Только не диарея,* — подумал Хару, не снимая маски искреннего восторга. — *Я уже достаточно настрадался от ЖКТ в прошлой жизни. Смерть от суши — это лимит.* Система была его единственным спутником в этом странном мире. Она не только давала задания, но и служила идеальной ширмой. Благодаря её функции «Мимикрия души», никто в Ивагакуре — даже самые опытные сенсоры — не мог заподозрить, что внутри маленького Хару сидит тридцатилетний инженер из Екатеринбурга. Для всех он был просто «странным Хару», который немного тронулся умом от горя. В дверях столовой появилась воспитательница — суровая женщина со шрамом на подбородке, чьё имя Хару постоянно забывал. Она обвела детей тяжёлым взглядом. — Заканчивайте жрать, мелюзга. Сегодня у нас день памяти павших героев Каменной стражи. Приготовьтесь, мы идём к мемориалу. По столовой пронёсся тихий вздох. Для сирот этот день был тяжёлым — многие вспоминали отцов и матерей, чьи имена были высечены на холодных плитах. Кто-то начал хлюпать носом. Иши и вовсе уткнулся лицом в ладони. И только Хару вскочил со скамьи, радостно захлопав в ладоши. — Ура! Похороны! Люблю такие мероприятия — там всегда такая... монументальная атмосфера! Воспитательница замерла, медленно поворачивая голову в сторону мальчика. Её кулаки сжались. — Хару... У тебя хоть капля совести есть? Твои родители погибли меньше месяца назад. Хару подошёл к ней, заглядывая снизу вверх своими огромными, блестящими глазами. На его лице сияло такое чистое, незамутнённое дружелюбие, что женщине на мгновение стало не по себе. — Мадам, мои родители теперь часть великой скалы! — патетично воскликнул он, едва сдерживая порыв отвесить поклон. — Плакать — значит не уважать их новый статус. Я решил, что буду радоваться за каждый кирпич в этой деревне, ведь в нём может быть частичка папы! Иши, сидевший рядом, тихо прошептал: — Он сумасшедший. Точно сумасшедший. Хару подмигнул другу. *«Нет, Иши, я просто не хочу получить штраф за уныние. Ты бы видел, какие задания Система выдаёт на кладбище — там вообще обхохочешься».* Дорога к мемориалу заняла около двадцати минут. Ивагакуре была величественной: высокие каменные шпили, мосты, перекинутые через бездонные ущелья, и вечное ощущение незыблемой мощи. Возле огромной скалы с высеченными именами уже собралась толпа. Здесь были не только сироты, но и действующие шиноби, а также старейшины. Атмосфера была пропитана скорбью и тяжестью. Хару стоял в первом ряду приютской группы. Его лицо светилось, как начищенный чайник. Он искренне рассматривал гравировки, периодически выдавая комментарии, от которых у окружающих дёргался глаз. — О, смотрите, какой ровный шрифт! — шептал он, тыкая пальцем в сторону мемориала. — Тот, кто это выбивал, явно имел пятерку по черчению. Слушай, Иши, а если я умру, попроси, чтобы моё имя написали комик-сансом. Хочу даже после смерти раздражать перфекционистов. — Замолчи, Хару, — шикнула на него воспитательница, краснея от стыда перед проходящими мимо джонинами. В этот момент к мемориалу подошла группа высокопоставленных лиц. Хару прищурился. Среди них он заметил невысокого мужчину с огромным носом — Ооноки, будущий Третий Цучикаге, пока ещё полный сил и амбиций. А рядом с ним... Хару едва не присвистнул. Группа дипломатов из Конохи. Это был редкий период временного затишья, когда деревни пытались делать вид, что не хотят перегрызть друг другу глотки. Среди делегации выделялся блондинистый мальчишка чуть старше Хару. Голубые глаза, спокойный взгляд и та самая аура «главного героя». Минато Намиказе. Будущая Жёлтая Молния. *«Какая встреча, — подумал Хару, продолжая лучезарно улыбаться. — Минато ещё мелкий, но уже выглядит как модель из рекламы шампуня. Тошнит от его правильности».* > **[Внимание! Срочное задание: «Межкультурный обмен».]** > **Цель:** Заставить будущего Четвёртого Хокаге усомниться в адекватности жителей Страны Камня. > **Метод:** Рассказать шутку, от которой станет неловко всем присутствующим. > **Награда:** +10 к навыку «Скрытность», свиток с техникой Е-ранга. > **Наказание:** Молчанка на 24 часа (вы не сможете произнести ни слова). > Хару почувствовал азарт. Молчанка для него была хуже смерти — он слишком любил звук собственного голоса и реакцию людей на свои бредни. Когда официальная часть с возложением цветов закончилась и наступила минута молчания, Хару решил, что это идеальный момент. Тишина была такой глубокой, что слышно было, как дышит стоящий в десяти метрах Ооноки. Хару глубоко вздохнул и, выдержав паузу, громко произнёс: — А вы знали, почему шиноби Камня никогда не играют в прятки с шиноби Листа? Несколько голов повернулись в его сторону. Минато Намиказе, стоявший в паре метров, с любопытством взглянул на странного улыбающегося ребёнка. Воспитательница попыталась схватить Хару за плечо, но он ловко увернулся, продолжая вещать на всё кладбище: — Потому что шиноби Листа всегда «деревянные», а наши парни вечно «в стельку»! Повисла гробовая тишина. Минато моргнул, явно пытаясь переварить каламбур. Ооноки медленно повернул голову, и его взгляд обещал Хару долгую и мучительную экскурсию в глубокие шахты. — Мальчик... — тяжело произнёс Цучикаге. — Ты понимаешь, где находишься? Хару ни на секунду не смутился. Он подошёл ближе к Ооноки, игнорируя застывшую от ужаса воспитательницу. — Конечно, господин Цучикаге! Мы на самом стабильном месте в мире. Здесь у каждого есть свой «фундамент». Просто я подумал, что покойникам там внизу скучно. Представляете, лежать тысячи лет и ни одного свежего анекдота? Я практикую благотворительность для усопших. Хару снова посмотрел на Минато и подмигнул ему. — Эй, блондинчик, у вас в Конохе тоже так тихо на похоронах? Или вы там все шелестите листьями от тоски? Минато, который всегда был вежливым и тактичным, на секунду растерялся. Он посмотрел на Хару, затем на разъярённое лицо Ооноки, и вдруг... уголки его губ дрогнули. — Мы... мы стараемся проявлять уважение, — мягко ответил будущий Хокаге. — Уважение — это хорошо, — согласился Хару, заложив руки за голову. — Но смех продлевает жизнь. А нам, шиноби, она пригодится, учитывая, как часто в нас кидают острые железки. Кстати, господин Цучикаге, у вас на носу муха. А, нет, извините, это просто величие проступило. Ооноки заскрежетал зубами. — Уберите этого ребёнка отсюда. Немедленно. Когда Хару волокли прочь за шиворот, он продолжал махать рукой делегации Конохи и кричать: — Приходите завтра в приют! У нас будет каша со вкусом бетона и мои лучшие шутки про Райкаге! > **[Задание выполнено!]** > **Результат:** Минато Намиказе запомнил вас как «самого странного человека в мире». Ооноки внес вас в список «детей, которых нужно занять чем-то очень тяжёлым». > **Награда получена:** +10 к скрытности, свиток техники «Каменное замещение». > Вечером того же дня Хару сидел в своей каморке, грызя заслуженную конфету «Кисляк». Его тело болело после десяти кругов вокруг приюта — наказание от воспитательницы последовало незамедлительно. Но он был доволен. В этом мире, полном войн, крови и пафосных речей о чести, он собирался стать самой большой занозой в заднице у судьбы. Максим умер, отравившись суши. Но Хару собирался жить так, чтобы сама Смерть при встрече с ним прикрыла лицо рукой и спросила: «Опять ты?» — Система, — прошептал он, глядя в потолок. — Запиши в планы: на следующей неделе нужно стащить шляпу у Цучикаге. > **[Внимание! Ежедневное задание сформировано...]** > Хару улыбнулся. Широко, искренне и совершенно безумно. Мир шиноби ещё не знал, что его ждёт. Но одно было ясно точно: скучно не будет никому.