Колыбель ужаса (3 часть)

Однако Се Лянь тут же прищурился, в его голове промелькнула другая мысль. Конечно, в дверях людоедство существует, и, даже более того, — выступает приправой к другим, куда более жутким вещам, происходящим здесь. Поэтому, видя, как женщина нарезает и жарит человеческое мясо, не сложно предположить, что она хочет с ним сделать. Тем более, что Се Лянь уже видел подобное в двери «Диковинной птицы». Но, пронаблюдав за этим всего около минуты, Се Лянь заподозрил иное. Ведь женщина... В действительности-то и не готовила. Человек, недавний в дверях или несведущий в готовке, может, и не увидел бы подвоха, но точно не Се Лянь. Привыкший наблюдать и анализировать, он быстро заметил, что женщина точно не готовила. Она не подготавливала мясо, не промывала его, не обрабатывала специями и даже не солила его. Женщина просто закидывала мясо в вок, не переворачивая его, не помешивая, даже не следя за ним. Да, двери — не реальность, они устроены проще и демонстрируют реалистичность лишь до определённых пределов, но подобная небрежность уже выходила за рамки дозволенного. По крайней мере, раньше Се Лянь с таким ещё не сталкивался. Тем более, в столовой игрокам подавали нормальные, приготовленные по всем правилам, вкусные блюда, и далеко не все из них вообще содержали мясо, а если и содержали, то часто куриное или свиное, которые очень легко было узнать. Так что игрокам людей скормить не пытались. Ну, по крайней мере, если в этой двери процесс готовки был так сильно упрощён, и она действительно таким образом готовила, то Се Лянь будет очень сильно возмущён. Мясо, закинутое хозяйкой в раскалённый вок, громко зашкворчало, очень быстро начиная жариться и источать характерный запах, который почти сразу смешался с вонью горелого. Прогорклый дым почти заставил Се Ляня и Бань Юэ закашляться, но они судорожно закрыли рты руками, беззвучно давясь, лишь бы их не услышали. Мясо буквально сгорало, но хозяйка, словно не чувствуя удушающего запаха гари, даже не смотрела в ту сторону, продолжая рубить тесаком и закидать новые куски в вок. Се Лянь, приподнявшись на сколько мог, заглянул в вок и увидел, как из жарящегося мяса активно сочился жир, оставляя после себя лишь обугленные куски, которые хозяйка, почти не глядя, быстрым отточенным движением пальцев выкидывала из вока куда-то за пределы видимости Се Ляня. Судя по звуку, в заранее подготовленный мешок. Внезапно до Се Ляня дошло, чем она занималась. Хозяйка вытапливала масло из человеческого мяса! И, честно говоря, делала это абсолютно неправильно. Не то чтобы Се Лянь занимался этим раньше, но он примерно понимал, как это должно работать, и здесь, в двери, процесс был слишком упрощён... Так или иначе, это объясняло, зачем этой женщине понадобились тела игроков — из мертвецов она вытапливала масло и, скорее всего, заливала его во все эти лампы, рядами выстроенные вдоль полок её стеллажей. И, вероятно, ради этого она приходила ночью — чтобы забрать тех, кого убьют дети. Но, тогда вопрос заключался в другом — зачем ей столько масляных ламп, тем более, заправленных человеческим маслом? Для чего? И действительно, когда прозрачный жир, — масло, — заполнил вок, женщина наконец обратила на него внимание. Она взяла стоящую рядом на столе лампу, залила туда кипящее масло и выверенным движением вложила фитиль. Эта лампа ничем внешне не отличалась от тех, которые стояли в комнатах игроков. Вне всяких сомнений, они тоже были заправлены человеческим маслом. Се Ляня передёрнуло от мысли, что они, не зная этого, могли хоть интереса ради зажечь лампу, и тогда дышали бы этим. Пока женщина сливала масло в лампы, по кухне вдруг пронёсся тонкий детский плач. Женщина спешно долила масло, небрежно отбросила вок и поспешила в другую комнату, где Се Лянь уже не мог её увидеть. Он нахмурился и жестом, не глядя, приказал Бань Юэ отойти назад ― обратно за угол, где они прятались до этого. Просто на всякий случай. Наблюдая за проёмом, ведущим в другую комнату, где скрылась женщина, Се Лянь внимательно прислушался, напряжённо следя за обстановкой. Он заметил едва слышные шаги Бань Юэ позади себя, но не обернулся ― даже особого внимания не обратил. Закусив губу, он раздумывал о том, стоит ли ему зайти и посмотреть. Как вдруг услышал, что женщина возвращается. Се Лянь припал к стене и, здорово рискуя, выглянул одним глазком, чтобы понять что происходит. Женщина несла в руках свёрток, сосредоточив на нём всё своё внимание. Она ворковала, успокаивая закутанного в пелёнки младенца. Мертвецки бледного, даже слегка посиневшего младенца, похожего на одного из «Речных богов». Лицо нездорово бледное, действительно как у мертвеца, покрытое сеткой уродливых синих сосудов, и опухшее, как у утопленника. Его глаза превратились в маленькие щёлки, даже зрачков не было видно. Ребёнок разевал огромный кроваво-красный рот, обнажая острые акульи зубы, и противно завывал. Женщина медленно шла к выходу, покачивала его в объятиях, то и дело повторяя: — Ну-ну, не плачь... Се Лянь тихо попятился назад и спрятался за угол. Уже вскоре женщина вышла из дома и, не смотря по сторонам, быстрым шагом направилась к воротам, так ни разу и не обернувшись. Затем она покинула двор вместе с младенцем. Се Лянь слышал, как её шаги затихают вдали. Он выдохнул. ― Она ушла? ― Спросила Бань Юэ, выглядывая из-за его спины. Се Лянь кивнул: ― Да, но вряд ли надолго, нужно поспешить. ― Куда? ― Запоздало спросила Бань Юэ, увидев, как Се Лянь, обогнув угол дома, осторожно заглянул внутрь, прислушиваясь. Затем он зашёл внутрь. Девушка поспешила следом. Се Лянь думал было оставить её на шухере, но, учитывая обстоятельства, это не имело особого смысла. Ворота смотрят прямо на дверь дома, так что хозяйка заметит нарушителей как только войдёт. Поэтому они вдвоём зашли в дом и стали быстро обыскивать комнаты. Они не могли позволить себе медлить, учитывая, что женщина могла вернуться в любой момент. Бань Юэ осталась осматривать кухню, Се Лянь сразу пошёл дальше, в следующую комнату. Помещение оказалось совсем небольшим, здесь стояла детская кроватка, немного мебели. И полки, также заставленные масляными лампами, хоть и в меньшем количестве, чем на кухне. А на отдельной полке, висящей рядом с детской кроваткой, лампы не просто теснились рядышком, а ещё и были зажжены. При свете дня. Горя, скорее всего, человеческим маслом. Се Лянь беспомощно взглянул на многочисленные ряды незажжённых ламп. Он проверил три случайные из них, и они также оказались заполненными маслом. Затем он взглянул на те, что были зажжены. А потом он развернулся и пошёл к выходу. Бань Юэ тоже заглянула во вторую комнату, посмотрела на лампы и кроватку, и в её глазах промелькнули схожие с Се Лянем мысли. Выходя на кухню, Се Лянь посмотрел на ворота вдалеке и сказал: — Пойдём. Думаю, тут больше не на что смотреть. — Интуиция подсказывала ему, что отсюда стоило убираться поскорее. Бань Юэ задумчиво угукнула, в последний раз посмотрев на лампы. Се Лянь вышел во двор и быстрым шагом направился к воротам — им пора покинуть это место, и лучше всего сделать это до прихода хозяйки. Заметив, что девушка отстала, Се Лянь обернулся и увидел, как она спешно нагоняет его. Вместе, они дошли до ворот и выскользнули наружу. Очень вовремя Се Лянь услышал невдалеке шаги и потянул Бань Юэ в сторону ближайших кустов, чтобы спрятаться. Как раз во время. Женщина прошла мимо них. Ребёнок в её руках больше не плакал, но она продолжала что-то приговаривать ему: — Умница, мой хороший, послушный мальчик... Выглянув из-за живой изгороди, Се Лянь успел мельком заметить, что личико младенца было измазано чем-то красным. Не сложно было догадаться, чем. Женщина исчезла за воротами. Се Лянь не спешил уходить. Не прошло и пары минут, как она вернулась и захлопнула ворота. И, судя по звуку, закрыла на тяжёлый навесной замок. — Вовремя сбежали. — Пробормотала Бань Юэ, когда они наконец смогли облегчённо выдохнуть. Се Лянь кивнул, не отрывая взгляда от ворот: — Интуиция не подвела. Когда они уже начали идти дальше по дорожке, Бань Юэ внезапно остановилась, словно что-то вспомнив. — Дай, пожалуйста, рюкзак. — Попросила девушка, повернувшись к нему. Се Лянь сбросил одну из лямок рюкзака с плеча, чтобы повернуть его к Бань Юэ, смутно предполагая, что она хочет взять воду. И тут Бань Юэ достала из-под своей бездонной толстовки масляную лампу. Брови Се Ляня подпрыгнули. — Не беспокойся, я взяла ту, в которой масло уже загустело, оно не выльется в рюкзаке. — Она потянула за собачку на молнии и раскрыла большой отсек, куда лампа вполне помещалась. Её голос был наполнен напускным безразличием. — Она там в самом внизу стояла, в неприметном месте, так что её вряд ли хватятся быстро. Се Лянь мог лишь ей похлопать. — Это рискованно. — Сказал он, но на губах у него мелькнула улыбка. — Если не войдёшь в логово тигра, то не достанешь тигрят. — Фыркнула девушка, застёгивая молнию. Увидев улыбку Се Ляня, она затем продолжила тише, но уверенней: — Ты сам говорил, местные тоже подвержены условиям смерти. Она топит масло в сумасшедших количествах, у неё весь дом в лампах, причём она их зажигает, а не только хранит. А утром мы уже выяснили, что масло... — Отпугивает «Речного бога». — Кивнув, продолжил Се Лянь. — Я тоже об этом подумал. Судя по всему, она боится детей и топит масло, чтобы сдерживать их. Бань Юэ тоже кивнула: — Ты сказал, что масла в комнате убитых в лампе не оказалось, а значит - это ограниченный ресурс, и я подумала... — Правильно подумала. — Кивнул Се Лянь, снова закинув рюкзак за спину и натянув лямку на второе плечо. — Бесхозные масляные лампы ещё остались в комнатах, но кто знает - не заменит ли их кто-нибудь уже скоро, так что это блестящая идея, ты молодец. Девушка победно улыбнулась, несколько робко, но с явной радостью.

***

Поблуждав по обширному двору ещё какое-то время, они нашли обратный путь и вернулись к своему двору, желая сначала пообедать, и лишь затем идти исследовать дальше. Благо, хотя они и видели как жарили человеческое мясо, они уже поняли, что его не используют в готовке и не скармливают игрокам, а потому могли немного расслабиться и нормально поесть. Определённо, еда идёт лучше, когда есть уверенность в том, что у тебя на тарелке. А то, что они спонтанно отдали предпочтение овощному рагу с зеленью и булочкам, так это только их решение. К тому моменту, как они зашли в столовую, большая часть игроков уже уходила, однако Янь Шихэ и Сяо Цянь ещё сидели за столом о чём-то тихо говорили. Подслушав, Се Лянь понял, что они просто обсуждали местные обычаи. Более интересным было то, что когда они с Бань Юэ заходили, Сяо Цинь уже выходила из-за стола, но, заметив Се Лянь, Янь Шихэ остановил свою спутницу. Так что у Се Ляня были основания подозревать, что Янь Шихэ ждал их, чтобы что-то обсудить. Когда все остальные игроки покинули столовую, и в помещении остались лишь четверо человек, Янь Шихэ повернулся к Се Ляню и буднично произнёс: — Вы сегодня поздно, еда почти остыла. — Заплутали по пути. — Спокойно ответил Се Лянь, опуская палочки. Бань Юэ продолжила набивать щёчки рисом, с любопытством смотря на них. — Мы нашли новую подсказку, может, обменяемся сведениями? — Улыбнувшись, предложил Янь Шихэ, подсев поближе. — О чём подсказка? — Спокойно спросил Се Лянь, беря с тарелки последнее маньтоу, уже остывшее. — Кое-что о «Речном боге». — С деловой улыбкой ответил мужчина, немного наклонившись вперёд. Се Лянь сделал глоток чая, затем без особого энтузиазма посмотрел на Янь Шихэ. — И что ты хочешь узнать? — Расскажите, куда вы сегодня ходили и что нашли. Се Лянь молча выгнул бровь. Мужчина усмехнулся: — Мы видели, как вы о чём-то говорили с NPC и он указал вам направление. Вы ведь были во дворе хозяйки, да? Вам удалось проникнуть внутрь?.. Се Лянь сделал глоток чая и отставил чашку в сторону, спокойно спросив: — Вы хотите обсудить это здесь? Янь Шихэ замолчал, затем, оглянувшись по сторонам, довольно улыбнулся, словно ему удалось заключить сделку: — Мы сейчас всё равно здесь одни. — Он понизил тон. Се Лянь тоже не слышал никого поблизости, а потому просто пожал плечами: — Ты первый. Янь Шихэ усмехнулся и, немного подумав, всё же начал первым: — Помните Храм предков? Видели таблички с именами детей? — Он понизил голос, так, чтобы слышали лишь сидящие рядом. — Видели. — Невнятно ответила Бань Юэ, продолжая есть. На лице мужчины появилось самодовольное выражение: — Те дети и есть речные боги. В обычной ситуации безвременно погибшим детям нельзя поклоняться в храме предков. Но эти - другое дело. Они уже не просто дети, они - боги-покровители. Именно поэтому расположение табличек с детскими именами намного выше, чем с именами старейшин клана. Ни Се Лянь, ни Бань Юэ, не выглядели впечатлёнными. Девушка фыркнула, Се Лянь просто продолжил пить чай. Лицо Янь Шихэ скривилось, когда он понял, что они уже знали об этом. Немного, подумав, он добавил: — Раз так, заметили ли вы, что на табличках было написало имя Юй Цайчжэ? Юй Цайчжэ? В том храме было довольно много табличек, и Се Лянь не особо вчитывался в выгравированные на них имена, тем более после того, как обратил внимание на даты жизни некоторых из них. Се Лянь посмотрел на мужчину с лёгким любопытством и покачал головой. Тот заулыбался, вернув себе уверенность, и сказал: — Расскажите, что нашли в доме хозяйки, а я расскажу вам об этом Юй Цайчжэ. Се Лянь слегка прищурился. Какой хитрый, наверняка испугался, что часть его информации уже может быть известна Се Ляню с Бань Юэ, поэтому попросил их начать первыми. Впрочем, ладно. Немного подумав, Се Лянь заговорил: — Мы видели, как хозяйка рубила и жарила мясо тех двоих, что исчезли этой ночью. Янь Шихэ нахмурился: — Жарила? Она каннибал? Сяо Цянь сбоку тут же подскочила: — Она же не собирается скормить это нам?! Неужели это она нам готовит? Се Лянь почувствовал, как у него дёрнулась бровь, и, качнув головой, спросил: — Кто такой Юй Цайчжэ? Янь Шихэ безрадостно усмехнулся, выражение его лица сменилось ленивым безразличием: — Вы знали, — Медленно начал он. — что фамилия семьи, которой принадлежит этот двор - «Юй»? — Разве не та женщина здесь хозяйка? — Не подумав, спросила Бань Юэ, и тут же нахмурилась. Янь Шихэ кивнул: — Это табличка её сына. Я нашёл их семейное древо. ― Получается, это сын хозяйки?.. — Задумчиво протянул Се Лянь, вспоминая того мёртвого ребёнка, который не так давно плакал на руках женщины. Выходит, ребёнок хозяйки всё-таки является частью «Речного бога». Не удивительно, в общем. Но почему тогда она так их боится, что топит человеческое масло для ламп, тем более в таких количествах? Не потому ли, что она сама погубила этих детей? Она боится мести? Но зачем тогда оставила одного из них — вероятно, своего сына — в своём доме? Неужели не смогла расстаться с ним? А может, это не она повинна в его смерти и просто опасается его силы, боясь, что рано или поздно её дитя обернётся против неё? — А насчёт трупов? Вы знаете, зачем хозяйка их жарила? — Напомнил Янь Шихэ с наглой улыбочкой. — Сильно сомневаюсь, что мы сегодня ели именно их. Действительно, сегодняшнее мясо на тарелках игроков было несложно узнать — всего лишь курица да свинина, их сложно с чем-то спутать. Бань Юэ хмыкнула, в ответ на слова мужчины, Се Лянь же задумался. В действительности, ничего такого уж важного Янь Шихэ не сказал, в то время как Се Лянь имел на руках прямой намёк на условия смерти. Выходил совершенно не равноценный обмен. — Покажи семейное древо. — Прямо заявил Се Лянь, после некоторого времени раздумий. Янь Шихэ посмотрел на него пронзительным взглядом со своей неизменной улыбкой, и промолчал. Се Лянь пожал плечами: — Либо это, либо поделись ещё чем-нибудь полезным, если хочешь узнать. — Спокойный тон Се Ляня не подразумевал торги. Мужчина хмыкнул и долго смотрел на Се Ляня, затем сказал: — Ладно. — Он повернулся к свой спутнице. — Дай книжку. Сяо Цинь потянулась к своей меленькой сумочке и с некоторым усилием достала из неё старую книгу в мягком кожаном переплёте, едва-едва влезавшую в эту самую сумочку. Она передала книгу мужчине и уже тот отдал её Се Ляню. Чем называть это семейным древом, правильнее было бы сказать "семейный фотоальбом" — с первой же страницы листы были заполнены чёрно-белыми фотографиями. Фотографиями, из раза в раз изображавшими лишь безэмоциональную женщину и маленького ребёнка, то плачущего, то радостно улыбающегося. Одна и та же женщина ― очевидно, хозяйка ― держала на руках разных детей, но все они были подписаны одинаково: Юй Цайчжэ. Причём, на фотографиях не было ни намёка на хозяина дома, словно бы его и не было. На первой странице была также указана дата. Единственная во всей книге. Се Лянь запомнил её. Немного подумав, он предусмотрительно записал её на телефон. Это также была единственная страница, на фотографии с которой женщина стояла в одиночестве. ― Это всё её дети?.. ― Пробормотала Бань Юэ, заглянув в книгу вместе с Се Лянем. ― Да ладно... Они хотя бы её?.. ― Вы увидели достаточно? ― Спросил Янь Шихэ, не меняя выражения лица. Се Лянь невольно кивнул ― этого была даже более чем достаточно для обмена информацией. ― Мы увидели, как хозяйка топит из человеческого мяса масло. ― Просто сказал Се Лянь, передавая альбом обратно мужчине. Янь Шихэ моргнул, недоумённо: ― Масло? ― Масло в лампы. ― Кивнув, уточнил Се Лянь. ― Лампы... ― Мужчина запнулся, его глаза расширились, он замолчал. Должно быть, он вспомнил лампы, стоявшие в комнатах игроков. ― Но зачем?.. Се Лянь молча пожал плечами. Конечно, у Се Ляня были догадки, но он уже сказал достаточно, в обмен на полученную информацию, и если Янь Шихэ не дурак, он сможет сам догадаться до некоторых вещей. ― Тогда, полагаю на этом всё. ― Придя в себя, сказал мужчина, поднимаясь со своего места и поднимая свою растерянную спутницу, которая пыталась запихнуть книжку обратно в сумку. ― С вами приятно иметь дело. ― Напоследок бросил он, улыбнувшись. ― Взаимно. ― Вежливо ответил Се Лянь, провожая их спины взглядом. Наконец, в столовой остались одни лишь Се Лянь с Бань Юэ. ― Какой мерзкий тип... ― Пробормотала девушка, скривившись. Се Лянь промолчал, вместо этого поднимаясь из-за стола. Они оба уже поели, а значит пора было продолжить исследование, тем более, когда у них было что обсудить. Прогуливаясь до ужина по остальной части обширной территории двора семейства Юй, они делились предположениями насчёт того, что увидели в альбоме, пытаясь связать старую информацию с новыми подсказками. На всех фотографиях была изображена хозяйка, это бесспорно, но вот дети у неё на руках из раза в раз были разными. Конечно, маленькие дети имеют свойство быть похожими, однако, казалось, на фотографии они всё же отличались друг от друга. Но детей было много, не могла же она беременеть ежегодно? И кто тогда отец? Скорее всего, все эти дети, хотя на фотографиях и выглядят живыми, в конечном итоге стали «Речным богом». И, что примечательно, ― всех их звали Юй Цайчжэ, а значит ― это общее имя «Речного бога». Но все ли дети «Речного бога» ― это её дети? И почему в её доме проживал лишь один ребёнок, в таком случае? И зачем ей, всё-таки, столько ламп?..

***

Не найдя ничего интересного, Се Лянь с Бань Юэ вернулись в столовую аккурат к ужину, где уже собрались остальные игроки. Взяв палочки для еды, Се Лянь приготовился было уже тихонько подслушать — не нашёл ли кто новые зацепки, — когда Янь Шихэ внезапно постучал по столешнице, обратив на себя внимание всего стола. Когда все присутствующие игроки повернулись к нему, он жестом попросил всех замолчать и начал говорить. Говорить о том, что ему сегодня рассказали Се Лянь и Бань Юэ. А если точнее — конкретно о том, что лампы в комнатах игроков заполнены маслом, которое хозяйка вытапливала из мертвецов. Осознав эту мысль, часть игроков побледнела, большинство, потеряв аппетит, побросали палочки, а новеньких и вовсе затошнило. — Я пока не могу сказать зачем она это делает и для чего нужны лампы, но всё же решил, что вы должны знать об этом. — Продолжил Янь Шихэ проникновенным тоном. — Нам стоит поблагодарить команду Хуа Се за то, что они рискнули жизнью, чтобы узнать это. Бань Юэ заметно нахмурилась, смотря на мужчину. Се Лянь тоже, но немного по другой причине. Если девушка была возмущена тем, что добытую ими информацию так просто бесплатно раскрыли другими, а также чувствовала недоумение по поводу происходящего, то вот Се Лянь прекрасно понимал что именно мужчина пытается провернуть. Се Лянь молча продолжил есть даже когда взгляды окружающих обратились на него, и видя это, Бань Юэ, хотя и испытывала недовольство, так же промолчала, вернувшись к еде.

***

Ужин завершился в несколько неловкой, даже дисгармоничной атмосфере. Лишь около трети игроков смогли спокойно опустошить свои тарелки — остальные, потеряв аппетит, ушли гораздо раньше. Конечно, кто-то пытался обсуждать полученную информацию, но большинство переваривало это молча. В такой атмосфере, честно говоря, даже вкусная еда жуётся как картон. Се Лянь действительно испытал облегчение, когда покинул столовую, и с Бань Юэ направился к комнатам игроков. На улице стемнело. После вчерашнего, они выбрали новую комнату из тех, что ещё не были продырявлены, и перенесли туда свою лампу, поскольку в этой лампа стояла пустой. Не смотря на относительно ранний час, стоило уже поскорее осмотреть комнату и начать готовится ко сну. Девушка не выдержала, когда за ними окончательно закрылась дверь их новой комнаты: — Зачем он это сделал? — К этому моменту она не то чтобы злилась, скорее просто раздражённо любопытствовала, испытывая подозрения. Поведение этого мужчины настораживало её. Она совершенно не верила в его добрую волю. — Такое ощущение, словно он задумал какую-то мерзость и решил втянуть на в это. Се Лянь спокойно и размеренно достал новенькую лампу из рюкзака и поставил на комод рядом со старой, прежде чем ответить: — Скорее всего, он хочет проверить условия смерти. Хотя Се Лянь не утверждал это напрямую, он был практически уверен в этом. Действительно, кто захочет оставаться в одной комнате с лампой, наполненной остатками бывших товарищей? Янь Шихэ не сказал ни слова лжи, и его предупреждение было вполне уместным. Мужчина всего лишь поделился информацией. Но Дьявол всегда кроется в деталях. То, как он преподнёс это, носило лишь одну цель — заставить игроков выбросить лампы, будь то из-за отвращения или страха. Сам факт того, что в лампах налито масло, вытопленное из людей, уже заставило бы хоть кого-то из недалёких игроков решительно избавится от них. А момент с тем, как Янь Шихэ подчеркнул, что не знает, зачем хозяйка делает это, заставит и других игроков начать опасаться. Ведь если эти лампы такие особенные, значит с огромной долей вероятности связаны с условиями смерти. А учитывая, что никто до сих пор не понял как и почему умерли те двое... Заставляет задуматься. Так что конечно игроки побежали выкидывать лампы. При этом, та часть игроков, что будет поумнее, оставит лампы, не поведясь на провокацию. Таким образом, Янь Шихэ легко сможет проверить, действительно ли лампы связаны с условиями смерти, и каким конкретно образом они связаны, не рискуя узнавать всё это самому. А когда это неизбежно приведёт к смертям и возмущениям, он очень удобно переведёт стрелки на Се Ляня и Бань Юэ, которые и "предоставили" эту информацию, по сути выйдя сухим из воды. Он ведь не заставлял игроков выкидывать или оставлять лампы, это было сугубо их решение. Когда Се Лянь спокойно объяснил это Бань Юэ, девушка в ответ лишь присвистнула: — Вот ведь сукин сын. Се Лянь пропустил это мимо ушей и продолжил: — Скорее всего, он догадывается или уже догадался, что лампы несут защитную функцию и их нельзя выбрасывать. Он просто хочет проверить это. — А заодно, если повезёт, он заполнит и лимиты смерти, да? — Она криво усмехнулась. — А он не боится, что убитые после этого игроки вернутся чтобы отомстить ему? Се Лянь заглянул в старую лампу и покачал головой: — Не вернутся. — Он оглянулся на девушку. — Если они умрут таким образов, дверь скорее всего не засчитает это как убийство. В конце концов он лишь поделился информацией, он не советовал, не просил и не приказывал выкинуть лампы. Это только их решение. Бань Юэ цокнула: — Удобно устроился. — Она подошла к Се Ляню и тоже заглянула в лампу. — А если мы расскажем им правду? Се Лянь задумался на мгновение, затем покачал головой, чуть грустно улыбнувшись: — Боюсь, я сомневаюсь, что это сработает. Если мы придём к ним без серьёзных доказательств, но с уверенностью, что лампы нельзя выбрасывать, большинство решит, что мы хотим их подставить, и с ещё большей решимостью выбросит их. Так работает реверсивная психология. — А потом всех собак всё равно на нас спустят. — Кисло пробормотала девушка. Затем вздохнула и цинично добавила: — Ладно, всё равно нам тоже, в конечном итоге, нужно подтверждение наших догадок. Се Лянь промолчал. Он вспоминал, как Сань Лан брал на себя вину и ответственность за морально плохие поступки и следующие за этим чужие смерти, лишь бы Се Лянь и их клиент оставались в безопасности. Действительно, таким образом они с Бань Юэ могли и проверить условия смерти, и заполнить суточный лимит смерти, ничем при этом не рискуя. Се Лянь ненадолго прикрыл глаза, думая о своём. — А всё-таки, почему так вышло? — Вдруг спросила Бань Юэ. Се Лянь открыл глаза и взглянул на девушку, которая в этот момент осматривала старую лампу: — Что ты имеешь ввиду? — Мы её даже не зажигали, как в ней могло закончится масло? — Она постучала — Неужели её подменили? В теории, твари ведь могут сделать это? Старая лампа оказалась пустой. — Лампа вспыхнула прошлой ночью на пару секунд. Возможно, тогда всё масло и сгорело. — Немного подумав, медленно проговорил Се Лянь. — Либо, масло может потихоньку выветривается и лимит такой лампы - двое суток? — Резонно предложила Бань Юэ. Это была вина Се Ляня, что он не додумался проверить эту лампу утром, после того, как узнал о возможной связи ламп с условиями смерти. Теперь же, им с Бань Юэ приходилось лишь строить догадки. — Не знаю, как по мне, предположение о лимите имеет больший смысл. — Девушка скрестила руки на груди, затем махнула ладонью. — Это заставило бы игроков рисковать жизнью, чтобы достать новую лампу из дома хозяйки. Вполне в стиле дверей, не находишь? — По той же логике, вспышка света, сжигающая всё масло, так же заставит игроков искать новую лампу. — Качнув головой, ответил Се Лянь. — Вполне может быть и так, что оба предположения верны. Девушка скривилась, бормоча что-то о несправедливом коварстве дверей. Затем снова взглянула на лампы: — Кстати, они как будто немного отличаются? Действительно, Се Лянь тоже уже это заметил. Различия тонкие, незаметные — лампы лишь слегка отличались формой и оттенком. Это и вовсе осталось бы незамеченным, если бы лампы не поставили рядом. — Боюсь, сложно сказать, что это значит. — Беспомощно Сказал Се Лянь. Двери — не реальный мир. Они больше похожи на компьютерные игры с сомнительной проработкой деталей, поэтому и такие взаимозаменяемые объекты, как лампы, могут быть совершенно одинаковыми, словно и вовсе клонированными. Так что, обычно, подобные различия, как у этих ламп, в задверье могут указывать на подсказку... Обычно, но не всегда. Потому что Двери — это всё-таки не компьютерные игры. И вполне может так сложится, что лампы имеют различия просто без причины. Худшим предположением была идея о том, что лампы действительно могут отличатся друг от друга, и быть наполнены, например, обычным "бесполезным" маслом. Это значило бы, что есть "полезные" защитные лампы с человеческим маслом, а есть очень похожие "бесполезные" лампы-пустышки, нужные лишь для того, чтобы обмануть игроков и подменить полезные лампы в самый критический момент. Девушка вздохнула: — Чем дальше в лес... Се Лянь мог лишь сочувственно похлопать её по плечу. Покачав головой, Бань Юэ потянулась к рюкзаку Се Ляня, чтобы достать воды и сделать пару глотков, когда заметила, что Се Лянь словно о чём-то задумался, безучастно смотря на эти лампы. Девушка уже закручивала крышку, когда Се Лянь, внезапно улыбнулся и оглянулся на неё. Его глаза озарились искоркой света. — Ну что, пойдём? — Се Лянь уверенно махнул её на коридор. А увидев мелькнувшее на лице девушки недоумение, добавил: — Навестим тех, кто выкинул лампы. Бань Юэ выгнула бровь: — Всё же хочешь пойти и рассказать им? Се Лянь широко улыбнулся: — Даже если большая часть нам не поверит... Пусть так. Но если хоть один человек всё же послушает и оставит лампу, это уже будет очень хорошо, верно? Удивление на лице девушки медленно сменилось на такую же широкую улыбку, с оттенком весёлого злорадства. Даже если её не так уж и тянуло спасать других, она определённо хотела как можно больше помешать Янь Шихэ в его гнусных планах. А потому, уверенно кивнув, она вместе с Се Лянем вышла в коридор.

***

Конечно, не все стали их слушать. Се Лянь с самого начала ожидал этого. Они навещали игроков по комнатам, посчитав, что убедить их легче будет по отдельности. Так Се Лянь честно рассказал игрокам о части своих наблюдений, и почему он считает лампы необходимыми, но, верить или нет — в конечном итоге было выбором самих игроков. Лишь несколько человек действительно прислушались и пошли возвращать свои лампы. Другие же, что ожидаемо, остались при своём. Свои лампы игроки после ужина перенесли в одной из незанятых комнат, буквально заполнив ими весь комод, так, чтобы при необходимости их можно было быстро вернуть, но при этом, чтобы они не были слишком близко. Но факт того, что Се Лянь смог помочь хоть кому-то, всё же грел ему душу. Заодно они с Бань Юэ снова прошлись по комнатам, где плакал артефакт-младенец. Лампы в тех комнатах были пусты, а бумажные окна продырявлены. Се Лянь просто решил сравнить лампы из этих комнат с той, которую они украли из дома хозяйки. И все эти лампы едва заметно отличались. Так же, как и старая лампа из их с Бань Юэ комнаты. То есть, в теории практически все, если не прям все, лампы здесь отличались от лампы хозяйки. Почему? Се Лянь уже и не знал, что ему об этом думать.

***

Поскольку время потихоньку двигалось к позднему вечеру, Се Лянь с Бань Юэ в последний раз заскочили в туалет, умылись, и уже окончательно вернулись в свою новую комнату, предварительно ещё раз тщательно проверив, что в ней ничего не изменилось. Се Лянь подошёл к окну, выглянув через стеклянную его часть. Когда они вышли предупредить игроков и сверить лампы, Се Лянь, подойдя к окну в одной из этих комнат, случайно заметил хозяйку, стоявшую во дворе спиной к ним. Было плохо видно, но, кажется, в руках она держала что-то красное, какую-то ткань, возможно, пелёнки? Однако сейчас во дворе никого не было. Сложно было сказать, зачем она вообще приходила, если «Речной бог» появлялся лишь после полуночи. К этому времени снаружи уже было довольно темно, и большинство комнат были погружены во мрак. Лишь в двух горел свет ― причём, свет масляной лампы, ― в комнате Янь Шихэ, и, вероятно, тех ребят, кого Се Ляню удалось убедить. ― Ну что там? ― Спросила Бань Юэ, плюхаясь на кровать. ― Ушла. ― Вздохнул Се Лянь, отходя от окна, чтобы снять рюкзак со спины и достать из него лампу. Девушка хмыкнула. ― Каков план? ― Спросила она, забираясь на своё место на кровати. Се Лянь немного подумал, бездумно потирая бока лампы пальцами, затем сказал: ― После вчерашнего я, честно, сомневаюсь, что смогу уснуть, так что даже ложится не буду. ― Он бросил взгляд на окно. ― Просто дождусь их появления и пережду эту ночь. ― Так странно, что я так легко засыпаю здесь. ― Поделилась Бань Юэ, так же взглянув на окно. ― В прошлых двух дверях мне едва удавалось даже задремать... ― Должно быть, таковы правила в этом мире. ― Се Лянь вздохнул и присел на край кровати, скидывая рюкзак со спины. ― Может даже, если бы игроки селились по одиночке, при наличии масла в лампе, мы все засыпали бы крепким сном до самого рассвета и оставались бы в безопасности. Вчера Бань Юэ заснула очень быстро и спала очень крепко, а тварь её словно бы и не видела. «Тогда мой малыш до рассвета уснёт». Очевидно, хозяйка игнорировала спящих. Действительно, вполне возможно, что будь у каждого своя комната, все они были бы в большей безопасности. Впрочем, даже будь оно и так, хитрость в том, что никто и не захотел бы проверять это. За исключением, пожалуй, отчаянных одиночек. ― Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, в Задверье-то. Здесь всё хочет нашей смерти... ― Бань Юэ хмыкнула, думая о своём, затем снова взглянула на Се Ляня. ― Так, что ты будешь делать? ― Я думаю, в прошлый раз лампа зажглась, потому что я, находясь в кровати, не спал. Но это не обязательно верно. Возможно важен сам факт того, что человек не спит. ― Медленно начал Се Лянь, заново осмысляя это. ― Поэтому я подозреваю, что в этот раз может случится то же самое, где бы я не находился. Я заранее спрячусь в слепую зону, где я стоял в прошлый раз. В лучшем случае, лампа не зажжётся потому что я не в кровати не сплю. В худшем случае, она в любом случае зажжётся. Девушка кивнула, а затем взглянула в тот несчастный угол, где хозяйка не смогла его увидеть. ― Тогда, может, хоть подушку себе туда подстелешь? ― Наверное, возьму, пока буду ждать, но я боюсь, что мои ноги будут видны, если я буду сидеть, когда хозяйка просверлит дырочки для глаз, поэтому встану, как только услышу приближение тварей... И, наверное, пну подушку к кровати. ― А лампу куда поставишь? ― Бань Юэ села, удобно устроившись на подушках в позе креветки, и обняла свои колени. ― Рядом с собой... ― Небрежно ответил Се Лянь, думая о своём. ― Может, в руках подержу. Какое-то время, Бань Юэ просто смотрела на него, положив голову на колени, затем тихо произнесла: ― Ты так спокойно обо всём этом говоришь. На лице Се Ляня мелькнуло удивление, он вынырнул из размышлений и сфокусировал свой взгляд на девушке. ― Я... ― Он запнулся. ― Я не в первый раз переживаю подобное. ― Перед глазами Се Ляня промелькнули старые, крайне неприятные воспоминания. Казалось, всё это произошло с ним так давно... ― И, честно говоря, я уже привык особо не спать за дверью. Бань Юэ понимающе прогудела. ― Тогда... ― Она слабо улыбнулась ему, очевидно, чувствуя некоторую вину. ― Удачи? Из них двоих именно она должна будет без нервов и хлопот проспать всю ночь, защищённая лампой и игнорируемая тварью, в то время как Се Лянь будет вынужден бодрствовать, находясь пугающей и по-настоящему опасной для жизни ситуации. Даже если она заплатила ему за это, ситуация всё равно ощущалась совершенно несправедливой. Се Лянь вернул ей ободряющую улыбку: ― Хороших снов. ― Он пожелал это со всей искренностью, на которую был способен человек, беря свою подушку с кровати. ― Ложись, укрывайся и засыпай поскорее. И столкнувшись с этой искренностью, Бань Юэ в ответ не могла не улыбнуться ярче, чувствуя тепло, поднимающееся в груди.

***

Се Лянь сидел на подушке в углу у окна, бездумно потирая лампу в своих руках. У него не было настроения играть в телефон, поэтому долгое время его окружали лишь темнота, да совсем лёгкий перезвон колокольчиков на слабом ветру. Может, странно, но он не чувствовал себя сонным. Может, немного уставшим, но не сонным. Ожидание тянуло время, но Се Ляню было не в первой терпеть скуку. Перебирая в голове старые рецепты, к которым давно не прикасался, он лениво предавался воспоминаниям, когда услышал шорох вдалеке. Очень знакомый. Такой же, как и в прошлый раз. Это был «Речной бог». Свора детей, отправившихся поразвлечься. Се Лянь аккуратно встал, на ходу разминая конечности, затем не столько пнул, сколько с силой толкнул подушку ногой. Та почти бесшумно заскользила по полу и остановилось у самой кровати. ... Композиция выглядела не совсем так, словно подушка просто упала с матраса. Тем более, что Бань Юэ очень хорошо вела себя во сне и не двигалась со своего места под стеночкой. Но, по крайней мере, это было лучше, чем если бы подушка валялась где-то в комнате, или, ещё хуже, краешком выглядывала из укрытия Се Ляня, привлекая внимание к этому месту. Се Лянь просто предпочёл перестраховаться. Он мог бы аккуратно кинуть её на матрас, но это создало бы больше шума. Се Лянь проверял. Напоследок разминая затёкшие конечности, Се Лянь прислушивался к тому, что происходит снаружи. В прошлый раз дети начали с противоположной стороны здания, но, судя по звуку, на этот раз они начали со стороны комнаты Се Ляня. Бань Юэ к этому моменту уже тихо посапывала, свернувшись под одеялом. Как и в прошлый раз, она заснула удивительно быстро, подтверждая предположение о том, что эта дверь манипулирует снами игроков. Видимо, хоть один человек в комнате обязательно засыпает, тем самым избегая внимания тварей. Учитывая, что в контексте местного сюжета хороший сон при наличии масла ― благословение, это было даже мило со стороны дверей. Се Лянь держал лампу в руках, невольно сжимая её крепче, пока прижимался спиной к холодным доскам стены. Лампа молчала. По дороге к комнате Се Ляня дети останавливались перед окнами. Се Лянь слышал, как их пальчики просверливали тонкую оконную бумагу. Но, к сожалению или к счастью, те комнаты были пустыми. И дети шли дальше. Се Лянь невольно задержал дыхание, когда они остановились перед его окном. Так близко. Совсем рядом. Се Лянь взглянул на лампу. Та молчала. Слух обострился. Се Лянь слышал как оглушительно колотится его сердце. Слышал спокойное дыхание девушки на кровати. Слышал, как маленький пальчик мёртвого ребёнка начал тереть бумагу, пытаясь просверлить в нём дырочку. На спине Се Ляня выступил холодный пот, он рефлекторно сжал лампу и скосил взгляд в бок, в то место, где ребёнок давил на хрупкую бумажную завесу. Со своего ракурса он не мог увидеть, но прекрасно представлял этот тёмный силуэт, просвечивающийся с той стороны. Юноша тяжело сглотнул и приоткрыл рот, готовый начать зачитывать небезызвестный стишок. Судя по событиям прошлой ночи, стишок едва ли мог остановить «Речного бога», но Се Лянь сейчас не мог думать об этом. Но бумага не порвалась. Лишь слегка прогнулась. Ребёнок отстранился, словно что-то его остановило. Это влияние лампы? Получается, лампы, заправленные человеческим маслом, действительно сдерживают тварей. Учитывая, сколько таких ламп стоит дома у хозяйки, это звучит как хорошая новость. Так же медленно, как и подошли, дети начали отходить, направляясь к следующей комнате. Се Лянь едва слышно выдохнул, выпуская воздух из горящих лёгких. Снова вздохнул. И опустил взгляд на лампу в своих руках. Она всё ещё не загоралась. Она и в прошлый раз вспыхнула не сразу, но Се Лянь не мог не думать о том, что, возможно, для этого всё же требовались и другие условия? Лежать в кровати? Присутствие хозяйки? Или же дело в том, что загораются только лампы, которые изначально были у игроков? Крышка лампы сейчас была закрыта, и в таком состоянии перекрывала фитиль, не давая ему загореться. Однако и в прошлый раз у старой лампы крышка вроде бы была закрыта, но, тем не менее, всё же загорелась. Се Лянь думал о том, чтобы придержать крышку, но здраво опасался, что это может привести к неприятным последствиям. Вряд ли, конечно, лампа взорвётся в руках, но лучше было не рисковать. Се Лянь пристально смотрел на лампу, слыша, как дети начинают отходить от его окна. И внезапно яркий свет резанул Се Ляня по глазам, заставив его рефлекторно зажмуриться от боли. Крышка лампы в один момент открылась. Да так быстро, что Се Лянь не успел даже понять, как фитиль тут же вспыхнул, озаряя комнату ярким тёплым светом. Секундой спустя свет погас ― Се Лянь захлопнул крышку, погружая комнату обратно во мрак. Перед глазами Се Ляня танцевали световые пятна, его на мгновение замутило, но он не смел даже вздохнуть. Увидев свет, «Речной бог» буквально набросился на окно Се Ляня. Уже не один, а сразу множество детей прислонились к бумажной перегородке и начали с усердием пытаться просверлить хоть одну дырочку. У Се Ляня кровь застыла в жилах. В ответ, он, уже не особо заботясь о конспирации, открыл рот и в пол заговорил: ― Растревожится земля, небо растревожится. Моё малое дитя никак не успокоится. Кто мимо пройдёт, пусть трижды прочтёт. Тогда мой малыш до рассвета уснёт. В теории, конечно, лампа всё ещё должна была защищать от детей, но... Первый палец наконец прорвал бумажное окно. Загнанный в угол, Се Лянь мог лишь панически повторять: ― Растревожится земля, небо растревожится. Моё малое дитя никак не успокоится. Кто мимо пройдёт, пусть трижды прочтёт. Тогда мой малыш до рассвета уснёт. ― Слова с его губ срывались так быстро, что он практически тараторил. И, невероятно, но... Кажется, ребёнок действительно замедлился? Не только тот, кто просверлил бумагу, но и остальные тоже. Се Лянь судорожно выдохнул, продолжая говорить: — Растревожится земля, небо растревожится. Моё малое дитя никак не успокоится. Кто мимо пройдёт, пусть трижды прочтёт. Тогда мой малыш до рассвета уснёт. И... они действительно заснули? Шуршание прекратилось. Дети остановились. С содроганием, Се Лянь вспомнил сцену прошлой ночи, когда на его глазах «Речной бог» растворился в кровавом тумане и бесшумно проник в комнату. Но... Ничего так и не произошло. Се Лянь осторожно наклонился, так, чтобы видеть бумажную часть окна, и заметил неподвижные силуэты, зависшие по ту сторону. Действительно уснули?... Не смея расслабляться, Се Лянь продолжал повторять стишок, но уже тише, шёпотом, когда услышал быстрые, агрессивные шаги, летящие в сторону его окна. Хозяйка. Это наверняка была она. А вслед за её шагами тянулся звук, словно что-то тяжёлое и явно металлическое волокли по земле. Что-то вроде огромного тесака, которым она рубила человеческое мясо на куски. Се Лянь снова вжался в угол и затих, повторяя стишок одними губами. Женщина встала перед окном. В звенящей тишине Се Лянь услышал лишь лёгкое шуршание ткани. Луна вышла из-за туч, и на полу своей комнаты Се Лянь увидел тень высокого силуэта, которая небрежно отодвинула фигурку поменьше, в том месте, где ребёнок проделал дырку. Женщина наклонилась и заглянула внутрь. Се Лянь буквально почувствуй этот злобный, наполненный ненавистью взгляд, рыскающий по комнате. Он был даже более интенсивным, чем в прошлый раз, если это вообще возможно. Се Лянь буквально дышал через раз, но, по сравнению с тем, что было ещё пару минут назад, он уже не чувствовал себя так напряжённо. По крайней мере, он примерно знал чего можно ожидать от Хозяйки. ...И молча надеялся, что женщина этой ночью больше ничего не выкинет. Время тянулось. Хозяйка смотрела, время от времени делая новые дырки в других местах, чтобы изменить угол обзора; делала вид что уходила, чтобы попытаться поймать Се Ляня с поличным, когда тот расслабиться. А когда ничего из этого не работало, злилась ещё больше, но войти не могла. Се Лянь же просто стоял, впав в какое-то оцепенение. Ему не хотелось ни о чём думать — вся его энергия уходила на то, чтобы стоять и не двигаться в ожидании рассвета. Он прекратил повторять стишок уже вскоре после того, как женщина заглянула внутрь, но с того момента дети больше не появлялись. Луна снова спряталась за тучами, так что Се Лянь не мог даже сказать, есть ли они там до сих пор, или исчезли куда-то. Она ушла лишь когда где-то в деревне громко запели петухи. Позже, чем в прошлый раз. Се Лянь практически чувствовал её досаду, когда она поспешила прочь, на этот раз по настоящему, таща за собой свой огромный тесак. Солнце начало подниматься из-за горизонта. Первые солнечные лучи пробивались сквозь оставленные тварями дырочки в бумаге, скользя по полу. Се Лянь устало посмотрел на лампу, которую ему приходилось держать всю ночь, и от которой у него страшно ныли руки. Он открыл её, чтобы посмотреть на количество оставшегося масла. Она была пустой. Се Лянь бросил её на пол.