Монополия

Свободный день. Первый за долгое время. Натаниэль проснулся рано, по привычке, ещё до рассвета. Несколько минут лежал, глядя в серый потолок и прислушиваясь к тишине. Никто не стучал в дверь. Никто не требовал его присутствия. Никто не умирал. Редкое, почти забытое чувство — покой. Он встал, умылся ледяной водой, оделся в тренировочное и вышел в пустой коридор. База спала. Даже вездесущие охранники на постах дремали, привалившись к стенам. Натаниэль прошёл через переход в главное здание, спустился в цоколь и толкнул дверь в тренировочный зал. Внутри горел тусклый свет. И он был не один. Эндрю лежал на скамье, выжимая штангу. Без футболки. Мышцы на спине и плечах перекатывались под кожей при каждом движении — плавно, мощно, ритмично. На лопатках и рёбрах белели старые шрамы — длинные, тонкие, явно не боевые. Такие оставляют не ножи, а что-то другое. Ремень? Розги? Натаниэль не хотел думать. Он замер в дверях, не в силах отвести взгляд. В этом не было ничего... такого. Просто человек тренируется. Просто мышцы, кожа, шрамы. Но что-то внутри Натаниэля сжалось и отказалось отпускать. Может быть, дело было в том, каким беззащитным выглядел Эндрю без своей обычной брони из пустоты и холода. Может быть — в том, как напрягалась его шея, когда он выталкивал вес вверх. Может быть — в том, что Натаниэль впервые видел его не как функцию, не как охранника, а как живого человека из плоти и крови. Эндрю опустил штангу на стойки, сел и только потом заметил его. — Долго будешь стоять и пялиться? — спросил он, даже не запыхавшись. Натаниэль моргнул, отвёл взгляд. — Я не пялился. Просто не ожидал кого-то здесь увидеть. — Врёшь. — Эндрю взял полотенце, вытер лицо. — Ты стоял и пялился. Это нормально. У меня красивая спина. Натаниэль поперхнулся воздухом. — Что? — Шучу. — Эндрю бросил полотенце на скамью и встал. — Расслабься, мясник. У тебя такое лицо, будто я предложил тебе что-то неприличное. — Ты... шутишь? — Натаниэль всё ещё не мог переварить услышанное. — Ты умеешь шутить? — Умею. Просто редко. Для этого нужно настроение. — И какое у тебя сегодня настроение? Эндрю пожал плечами, взял бутылку с водой, сделал несколько глотков. — Сам не знаю. Странное. Как будто что-то изменилось. Может, погода. Он прошёл мимо Натаниэля к стойке с гантелями, и тот невольно проводил его взглядом. Шрамы на спине притягивали внимание, как запретная книга. Хотелось спросить — откуда? Кто? За что? Но он сдержался. Не сейчас. Может, никогда. Натаниэль прошёл к груше, начал разминаться. Несколько минут в зале слышались только размеренные удары по коже, скрип тренажёров и дыхание. Двое в пустом зале, каждый занят своим, но странным образом — вместе. — Ты стал лучше, — сказал вдруг Эндрю, не оборачиваясь. Он делал выпады с гантелями, глядя в зеркало. — В смысле? — Контроль. После того случая с Ливием ты изменился. Меньше дёргаешься. Меньше орёшь. Работаешь чище. Натаниэль остановился, переводя дыхание. — Я просто устал быть злым. Это отнимает слишком много сил. — Злость — это топливо, — возразил Эндрю. — Если уметь её контролировать, она даёт энергию. Если нет — сжигает изнутри. Ты учишься контролировать. — А ты? — спросил Натаниэль. — Ты контролируешь? Эндрю опустил гантели, выпрямился. Посмотрел на него через отражение в зеркале. — Я не злюсь, — сказал он ровно. — Вообще. Давно. Я просто... пустой. Это удобно. Пустота не болит. — Врёшь. Эндрю обернулся, вскинув бровь. — Что? — Ты сказал, что я вру, когда говорю, что не пялился. Теперь я говорю тебе: ты врёшь. Твоя пустота — это не отсутствие чувств. Это броня. Ты просто спрятал всё так глубоко, что сам перестал находить. В зале повисла тишина. Эндрю смотрел на него долго, изучающе, будто впервые видел. Потом уголок его губ чуть дрогнул — не улыбка, но намёк на неё. — Может быть, — сказал он. — Идём на крышу. Здесь душно. Крыша главного здания была местом, куда редко кто забирался. Старые вентиляционные короба, гравий под ногами, низкий парапет и вид на всю территорию базы. Вдали темнели силуэты промзоны, мерцали огни города, ветер трепал волосы и приносил запах дождя, который обещал пролиться к вечеру. Они сели на край, свесив ноги. Эндрю достал зажигалку, привычно закрутил в пальцах. — Ты когда-нибудь думал, кем бы стал, если бы не всё это? — спросил Натаниэль, глядя вдаль. — Нет. Смысла нет. — А ты попробуй. Эндрю помолчал, крутя зажигалку. — Я бы работал в библиотеке, — сказал он наконец. Натаниэль повернулся, не веря своим ушам. — В библиотеке? — Да. Тихо. Пахнет бумагой. Никто не орёт. Никто не умирает. Можно просто сидеть и читать. Я любил читать. До того, как попал сюда. — Что случилось? Как ты попал в клан? Эндрю долго молчал. Натаниэль уже решил, что он не ответит, когда его голос зазвучал снова — тихий, ровный, лишённый эмоций, но почему-то от этого ещё более пронзительный. — Мать проиграла нас в карты. Меня и Аарона. Мне было шесть. Аарону — четыре. У неё были долги, большие, она не могла расплатиться. Кенго предложил сделку: мы переходим в собственность клана, долги списываются. Она согласилась. — Она... продала вас? — Проиграла. Разница небольшая. — Эндрю пожал плечами. — Кенго сначала хотел сделать из меня секретаря. Но потом увидел потенциал. Отдал на обучение. В четырнадцать я начал служить Ичиро. — А шрамы? На спине? Эндрю перестал крутить зажигалку. — Это не от Кенго. И не от Ичиро. Это... другое. Пруст. Он был советником, давно. Пытался... домогаться. Я отрезал ему кисть. Он остался жив. Меня не наказали. Кенго сказал, что я защищал себя. Это было правильно. Натаниэль сглотнул. Отрезал кисть. В четырнадцать лет. Защищая себя. — Ты был ребёнком, — тихо сказал он. — Здесь быстро взрослеют. — Эндрю снова закрутил зажигалку. — А ты? Кем бы стал? Натаниэль задумался. Кем бы он стал, если бы не подвал, не ножи, не кровь? Если бы отец не учил его смотреть на смерть с семи лет? — Не знаю, — честно ответил он. — Может, переводчиком. Я знаю три языка. Или поваром. Я умею разделывать мясо. Настоящее. Не только... Он осёкся. — Людей? — закончил за него Эндрю. — Можно говорить. Я не из пугливых. — Да. Людей. — Натаниэль вздохнунул. — Отец научил меня резать. Сначала курицу. Потом свинью. Потом... я просто смотрел. А потом понял, что уже не чувствую разницы. Мясо — оно везде одинаковое. Просто одно кричит, а другое нет. Эндрю кивнул, будто услышал что-то совершенно обыденное. — Твой срыв с Ливием, — сказал он. — Это было не из-за того, что он предатель. Ты сорвался, потому что впервые увидел в себе отца. Не того, который учил тебя резать курицу. А того, который работал в подвале. И ты испугался. Натаниэль закрыл глаза. Ветер трепал его рыжие волосы, бросая пряди на лицо. — Да, — прошептал он. — Я увидел его. В себе. И не смог остановиться. Потому что он бы не остановился. — Но ты остановился. — Эндрю повернулся к нему. — Пусть с помощью Мэтта и Рене, но остановился. Твой отец, возможно, и нет. А ты смог. Это разница. — Ты правда так думаешь? — Я редко говорю то, чего не думаю. Мне незачем. Они сидели молча, глядя, как над городом сгущаются тучи. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались голоса — база просыпалась. А здесь, на крыше, было тихо и странно спокойно. — Мы, кажется, почти помирились, — сказал Натаниэль. — Почти, — согласился Эндрю. — Но ты всё ещё бесишь меня. — Ты меня тоже. — Вот и славно. Значит, всё в порядке. Эндрю встал, отряхнул джинсы и пошёл к люку. У самого спуска остановился, обернулся. — Натаниэль. — Что? — Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить — не об Ичиро, не о работе, просто поговорить, — я слушаю. Обычно. Иногда этого достаточно. Он исчез в люке, не дожидаясь ответа. Натаниэль остался на крыше один. Ветер усиливался, неся с собой запах приближающегося дождя. Он смотрел на серое небо и чувствовал, как внутри что-то медленно, осторожно меняется. Словно лёд, в котором он жил последние недели, дал первую тонкую трещину. Вернувшись в квартиру, он сразу прошёл к стене с расследованием. Фотографии, записки, нити, карта. В центре — отец. Вокруг — имена, даты, связи. Он достал из ящика найденную вчера банковскую распечатку, прикрепил её рядом с фотографией Рико. Протянул красную нить от неё к слову «ХИЩЕНИЯ», написанному крупными буквами. Рядом приколол записку отца: «Повторяется. Рико? 2024». Пазл складывался. Рико годами воровал деньги клана, обескровливая структуру и готовя почву для захвата власти. Кенго узнал или был близок к тому, чтобы узнать. Натан знал и собирал доказательства. Оба мертвы. Он взял одноразовый телефон, набрал номер Стюарта. Гудок. Второй. Третий. — Натаниэль? — голос дяди звучал напряжённо. — Что-то срочное? — Нет. Просто... хотел рассказать, что мы нашли. Финансовые документы. Рико воровал у клана годами. Это мотив для убийства Кенго. И отца. Стюарт помолчал. — Хорошая работа. Я тоже кое-что накопал. У Рико есть счета в офшорах, о которых не знает даже Ичиро. Я скину тебе данные, как только проверю их надёжность. — Спасибо, дядя. — Береги себя. Натаниэль сбросил вызов и замер, глядя на телефон. Откуда Стюарт знает о счетах, о которых не знает даже Ичиро? Он живёт в Великобритании. У него свои источники, да. Но чтобы копать так глубоко под финансовую структуру клана Морияма, нужно быть не просто заинтересованным родственником. Нужно иметь доступ. Серьёзный доступ. Либо в клане, либо... Он тряхнул головой, отгоняя подозрения. Стюарт — брат матери. Он помогает. Он на его стороне. Нельзя сомневаться во всех подряд. Но червячок сомнения уже поселился где-то в глубине сознания. Ночь накрыла базу душной, влажной тишиной. Натаниэль лежал в кровати, глядя в потолок. Сон не шёл. Мысли крутились по кругу: счета Рико, шрамы Эндрю, усталые глаза Ичиро, голос Стюарта в телефоне. Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Он встал, оделся и вышел в коридор. База спала. Тусклые лампы дежурного освещения разливали по стенам жёлтые лужи света. Натаниэль брёл без цели, просто чтобы двигаться, чтобы не лежать в темноте и не думать. Ноги сами принесли его к восточному крылу, где находился кабинет Ичиро. Из кабинета доносились голоса. Тихие, приглушённые. Один принадлежал Ичиро — Натаниэль узнал его сразу. Второй был знакомым. Очень знакомым. Стюарт. Натаниэль заглянул в щель. Ичиро стоял у окна, спиной к двери. Его плечи были напряжены, голова опущена. Он говорил что-то — быстро, сбивчиво, не так, как обычно. В его голосе слышалась боль. Настоящая, неприкрытая. — Я не справляюсь, Стюарт, — говорил он. — Отец мёртв. Рико готовит переворот. Клан на грани раскола. Каждый день я просыпаюсь и думаю: сегодня кто-то умрёт. Кто-то из моих людей. Из-за меня. Из-за того, что я не могу его остановить. Стюарт стоял рядом. Он не перебивал, не давал советов. Просто слушал. А потом — Натаниэль замер — он обнял Ичиро. Не по-деловому, не формально. По-настоящему. Крепко, тепло, как обнимают того, кто тебе дорог. Ичиро замер на секунду, а потом его плечи дрогнули. Он уткнулся лицом в плечо Стюарта и затих. — Ты справишься, — тихо сказал Стюарт. — Ты сильнее, чем думаешь. Твой отец верил в тебя. Я верю в тебя. Ты не один, Ичиро. Слышишь? Не один. Ичиро ничего не ответил. Просто стоял, вцепившись в рукав Стюарта, и дышал. Часто, прерывисто, как человек, который долго держал всё в себе и наконец позволил себе сломаться. Натаниэль отступил от двери. Он не должен был это видеть. Не должен был знать, что Ичиро — спокойный, уверенный, несгибаемый Ичиро — может быть таким. Сломанным. Уязвимым. Живым. Он тихо отошёл в конец коридора, встал у окна, глядя на дождь. В голове крутилось увиденное. Стюарт и Ичиро. Они были близки. Очень близки. Не просто союзники, не просто деловые партнёры. Что-то большее. «У меня есть уши даже в вашем логове», — сказал Стюарт. Теперь Натаниэль понимал, почему. Уши были не где-то. Уши были у самого Ичиро. Через несколько минут дверь кабинета открылась. Вышел Стюарт. Заметил Натаниэля, остановился. На его лице мелькнуло удивление, но быстро сменилось спокойствием. — Ты здесь, — сказал он. — Давно? — Только что подошёл. — Натаниэль встретил его взгляд. — Мне нужно поговорить с Ичиро. — Он… занят. Дай ему пару минут. Натаниэль кивнул. Стюарт прошёл мимо, но у лестницы остановился. — Натаниэль. — Да? — То, что ты видел… или не видел… Ичиро не любит показывать слабость. Он глава. На нём всё держится. Но он тоже человек. Не забывай об этом. — Я не забуду. Стюарт кивнул и ушёл. Натаниэль постоял ещё немного, потом подошёл к кабинету и постучал. — Войдите. Он открыл дверь. Ичиро сидел за столом, перебирал бумаги. Лицо его было спокойным, собранным, как всегда. Ни следа недавней бури. Только глаза — красные, чуть припухшие — выдавали. — Натаниэль. — Он поднял голову. — Что-то случилось? Натаниэль стоял на пороге кабинета, всё ещё чувствуя, как колотится сердце. Он не планировал этого разговора. Но ноги сами принесли его сюда. — Не спится, — коротко ответил Натаниэль, входя и закрывая за собой дверь. — Хотел сказать... мы нашли кое-что важное. Он подошёл к столу, достал из кармана сложенный лист с записями отца. — Доказательства хищений Рико. Этого достаточно для обвинения. Но есть тот, кто помогал ему внутри клана. Кто-то с доступом к счетам и документации. Без него Рико не смог бы проворачивать свои схемы годами. Ичиро взял лист, пробежал глазами. Лицо его стало жёстким. — Я знаю. Думаю, об этом каждую ночь. Кто? Кто из моих людей работал на него? — Найдём, — сказал Натаниэль. — Стюарт помогает с информацией по офшорам. Эндрю прикрывает. Лисы копают. Мы найдём. Ичиро откинулся на спинку кресла, потёр переносицу. В тусклом свете лампы он выглядел смертельно уставшим. — Иногда мне кажется, что я тону, — тихо сказал он. — Что сколько бы я ни делал, этого недостаточно. Рико на шаг впереди. Клан трещит. А я... я просто пытаюсь удержать то, что разваливается. Натаниэль смотрел на него. На этого человека, который нёс на себе бремя, способное раздавить кого угодно. Который только что, возможно, плакал в чьих-то объятиях, а теперь сидел с прямой спиной и снова был главой клана. — Ичиро, — сказал он негромко. — Ты не один. Ичиро поднял глаза. — Ты не один, — повторил Натаниэль. — У тебя есть Эндрю. Лисы. Я. Мы с тобой. Не потому, что ты глава. А потому, что ты — один из нас. Ты тоже Лис. В кабинете повисла тишина. Ичиро смотрел на него долго, и в его красных, уставших глазах что-то медленно менялось. — Лис, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Я привык быть головой. Тем, кто отдаёт приказы. И забыл, что могу быть просто... частью стаи. — Стая выживает только вместе, — сказал Натаниэль. — Так что перестань тащить всё в одиночку. Мы справимся. Ичиро слабо усмехнулся. — Дэн тебя плохому учит. Раньше ты просто орал на меня, а теперь ещё и мудрые вещи говоришь. — Я расту. — Растёшь, — согласился Ичиро. — Иди спать, Натаниэль. Завтра много работы. Натаниэль кивнул и пошёл к двери. У порога остановился. — Ичиро. — Да? — Я не знаю, что у тебя происходит. И не моё дело. Но если захочешь поговорить — я слушаю. Как Лис Лису. Ичиро посмотрел на него. В его глазах мелькнуло понимание — он догадался, что Натаниэль видел или слышал больше, чем говорит. Но он не стал спрашивать. Просто кивнул. — Спасибо. Натаниэль вышел в тёмный коридор и направился к себе. Впервые за долгое время он чувствовал, что сделал что-то правильно. Не ножом. Не кулаками. Просто был рядом, когда это было нужно. Он закрыл дверь квартиры, лёг на кровать и уснул почти сразу. Без кошмаров. Без лиц мертвецов. Просто уснул. Как человек.