Монополия

Главный зал базы редко использовался по назначению. Огромное помещение с высокими потолками, бетонными стенами и рядом узких окон под самым сводом обычно пустовало. Здесь проводили редкие общие собрания, брифинги перед крупными операциями или — как сегодня — официальные церемонии, которых требовала традиция клана. Натаниэль стоял у дальней стены, в тени колонны, и смотрел, как зал наполняется людьми. Их было много. Гораздо больше, чем он ожидал. Солдаты, охранники, снабженцы, информаторы, советники, бухгалтеры, медики — весь организм клана Морияма, от мелких сошек до приближённых. Человек семьдесят, может, больше. Они рассаживались на расставленных рядами стульях, переговаривались вполголоса, бросали любопытные взгляды на возвышение в центре, где стоял Ичиро. Рядом с Ичиро — Кевин, с неизменной папкой в руках и напряжённым лицом. Чуть поодаль — Рико, в своём неизменном дорогом костюме, с ленивой улыбкой на тонких губах. Его глаза скользили по толпе, как у змеи, выбирающей жертву. Лисы расположились компактной группой слева от возвышения. Дэн стояла впереди, скрестив руки, — спокойная, собранная, настоящий капитан. За ней — Мэтт, Сет, Никки, Элисон, Рене. Аарон сидел на стуле с краю, всем своим видом показывая, что предпочёл бы быть в своём медкабинете. Эндрю стоял отдельно, у стены за спиной Ичиро, — неподвижный, пустой, с неизменной зажигалкой в пальцах. Ичиро поднял руку, и гул голосов стих. — Клан Морияма, — начал он, и его голос, усиленный акустикой зала, разнёсся под сводами. — Мы собрались сегодня, чтобы решить несколько важных вопросов. Первый — официальное введение в должность нового члена нашей семьи. По залу прокатился шёпот. Люди заёрзали на стульях, вытягивая шеи, пытаясь понять, о ком речь. — Натаниэль, — позвал Ичиро. — Подойди. Натаниэль отлепился от колонны. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги налились свинцом. Он чувствовал на себе десятки взглядов — оценивающих, любопытных, враждебных, настороженных. Он шёл через расступающуюся толпу, глядя прямо перед собой, не поворачивая головы. Как учил отец: «Никогда не показывай, что тебе некомфортно. Они должны видеть только то, что ты им позволяешь». Он остановился рядом с Ичиро, лицом к залу. — Это Натаниэль, сын Натана, — продолжил Ичиро. — Как многие из вас знают, его отец был мясником клана на протяжении двадцати лет. После его трагической гибели должность оставалась вакантной. Сегодня, согласно контракту, подписанному покойным главой Кенго Мориямой, его место занимает Натаниэль. Шёпот стал громче. Кто-то на задних рядах присвистнул. Кто-то недоверчиво хмыкнул. Натаниэль стоял неподвижно, глядя поверх голов. Он чувствовал, как внутри поднимается холодная, спокойная пустота — та самая, которая накрывала его перед работой. Защита. Броня. — Он уже доказал свою состоятельность, — Ичиро повысил голос, перекрывая гул. — Дело предателя Ливия раскрыто при его непосредственном участии. Связной задержан и даёт показания. Это результат работы нового мясника. Натаниэль заметил, как при упоминании Ливия несколько человек в зале напряглись. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то, наоборот, посмотрел с новым интересом. Слухи о том, что он сделал с Ливием, уже разлетелись по базе. Он видел это по лицам — смесь страха, уважения и брезгливости. — Вопросы? — спросил Ичиро. — У меня вопрос, брат, — раздался вкрадчивый голос. Рико шагнул вперёд, выходя из тени за спиной Ичиро. Его улыбка стала шире, в глазах заплясали опасные огоньки. Он обвёл взглядом зал, как актёр, готовящийся к коронному монологу, и остановил его на Натаниэле. — Скажи, Натаниэль, — начал он, растягивая слова, — это правда, что ты чуть не убил Ливия прямо на допросе? Забил его почти до смерти, хотя он был единственным источником информации? По залу прокатился вздох. Люди зашептались. Натаниэль почувствовал, как десятки взглядов впились в него с удвоенной силой. — Это был допрос, — ровно ответил он. — Предатель получил то, что заслужил. — Допрос? — Рико рассмеялся — тонко, неприятно. — Я слышал, это больше походило на истерику. Говорят, тебя пришлось оттаскивать силой. Как нашкодившего щенка. Это так работает новый мясник? Теряет контроль при первой же возможности? В зале стало тихо. Слишком тихо. Натаниэль чувствовал, как внутри закипает знакомое тепло. То самое, которое накрыло его на складе. Красный туман на границе сознания. Он сжал кулаки, но заставил себя дышать ровно. Не здесь. Не сейчас. Не при всех. — Мясник делает то, что должен, — ответил он, глядя Рико прямо в глаза. — Если для получения информации нужно давление — он давит. Ливий жив. Он заговорит, когда сможет. А методы... методы обсуждают те, кто сам хоть раз делал эту работу. Вы, Рико, насколько я знаю, предпочитаете, чтобы за вас работали другие. По залу прокатился смешок. Кто-то сзади даже хлопнул в ладоши. Рико на секунду замер, улыбка его дрогнула, но он быстро взял себя в руки. — Дерзкий, — сказал он, и в его голосе прорезался яд. — Весь в папашу. Тот тоже лез, куда не просят. И кончил плохо. Ты уверен, что хочешь повторить его судьбу? Натаниэль почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Последняя нить, удерживающая его от срыва. Он посмотрел на Рико — на его холёное лицо, дорогой костюм, белые руки без единой мозоли, — и вдруг понял, что ему всё равно. Абсолютно всё равно, что будет дальше. Гори сарай — гори и хата. — Мой отец, — сказал он громко, чтобы слышали все, — был лучшим мясником в истории этого клана. Он делал работу, на которую у таких, как вы, Рико, никогда не хватило бы ни смелости, ни умения. Он знал о вас что-то, из-за чего вы до сих пор трясётесь по ночам. И да, он мёртв. Но я здесь. И я никуда не уйду. Так что если у вас есть что сказать — говорите сейчас. При всех. Или закройте свой поганый рот и возвращайтесь в тень, где вам самое место. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой, казалось, можно было услышать, как падает пыль с потолочных балок. Рико побледнел. Его улыбка исчезла, сменившись гримасой чистой, незамутнённой ненависти. Он шагнул вперёд, и Натаниэль увидел, как его пальцы сжались в кулаки — впервые, наверное, за всю жизнь этот чистоплюй был готов ударить сам. — Ты... — начал он, но осёкся. — Рико, — голос Ичиро прозвучал как удар хлыста. — Достаточно. Но Рико не остановился. Он обвёл взглядом зал, ища поддержки, ища союзников. — Вы слышали?! — выкрикнул он, обращаясь к толпе. — Этот щенок, который здесь без году неделя, оскорбляет сына Кенго! Он угрожает мне при всех! И вы будете это терпеть?! Он — чужак! Он — никто! Его отец был мясником — грязным мясником, который резал людей в подвале, — а теперь этот выродок... — Заткнись, Рико. Голос раздался из группы Лисов. Дэн. Она шагнула вперёд, выходя из строя. Её лицо было спокойным, но в глазах горел холодный, опасный огонь. — Что ты сказала? — Рико развернулся к ней. — Я сказала — заткнись, — повторила Дэн, делая ещё шаг. — Ты можешь быть сыном Кенго. Можешь носить дорогие костюмы и строить из себя наследника. Но ты никогда, слышишь, никогда не делал того, что делал Натан. И того, что делает его сын. Ты понятия не имеешь, что значит быть мясником. Так что закрой рот и не позорь память отца, который, кстати, уважал Натана больше, чем тебя. Рико открыл рот, но не успел ничего сказать. — Она права, — раздался голос Мэтта. Он вышел и встал рядом с Дэн, скрестив руки на широкой груди. — Ты, Рико, хорош только языком молоть. А когда доходит до дела — прячешься за спины своих псов. Натаниэль, по крайней мере, делает работу сам. Грязную, тяжёлую, ту, от которой ты брезгливо морщишь свой аристократический нос. — Поддерживаю, — буркнул Сет, тоже выходя вперёд. — Рыжий, конечно, тот ещё псих. Но он наш псих. А ты — нет. Один за другим Лисы выходили из строя. Рене встала рядом с Сетом, молчаливая, но с таким выражением лица, что Рико невольно отступил на шаг. Никки поднялся со своего места, прижимая к груди ноутбук. Элисон шагнула вперёд, холодная и собранная, как всегда. Даже Аарон нехотя поднялся со стула и встал с краю, всем своим видом показывая: «Я здесь только потому, что эти идиоты без меня пропадут, но я с ними». Кевин, стоявший рядом с Ичиро, бросил быстрый взгляд на Натаниэля — и тоже сделал шаг вперёд, встав на сторону Лисов. Натаниэль смотрел на них и не верил своим глазам. Они встали. Все. Между ним и Рико. Между ним и всем залом, который смотрел на происходящее с изумлением и страхом. — Это... это бунт! — прошипел Рико, отступая ещё на шаг. — Ичиро, ты видишь?! Твои люди... — Мои люди, — перебил Ичиро, и в его голосе прозвучала сталь, — только что ясно выразили свою позицию. И я с ней согласен. Рико замер. Его лицо исказилось, как будто он проглотил что-то кислое. Он переводил взгляд с Ичиро на Лисов, на Кевина, на притихший зал — и не находил поддержки. Даже его собственные люди, стоявшие у стены, не двинулись с места. Жан, стоявший в тени за спиной Рико, смотрел в пол, но на его губах играла едва заметная улыбка. — Хорошо, — выдохнул Рико. — Очень хорошо. Запомните этот день. Вы все запомните. Он резко развернулся и пошёл к выходу. Его шаги гулко отдавались в тишине. Охранники двинулись за ним, Жан — последним, бросив на Натаниэля быстрый, одобрительный взгляд. Дверь за Рико закрылась. В зале повисла тишина. Люди переглядывались, не зная, что делать. Кто-то кашлянул. Кто-то заёрзал на стуле. Ичиро выдохнул, потёр переносицу. — Собрание окончено, — сказал он устало. — Все свободны. Кроме Лисов и Натаниэля. Люди потянулись к выходу, возбуждённо перешёптываясь. Натаниэль стоял на месте, глядя на группу Лисов, которые всё ещё стояли полукругом, будто защищая его от невидимой угрозы. Дэн повернулась к нему. Её лицо было серьёзным, но в глазах плясали искорки. — Ты совсем больной, — сказала она. — Так орать на Рико при всём клане. Ты хоть понимаешь, что он тебе этого не простит? — Понимаю, — ответил Натаниэль. — Мне всё равно. — Врёшь, — хмыкнул Мэтт, хлопая его по плечу. — Но врёшь красиво. «Закройте свой поганый рот и возвращайтесь в тень» — это было мощно. Я чуть не зааплодировал. — Я бы зааплодировал, — подал голос Никки, — но у меня ноутбук в руках. — Ты всегда с ноутбуком, — фыркнула Элисон. — Это моя работа. Натаниэль смотрел на них — на их лица, на их улыбки, на то, как они перешучиваются, будто ничего особенного не произошло, — и чувствовал, как внутри что-то медленно, осторожно оттаивает. Он ждал осуждения. Ждал, что его осадят, скажут, что он зашёл слишком далеко. А они встали. Все. Между ним и Рико. Между ним и всем кланом. — Почему? — спросил он тихо. — Почему вы встали? Я вам никто. Чужак. Новенький. Я сорвался на допросе, я наорал на Ичиро, я... — Заткнись, рыжий, — перебил Сет беззлобно. — Ты нам, может, и никто. Но ты — Лис. А Лисы своих не сдают. Даже если этот свой — конченый псих, который лезет на рожон при каждом удобном случае. — Лис? — переспросил Натаниэль. — Я думал, Лисы — это вы. Команда. Я просто... работаю с вами. Дэн покачала головой. — Лисы — это не должность, Натаниэль. Это семья. Ты думаешь, мы просто так встали между тобой и Рико? Потому что ты наш. Не потому, что ты сын Натана. Не потому, что ты мясник. А потому, что ты с нами. Ешь с нами. Работаешь с нами. Срываешься с нами. Этого достаточно. Она протянула руку. Натаниэль посмотрел на неё, потом на остальных. Мэтт кивнул, улыбаясь. Сет хмыкнул и отвернулся, но в его глазах было тепло. Никки поднял большой палец. Элисон чуть улыбнулась — редкость. Рене выпустила дым в потолок и кивнула. Аарон закатил глаза, но тоже кивнул. Кевин, стоявший чуть в стороне, поймал его взгляд и пожал плечами: — Я, конечно, не Лис. Но Рико меня бесит. А ты его сегодня знатно уел. Считай, я твой должник за это зрелище. Натаниэль пожал руку Дэн. Её ладонь была сухой, тёплой, сильной. — Спасибо, — сказал он. — Я... не ожидал. — А ты никогда не ожидаешь, — усмехнулась Дэн. — В этом твоя проблема. Ты всё время ждёшь удара. Привыкай, что иногда тебя могут и прикрыть. Ичиро подошёл к ним. Лицо его было уставшим, но спокойным. — На сегодня всё, — сказал он. — Завтра продолжим разбираться с делами. А пока... отдохните. Все заслужили. Он посмотрел на Натаниэля. — Ты сегодня рисковал. Сильно. Но справился. Рико теперь будет злее, но и осторожнее. Он понял, что ты не один. Это важно. — Я не думал, что они встанут, — честно сказал Натаниэль. — А они встали. — Ичиро чуть улыбнулся. — Потому что ты один из них. Даже если сам этого ещё не понял. Он ушёл. Лисы потянулись к выходу, обсуждая что-то своё, смеясь, подкалывая друг друга. Натаниэль остался в опустевшем зале. Он стоял и смотрел на дверь, за которой только что исчез Рико. На место, где только что стояли Лисы, закрывая его собой. На свои руки, всё ещё дрожащие после стычки. «Гори сарай — гори и хата». Он сказал это себе, когда пошёл ва-банк. Был готов к тому, что его разорвут. Что осудят. Что отвернутся. А они не отвернулись. Он впервые за долгое время почувствовал что-то, кроме пустоты и злости. Что-то тёплое. Живое. Может быть, это и есть то, что люди называют «домом». Он вышел из зала. В коридоре было пусто. За окном темнело, зажигались фонари. Где-то вдалеке смеялся Мэтт, ворчал Сет, что-то доказывал Кевин. Жизнь шла своим чередом. И он был её частью.