Монополия

Дождь шёл и на этот раз. Натаниэль стоял у свежей могилы Кенго и думал, что небо над этим городом, кажется, разучилось быть ясным. Серые тучи висели так низко, что, казалось, могли раздавить землю вместе с кладбищем, вместе с людьми в чёрном, вместе с ним. Похороны главы клана отличались от похорон мясника. Здесь не было истерики матери, раздирающей горло криком. Здесь была тишина. Тяжёлая, дорогая, полная невысказанных обвинений и скрытых амбиций. Люди стояли ровными рядами, как солдаты на параде. Чёрные пальто, чёрные зонты, чёрные мысли. Ичиро стоял у самого края могилы. Лицо его было серым, как и небо, но слёз не было. Он смотрел на гроб, опускаемый в землю, и молчал. Натаниэль видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих рукоять чёрного зонта. Голова клана умерла. Теперь голова — он. И это бремя, кажется, давило сильнее, чем могильная плита. Рико стоял по другую сторону. В отличие от брата, он даже не пытался изображать скорбь. На его тонких губах блуждала та самая полуулыбка, от которой у Натаниэля холодело в груди. Белые, ухоженные руки Рико были сложены перед собой, и он смотрел не на гроб, а на людей. На Ичиро. На Лисов. На Натаниэля. Когда последний ком земли глухо ударился о дерево гроба, толпа начала медленно рассасываться. Кто-то подходил к Ичиро с соболезнованиями, кто-то спешил к машинам, подальше от промозглой сырости. Натаниэль повернулся, чтобы уйти, но дорогу ему преградила фигура в идеально скроенном пальто. Рико. — Сын мясника, — произнёс он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. От него пахло дорогим одеколоном и мокрой шерстью. — Какая встреча. Скажи, тебе не кажется ироничным, что ты пришёл в наш дом, и почти сразу же начали умирать люди? Натаниэль напрягся. — Я не понимаю, о чём вы. — Не понимаешь? — Рико шагнул ближе, почти вплотную. Его тёмные, лихорадочно блестящие глаза впились в лицо Натаниэля. — Сначала твой отец. Теперь мой. Трагическая череда случайностей, не находишь? Или всё-таки закономерность? Вокруг них начало образовываться пустое пространство. Лисы, стоявшие неподалёку, замерли, делая вид, что не смотрят, но Натаниэль кожей чувствовал их внимание. Эндрю стоял у машины Ичиро, слишком далеко, чтобы слышать, но его взгляд был прикован к ним. — Моего отца убили. Ваш отец умер от болезни, — ровно ответил Натаниэль, хотя сердце уже начало отбивать тревожную дробь. — Я не вижу связи. — А я вижу. — Рико наклонил голову к плечу. — Я вижу чужака, у которого есть мотив и возможности. Мой отец пришёл к тебе в дом. Заставил подписать контракт. Ты зол. Ты хочешь мести. — Вы бредите. — Правда? — Рико усмехнулся. — Тогда ответь на простой вопрос, мясник. Где ты был прошлой ночью? Вопрос ударил под дых. Натаниэль открыл рот, но слова застряли в горле. Он не мог сказать правду. «Я сбежал от Эндрю, гулял по городу, за мной кто-то гнался, а потом я вернулся на базу». Это звучало как жалкая ложь или, что ещё хуже, как алиби, сфабрикованное дилетантом. У него не было свидетелей. Кроме тех, кто гнался за ним в темноте. Молчание затягивалось. Рико улыбался всё шире, видя его замешательство. — Ну же, рыжий. Я жду. Где ты шлялся, пока мой отец умирал в мучениях? — Он был со мной, — раздался грубый, скрипучий голос за спиной Натаниэля. Тяжёлая рука опустилась на плечо Натаниэля, заставляя его вздрогнуть. Рядом встал Сет. Он был без зонта, капли дождя стекали по его коротким волосам и хмурому лицу. Он смотрел на Рико без страха, с ленивой неприязнью, как смотрят на надоедливую муху. — Что ты сказал? — прищурился Рико. — Я сказал, он был со мной, — повторил Сет, чуть выдвигаясь вперёд и заслоняя Натаниэля плечом. — Я следил за ним. Натаниэль замер. Сет за ним следил? С каких пор? — Следил? — переспросил Рико недоверчиво. — Зачем? — Приказ Ичиро, — соврал Сет, не моргнув глазом. — Новенький, первый день после мокрухи. Ичиро хотел убедиться, что он не наделает глупостей. Я вёл его от клуба до самой базы. Он никуда не сворачивал и ни с кем не встречался. Разве что с мусорным баком обнялся, когда споткнулся. Сет говорил так уверенно, с такими подробностями, что Рико на секунду замялся. Взгляд его метнулся от Сета к Натаниэлю и обратно. — Вы лжёте, — прошипел Рико. — Можешь спросить у камер наблюдения на восточном КПП, — пожал плечами Сет. — Они зафиксировали, как мы заходили вместе. Или ты думаешь, я бы стал покрывать убийцу твоего папаши? Мне Кенго был как отец. А тебя я на дух не переношу. Но факт есть факт. Рыжий чист. Рико сжал челюсти. Улыбка исчезла с его лица, сменившись гримасой холодной злобы. Он перевёл взгляд на Натаниэля. — Мы ещё поговорим, — пообещал он. — Без нянек. Он резко развернулся и зашагал прочь, сопровождаемый своим молчаливым эскортом. Жан, проходя мимо, бросил на Натаниэля быстрый, тревожный взгляд, но тут же опустил глаза. Натаниэль выдохнул. Воздух со свистом вырвался из лёгких. Он повернулся к Сету. — Ты следил за мной? — спросил он одними губами. Сет убрал руку с его плеча, лицо его снова стало привычно-ворчливым. — Нет, придурок, — тихо ответил он. — Но если бы я этого не сказал, ты бы уже ехал в багажнике к Рико на дачу. Ты бы видел своё лицо. На тебе вина была написана крупнее, чем некролог в газете. — Но... ты покрыл меня. Почему? Сет посмотрел на него как на идиота. — Потому что я Лис, рыжий. А Лисы своих не сдают. Даже таких бестолковых, как ты. — Он достал помятую пачку сигарет. — И не потому, что ты мне нравишься. Ты бесишь меня так же, как и Эндрю. Но ты был с нами в клубе. Ты сидел с нами за одним столом. Ты убил предателя по приказу Ичиро. Этого достаточно. Он закурил, выпустил дым в дождливое небо. — Но если окажется, что это всё-таки ты отравил Кенго... — добавил он мрачно, — я тебя лично прикопаю рядом с ним. Уяснил? — Уяснил, — кивнул Натаниэль. Сет кивнул в ответ и побрёл к машинам, оставляя его одного у края кладбища. Натаниэль смотрел ему вслед, и внутри него боролись два чувства: благодарность и ужас. Ужас от того, как близко он подошёл к краю. Если бы не Сет... Рико бы не отстал. Он бы копал и копал, пока не добрался бы до Стюарта, до списка, до тайны отца. «Я должен действовать быстрее. Я должен узнать правду, пока меня не подставили или не убили». Он дождался, пока почти все машины уедут. Дэн и Мэтт уехали вместе с группой. Рене вопросительно посмотрела на него, но он махнул рукой — «Езжай, я сам». Эндрю стоял у чёрного седана Ичиро. Он смотрел на Натаниэля, и даже с такого расстояния было видно, как побелели его скулы. Он явно хотел подойти, но Ичиро окликнул его, и Эндрю, помедлив секунду, сел за руль. Машины уехали. Кладбище опустело. Натаниэль остался один под дождём. Он подошёл к могиле Кенго. Свежий холм земли, море цветов, временная табличка с именем и датами. Старик, который знал его отца. Который пришёл к нему в дом и сказал: «Ты мясник по праву». Который обещал рассказать правду, но унёс её с собой в могилу. «Я не убивал тебя. Но я найду того, кто это сделал». Он развернулся и быстро пошёл прочь с кладбища, но не к выходу, а в противоположную сторону — туда, где за старыми склепами начинался запущенный парк. Ему нужно было исчезнуть. Скрыться от глаз Лисов, от Сета, от Эндрю. Он нашёл старую, заброшенную беседку, спрятанную в зарослях сирени. Сел на мокрую скамейку, достал из внутреннего кармана куртки список Стюарта. Бумага промокла по краям, но чернила не потекли. Дэн. Кевин. Он достал одноразовый телефон, который дал ему дядя. Экран тускло засветился в серых сумерках. Он нашёл в контактах единственный номер. Пальцы дрожали, но не от холода. Он нажал «Вызов». Гудок. Второй. Третий. — Да? — раздался в трубке тихий, напряжённый голос Кевина. — Кто это? Откуда у вас этот номер? — Это Натаниэль, — сказал он тихо. — Мне нужно знать, о чём ты говорил с моим отцом за три дня до его смерти. В трубке повисла мёртвая тишина. Натаниэль слышал только дыхание Кевина — частое, испуганное. — Ты спятил? — прошипел Кевин. — Ты хоть понимаешь, что будет, если нас услышат? Рико только что пытался повесить на тебя смерть Кенго, а ты звонишь мне по незащищённой линии?! — Эта линия чистая, — отрезал Натаниэль. — Мой дядя гарантировал. — Стюарт, — выдохнул Кевин. — Чёрт... Я должен был догадаться, что он выйдет на связь. — Ты скажешь мне или нет? Снова пауза. Долгая. Мучительная. Натаниэль уже решил, что Кевин бросит трубку, но тот вдруг заговорил — быстро, сбивчиво, словно боялся передумать: — Не по телефону. Завтра. В городе есть закусочная «У Мёрфи», на углу 5-й и Парковой. В три часа дня. Приходи один. Если увижу рядом с тобой Эндрю или кого-то из Лисов — я уйду. — Я приду один. — Натаниэль, — голос Кевина дрогнул. — Твой отец... он знал, что умрёт. Он оставил мне кое-что. Для тебя. Но если Рико или кто-то ещё узнает, что я с тобой встречаюсь, меня убьют. Ты понял? — Понял. Завтра в три. Натаниэль сбросил вызов. Вытащил из телефона батарею и сим-карту, разломил её пополам и закопал обломки в рыхлую землю под скамейкой. «Он знал, что умрёт». Он встал, поднял воротник куртки и пошёл к выходу с кладбища. Дождь усилился, превращая дорожки в грязевые реки. Натаниэль шёл, не чувствуя холода. У него была зацепка. Нить, ведущая в прошлое отца. И он размотает её до конца, даже если для этого придётся пройти через огонь. Мясники не плачут. Мясники работают.