Монополия

Отходняк накрыл не сразу. Сначала была пустота. Ровная, спокойная, почти уютная — как вода, в которую погружаешься медленно, не чувствуя холода. Натаниэль вышел из подвала, поднялся во двор, вдохнул сырой вечерний воздух и не почувствовал ничего. Ни облегчения, ни тяжести, ни страха. Просто пустота. «Пока тебе не всё равно — ты человек», — сказала Дэн. Ему было всё равно. Это пугало больше, чем само убийство. Он вернулся в свою квартиру, сел на кровать и просидел так, наверное, час. Просто смотрел в стену. Перед глазами стояло лицо Мартина — заплаканное, обречённое, с трясущимися губами. И звук. Короткий хрип, когда нож вошёл в основание черепа. И тишина после. Он убил человека. Не в теории, не в мыслях, не в детских воспоминаниях о подвале, где работал отец. Сам. Своими руками. Ножом, который выбрал сам. И ничего не почувствовал. В дверь постучали. — Открыто, — сказал он, не двигаясь. Вошёл Мэтт. Темнокожий, широкоплечий, с неизменной улыбкой, которая сегодня была чуть мягче, чуть тише, чем обычно. — Слышал, у тебя сегодня был первый, — сказал он, присаживаясь на стул напротив. — Как ты? — Нормально. — Врёшь. — Мэтт покачал головой. — После первого всем хреново. Даже если кажется, что нормально. Это потом накрывает. Через пару часов. Или ночью. Или через день. Но накрывает обязательно. — Ты говоришь по себе? — По себе. — Мэтт откинулся на спинку стула. — Мой первый был четыре года назад. Я потом три дня не спал. Всё смотрел на свои руки и думал: «Вот этими руками я убил человека». А потом прошло. Не совсем, но прошло. — И что ты сделал? — Напился. — Мэтт усмехнулся. — В хлам. Один. В баре на окраине. А потом меня нашёл Сет, набил морду за то, что ушёл без охраны, и отволок домой. С тех пор я не пью в одиночку. Натаниэль молчал. — Короче, — Мэтт хлопнул себя по коленям, — сегодня вечером Лисы едут в город. В клуб. Отметить… ну, не знаю, жизнь. Поехали с нами. Развеешься. — Я не пью. — А никто и не заставляет. Просто посидишь, посмотришь на людей, отвлечёшься. Это помогает. Правда. Натаниэль подумал. Стены квартиры давили. Тишина звенела в ушах. Лицо Мартина всё ещё стояло перед глазами. — Хорошо, — сказал он. — Поехали. Клуб назывался «Подвал». Натаниэль оценил иронию. Он находился в центре города, в старом кирпичном здании, куда вела узкая лестница вниз. Внутри было шумно, душно, пахло алкоголем, потом и дешёвыми духами. Мигал свет, гремела музыка, толпа колыхалась, как единый организм. Обычные люди. Не из клана. Не из Лисов. Просто люди, которые пришли забыться. Натаниэль сидел за угловым столиком, смотрел на танцпол и чувствовал себя инопланетянином. Вокруг смеялись, пили, обнимались, целовались — жили. А он сидел и думал о том, что несколько часов назад убил человека. Лисы расположились вокруг. Дэн сидела рядом, потягивала что-то тёмное из низкого стакана, смотрела на толпу с ленивым интересом. Мэтт уже ушёл танцевать — его высокая фигура мелькала в толпе, он смеялся, обнимал какую-то девушку, явно наслаждаясь жизнью. Сет стоял у барной стойки, мрачный, как туча, и что-то втолковывал бармену. Никки сидел с ноутбуком — даже здесь, в клубе, он умудрялся работать, — и периодически поднимал голову, чтобы бросить короткий комментарий. Элисон и Рене сидели вместе, о чём-то тихо разговаривали, иногда посмеивались. Аарон отказался ехать — сказал, что у него «дела в морге», и захлопнул дверь перед носом Мэтта. Кевин тоже не поехал — просто молча покачал головой и закрылся в своём кабинете. И был ещё один. Эндрю сидел напротив Натаниэля. Молчал, крутил зажигалку, смотрел не на танцпол — на него. Пустые глаза, неподвижное лицо. Но в этой пустоте сегодня было что-то новое. Напряжение. Ожидание. — Ты весь вечер на меня смотришь, — сказал Натаниэль, не выдержав. — Это часть твоей работы? — Да, — ответил Эндрю. — И что ты видишь? — Вижу человека, который убил впервые и не знает, что с этим делать. — Эндрю отложил зажигалку, взял со стола бутылку, налил в два стакана прозрачную жидкость. — Выпей. — Я не пью. — А придётся. — Он подвинул стакан к Натаниэлю. — Помогает. Проверено. Натаниэль посмотрел на стакан, потом на Эндрю. — Ты хочешь меня напоить. — Хочу. — Зачем? — Затем, что пьяные люди говорят правду. — Эндрю взял свой стакан, сделал глоток, не сводя глаз с Натаниэля. — А ты что-то скрываешь. Я вижу. Ты уже неделю ходишь сам не свой. Сначала я думал — из-за отца. Потом — из-за первой работы. Но сейчас вижу: что-то ещё. Ты что-то знаешь. Или ищешь. И молчишь. Натаниэль почувствовал, как внутри что-то холодеет. Не страх. Настороженность. Эндрю был опасен. Не физически — он и так был опасен физически. Он был опасен своим вниманием. Своей способностью видеть то, что другие пропускали. — Ты ошибаешься, — сказал Натаниэль ровно. — Я редко ошибаюсь. — Эндрю сделал ещё глоток. — Ты говорил с кем-то. В тот день, когда Рене возила тебя в город. Ты вернулся другой. Более… целенаправленный. Как будто у тебя появилась цель, которой раньше не было. — Ты следил за мной? — Это моя работа. — Твоя работа — охранять, а не допрашивать. Эндрю чуть склонил голову набок. В его глазах мелькнуло что-то — интерес? раздражение? сложно было сказать. — Ты изменился после того разговора, — сказал он. — Стал жёстче. Злее. Как будто кто-то сказал тебе то, что ты давно подозревал, но боялся признать. И теперь ты ищешь подтверждение. — Ты ничего не знаешь. — Тогда расскажи. Натаниэль посмотрел на стакан. Прозрачная жидкость пахла спиртом и чем-то травянистым. Он взял стакан, подержал в руке. — Ты прав, — сказал он, глядя на жидкость. — Я кое-что узнал. Но это не твоё дело, Эндрю. Это моё. Моё и моего отца. — Твой отец мёртв. — Именно поэтому это моё дело. — Он поднял глаза. — Ты хочешь знать правду? Хорошо. Я скажу тебе правду. Мой отец знал что-то, из-за чего его убили. Что-то важное. И я найду это. Найду того, кто это сделал. И закончу то, что он не успел. Эндрю молчал. Смотрел на него — пристально, оценивающе, как будто впервые видел. — Ичиро знает? — спросил он наконец. — Нет. — Почему? — Потому что я не уверен, что он хочет, чтобы правда всплыла. — Натаниэль поставил стакан, не притронувшись. — И потому что это моя охота. Не его. Не твоя. Моя. — Ты идиот. — Голос Эндрю стал тише, но жёстче. — Ты даже не представляешь, во что лезешь. Если кто-то убил твоего отца из-за того, что он знал, — этот кто-то убьёт и тебя, если узнает, что ты копаешь. — Пусть попробует. — Попробует. — Эндрю откинулся на спинку стула. — И у него получится. Потому что ты один. Без поддержки. Без информации. Без плана. Ты просто злой мальчишка, который хочет отомстить за папу. Это сентиментально. И глупо. Натаниэль почувствовал, как внутри закипает знакомое тепло. То самое, что взорвалось в машине неделю назад. Он сдержал его — сжал кулаки под столом, медленно выдохнул. — Ты говоришь так, будто тебе есть дело, — сказал он. — Будто тебе не всё равно, выживу я или нет. Но тебе всё равно, Эндрю. Ты смотришь на меня как на груз. Как на проблему, которую повесил на тебя Ичиро. Так почему ты сейчас пытаешься меня остановить? Эндрю долго молчал. Потом взял свой стакан, допил, поставил на стол. — Потому что ты интересный, — сказал он тихо. — Ты не такой, как все здесь. Ты не боишься. Не прогибаешься. Орёшь на меня, когда другие молчат. И… — Он запнулся. — Ты напоминаешь мне кое-кого. — Кого? — Меня. До того, как я стал таким. Он встал, бросил на стол несколько купюр. И ушёл. Натаниэль остался один за столиком. Смотрел на нетронутый стакан, на деньги, брошенные Эндрю, на танцпол, где Мэтт всё так же смеялся и обнимал девушку. Музыка гремела, свет мигал, жизнь вокруг кипела. А он думал о словах Эндрю. «Ты напоминаешь мне кое-кого. Меня. До того, как я стал таким». Что с ним случилось? Что превратило его в эту пустую, холодную оболочку? И почему он вообще сказал это сейчас? Натаниэль встал, обошёл столик, направился к выходу. Проходя мимо барной стойки, заметил Сета «Ты напоминаешь мне кое-кого. Меня. До того, как я стал таким». Что с ним случилось? Что превратило его в эту пустую, холодную оболочку? И почему он вообще сказал это сейчас? Натаниэль встал, обошёл столик, направился к выходу. Проходя мимо барной стойки, заметил Сета — тот уже не ворчал, а о чём-то тихо говорил с барменом, почти дружелюбно. Заметив Натаниэля, он кивнул. — Ты куда? — На воздух. — Эндрю там. Не убейте друг друга. Натаниэль вышел на улицу. Ночной воздух ударил в лицо — холодный, влажный, пахнущий дождём и бензином. Эндрю стоял у стены, курил — впервые Натаниэль видел его с сигаретой, а не с зажигалкой. Он не обернулся на звук шагов, но сказал: — Ты куда? — Голос Эндрю стал резче. — На воздух. — Натаниэль не обернулся. — Не ходи за мной. Он свернул за угол, в тёмный переулок, и ускорил шаг. Сердце колотилось. Не от страха — от злости. На Эндрю, который смотрел насквозь и лез в душу. На себя, который почти рассказал ему то, что не должен был рассказывать никому. На весь этот чёртов мир, где он не мог доверять даже тем, кто был рядом. Он шёл быстро, не оглядываясь. Улицы были пустыми — рабочий район, ночь, редкие фонари, гул далёкой магистрали. Он не знал города толком, но запомнил дорогу от базы до клуба, когда они ехали сюда. Примерно. Достаточно, чтобы не заблудиться. Сзади послышались шаги. Натаниэль напрягся, замедлил шаг, прислушался. Шаги тоже замедлились. Он сунул руку в карман — ножа не было, оставил в квартире. Идиот. Он свернул в другой переулок, пошёл быстрее. Шаги за спиной ускорились. Двое? Трое? Он не мог понять. — Эй, рыжий, — раздался голос сзади. — Далеко собрался? Натаниэль не ответил. Шёл, считая шаги, оценивая расстояние до следующего поворота. Если успеет свернуть — там широкая улица, больше шансов, что кто-то увидит. Если нет — придётся драться. Без ножа. С неизвестным количеством противников. — Оглох, что ли? — Второй голос, ближе. Он рванул. Побежал, не оглядываясь, сворачивая в проходные дворы, перепрыгивая через мусорные баки, скользя по мокрому асфальту. Сзади — топот, крики, ругань. Он не слушал. Бежал, как учил отец: «Если убегаешь — не оглядывайся. Смотри только вперёд. Выбирай путь, который не ожидают. Меняй направление. Путай следы». Два поворота. Три. Подворотня. Снова улица. Фонарь. Ещё один поворот. Тишина. Он остановился, прижался к стене, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Прислушался. Топота не было. Криков не было. Оторвался. Натаниэль медленно выдохнул, отлип от стены, огляделся. Он стоял в каком-то незнакомом дворе — старые пятиэтажки, ржавые качели, покосившийся забор. Где он? В какой стороне база? Он достал телефон — старый, кнопочный, без выхода в сеть, только звонки и смс. Посмотрел на экран. Три часа ночи. Два пропущенных от Дэн. Один от Мэтта. Один от Рене. И ни одного от Эндрю. Он убрал телефон, пошёл наугад, ориентируясь по редким машинам и далёким огням центра. Через полчаса блужданий он вышел к знакомой магистрали, а оттуда — к промзоне. Ещё через двадцать минут он стоял у ворот базы. Охранник узнал его, кивнул, пропустил. Натаниэль прошёл через двор, поднялся в свою квартиру, закрыл дверь на замок. Прислонился к стене, закрыл глаза. Идиот. Полный идиот. Он сбежал, как ребёнок. Один, без оружия, в незнакомом городе, ночью. Если бы те, кто шёл за ним, оказались быстрее — он бы уже лежал в канаве с перерезанным горлом. И никто бы не узнал. Даже Эндрю. Особенно Эндрю. Он не хотел, чтобы Эндрю знал. Не хотел, чтобы кто-то знал. Это было глупо, опасно, по-детски. Но в тот момент, когда Эндрю смотрел на него своими пустыми глазами и говорил «ты интересный», Натаниэль почувствовал, что задыхается. Что если останется ещё на минуту — расскажет всё. Про Стюарта. Про список. Про отца. Про то, что он копает. А этого нельзя было допустить. Он разделся, лёг на кровать, уставился в потолок. Сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Мартина. Потом — лицо Эндрю. Потом — тёмный переулок и топот за спиной. Он не заметил, как уснул. Проснулся он от стука в дверь. Громкого. Настойчивого. Требовательного. Натаниэль сел на кровати, потёр глаза. За окном — серый свет. День. Который час? Он посмотрел на телефон — полдень. Проспал почти девять часов. Стук повторился. — Открыто, — хрипло сказал он. Дверь распахнулась. На пороге стояла Дэн. Лицо её было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Она смотрела на него так, будто он только что совершил что-то ужасное. — Вставай, — сказала она. — Живо. — Что случилось? — Кенго мёртв. Натаниэль замер. Сон слетел мгновенно. — Что? — Кенго. Глава клана. Умер сегодня ночью. — Голос Дэн был ровным, но в глазах стояло что-то, чего он раньше не видел. Страх. Или растерянность. Или и то, и другое. — Официальная версия — сердечный приступ. Но Ичиро не верит. Никто не верит. — Почему? — Потому что вчера вечером он был здоров. Насколько может быть здоров шестидесятипятилетний старик с больным сердцем. А сегодня утром его нашли в постели. Мёртвого. С пеной у рта. — Отравили, — тихо сказал Натаниэль. — Похоже на то. — Дэн шагнула в комнату, закрыла дверь. — Ичиро созывает всех. Через час общий сбор в главном зале. Лисы, охрана, советники — все. Будет говорить. — А Рико? — Рико уже здесь. — Она усмехнулась невесело. — Приехал за час до новости. Как будто знал. Натаниэль встал, начал одеваться. Руки двигались механически, а в голове крутилось одно: Кенго мёртв. Глава клана мёртв. Игра началась. — Кто ещё знает? — спросил он. — Все. Ичиро не стал скрывать. Сказал, что клан должен знать правду. Или хотя бы ту её часть, которую он готов озвучить. — Дэн посмотрела на него. — Ты в порядке? — В порядке. — Врёшь. Ты бледный. И глаза красные. Ты спал вообще? — Спал. Просто… дурной сон. — У всех сегодня дурные сны. — Она подошла к двери. — Через час. Не опаздывай. Сегодня лучше быть на виду. И держаться вместе. Она вышла. Натаниэль остался один. Посмотрел на себя в зеркало — бледный, взъерошенный, с тёмными кругами под глазами. Выглядел он так себе. Но это было неважно. Важно было другое. Кенго мёртв. Старик, который пришёл к нему в дом после похорон отца. Который сказал: «Я уважал твоего отца». Который дал ему выбор без выбора. Теперь его нет. И клан остался без головы. А Рико приехал за час до новости. Как будто знал. Натаниэль оделся, вышел из квартиры и направился к главному зданию. Во дворе уже собирались люди — Лисы, охранники, советники. Все были напряжены, говорили тихо, смотрели по сторонам. Воздух звенел от тревоги. У входа стоял Эндрю. Заметив Натаниэля, он шагнул к нему, схватил за локоть. — Где ты был ночью? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Ушёл домой. — Один? Ты с ума сошёл? — Я дошёл. Живой. — Натаниэль выдернул локоть. — Не трогай меня. — Идиот. — В глазах Эндрю на секунду мелькнуло что-то живое. Не пустота. Злость. Или страх. Или и то, и другое. — Ты мог умереть. Ты понимаешь это? Тебя могли убить. А я бы даже не знал, где искать твой труп. — Тебе-то что? — Натаниэль посмотрел ему в глаза. — Ты сам говорил — я для тебя просто работа. Груз. Проблема. Какая разница, жив я или мёртв? Эндрю замер. Рука, которой он держал Натаниэля, дрогнула. Он отпустил, отступил на шаг. — Никакой, — сказал он ровно. — Никакой разницы. И ушёл в здание. Натаниэль остался стоять у входа. Смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Не жалость. Не вина. Что-то другое. Что-то, чему он пока не мог найти название. Двери главного зала открылись. Люди потянулись внутрь. Натаниэль вошёл вместе со всеми. В зале было тихо. Ичиро стоял у дальней стены, бледный, с каменным лицом. Рядом с ним — Кевин, сжимающий в руках папку с документами. Чуть поодаль — Рико. Он стоял, скрестив руки, и на его лице играла лёгкая, едва заметная улыбка. Как будто он знал что-то, чего не знали остальные. — Клан Морияма, — начал Ичиро, и его голос разнёсся по залу, — понёс невосполнимую утрату. Сегодня ночью скончался мой отец, Кенго Морияма. Глава клана. Основатель. Лидер. По залу прокатился шёпот. Кто-то всхлипнул. Кто-то выругался сквозь зубы. — Официальная причина — сердечная недостаточность, — продолжил Ичиро. — Но я не верю в случайности. Мой отец был болен, но его состояние было стабильным. Вчера вечером он разговаривал со мной, был в здравом уме и твёрдой памяти. А сегодня утром его нашли мёртвым. Он сделал паузу, обвёл взглядом зал. — Я начинаю расследование. Каждый, кто видел отца в последние дни, говорил с ним, был рядом — будет допрошен. Если выяснится, что его смерть была не случайной, виновные понесут наказание. Без исключений. Без пощады. Рико хмыкнул. — Брат, — сказал он громко, — ты так говоришь, будто уже знаешь, что это убийство. У тебя есть доказательства? — У меня есть чутьё, — отрезал Ичиро. — И я ему доверяю. — Чутьё — не доказательство. — Рико покачал головой. — Может, старик просто умер. Ему было шестьдесят пять, у него было больное сердце. Такое случается. — Ты приехал за час до новости, — сказал Ичиро тихо. — Почему? В зале повисла тишина. Все взгляды обратились к Рико. Тот улыбнулся — тонко, неприятно. — Мне приснился дурной сон, — сказал он. — Захотелось проведать отца. Разве я не имею права? Ичиро смотрел на него долго, тяжело. Потом отвернулся. — Собрание окончено. Все свободны. Кроме Лисов и советников — вы остаётесь. Люди потянулись к выходу. Натаниэль остался. Дэн встала рядом, чуть сжала его локоть — будь наготове. Когда зал опустел, Ичиро подошёл к ним. — Кенго отравили, — сказал он без предисловий. — Аарон уже провёл предварительный осмотр. Яд. Медленного действия. Его ввели в организм за несколько часов до смерти. Скорее всего, с едой или питьём. — Кто имел доступ? — спросила Дэн. — Многие. — Ичиро потёр лицо. — Отец в последнее время стал… подозрительным. Мало кого подпускал. Но всё равно — прислуга, охранники, советники. Круг широкий. — Ты думаешь на Рико, — сказал Кевин. Это был не вопрос. — Я думаю на всех. — Ичиро посмотрел на него. — Но Рико — первый в списке. Он приехал слишком вовремя. И он слишком спокоен. — Что ты хочешь от нас? — спросил Мэтт. — Найдите доказательства. — Ичиро обвёл их взглядом. — Всех, кто был рядом с отцом в последние сутки. Всех, кто приносил ему еду, лекарства, воду. Всех, кто заходил в его комнату. Допросите. Аккуратно. Без лишнего шума. Я не хочу спугнуть убийцу раньше времени. — А если это Рико? — спросил Сет. — Что тогда? Ичиро помолчал. — Тогда я убью его. Брата или не брата. Он перешёл черту. Лисы переглянулись. Натаниэль стоял молча, смотрел на Ичиро и думал о своём. О Кенго, который знал что-то об отце. О Стюарте, который говорил, что правда может разрушить клан. О Рико, который улыбался, когда все скорбели. «Твой отец знал что-то, что могло уничтожить младшего сына Кенго». Теперь Кенго мёртв. А Рико улыбается. Совпадение? Натаниэль больше не верил в совпадения.