Монополия

Утро началось с тишины. Натаниэль проснулся за минуту до будильника — старая привычка, въевшаяся в тело с детства. Отец не любил, когда он просыпал. «Мясник не спит, мясник ждёт», — говорил он, и маленький Нат не понимал, о чём речь, но запоминал. Он сел на кровати. Белые стены, чужой потолок, запах краски и пыли. Новая жизнь пахла ремонтом. Вода в душе была едва тёплой, но он не стал ждать, пока нагреется. Холодная вода бодрила, смывала остатки сна, возвращала в реальность. Он посмотрел на себя в зеркало — рыжие волосы, которые он никогда не любил, слишком яркие, слишком заметные, бледная кожа, острые скулы, глаза, которые мать называла «волчьими». Отец говорил: «У тебя глаза охотника. Это хорошо. Охотник видит добычу раньше, чем она его». Натаниэль оделся. Чёрные джинсы, тёмная водолазка, куртка. Ничего лишнего. Ничего, за что можно зацепиться взглядом или пальцами. В семь сорок пять он уже стоял у входа в главное здание. Эндрю ждал его. Он стоял, прислонившись к стене, и вертел в пальцах зажигалку. Не курил — просто крутил, механически, бездумно. Заметив Натаниэля, он убрал зажигалку в карман и выпрямился. — Не опоздал. — Я же сказал, что не опоздаю. — Сказал. — Эндрю смерил его взглядом — быстрым, оценивающим, как сканируют груз на таможне. — Пошли. Машина ждёт. Они прошли через двор к парковке. Там уже стояла та же чёрная иномарка, что вчера, но за рулём на этот раз сидел незнакомый парень — молчаливый, с неподвижным лицом. Эндрю сел на переднее сиденье, Натаниэль — сзади. — Куда едем? — спросил Натаниэль. — На точку, — коротко ответил Эндрю. — Что за точка? Эндрю обернулся. В его глазах — всё та же пустота, но сегодня в ней мелькнуло что-то новое. Раздражение? Нет, скорее усталость. Усталость от вопросов, на которые не хочется отвечать. — Ты работаешь с Лисами, — сказал он. — Лисы делают разную работу. Сегодня — простая. Проверка склада на востоке. Там была задержка с поставкой, Ичиро хочет понять, в чём дело. Мы едем, смотрим, возвращаемся. Ничего сложного. — Тогда зачем мне охранник? Эндрю отвернулся к окну. — Затем, что «ничего сложного» иногда превращается в «ничего живого». Привыкай. Машина тронулась. Город просыпался. Серые улицы, редкие прохожие, открывающиеся ставни магазинов. Натаниэль смотрел в окно и думал о том, как странно устроен мир — где-то люди пьют утренний кофе, читают новости, спешат на работу, и даже не подозревают, что в нескольких кварталах от них существует другая реальность. Реальность, в которой он теперь живёт. Ехали минут сорок. Сначала — через центр, потом — промзона, потом — длинный пустырь с облезлыми деревьями и ржавыми остовами машин. Наконец машина остановилась перед бетонным ангаром с облупившейся краской и покосившимися воротами. — Приехали, — сказал Эндрю и вышел первым. Натаниэль вышел следом. Воздух здесь был тяжёлым, пахло ржавчиной, машинным маслом и чем-то сладковатым — тем самым запахом, который он помнил с детства. Запахом подвала. Запахом отцовской работы. У входа в ангар их уже ждали. Трое. Один — высокий, сутулый, с бегающими глазами — явно местный смотритель. Двое других — крепкие парни в тёмных куртках, с одинаково пустыми лицами и одинаковыми позами. Охрана. — Господин Эндрю, — засуетился смотритель. — Мы не ждали так рано. У нас всё в порядке, всё по графику, просто небольшая задержка с документами, вы же понимаете, бюрократия… — Открой ворота, — перебил Эндрю. — Да, конечно, сейчас. Смотритель завозился с замком. Натаниэль стоял чуть позади и наблюдал. Эндрю не двигался, но в его неподвижности было что-то опасное — как у змеи перед броском. Охранники у входа тоже не двигались, но их взгляды скользили по Натаниэлю с плохо скрытым любопытством. — Это кто? — спросил один из них, кивая на рыжего. — Не твоё дело, — ответил Эндрю, не оборачиваясь. Охранник хмыкнул, но промолчал. Ворота с лязгом поползли вверх. Внутри ангара было темно, пахло сыростью и деревом. Вдоль стен громоздились ящики — десятки, может, сотни. Маркировка на них была стёрта или закрашена, но Натаниэль заметил кое-что ещё. Свежие следы на полу. Следы шин. И капли. Тёмные, почти чёрные, ведущие в дальний угол. — Эндрю, — тихо сказал он. — Вижу. Эндрю двинулся вглубь ангара. Натаниэль — за ним. Смотритель семенил рядом, что-то бормотал про учёт, про накладные, про то, что «всё под контролем». В дальнем углу ангара, за грудой ящиков, лежало тело. Мужчина. Лет сорок. Одет в рабочую одежду. На груди — тёмное пятно, которое даже в полумраке не спутать ни с чем. Кровь. Уже подсохшая, тёмная, но явно свежая. Смотритель замолчал на полуслове. — Это… это не то, что вы подумали, — начал он, но Эндрю уже не слушал. — Когда? — спросил он, оборачиваясь. — Вчера вечером. — Смотритель побледнел. — Он пришёл, начал вскрывать ящики, говорил, что товар не тот, что заказан. Я пытался его остановить, но он… он не слушал. А потом приехали они. — Кто — они? Смотритель задрожал. — Люди Рико. Сказали, что это их склад, их товар, и чтобы мы не лезли. А этот… — он кивнул на тело, — полез. И его… — Убрали, — закончил Эндрю. В ангаре повисла тишина. Тяжёлая, давящая. Натаниэль смотрел на тело и чувствовал, как внутри что-то медленно, неотвратимо холодеет. Он видел смерть. Много раз. С детства. Но эта была другой. Эта была не работой отца, не «заготовкой». Это была зачистка. Послание. — Товар где? — спросил Эндрю. — Увезли, — прошептал смотритель. — Вчера ночью. Три грузовика. Куда — не знаю, клянусь, не знаю. Эндрю достал телефон, набрал номер, отошёл на пару шагов. Говорил тихо, коротко — Натаниэль не слышал слов, только интонацию. Спокойную, ровную, без единой эмоции. Как будто он докладывал о погоде, а не о трупе на складе. Закончив, он убрал телефон и повернулся к смотрителю. — Ты знал, что склад перешёл Рико, и не сообщил. — Я боялся! — Смотритель всплеснул руками. — Вы не знаете, что он делает с теми, кто ему мешает. У него люди везде. Он сказал, что если я хоть слово скажу Ичиро, он вернётся и… — И что? Смотритель осёкся. Посмотрел на Эндрю, потом на Натаниэля, потом на охранников у входа, которые стояли и делали вид, что ничего не происходит. — И убьёт мою семью, — закончил он едва слышно. Эндрю молчал. Долго. Потом кивнул. — Твоя семья будет под защитой. Ты — расскажешь Ичиро всё, что знаешь. Сегодня. Если соврёшь хоть в одном слове — я вернусь. — Да, господин Эндрю. Конечно. Всё расскажу. Эндрю развернулся и пошёл к выходу. Натаниэль двинулся следом, но у выхода остановился, обернулся. Посмотрел на тело в углу. На тёмное пятно на груди. На открытые, остекленевшие глаза. «Мясник не спит. Мясник ждёт». Он вышел на воздух. У машины Эндрю уже стоял и смотрел вдаль, на пустырь. Лицо его было неподвижным, но в пальцах снова крутилась зажигалка. — Это была проверка? — спросил Натаниэль, подходя. — Что? — Ты знал, что склад захвачен. Знал, что там труп. Ичиро знал. Вы взяли меня с собой, чтобы посмотреть, как я отреагирую. Эндрю повернулся. В его глазах — ни подтверждения, ни отрицания. Только холод. — И как ты отреагировал? — Никак. Я видел трупы раньше. — Я заметил. — Эндрю убрал зажигалку. — Ты даже не моргнул. — А должен был? Эндрю чуть склонил голову набок. — Большинство людей моргают. Или бледнеют. Или отворачиваются. Ты — нет. Это интересно. — Что именно? — То, что ты либо психопат, либо очень хорошо тренирован. — Он открыл дверцу машины. — Поехали. Ичиро ждёт. Они сели в машину. На этот раз Эндрю сел сзади, рядом с Натаниэлем. Молчал всю дорогу. Смотрел в окно, крутил зажигалку, думал о чём-то своём. Натаниэль тоже молчал. Думал о трупе на складе. О крови на полу. О том, что Рико — брат Ичиро — захватывает территорию, не спрашивая разрешения. И о том, что его, Натаниэля, первая работа началась не с проверки склада, а с проверки его самого. Машина въехала на территорию базы. У входа их уже ждали. Ичиро стоял у дверей главного здания, скрестив руки на груди. Рядом с ним — Дэн, Мэтт и Сет. Эндрю вышел первым. Натаниэль — следом. — Докладывай, — сказал Ичиро. — Склад захвачен, — коротко ответил Эндрю. — Товар вывезен. Один труп. Смотритель запуган, будет давать показания. Рико. Ичиро выслушал молча. Лицо его не изменилось — ни гнева, ни удивления. Как будто он ожидал именно этого. — Понял. Свободен пока. Эндрю кивнул и ушёл в здание, не оглядываясь. Ичиро перевёл взгляд на Натаниэля. — Ты как? — Нормально. — Труп видел? — Видел. — Реакция? — Никакой. Ичиро усмехнулся. — Хорошо. Значит, не зря тебя отец учил. — Он повернулся к незнакомому парню. — Это Сет. Ты его вчера видел. Сегодня он будет с тобой. — Зачем? — спросил Натаниэль. — Потому что Эндрю нужен мне здесь, — ответил Ичиро. — А тебе нужно учиться работать с командой. Сет покажет тебе территорию. Проведёшь патруль. Ничего сложного. Сет шагнул вперёд. Смерил Натаниэля взглядом — с головы до ног, не торопясь. Хмыкнул. — Рыжий, значит. Ну, пошли, рыжий. Покажу тебе наши болота. Натаниэль бросил взгляд на Ичиро. Тот кивнул — иди. Они пошли через двор к восточным воротам. Сет шагал широко, уверенно, не оглядываясь. Натаниэль — чуть позади, изучая его спину, походку, манеру держаться. Солдат. Настоящий. Не показной. — Давно ты здесь? — спросил Натаниэль. — Пять лет. — Сет не обернулся. — С тех пор, как Ичиро вытащил меня из одной грязной истории. Теперь я его должник. Как и все здесь. — Все должны Ичиро? — Почти все. — Сет наконец обернулся, усмехнулся. — Кроме тебя, видимо. Ты пока чистенький. Но это ненадолго. Они вышли за ворота. Территория базы была огорожена высоким бетонным забором с колючей проволокой поверху. За забором — пустырь, потом промзона, потом город. Сет повёл его вдоль стены, показывая камеры, посты, места, где охрана меняется. — Слушай внимательно, рыжий, — говорил он. — У нас тут не детский сад. Если видишь что-то подозрительное — докладываешь. Если слышишь — докладываешь. Если тебе кажется — тоже докладываешь. Лучше перебдеть, чем лежать в том ангаре с дыркой в груди. — Ты был там? В ангаре? — Нет. Но я знаю Рико. — Сет сплюнул на землю. — Он гнилой. Всегда был гнилым. Ичиро пытается с ним по-хорошему, по-семейному, а тот в ответ захватывает склады и валит людей. По-моему, пора кончать с этой семейной дипломатией. — А что думает Кенго? Сет хмыкнул. — Кенго стар. И болен. Он уже не решает. Он ждёт, когда Ичиро возьмёт всё в свои руки. Но Рико тоже ждёт. И когда старик умрёт… — Он не договорил, махнул рукой. Они прошли ещё метров сто, когда Сет вдруг остановился. Прищурился, глядя куда-то вперёд. Они прошли ещё метров сто, когда Сет вдруг остановился. Прищурился, глядя куда-то вперёд. — А вот и он, — тихо сказал он. — Лёгок на помине. Натаниэль проследил его взгляд. От главных ворот к ним двигалась группа людей. Человек пять-шесть. В центре — молодой мужчина, невысокий, худощавый, с бледным, почти болезненным лицом и тёмными глазами, которые горели каким-то лихорадочным, неприятным огнём. Одет он был дорого, даже вычурно — тёмно-синий костюм, светлая рубашка, запонки, сверкающие даже в пасмурном свете. Руки чистые, белые, ухоженные. Ни шрамов, ни мозолей. Рико. Рядом с ним шли четверо охранников — крепкие, молчаливые, с одинаковыми лицами. Чуть позади — ещё один. Жан. Натаниэль узнал его сразу. Тёмные волосы, тихое, незапоминающееся лицо, спокойный, отсутствующий взгляд. Он шёл, глядя под ноги, и, казалось, вообще не замечал происходящего вокруг. Рико заметил их и остановился. Улыбнулся — тонко, неприятно, как змея перед броском. — Сет, — сказал он. Голос у него был высокий, чуть скрипучий, с неестественными интонациями. — Всё патрулируешь? Как пёс на цепи. Мой брат ценит верных псов. Сет напрягся, но промолчал. Рико перевёл взгляд на Натаниэля. Улыбка стала шире. — А это кто? Новенький? — Он подошёл ближе, разглядывая его, как разглядывают товар на витрине. — Рыжий. Какая прелесть. И глаза… волчьи, голубые. Я слышал о тебе. Сын мясника. Натаниэль молчал. — Твой отец был хорошим работником, — продолжал Рико, обходя его по кругу. — Жаль, что его убрали. Хотя, с другой стороны, он сам виноват. Не умел вовремя заткнуться и делать свою работу. Всё лез куда не просят. — Он остановился прямо перед Натаниэлем. — Ты такой же? Или умнее папаши? — Я не знаю, о чём вы, — ровно сказал Натаниэль. — Не знаешь? — Рико рассмеялся. Смех у него был неприятный, лающий. — Конечно, не знаешь. Ты же только вчера приехал. Ещё не понял, куда попал. Но поймёшь. Обязательно поймёшь. Он наклонился ближе. От него пахло дорогим одеколоном и чем-то сладким, приторным. — Мой брат думает, что может играть в доброго короля. Собирает вокруг себя всяких… лисиц. — Он усмехнулся. — Но короли долго не живут. Особенно добрые. Запомни это, Натаниэль. Он выпрямился, поправил запонку и пошёл дальше, не оглядываясь. Охранники двинулись за ним. Жан прошёл последним, и на секунду их взгляды встретились. В глазах Жана мелькнуло что-то — не предупреждение, нет, скорее подтверждение. Ты видел. Ты понял. Будь осторожен. Группа скрылась за углом. Сет выдохнул. — Вот так, — сказал он. — Добро пожаловать в семью, рыжик. — Он всегда такой? — спросил Натаниэль. — Всегда. Но сегодня он был даже вежлив. Обычно хуже. — Сет посмотрел на него. — Ты ему не понравился. — Я заметил. — Это плохо. Тем, кто ему не нравится, он обычно устраивает… неприятности. — Сет хлопнул его по плечу. — Но ты держался. Молодец. Может, и выживешь. Они пошли обратно к базе. Натаниэль думал о Рико. О его глазах — лихорадочных, голодных, безумных. О его словах: «Короли долго не живут». О том, как он смотрел на него — как на вещь, которую можно сломать или использовать. И о Жане. О его молчаливом присутствии. О его взгляде, который сказал больше, чем слова. «Будь осторожен». На базе их уже ждали. Ичиро стоял у входа вместе с Эндрю и о чём-то тихо говорил. Заметив Натаниэля, он замолчал. — Видел Рико? — спросил он. — Видел. — И? — Он мне не понравился. Ичиро усмехнулся. — Взаимно, я уверен. — Он посмотрел на Сета. — Свободен. Натаниэль — за мной. Они вошли в здание, прошли по коридору до знакомого кабинета. Ичиро закрыл дверь, сел за стол, жестом пригласил Натаниэля сесть напротив. — Рико — проблема, — сказал он без предисловий. — Не просто проблема. Главная проблема. Он хочет власти. Не части, не доли — всего. И он не остановится, пока не получит своё или пока его не остановят. — Почему ты не остановишь его сейчас? — Потому что он мой брат. — Ичиро посмотрел на него устало. — И потому что отец ещё жив. Пока он жив, мы должны соблюдать видимость семьи. Видимость единства. Если я трону Рико сейчас, отец воспримет это как удар по клану. Он не простит. А когда он умрёт… — Рико начнёт войну. — Да. — Ичиро кивнул. — Открытую. Без правил. Без пощады. И я должен быть готов. Мы должны быть готовы. — Мы? — Ты, я, Лисы, Эндрю. Все, кто на моей стороне. — Он подался вперёд. — Рико уже начал. Склад, который вы видели — это только начало. Он захватывает территории, перекупает людей, собирает информацию. Он готовится. И ты ему интересен. — Почему? — Потому что ты сын Натана. — Ичиро помолчал. — Твой отец знал о Рико то, чего не знал почти никто. Что-то, что Рико очень хочет скрыть. Я не знаю, что именно — Натан не успел мне рассказать. Но Рико думает, что ты можешь знать. Или что ты можешь найти то, что знал твой отец. — Я ничего не знаю, — сказал Натаниэль. — Отец мне ничего не рассказывал о Рико. — Я верю. — Ичиро откинулся на спинку стула. — Но Рико не поверит. Он будет проверять. Давить. Искать. И тебе нужно быть готовым. — К чему? — Ко всему. — Ичиро встал, подошёл к окну. — К слежке. К угрозам. К попыткам подкупа. К покушению, в конце концов. Ты в игре, Натаниэль. Не в монополии — в реальной игре, где на кону жизни. Твоя, моя, всех, кто здесь есть. Он обернулся. — Я не прошу тебя быть героем. Я прошу тебя быть умным. Внимательным. Осторожным. Доверять мне и Лисам. И не доверять никому больше. Особенно Рико и его людям. — Даже Эндрю? Ичиро чуть улыбнулся. — Эндрю — особый случай. Он не мой человек. Он — мой друг. Единственный, кому я доверяю полностью. Если я скажу ему защищать тебя — он будет защищать. Даже ценой своей жизни. Но доверять ему или нет — решать тебе. Доверие нельзя приказать. Натаниэль кивнул. — Что мне делать сейчас? — Сейчас — отдыхай. Завтра начнётся настоящая работа. Лисы покажут тебе, что к чему. Эндрю будет рядом. А я… — Он вздохнул. — Я буду думать, как остановить брата, не разрушив при этом всё, что построил отец. Натаниэль встал. — Ичиро. — Да? — Спасибо. За честность. Ичиро посмотрел на него — долго, внимательно. — Твой отец был честным человеком. Жёстким, жестоким иногда, но честным. Я рад, что ты пошёл в него. Натаниэль вышел из кабинета. В коридоре было пусто. Он прошёл к выходу во двор, остановился на пороге, вдохнул холодный воздух. День клонился к вечеру. Серое небо темнело, зажигались фонари. На скамейке во дворе сидел Эндрю. Крутил зажигалку. Смотрел в пустоту. Натаниэль подошёл, сел рядом. — Тяжёлый день? — спросил он. Эндрю не ответил. Просто продолжал крутить зажигалку. Потом сказал, не глядя на него: — Ты держался. С Рико. Не дёргался. Не отводил взгляд. Это хорошо. — Ты видел? — Я всегда вижу. — Он наконец повернулся. — Это моя работа. Они сидели молча. Фонари гудели. Где-то вдалеке смеялся Мэтт, и Сет что-то ворчал в ответ. — Знаешь, — сказал вдруг Эндрю, — Рико тебя не тронет. Пока. Он будет присматриваться. Изучать. Искать слабые места. А когда найдёт — ударит. Не сейчас. Но скоро. — Ты говоришь это, чтобы напугать? — Я говорю это, чтобы ты был готов. — Эндрю убрал зажигалку, встал. — Завтра в восемь. Не опаздывай. Он ушёл, не прощаясь. Натаниэль остался один. Смотрел, как темнеет небо, как зажигаются окна в корпусах. Думал о Рико. О его глазах. О его словах. «Короли долго не живут». Он встал и пошёл к себе. Мясники не плачут. Мясники работают. Завтра в восемь.