Монополия

Дом встретил его тишиной. Не той, что была вчера — тяжёлой, давящей, полной невысказанных слов и запаха остывшего чая. Сегодня тишина была другой. Пустой. Как будто сам дом понял, что хозяин больше не вернётся, и теперь просто ждал, когда его окончательно покинут. Натаниэль не спал почти всю ночь. Сидел на кухне, на том самом стуле, где вчера сидел Кенго, и смотрел на отцовскую кружку. Думал. Не о прошлом — о прошлом он давно перестал думать, слишком много там было такого, о чём думать не стоило. Он думал о завтра. В семь ноль-ноль у ворот за сигналила машина. Натаниэль накинул куртку, запер дверь и вышел на улицу. У подъезда стояла чёрная неприметная иномарка с тонированными стёклами. За рулём сидела девушка с короткими белыми волосами — неестественно белыми, будто выбеленными специально, и с таким же белым, спокойным лицом. Она опустила стекло и посмотрела на него оценивающе — спокойно, без лишнего любопытства, как смотрят на груз, который нужно доставить из точки А в точку Б. — Натаниэль? — Да. — Рене. Садись. Она говорила коротко, отрывисто, будто экономила слова. Острые скулы, внимательные светлые глаза, тонкий шрам над левой бровью — белая ниточка, почти незаметная, если не присматриваться. Никакой косметики, никаких лишних деталей. Натаниэль сел на переднее сиденье. В машине пахло кофе, кожей и чем-то металлическим — знакомый запах, так пахло в отцовской мастерской. — Пристегнись, — сказала Рене и тронулась с места. Ехали молча. Сначала через город — серый, мокрый после вчерашнего дождя, с лужами на асфальте и редкими прохожими, прячущими лица в воротники. Потом — промзона, склады, ржавые ворота, облезлые вывески. Потом — КПП с камерами и двумя охранниками, которые долго сверяли номера и лица. — Рене, — сказал один из охранников, заглядывая в салон. — Кого везёшь? — Новенького, — ответила она, не поворачивая головы. — К Ичиро. Охранник кивнул, махнул рукой, и ворота медленно поползли в стороны. Машина въехала на территорию. Здесь было чище, чем снаружи. Аккуратные дорожки, подстриженные кусты, фонари, которые горели даже днём. В глубине территории стояло приземистое бетонное здание без вывесок и опознавательных знаков. Ничего лишнего. Только камеры под козырьком и тяжёлая стальная дверь. Рене остановила машину у входа. — Приехали, — сказала она и заглушила двигатель. — Дальше пешком. Ичиро ждёт. — Ты не идёшь? — У меня свои дела. — Она бросила на него короткий взгляд. — Увидимся. Натаниэль вышел. Воздух здесь пах соляркой, мокрым асфальтом и чем-то ещё — тяжёлым, сладковатым. Знакомый запах. Так пахло в подвале отца. Он вошёл в здание. Внутри оно оказалось совсем не таким, как снаружи. Чистые коридоры, белые стены, лампы дневного света, гудящие ровно и успокаивающе. Где-то в глубине слышались голоса — мужские, сдержанные, деловые, иногда прорывался смех. В конце коридора его ждал Ичиро. Он стоял, прислонившись плечом к косяку двери, и читал что-то в телефоне. Заметив Натаниэля, убрал телефон в карман, выпрямился и улыбнулся — сдержанно, но тепло. — Не опоздал. Уже хорошо. — Я не опаздываю, — ответил Натаниэль. — Это я заметил. — Ичиро внимательно посмотрел на него. — Ты спал? — Немного. — Врёшь. Но это неважно. — Он оттолкнулся от косяка. — Пойдём. Познакомлю тебя с теми, с кем тебе предстоит работать. И заодно покажу, где ты будешь жить. — Я думал, я остаюсь в доме. — Дом — это временно. — Ичиро пошёл по коридору, и Натаниэль двинулся следом. — Отец хотел, чтобы ты жил здесь, на базе. Так безопаснее. И удобнее. Квартиру тебе покажут после того, как познакомишься со всеми. — С кем — со всеми? — С Лисами. — Ичиро обернулся через плечо. — Это твоя будущая команда. Ну, или часть команды. Разберёшься. Он толкнул дверь в конце коридора. Они вошли в просторное помещение — нечто среднее между офисом открытой планировки и тренировочной базой. Столы с компьютерами, шкафы с документами, стойка с оружием за стеклянной перегородкой. Несколько человек, занятых своими делами, одновременно подняли головы. Натаниэль остановился на пороге. Он знал это чувство. Так смотрят чужие собаки, когда в их стаю приводят новую. Не бросаются — ждут. Оценивают. Решают, признавать или нет. — Внимание, — сказал Ичиро спокойно, и все разговоры стихли. — Это Натаниэль. Новый член команды. Будет работать с вами. Вопросы потом. В помещении повисла тишина. Первой подошла девушка. Темноволосая, с короткой стрижкой, открытым лицом и спокойными, уверенными глазами. На вид — около тридцати. Двигалась она легко, почти бесшумно, и в том, как она держалась, чувствовалась привычка командовать. — Дэн, — сказала она, протягивая руку. Голос у неё был негромкий, но твёрдый. — Я здесь главная. Если что-то пойдёт не так — отвечаю я. Поэтому давай сделаем так, чтобы всё шло как надо. Натаниэль пожал руку. Ладонь у Дэн была сухой, тёплой и сильной. — Я Мэтт, — раздался голос из-за её спины. Вперёд вышел парень — высокий, темнокожий, с широкой улыбкой и смешливыми глазами. Он был крупным, но двигался легко, без неуклюжести, свойственной большим людям. Улыбка у него была открытая, почти мальчишеская. — Если что-то сломается или кого-то надо вытащить из задницы — зови. Я мастер вытаскивать. — Он просто громко орёт, и все сами вылезают, — фыркнул кто-то сбоку. — Заткнись, Сет, — беззлобно отозвался Мэтт. Сет оказался тем самым говорившим — крепкий парень с короткой стрижкой, стоящий у оружейной стойки и лениво протирающий ствол. Он бросил на Натаниэля короткий оценивающий взгляд, хмыкнул и отвернулся. — Не обращай внимания, — сказала Дэн. — Он ко всем так. Привыкнешь. — Это мы ещё посмотрим, — донеслось от стойки. К Натаниэлю подошли ещё двое. Девушка — высокая, с острыми чертами лица и собранными в тугой хвост светлыми волосами — и парень с ноутбуком под мышкой. — Элисон, — представилась девушка. Голос у неё был деловой, холодноватый. — Финансы, логистика, всё, что связано с документами. Если понадобится что-то оформить или перевести — ко мне. — Никки, — парень с ноутбуком приподнял его в приветственном жесте. Он был среднего телосложения, не худой, с быстрыми, цепкими глазами и вечно взъерошенными тёмными волосами. — Я слежу за тем, чтобы никто не засветил ваши задницы в сетях. И за тем, чтобы вы вообще были в курсе, куда идёте. Будешь со мной на связи постоянно. — Постоянно? — переспросил Натаниэль. — Двадцать четыре на семь, — улыбнулся Никки. — Привыкай. Натаниэль оглядел их всех. Лисы. Отец никогда о них не рассказывал. Или рассказывал — но так, что Натаниэль не понял. Он помнил только: «Остерегайся лисиц. Они хитрые. Но если станут твоими — береги. Лучше союзников у тебя не будет». — А где… — начал Натаниэль, вспомнив вчерашний разговор с Кенго. — Охранник? — Ичиро понимающе кивнул. — Пойдём. Он ждёт отдельно. Они прошли в дальний конец помещения, мимо столов и стойки с оружием, к небольшой двери с табличкой «Служебное». Ичиро толкнул её и пропустил Натаниэля вперёд. Внутри была небольшая комната — скорее кабинет, чем что-то ещё. Стол, два стула, шкаф с папками. У окна, спиной к двери, стоял человек. Он обернулся. Натаниэль замер. Эндрю оказался не таким, каким он его представлял. Не громила, не головорез. Светловолосый, с резкими, почти острыми чертами лица и абсолютно пустыми глазами. Холодными. Как северное море в январе. И он был чуть ниже Натаниэля. Совсем немного — на пару сантиметров, — но Натаниэль почему-то сразу это заметил. Может, потому, что ожидал увидеть кого-то крупнее. Может, потому, что в том, как Эндрю держался, было что-то, что заставляло забыть о его росте. Он стоял так, будто был выше всех в этой комнате. Он смотрел на Натаниэля — и в этом взгляде не было ничего. Ни любопытства, ни враждебности, ни интереса. Пустота. Плотная, непробиваемая, как стена. — Это Эндрю, — сказал Ичиро за спиной Натаниэля. — Твой охранник. Он будет с тобой везде. Привыкай. — Я не просил охранника, — тихо сказал Натаниэль, не отводя взгляда от светловолосого. — А тебя никто не спрашивал, — ответил Эндрю. Голос у него оказался под стать взгляду — ровный, негромкий, без единой эмоции. Как будто говорил не человек, а машина. Ичиро кашлянул. — Я оставлю вас. Познакомьтесь. Дверь за ним закрылась. В комнате стало тихо. Слышно было только, как гудит лампа под потолком и как где-то вдалеке Сет с кем-то спорит о патронах. Эндрю не двигался. Просто смотрел. Натаниэль чувствовал, как под этим взглядом у него холодеют пальцы. Не от страха — от чего-то другого. От узнавания. Он такой же, как я. Только я прячусь за тишиной, а он — за пустотой. — Ты сын мясника, — сказал Эндрю. Это был не вопрос. — Откуда ты… — Я знаю. — Он не дал договорить. — Ичиро сказал, что ты будешь работать с нами. Он не сказал, кем именно. Сказал только, что ты сын Натана и что тебе нужна защита. — И ты согласился? — Ичиро попросил. — Эндрю чуть склонил голову набок. — Я не отказываю Ичиро. Натаниэль заметил, как взгляд Эндрю скользнул по его рукам, задержался на секунду и ушёл в сторону. Он ничего не сказал. Но Натаниэль понял — он заметил. Шрамы. Мозоли. Следы работы, которую не спрятать. — Ты что-то хочешь спросить? — сказал Натаниэль. Эндрю поднял глаза. Пустые. Холодные. — Нет. Мне неинтересно, кем ты был. Мне важно, кем ты станешь и не придётся ли мне тащить твой труп из-под пуль. — Я не собираюсь умирать. — Все так говорят. — Эндрю развернулся, взял со стола папку и протянул Натаниэлю. — Здесь расписание. Маршруты. Коды доступа. Имена. Выучи к завтрашнему утру. Вопросы? — Один, — сказал Натаниэль, беря папку. — Почему ты здесь? На самом деле. Эндрю посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Потому что Ичиро попросил. — И ты всегда делаешь то, что он просит? — Всегда. — Почему? Эндрю чуть склонил голову набок. Впервые в его глазах мелькнуло что-то живое — лёгкая, едва заметная искра. — Потому что он единственный, кто никогда меня не боялся. И единственный, кому я верю. Достаточно? Натаниэль кивнул. — Достаточно. — Тогда учи папку. И не опаздывай завтра. Я ждать не буду. Он вышел, не прощаясь. Натаниэль остался один в маленькой комнате. Папка в руках была тяжёлой. Или это просто казалось. Он открыл её, пробежал глазами по первым строкам — маршруты патрулирования, списки объектов, время смен. Всё чётко, по-военному. Он закрыл папку и подошёл к окну. За стеклом — всё та же промзона, серое небо, провода. Дверь открылась. Вошёл Ичиро. — Познакомились? — спросил Ичиро, входя в комнату. — Познакомились, — сухо ответил Натаниэль, всё ещё глядя в окно. — Он тебе не понравился. — Он пустой. Ичиро усмехнулся, подходя ближе. — Он не пустой. Он просто хорошо прячет. Ты тоже хорошо прячешь, Натаниэль. Поэтому вы сработаетесь. — Ты так уверен? — Я всегда уверен. — Ичиро взял со спинки стула забытую кем-то куртку, перекинул через руку. — Пойдём, покажу тебе остальных. Натаниэль обернулся. — Это разве все Лисы? — Он вспомнил лица: Дэн, Мэтт, Сет, Элисон, Никки, Рене. — А медик? Секретарь? Или у вас тут каждый сам себе штопает раны и подшивает документы? Ичиро хмыкнул. — Заметил. Хорошо. — Он кивнул на дверь. — Пойдём, покажу тех, кого ты не видел. Они в другом крыле. Они вышли из кабинета и направились обратно через общий зал. Лисы провожали их взглядами — кто с любопытством, кто с равнодушием. Сет, всё ещё протиравший ствол у стойки, на этот раз даже не обернулся. Мэтт, проходя мимо, хлопнул Натаниэля по плечу — легко, почти дружески. — Держись, рыжий. Тут не кусаются. Ну, почти. — Почти? — переспросил Натаниэль. — Аарон кусается, — ухмыльнулся Мэтт. — Особенно если лезешь к нему до обеда. Ичиро только покачал головой и повёл Натаниэля дальше — через узкий коридор, мимо нескольких закрытых дверей, к помещению с матовой стеклянной перегородкой и табличкой «Медицинский кабинет». Он толкнул дверь без стука. Внутри пахло спиртом, лекарствами и чем-то горьковатым — так пахнет в больницах, но здесь запах был гуще, тяжелее. Вдоль стен стояли шкафы с медикаментами, стеклянные витрины с инструментами, каталка, застеленная свежей простынёй. У окна, спиной к двери, стоял парень и что-то перебирал в лотке с ампулами. — Аарон, — позвал Ичиро. Парень обернулся. Он был светловолосым, как Эндрю, но на этом сходство заканчивалось. Там, где у Эндрю была пустота, у Аарона — сосредоточенность. Там, где у Эндрю — холод, у Аарона — сдержанная, но ощутимая колючесть. Черты лица у них были похожи — те же острые скулы, тот же разрез глаз, — но Аарон смотрел иначе. Не сквозь человека, а прямо в него. Оценивающе. Как врач, который уже прикидывает, что будет лечить. — Это Натаниэль, — сказал Ичиро. — Новенький. Будет работать с Лисами. — Я в курсе, — сухо ответил Аарон. Он вытер руки полотенцем и подошёл ближе. Роста он был примерно такого же, как брат — чуть ниже Натаниэля. — Мне уже доложили. — Кто? — спросил Натаниэль. — Сороки на хвосте принесли. — Аарон смерил его взглядом. — Руку покажи. — Что? — Руку. Левую. У тебя шрам на тыльной стороне ладони, я видел, когда ты заходил в зал. Свежий. Необработанный. Покажи. Натаниэль помедлил, потом протянул левую руку. На тыльной стороне ладони действительно краснел неглубокий, но длинный порез — вчера, когда он мыл отцовскую кружку, она треснула в руке. Он даже не заметил, как порезался. Аарон взял его руку, повернул к свету, хмыкнул. — Промыл? — Водой. — Водой, — повторил Аарон с таким выражением, будто Натаниэль признался в преступлении. — Садись. Он кивнул на кушетку. Натаниэль сел. Аарон достал из шкафа антисептик, бинт, пластырь и принялся обрабатывать порез — быстро, уверенно, почти механически. — Больно? — Нет. — Врёшь. У тебя рука дёрнулась. — Аарон даже не поднял глаз. — Терпи. Ичиро стоял в дверях и наблюдал за ними с лёгкой усмешкой. — Аарон — наш медик, — сказал он. — Начинающий, но уже лучший из тех, кого я видел. Если тебя подстрелят, порежут, отравят или ты просто сломаешь палец — идёшь к нему. Он спасёт. Если захочет. — А если не захочет? — спросил Натаниэль. — Тогда ты умрёшь, — спокойно ответил Аарон, заклеивая порез пластырем. — Но я обычно хочу. Это профессиональное. Он закончил, отступил на шаг и снова смерил Натаниэля взглядом. — Следующий раз — сразу ко мне. Вода не лечит. Инфекция лечит — но в другую сторону. Понял? — Понял. — Свободен. Натаниэль встал. Рука под пластырем почти не болела. Аарон уже отвернулся к своему лотку с ампулами, потеряв к гостю всякий интерес. — Он всегда такой? — тихо спросил Натаниэль, когда они с Ичиро вышли в коридор. — Всегда, — подтвердил Ичиро. — Но он прав. Если что — сразу к нему. У нас тут бывает… всякое. Они пошли дальше по коридору. Ичиро свернул налево, к лестнице, и они поднялись на второй этаж. Здесь было тише, светлее, и пахло не соляркой и металлом, а бумагой и кофе. В конце коридора обнаружилась дверь с табличкой «Финансовый отдел. Элисон Рейнольдс» — и чуть ниже, другим почерком, приписано: «И Кевин Дей. Не входить без стука. Серьёзно. Не входить». Ичиро постучал. — Занято! — донеслось из-за двери. — Это я. Пауза. Шаги. Дверь распахнулась. На пороге стоял парень — высокий, темноволосый, с резкими, почти хищными чертами лица и зелеными глазами, которые смотрели на мир так, будто мир был ему что-то должен. Одет он был в строгую рубашку с закатанными рукавами, но галстук болтался распущенным, а верхняя пуговица отсутствовала. В одной руке он держал чашку с кофе, в другой — стопку бумаг. — Ичиро, — сказал он вместо приветствия. Потом перевёл взгляд на Натаниэля. — А это кто? — Натаниэль. Новый член команды. — Я в курсе, что новый. — Кевин отпил кофе, не сводя глаз с Натаниэля. — Я спрашиваю: кто он такой, чтобы отвлекать меня от работы? — Кевин, — голос Ичиро стал чуть твёрже. — Будь вежлив. — Я вежлив. — Кевин оскалился в улыбке, которая вежливой не была ни на секунду. — Я просто спросил. Натаниэль встретил его взгляд. — Натаниэль. Сын Натана. Буду работать с Лисами. Зачем — пока не знаю. Мне сказали, что ты — советник Ичиро. Значит, ты должен знать больше меня. Кевин прищурился. Что-то в его взгляде изменилось — стало острее, внимательнее. Он отступил на шаг, пропуская их внутрь. — Заходите. Кабинет оказался просторным, но захламлённым. Два стола — один явно принадлежал Элисон аккуратные стопки бумаг, папки по цветам, стакан с ручками, второй — Кевину хаос из документов, чашек из-под кофе, стикеров и одной одинокой кактуса, который выглядел так, будто его забыли полить месяц назад. На стенах висели графики, карты, списки — всё испещрённое пометками. Кевин сел за свой стол, закинул ногу на ногу и уставился на Натаниэля. — Сын Натана, значит. — Он отпил ещё кофе. — Мясника. Натаниэль напрягся. Ичиро, стоявший у двери, бросил на Кевина предупреждающий взгляд. — Кевин. — Что? — Тот пожал плечами. — Он сам сказал. Я не слепой и не глухой. Все знают, кем был его отец. Вопрос в другом: кем будет он сам. — Я пока не знаю, — ответил Натаниэль. — Честно. — Кевин хмыкнул. — Это редкое качество. Здесь почти никто не говорит честно. Даже я. Особенно я. — Ты советник Ичиро? — Официально — да. — Кевин покрутил чашку в пальцах. — Неофициально — тот, кто кричит на всех, когда они тупят, и разгребает дерьмо, которое никто не хочет разгребать. Я работаю с информацией. Входящей, исходящей, тайной, явной, ложной и правдивой. Если тебе нужно что-то узнать — идёшь ко мне. Если тебе нужно, чтобы никто ничего не узнал — тоже ко мне. Вопросы? — Один, — сказал Натаниэль. — Почему ты так напряжён? Кевин замер. Чашка остановилась в пальцах. Он медленно поставил её на стол и посмотрел на Натаниэля долгим, тяжёлым взглядом. — Потому что я не люблю сюрпризы, — сказал он наконец. — А ты — сюрприз. Никто не ждал, что сын Натана появится здесь через день после похорон и начнёт работать с Лисами. Это пахнет. Пахнет проблемами. А я не люблю проблемы, которые не могу контролировать. А я знаю какая ты проблема Натаниэль. — Я не проблема, — сказал Натаниэль. — Посмотрим. — Кевин взял чашку и снова отпил. Ичиро кашлянул. — На сегодня всё. Пойдём, Натаниэль, покажу тебе квартиру. — Квартиру? — переспросил Кевин. — Он будет жить на территории? — Да. В восточном крыле. Кевин присвистнул. — Серьёзно? Там же только старшие живут. И Дэн. И… — Он осёкся. — А, ну да. Понял. Он посмотрел на Натаниэля с новым выражением — уже не враждебным, а скорее оценивающим. Как будто кусочек головоломки встал на место. — Удачи, рыжий, — сказал он. — Тебе она понадобится. Натаниэль кивнул и вышел вслед за Ичиро. В коридоре он спросил: — Он всегда такой? — Всегда, — подтвердил Ичиро. — Но он лучший в своём деле. Если тебе понадобится информация или защита от бюрократии — он тот, кто нужен. Просто… не принимай его манеру на свой счёт. Он со всеми так. — Даже с тобой? — Со мной — меньше. — Ичиро усмехнулся. — Но он пытался. Они спустились на первый этаж, прошли через общий зал (Лисы уже занимались своими делами, и никто не обратил на них внимания) и вышли через боковую дверь в небольшой внутренний двор. Здесь было тихо, росли чахлые кусты, стояла одинокая скамейка. Восточное крыло оказалось пристройкой к основному зданию — два этажа, узкие окна, отдельный вход. Ичиро провёл Натаниэля на второй этаж, к двери под номером семь. — Здесь, — сказал он, протягивая ключ. — Однокомнатная. Мебель есть. Холодильник пустой — завтра привезут продукты. Ванная, кухня, всё необходимое. Вопросы? — Один, — сказал Натаниэль, беря ключ. — Зачем ты мне всё это показываешь? Ты будущий глава клана. У тебя наверняка есть дела поважнее, чем водить новенького за ручку. Ичиро остановился. Повернулся. Лицо его было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то — не обида, нет, скорее удовлетворение, будто он ждал этого вопроса. — Ты прав, — сказал он. — У меня полно дел. И я не вожу никого за ручку. Но ты — особый случай. — Почему? Ичиро сделал шаг обратно, к диванчику, и сел. Жестом пригласил Натаниэля сесть рядом. Тот помедлил, но сел. — Смотри, — сказал Ичиро. — Клан — это организм. Я — голова. Принимаю решения, думаю, просчитываю. Но голова без рук бесполезна. Руки делают работу. Грязную, тяжёлую, ту, о которой голова не должна думать каждую секунду. Он повернулся к Натаниэлю. — Твой отец был руками. Лучшими руками, которые у моего отца были. Он делал то, что не мог сделать никто другой. И делал это так, что отец мог спать спокойно. Теперь его нет. И отцу нужны новые руки. А после они нужны будут мне. — И ты решил, что я подойду. — Я не решил. — Ичиро покачал головой. — Я надеюсь. Потому что, если ты не подойдёшь, мне придётся искать кого-то другого. А это время. Риски. Люди, которым я не доверяю. Ты — сын Натана. Это не гарантия, но это… основа. Фундамент, на котором можно строить. — Ты меня даже не знаешь. — Не знаю, — согласился Ичиро. — Но я помню тебя. Маленьким. Натаниэль напрягся. — Ты меня помнишь? — Смутно. — Ичиро прищурился, глядя в серое небо. — Отец привозил меня к вам пару раз. Я был старше, ты, наверное, и не заметил. Но я запомнил кое-что. — Что? — Лук. Натаниэль замер. — Твой отец учил тебя стрелять, — продолжал Ичиро. — На заднем дворе. Ты был совсем мелкий — лет восемь, может, девять. Я стоял у окна и смотрел. Ты выпустил пять стрел. Все пять — в центр мишени. Одна за другой. Даже не целился толком. Он повернулся к Натаниэлю. — Твой отец тогда сказал: «У мальчика глаз — алмаз. Он видит то, чего не видят другие». Я запомнил. И подумал: если этот мальчик вырастет таким же метким во всём остальном, он будет опасен. Натаниэль молчал. Он помнил тот день. Точнее, не день — вечер. Солнце садилось, красило забор в оранжевый. Отец стоял за спиной и не поправлял, не учил — просто смотрел. А потом сказал: «Ты не целишься, Нат. Ты просто знаешь, куда попадёт стрела. Это дар. Береги его». — Я не стрелял с тех пор, как он умер, — тихо сказал Натаниэль. — Придётся вспомнить. — Ичиро встал. — Здесь это пригодится. Не только лук. Всё, чему он тебя учил. Всё, что ты видел. Всё, о чём молчал. Он посмотрел на Натаниэля сверху вниз — спокойно, без давления, но с той уверенностью, которая не требовала возражений. — Я не прошу тебя быть моим другом, Натаниэль. Я не прошу тебя любить меня или доверять мне без причин. Я прошу тебя быть моими руками. А я буду твоей головой. Хорошие руки и хорошая голова могут сделать многое. Особенно если между ними есть… взаимопонимание. — Взаимопонимание, — повторил Натаниэль. — Да. Не дружба. Не слепая верность. Просто понимание. Ты понимаешь, что я отдаю приказы не ради прихоти. Я понимаю, что ты выполняешь их не из страха, а потому что умеешь. Так работают хорошие организмы. Голова не дёргает руки без нужды. Руки не тянутся к голове, чтобы её свернуть. Ичиро усмехнулся — коротко, без тепла. — Мой брат, Рико, этого не понимает. Он хочет быть и головой, и руками, и всем остальным. Поэтому у него ничего не выходит. А у меня выходит. Потому что я знаю: хорошей голове нужны хорошие руки. Он протянул ладонь. — Попробуем, Натаниэль? Не как друзья. Как голова и руки. А там — посмотрим. Натаниэль посмотрел на его ладонь. Белая, чистая, ухоженная — ладонь человека, который не делает грязную работу. Но в этой ладони была сила. И странная, неожиданная честность. Он пожал её. — Попробуем. Ичиро кивнул, отпустил руку и направился к главному зданию. У двери остановился, обернулся. — Завтра в восемь. Не опаздывай. Эндрю ждать не будет. — Я помню. — И ещё. — Ичиро задержал взгляд на нём. — Твой отец гордился бы тобой. Я это знаю, даже если он тебе не говорил. Такие люди, как он, не говорят. Они показывают. Он показывал тебе всё, что умел. Это и есть его гордость. Он скрылся за дверью. Натаниэль остался один во дворе. В руке — ключ от новой жизни. В кармане — папка от Эндрю с маршрутами и кодами. В голове — лица. Дэн. Мэтт. Сет. Элисон. Никки. Рене. Аарон. Кевин. И Эндрю. И слова Ичиро: «Ты просто знаешь, куда попадёт стрела». Он вставил ключ в замок, повернул, вошёл внутрь. Квартира была маленькой, но чистой. Белые стены, узкая кровать, стол, стул, шкаф. На кухне — чайник, пустой холодильник, две кружки. Окно выходило во двор — на скамейку и чахлые кусты. Натаниэль сел на кровать, достал папку Эндрю и начал читать. Мясники не плачут. Мясники работают. Завтра в восемь.