Дитя двух миров.

      Она шла. Тихо, незаметно поднималась по восточному склону скального массива Мон Эссус, расположенного севернее Кур-де-Фонтейна. Мимо патрулей Фатуи, местных жителей, избегая любого внимания. Чтобы исполнить задуманное, ей следует действовать незаметно. Кто знает, как повернет ситуацию Крукобене, если у нее будет возможность подготовиться.       Она шла, осматривая территорию вокруг, подмечая каждую мелочь. И не могла не признать: это красивое место. Напоминающее огромные ступени, на каждом уровне которых что-то находится. На нижнем уровне, на берегу реки — беседка. Зашедшие внутрь увидят клумбы, полные прекрасных цветов, за которыми ухаживает несомненно талантливый садовник. Крукобене. Мать.       Уровнем выше — развалины старой мастерской, судя по шкафам и обломкам инструментов. Именно там под надзором Предвестницы проводились дуэли между детьми. Там же уничтожали тела павших в бою. Чтобы ничто не напоминало о случившемся. Чтобы никто не мог раскрыть суть Дома Очага. Там осталось тело Клерви. И её безымянная могила, с воткнутым в землю железным мечом, принадлежавшим девушке. И маленькое подношение, в виде пузырина.       Никто не придет, никто не посетит. Никто и не вспомнит. Кроме неё.       Да, эта беседка, вся эта земля принадлежит Дому Очага и самой Крукобене. Иронично, но Фатуи являются, пусть и не официально, крупными землевладельцами, ведущими дела с аристократией. Мать не носит маску, и это сказывается на отношении. В противовес обычным Фатуи, которые действуют жестко и носят маски, Мать всегда воспринимали как более «легальную». Она это знала, видела, когда сопровождала женщину. И это позволяет Дому Очага существовать и владеть землёй. Пусть никто и не знает, что это именно земли Фатуи и Дома. Но юридическая сторона вопроса Перуэр не интересовала, не сегодня.       Она поморщилась, глядя на постройку впереди. У каждого из более-менее взрослых детей это место вызывает вполне конкретные ассоциации. Ведь именно здесь, вдали от всех, мать проводила свой турнир на звание Короля. Здесь, в этом здании она, Перуэр, убивала других детей. Лицом к лицу, с помощью меча резала, рубила, колола. Хоронила. Многих она не помнила, но на самом деле Перуэр было достаточно ровного одного имени — Клерви. Её лучшая подруга.       Забавная девочка. У её Матери были светло-каштановые волосы. Сама же девочка в результате странного генетического смешения получила волосы скорее розоватого цвета. Добрый и чистый ребенок, слишком чистый для Дома Очага и всего того, что мы делаем. Дочь Крукобене. Лучшая подруга. Которую Перуэр убила в дуэли в этой самой беседке около года назад.       Перуэр помнила эту дуэль. Помнила, что они были равны. И тот факт, что Клерви сама подставилась под клинок, фактически насадившись на него, пропустив смертельный удар, который без проблем могла бы блокировать. Добрый ребенок, до самого конца пытавшаяся переубедить мать, несмотря на наносимые ей раны, а затем, осознав бесплодность своих действий, сбежала единственно доступным ей способом.       Рука сама легла на Глаз Бога Пиро. Сегодня огонь кипел в крови, как маленькое, очень яркое и горячее солнце. Манифест. Обещание. Ярость бога войны в её крови. Сегодня её, Перуэр очередь идти против судьбы. Победить, или же встретиться с подругой. Мать сильна, она знала это. И знала, что не отступит. Что бросит вызов судьбе. И будь что будет.       Она шла, и воспоминания накатывали одно за другим, подпитывая огонь в груди. Как Клерви принесла той пирожные, когда сама Перуэр хоронила своего домашнего паука. Выкопала тому могилку под деревом. Подруга принесла три пирожных, но одно не донесла, потому, что они вкусные. А потом они одно оставили на могилке, а последнее поделили на двоих.       Как вместе собирали пузырины, ловили рыбу, помогали готовить торт, читали книжки о Снежной, сидя у окна. Помогали друг другу перевязывать раны, как Клерви дула на руки, когда проклятие Перуэр болело особенно сильно. Мечтали… Как Клерви раз за разом пыталась переубедить мать и Мать её наказывала, жестоко. А потом подругам приходилось оказывать друг другу первую помощь, перевязывать рваные раны, лечить гематомы.              Она помнила. Помнила совместные тренировки, совместные миссии. Лучшие подруги.       Помнила, как она стояла среди руин, насадив Клерви на собственный клинок. Тяжелое дыхание, легшая на плечо голова подруги и сбивчивый шепот:       — Ты станешь… отличным королем, — но ей это было не нужно.       Всё, что она в тот момент желала — чтобы ничего этого не было. Чтобы подруга была жива. Чтобы не было турнира на Короля. Чтобы им не пришлось резать друг друга. Чтобы всё было по другому. Чтобы Мать была мертва. Ведь если бы Мать была мертва, Клерви не пришлось бы в тот день умирать.       Одной этой мысли хватило, чтобы Пиро в крови закипело до совсем невообразимой силы. Куда сильнее чем менее суток назад, против Штурма. Но Перуэр сдержалась, лишь вызвав из хранилища самый обычный клинок. Она давно не использовала этот меч, отдавая предпочтение копьям, но он все еще лежит в хранилище Глаза Бога. Для этого клинка предназначена еще одна жертва. Сегодня. Сейчас. Она подавила мимолетное желание зажечь его черным пламенем. Нет, так она выдаст себя слишком рано.       В беседку девушка вошла не скрываясь, с тихим стуком каблуков по ступеням. Вокруг никого не было, она проверила. Внутри — один человек. Её цель.       С каждым шагом проявляли себя всё новые воспоминания, всё более тяжелые. Пустая комната. Игрушки — её заяц и кот Клерви. Одиночество. Глаз Бога. Проклятый огонь.       Женщина со светло-каштановыми волосами подняла взгляд от цветов. Неизменно вежливая и спокойная, в дорогом белом костюме и темном плаще. Она улыбнулась, даже в такое время она была накрашена. Красива, и умело эту красоту использовала. Увидев вошедшую, улыбнулась шире.       — Ты вернулась. Я не сомневалась в тебе, мой прекрасный цветок, — голос мягкий, даже нежный.       Сказав это, женщина переключилась на свою ношу, которую держала в руках. Это горшок с завядшими цветами, голубые лепестки, белая сердцевина. Когда-то он был красив, но сейчас… Крукобене огорченно произнесла:       — Мне давно следовало срезать этот цветок, не дожидаясь, пока он завянет, — они обе более чем поняли аналогию, — согласна?       В следующую секунду каменная крошка вылетела из-под ног Перуэр, Пиро охватило тело, и черно-красный метеор влетел в точку, где стояла Мать, вызвав мощный взрыв проклятого пламени. Женщина одним движением выхватила меч и выставила гидро щит, что спровоцировало уже паровой взрыв, который они обе даже не заметили, и только лязг мечей выдавал продолжающийся бой.        Обеим не нужно было видеть врага, чтобы знать, где он и что делает. С шипением магическое пламя сталкивалось с водой, вызывая новые выплески пара, увеличивая температуру в помещении и убивая растения. Они двигались быстро, легко выйдя за рамки человеческих возможностей. Плитка пола трескалась, огненные дуги испепеляли цветы. Водяные — рубили их, колонны, повреждали галерею. Перуэр начала бой напротив выхода, и водяные лезвия вышибли из стен камни, оставляя кривые разрезы.       Не то, чтобы обеих владельцев Глаз это волновало, они слишком сосредоточены на попытках убить друг друга. И всё же Перуэр отступила, её оппонент достаточно хорошо держится, нужно менять тактику. Мать взмахом клинка разогнала облако. Она улыбалась, держа клинок на уровне глаз, немного наклоненным влево.       — Невинность и доброта — прекрасные черты, — произнесла женщина раздраженно, — прискорбно, что они бесполезны!       Мать взмахом клинка отправила в Перуэр лезвие Гидро и рывком сблизилась, атакуя. Скорость её такова, что и женщина, и лезвие достигли цели одновременно.       Перуэр ответила клисталлическими шипами, уклонившись от лезвия и блокируя удар меча. Пиро позволило без труда вырастить прямо на камне кристаллический, очень острый газон. Мать, увидев вокруг поле шипов, использовала жесткий блок подчиненной, чтобы уйти обратным сальто на второй этаж, блокировала кристаллические метательные ножи и щитом Гидро разрушила нити, привязанные к ножам, когда те попытались связать женщину.       Фатуи прыгнула за ней, без проблем преодолев десяток метров и высоту в пять. Она действовала агрессивно, не давая Матери времени на реакцию. Послала волну Пиро, которую Мать приняла на Гидро-Щит, чтобы через мгновение быть отброшенной в стену паровым взрывом. Фатуи переключилась на копьё, пытаясь воткнуть более длинное оружие в грудь врага. Но продолжить атаку не смогла, Крукобене послала водяные лезвия, от которых пришлось уклоняться. И которые срубили колонну, на которой держалась галерея второго этажа.       Теперь они бежали друг за другом, Мать убегала, посылая назад волны и лезвия Гидро, пользуясь ограниченным пространством галереи, Перуэр отвечала потоками проклятого пламени и кристаллов, вызывая постоянные паровые взрывы. С грохотом балкон начал оседать, а в стене появилась осыпающаяся кирпичами дыра.       Через пару секунд дальняя часть беседки начала осыпаться, потеряв стабильность. Но девушка и женщина были слишком заняты попытками прикончить друг друга, испепеляя всё вокруг пламенем и круша потоками воды.       Эта перестрелка не прошла для Фатуи безболезненно, атаки пусть и не убили её, на теле появилось несколько гематом, а на руке и щеке — рваная рана, оставленная задевшим её лезвием. Неглубокая, впрочем. И всё же, девушка не жаловалась, заполняя помещение всё новыми и новыми нитями Пиро. Да, часть из них рвется при обрушении балкона, но часть — блокирует водяные лезвия, вызывая их детонации и паровые взрывы. Всё идет по плану.       Она спустилась вниз под прикрытием облака пара, сменив копьё на щит-лиру и, прикрывшись пиро-щитом, начала исполнять. Мать, услышав звуки, улыбнулась.       — Роль музыканта — услаждать слух сильных. Хороший исполнитель тонко чувствует настроение тех, кто оплачивает концерт. Ибо решает тот, кто заказывает музыку. Всегда есть кто-то выше. Кто-то, кто выбирает лучшее.       В пиро-щит воткнулся брошенный матерью водяной клинок, похожий на клисталлические аналоги самой девушки. Это частично рассеяло барьер, а новая волна пара в упор заставила Перуэр пошатнуться. А затем ударная волна звуковой магии вышибла стекла, разогнала пар и снесла кусок стены. Осыпалась примерно половина беседки, с крыши падали стекла, но обе воительницы игнорировали этот звенящий дождь, прикрывшись каждая по своему.       И всё же Мать выстояла после этой атаки, создав водяной кокон вокруг себя. Женщина, как и сама Фатуи выглядит несколько помятой. Помятой, но живой и боеспособной.       — Вода неплохо блокирует звуковые волны. Ремурийское оружие, хм. Ты хорошо подготовилась. Недостаточно хорошо, — она рассмеялась, — сдавайся. Пусть тебе не хватает опыта, но столь прекрасный цветок требует заботы! Позволь направлять тебя, позволь сделать самым лучшим, самым совершенным…       Договорить она не успела. Нити, всё это время размещаемые по всему залу начали стремительно стягиваться в одну точку. Десятки, десятки нитей, не оставляющих возможностей для нормального отступления. Так еще и Перуэр пришла в движение, легко прыгая по ним, создавая на земле пиро-кристаллы, забрасывая кристаллическими кинжалами.       Поле шипов тоже пошло в дело, еще сильнее сужая пространство для маневра. А балкон Мать обрушила сама. Гидро-барьер детонировал, заставив Крукобене оступиться, касание нити — взрыв. Каждое касание — взрыв. Каждый взрыв выбивает из баланса, мешая отреагировать на следующий. Снова и снова.       А затем в её грудь вошел клинок. Просто клинок, самое обычное железное лезвие, не самого лучшего качества. Учебное оружие, выдаваемое Детям, острое, но не особенно долговечное. Мать захрипела, оседая на колени, глядя на девушку скорее удивленно, чем с ненавистью. Кажется, она просто не верила, что подобное возможно. Что её можно поразить чем-то подобным. В её глазах читалось: невозможно…       И все же это было так, белый костюм начало заливать алым. Крукобене вздрогнула от боли, когда меч начал покрываться алой энергией Пиро.       — Нет, Мать, — перед ней стояла Перуэр, глядя в глаза, — я отказываюсь.       Фатуи не выдергивала меч, что создало бы куда более опасную рану. Владельцы Глаза Гидро известны в том числе целительскими навыками, рисковать не хотелось, не сейчас, не в этой ситуации. Нет, вместо этого она подала в меч Пиро, это разрушит клинок, но свою задачу он так или иначе выполнит. Из горящего, разламывающегося от энергии железа во все стороны начали расти алые кристаллы, разрушая тело изнутри. И сращивая меч и его жертву. Пока Крукобене не прекратила дышать. И Перуэр не осталась единственной живой в практически уничтоженной беседке, просто глядя на Мать.       Чувств не было, ярость ушла. Месть совершена, она исполнила своё желание. И теперь… просто не была уверена, что делать. Весь последний год так или иначе вел к этому дню. Она не была уверена, что справится с Предвестницей. И теперь… ей следовало обдумать, что делать дальше.       Сзади раздался топот множества ног. Слегка повернувшись, Перуэр увидела патруль из пяти солдат Фатуи: молотобойца, трех мушкетеров и обладающего посохом Гео бойца. Да, их лица скрыты масками, обмотками, но она почти физически ощущала шок на лицах мужчин. Потому что они знали, кто лежит у ног девушки. Видели состояние как беседки, так и погибшей. Игра в гляделки заняла почти минуту.       — Она… — пробормотал один из мушкетеров в полной тишине.       Молотобоец, их сержант, кивнул.       — Ага.       Второй мушкетер пробормотал:       — Что делаем?       — Не знаю, — произнес третий, — мне как-то стремно приближаться. Она же её… того. Того.       Гео боец, видимо самый смелый, спросил у девушки:       — Эй, ты драться будешь?       Перуэр вздохнула. Даже в её нынешнем состоянии она могла понять некоторую нелепость этого диалога. Но и сама не очень понимала, как тут реагировать. Всё же, с одной стороны она поступила правильно. С другой — это Предвестница. Бежать нет смысла, за подобное убийство за ней будут гоняться все Фатуи, вне зависимости от того, в какое королевство она сбежит. И не просто будут гоняться, вероятно, они пошлют другого Предвестника, чтобы уничтожить предателя.       Предателей в Снежной ненавидят сильнее всего. При том, что сама Фатуи предателем себя не считала. Она не предавала Снежную или Дом. Только прикончила Мать.       — Не буду. Её — она оказала носком ботинка на труп, — было за что.       И всё же что она, что патрульные не были уверены, что делать с этим фактом. Спасла ситуацию Сенешаль Фатуи — женщина в строгом брючном костюме, с клинком-тростью и в маске шакала с горящими желтым линзами. Она вежливо, но прямолинейно уточнила у девушки, собирается ли та проявлять агрессию, после чего ту опять же, крайне вежливо но настойчиво проводила ту в их лагерь. Не пытаясь арестовать или навредить, но она определенно знала, что со всем этим делать. И это было больше, чем есть сейчас.       Следующие сутки Перуэр запомнила плохо. Как её и труп Крукобене со все еще вросшим в него клинком погрузили на корабль, как девушку оставили в каюте. Она безразлично смотрела в пространство, обдумывая, что будет дальше. Как жить дальше? Чего она хочет? Она победила, но что делать с этой победой? Как жить после того, как свершилась месть?       Люди вокруг вели себя крайне вежливо и настороженно. Её боялись, воспринимали как взведенную бомбу. Она могла легко определить это по количеству охраны, погрузившейся на корабль и ходящих мимо её комнаты. Речь о сразу трех Сенешалях и отряде пехоты. И это всё на корабле, с которого сбежать некуда. Как она поняла из разговоров, окон в каюте нет, корабль идет через океан прямиком к Снежной. По прямому приказу Бледной Зимней звезды. Крио Архонта. И эта мысль будоражила кровь.       Только день на четвертый Фатуи внезапно осознала нечто ненормальное. Она ложилась спать и просыпалась как Перуэр. Не как Лилиан. Почему? Лилиан мертва? Но как? Почему?       Осознание этой аномалии вызвало короткий приступ паники и позволило вернуться в реальность. И уже в такой форме осознать несколько важных вещей. Первая — умирать она не намерена. Да, целей в жизни в данный момент нет, но сейчас, когда она отомстила, изменила собственную судьбу, бросать всё и сдаваться — верх глупости. Нужно найти другой путь и никак иначе.       Второй момент — маловероятно, что Лилиан мертва. Как бы она не относилась к Протекторату, её пытались брать живой. И если девушка не сгорела вместе с фургоном, она должна быть жива. Почему не просыпается? Возможно в коме, возможно без сознания. Возможно — это сделано специально, чтобы она не могла оказать сопротивление при транспортировке. Учитывая Пиро — она могла бы, без всякого оружия. Так что такой вариант вполне логичен.       Ну и третий момент — когда тебя обнимает тень мертвой лучшей подруги — это жутко. Тень Клерви, которую она не видела уже несколько месяцев, появилась, чтобы поддержать свою подругу Перри. И девушку немного нервирует степень осознанности данной тени. Разумеется, отгонять её Перуэр не стала, но эмоции, которые вызвала тень, помогли взять себя в руки окончательно.       Придя в себя, она озаботилась сбором информации. Её поселили действительно в каюту. Кубическое помещение из синеватого металла, не имеет решеток или средств слежения. Плывут они на металлическом винтовом корабле Снежной. Она, как уроженка Фонтейна, могла отличить корабли разных государств по силуэту. Снежная и Фонтейн используют полностью металлические корабли, приводимые в движение двигателем. Фонтейнские — на пневмусии, за счет чего плывут корабли Снежной она не знала.       А вот остальные нации используют парусники. Что Монштадт, что Ли Юэ, что Сумеру. У всех них очень характерные силуэты, а основной корабельный материал — дерево. Это, как и создание полностью грузовых кораблей, длиной в сотню-две метров, позволяет империи Крио Архонта поддерживать процветание государства, обеспечивая логистику. И сейчас она на борту именно такого вот корабля.       Еще удалось узнать, что её везут прямо в Столицу, по прямому приказу Царицы. И плыть им еще около месяца. Экипаж, видя активность пленницы, ощутимо так нервничает. На следующий день к ней зашла уже знакомая Сенешаль в маске шакала.       — Вы готовы поговорить?       Перуэр спокойно кивнула.       — Да.       Очевидно, что она собирается провести допрос. Если есть прямой приказ, должно быть проведено расследование. Причин отказываться не было, она не считала себя виновной. И понимала, что если начнет бой, вполне может победить и в этом случае. С трудом, с ненулевым шансом утопив корабль, но могла бы. Понимала это и её оппонент.       — Хорошо. Согласно воле её Величества Бледной Звезды, я, сенешаль Зимняя Тень, начинаю допрос подозреваемой в убийстве Одиннадцатой Предвестницы Фатуи, Крукобене. Подозреваемая — Перуэр Снежневская, воспитанница Дома Очага. Верно?       Перуэр кивнула.       — Да.       Женщина записала, не выдав вообще никаких эмоций.       — Хорошо. Первый вопрос…       Допрос продлился несколько часов. Сама Перуэр, как и её оппонент, была спокойна. Да и лгать не собиралась. Она сделала то, что считала правильным и не собиралась отказываться от своих слов или бежать. Сложно сказать, какой будет её судьба, но сдаваться, если увиденное ей не понравится, Перуэр не намерена.       Правда, и всего она не говорила, игнорируя личный интерес в виде Клерви. Она не собиралась открываться перед неизвестно кем. Собственно, Перуэр понимала, что завтра будет еще один допрос. И послезавтра, её тюремщица будет искать несостыковки, прежде чем подать рапорт.       Не удивило и то, что носительница маски шакала принесла ей ужин. В этот раз она заговорила уже куда дружелюбнее:       — Позволишь?       Перуэр кивнула.       — Конечно, спрашивай, — увидев слегка склоненную голову в маске, пояснила, — я тоже проходила обучение. И знакома с основами вербовки и мягкого допроса.       Из-под маски шакала раздался смешок.       — Я хотела бы узнать о мотивах. Фатуи служат Предвестникам. Я, ты, все на этом корабле. Все мы. И даже сама мысль о том, чтобы убить командира… Они ведь сильнейшие из нас. А ты не только задумала, но и смогла исполнить. И насколько я поняла, в прямом бою. Это… удивительно, — сложно сказать, играет ли женщина или искренне восхищена.       Перуэр задумалась, как ответить на этот вопрос, не рассказывая лишнего. Всё же следователю она не доверяла вообще. Кто знает, что она там напишет.       — Крукобене устроила турнир среди воспитанников. Сказала, что победитель станет Королем. Я выиграла. Всех.       Выражение лица под маской не определить, но слегка сбивчивый тон говорит довольно многое.       — Выиграла… всех?       Перуэр кивнула.       — Всех.       С этого момента и оная Сенешаль старалась держаться от Перуэр подальше, появляясь только ради допроса и принося еду, но не задерживаясь более необходимого. На всякий случай. Но саму девушку подобная ситуация полностью устраивала. Никто не лезет с глупыми вопросами, ведут себя безукоризненно вежливо. А если и обсуждают случившееся — то на расстоянии, пытаясь делать это так, чтобы сама Перуэр их не слышала, или слышала как можно слабее.       Конечно то, что она предоставлена сама себе могло бы быть проблемой. Если бы в этот день наконец она не очнулась как Лилиан. И там тоже всё оказалось не просто.       Пробуждение произошло в довольно просторной комнате с белыми стенами, лишенной окон и массивной металлической плитой на месте двери. В углу она заметила унитаз, что скорее похоже на тюремную камеру. Учитывая, что её захватил Протекторат, это логично.       Просыпалась Лилиан тяжело, голова тяжелая, пустой желудок, слабость. А еще наручники на обоих руках, приковывающие её к кровати. Последнее, впрочем, мелочь, для нее не проблема расколоть их изнутри кристаллами. Раны… сложнее. Нога зафиксирована гипсом, плечо и ребра перевязаны, лицо… тоже болит.       Отдельным и крайне неприятным фактом стало то, что её раздели. И на лице у Лилиан была маска-домино. Внимание, вопрос: что толку с маски без линз, если ваша главная особая примета — КРЕСТООБРАЗНЫЕ ЗРАЧКИ. А в детстве её из-за этой аномалии проверяли у врача. Так что, даже при том, что в приюте её медицинские записи могут быть отрывочными, узнать её личные данные будет не легко, а очень легко.       И это добавляет действиям Протектората еще больше вопросов. Сначала её начинают обелять их пиарщики. Теперь, после захвата, фактически разоблачают. Потребуется более чем убедительное объяснение подобных действий. В конечном итоге, она может и не пользоваться маской. Бить ей это не помешает. Тем более, что злость всколыхнула Пиро. И все же, где она?       Первичный осмотр комнаты ничего не прояснил. Абсолютно нейтральное помещение, не похожее ни на операционную, ни на камеру, часов нет, календаря нет, сколько времени прошло — неизвестно. На тумбочке лежит папка с какими-то бумагами, но пока она прикована, посмотреть их не получится. Единственное, что выдает в этой комнате камеру — наличие унитаза в углу, вместо туалета где-то еще. Кто бы её тут не запер, он точно не хотел, чтобы девушка куда-либо ходила.       Не то, чтобы она могла прямо сейчас встать и пойти. К сожалению, пришлось подождать, пока пройдет слабость. А пока она ждала, плита, заменяющая дверь, очень толстая, судя по ширине основания, около полуметра, поднялась и через нее вошел врач. Мужчина, среднего возраста, блондин, довольно высокий, без особых примет, в руках папка. Увидев устремленный на него взгляд, доктор улыбнулся. — Вы проснулись, это хорошо. Приятно знать, что вам лучше, — его улыбка была немного фальшивой, она это видела, — я доктор Хайзенберг, ваш лечащий врач. Воды? — участливо спросил он.       Фатуи посмотрела на доктора с подозрением.       — Маска, — прохрипела она, после чего таки согласилась на воду.       Мужчина, подождав, пока она попьет и немного придет в норму, развел руками, продолжая улыбаться.       — К сожалению, у нас не было выбора. Вы же не знаете, что произошло пока вы были без сознания.       Перуэр, добавив в голос стали, заметила:       — Это не ответ.       — Конечно, — легко согласился доктор, — для начала, скажу, что в личном деле, — он развернул лист, — вы указаны как парачеловек злодейка Фатуи. Я действительно понятия не имею, кто вы, — встретившись взглядом с девушкой, он вздохнул, — ваша сила. Дело в ней. Вы же знаете, что она мешает исцелению? — кивок, — дело в этом. Протекторат при задержании несколько… перестарался, скажем так. И когда вам попытались оказать медицинскую помощь оказалось, что это невозможно. Раны не закрывались, исцеление не работало. Вы умирали.       Лилиан из этого монолога сделала два вывода. Вогнать в кому Мисс Ополчение при следующей встрече и тот факт, что Протекторат явно очень постарался, чтобы она выжила.       — Меня спасли, — констатировала Фатуи, — почему? Попрошу без монологов об общечеловеческих ценностях, я представляю, каких усилий стоило удержать живым покрытое незаживающими ранами тело со смертельными травмами. И да — Броктон-Бей.       Доктор возразил, фыркнув на название города, словно услышал нечто забавное:       — Всё не так плохо, как вы описали, но да. Мы сделали всё, чтобы вас спасти. Почему — поймете чуть позже.       Фатуи вздохнула, пусть делать это и больно.       — Дальше.       Доктор проигнорировал её тон, и преувеличенно жизнерадостно продолжил:       — Дальше, моя дорогая Аномалия, встал вопрос, что с вами делать. Сила убивала вас, не сработало даже парачеловеческое исцеление в должной мере. И всё же, медицинский отдел решил бросить вызов этому испытанию.       Девушка не поверила в подобные мотивы, но промолчала. А доктор продолжил:       — Вы были доставлены сюда, в Нью-Йорк. Да, вы более не в Броктон Бей. Вас доставили сюда экстренным рейсом на транспорте Дракон. И прежде чем возмущаться, если бы ваши коллеги попытались вас отбить, шансы, что они смогли бы оказать вам нужный уровень медицинского сопровождения — минимальны. Уже здесь вы были подключены к парачеловеческому оборудованию, чтобы обеспечить вам выживание, моя дорогая Аномалия.       Снова нет ответа — почему. Мужчина прямым текстом согласился с тем, что её спасли. Что сделали всё, чтобы она выжила. Она, по их классификации — злодей, преступник. Почему?       — Почему меня вытащили. И почему — Аномалия?       Доктор довольно покивал.       — Правильный вопрос. Видите ли, проблемы с исцелением — далеко не единственные ваши… странности. Есть и другие. Ваши руки — частично мутировали в форму жизни, аналогов которых я просто не знаю. И при этом ваше тело прекрасно сосуществует с элементами организма, не имеющим даже цепочки ДНК. Это… аномально. Рисунки на ваших руках не должны существовать. Это не татуировки, и не естественная пигментация кожи. У вас нет короны Поллентия — вообще. Вы не должны быть парачеловеком. Наиболее очевидный вариант — вы продукт работы биотехнаря.       Фатуи прищурилась. Мужчина буквально прямым текстом спрашивал: что ты такое? Проблема только в том, что и сама Лилиан знала не больше. По сути некоторые вещи первым узнал именно этот странный доктор. Так что она решила подыграть доктору.       — Но вы не согласны с этим?       В этот раз эмоции доктора были более искренними. Он удовлетворенно улыбнулся.       — Именно так. Мы провели некоторые генетические исследования и пришли к некоторым… выводам. Интересно? — Фатуи кивнула, — я рад.       Доктор перевернул страницу.       — Итак. Мы провели самые разные тесты, в том числе генетические. И, как оказалось, эти… аномалии на вашем теле присутствуют очень давно. Нет, мутация, постепенно поглощающая ваши руки — относительно новая. Но вот остальное — нет. Глаза, татуировки, которые таковыми не являются, особенности вашего организма. Не стану отрицать, мы нашли документы, подтверждающие, что или биотехнарь работал с вами в раннем детстве. Или… — мужчина сделал драматическую паузу, — вы всегда обладали силами, не имеющими отношения к Короне Поллентиа. Парачеловеческие силы с рождения. Но парачеловеческие ли? Или же дело в ином?       Мужчина вздрогнул, когда кристаллический шип пробил папку, остановившись в десятке сантиметров от его глаз. И всё же, Фатуи отметила что этот «доктор» испугался куда слабее, чем по идее должен. Еще один вопрос: кто ты?       Но сказанное доктором могло бы объяснить её выживание. Добрый доктор просто пожелал себе новую игрушку на опыты.       — Если бы я действительно желал вам навредить, я бы этого не рассказывал, — словно прочитав мысли ответил мужчина.       Фатуи не согласилась:       — Или вы уже взяли все желаемые образцы, и решили принудить к сотрудничеству иначе.       Доктор хмыкнул и постучал пальцем по кристаллу перед собой. Фатуи изменила форму кромки, отчего доктор порезался и на пол отправилась капля крови. Мужчина невозмутимо подошел к столику и принялся бинтовать палец.       — Не стану отрицать очевидное — вы аномальны. И, прежде чем вы сделаете нечто очень глупое, напоминаю — парой десятков этажей выше находится кабинет Легенды, одного из членов Триумвирата. А эта камера создана, чтобы сдерживать бугаев. Её стены подсоединены к электрической клетке, которая настроена так, чтобы реагировать с вашей силой. Меня уверили, что это помешает вам применять силу, чтобы сбежать.       А вот и угрозы пошли. И чем дальше, тем больше у Фатуи сомнений в том, что её продержали… а сколько, кстати?       — Сколько я здесь?       — Три недели, — ответил доктор, — вы думаете, что я вам угрожаю. Но это не так. Я предлагаю вам сотрудничество. Я исследователь и вы — очень любопытный экземпляр. Я догадываюсь, что вы и сами не знаете о себе всего. И я заинтересован в том, чтобы раскрыть эти тайны. Просто скажите «да».       Фатуи приподняла бровь, выражая удивление, пусть за маской и не видно.       — И вы предлагаете это злодею. Мужчина, уже перевязавший палец и теперь пытавшийся снять папку с шипа, возразил:       — Технически, вы вообще не парачеловек. Как жертва биотехнаря, возможны варианты. Разумеется, при условии героической карьеры в Стражах до достижения совершеннолетия, а затем в Протекторате. Принудительное лечение, надзор, прохождение обучения в лагере Александрии. Общественность, узнав вашу несомненно крайне трагичную историю, конечно, потребует гарантий, и Протекторат им её предоставит. Но еще будет сочувствие. Очень много сочувствия. И идея искупления грехов, люди такое любят.       Ясно. Установить отношения, пригрозить, предложить решение. Банально.       — А в случае отказа условия ужесточатся?       «Доктор», а она уже не сомневалась, что врачом этот человек не был, покачал головой:       — Ну что вы, разумеется, нет. Но как жертве биотехнаря, вероятно даже Ампутации, вам несомненно потребуется длительное лечение. В специальном заведении закрытого типа. Там, где вы точно не сможете навредить ни себе, ни кому-либо еще. В суде будут представлены документы, доказывающие что вы не парачеловек, но ваши травмы получены в результате парачеловеческого воздействия. Жертва. Несчастная жертва, о которой нужно проявить заботу.       Подобная наглость её даже восхитила.       — И суд подобное примет?       «Доктор» кивнул.       — Даже не сомневайтесь. Наличие документов, подтверждающих, что вы не парачеловек, создает крайне неприятную правовую коллизию. Обладать парачеловеческими силами, совершать парачеловеческое преступление и при этом, — он постучал по папке, — документы подтверждают, вы не являетесь парачеловеком. Прецедентное право очень удобная вещь, но не когда вы выбраны на роль прецедента.       Мужчина подошел к столику и оставил на нем несколько листков, после чего повернулся, показав ключ в руке.       — Я знаю, вы думаете, что это угроза. Что я вам враг. Это не так. Я хочу помочь вам, разрешить эту ситуацию к взаимной выгоде.       Фатуи насмешливо заметила:       — Не похожи вы на доктора, «доктор» Хайзенберг.       Мужчина пожал плечами.       — Я врач, просто обладаю немного более полной информацией. Паралюди в некоторых вопросах крайне беспомощны, приходится учиться. И предпочел бы, чтобы мы сотрудничали. Я не тороплю вас и не требую решения. Просто прошу о том, чтобы вы подумали о всей этой непростой ситуации.       После чего доктор ушел, а Фатуи действительно задумалась о всей этой непростой ситуации. Ситуация — дерьмо. Протекторат фактически подтерся собственными заявлениями о тайне личности и давит. Нет, технически её тайна личности вообще не была предметом обсуждения. Но «добрый доктор» прямо дал понять, что СКП таковую знает и будет использовать это знание в свою пользу. К их сожалению, она сирота, давить через родных не получится.       А вот то, что её так спешно вывезли, гарантированно создаст проблемы с Лунгом. Ящер не поверит. Просто не поверит в то, что «так вышло». Ситуация выглядит как угодно, только не хорошо. Да.