Под чужой кожей

      

***

      ...Торонто встретил их вечером и запахом озера. Колонна полицейских машин растянулась по парковке у гостиницы — неприметной сети, которую местные власти выбрали для размещения «специального контингента». Коннор загнал их внедорожник между двумя фургонами и заглушил двигатель. — Уютненько, — прокомментировал Хэнк, разглядывая здание через лобовое стекло. Трёхэтажная коробка из серого кирпича, неоновая вывеска с двумя перегоревшими буквами, пластиковые цветы в горшках у входа. — Прям чувствуется, как нас "ждали". — Лейтенант, у нас есть все необходимые условия для работы, — Коннор открыл дверь и вышел на парковку, окидывая взглядом стоянку. — Развёрнутый штаб на первом этаже, доступ к городским камерам наблюдения, прямая связь с...- — Я знаю, Коннор. — Хэнк вышел из машины, потянулся, хрустнув спиной. — Просто хотел сказать, что это место похоже на тюрьму. Без обид, если ты проектировал. Коннор удивлённо моргнул. Иногда он всё ещё не понимал, шутит Хэнк или говорит серьёзно. За семнадцать лет он научился распознавать около восьмидесяти процентов сарказма напарника, но оставшиеся двадцать всегда держали его в неком тонусе. — Я не проектировал гостиницы, лейтенант, — ответил он нейтрально. — Моя специализация — только расследования. — Вот это я и называю пробелом в образовании, — хмыкнул Хэнк и направился к входу, даже не глядя, идёт ли Коннор за ним. Внутри их уже ждали.       Холл гостиницы превратили в импровизированный штаб: сдвинутые столы, ноутбуки, карты города на стенах, несколько человек в форме, склонившихся над рабочими планшетами. В углу работал большой сканер — массивное устройство на колёсах, которое в сложенном виде напоминало гроб, а в развёрнутом — нечто среднее между металлодетектором и медицинским томографом. — Детектив Коннор, лейтенант Андерсон, — к ним шагнула женщина в строгом костюме, с короткой стрижкой и острым взглядом. — Капитан Элизабет Самиэл, местное отделение. Рада, что вы добрались. Коннор пожал ей руку, отмечая про себя твёрдость рукопожатия и отсутствие обручального кольца. Анализ микро-выражений: шестьдесят процентов — профессиональная вежливость, тридцать — усталость, десять — скрытое раздражение. Вот только к кому? — Капитан, — кивнул он. — Благодарим за содействие. Хэнк поздоровался молча, только кивнул, и Самиэл перевела взгляд на него с едва заметным любопытством. Легендарного лейтенанта Андерсона знали в полицейских кругах, даже в Канаде. И его напарника-андроида — тоже. — Я проведу вас в комнату, где вы сможете оставить вещи, а потом представлю вам команду, — Самиэл жестом пригласила следовать за ней. — Завтра в шесть утра общее построение, в семь выдвигаетесь к школам. Ваш сектор — восточный район, старшая школа имени Короля Эдварда. — Мы уже получили координаты, — сказал Коннор, проходя мимо стола, где оператор крутил трёхмерную модель города. — Есть какие-то предварительные данные по этому району? Элизабет сразу бросила на него быстрый взгляд: — Чистый район. Семейный. За последние пятнадцать лет никаких происшествий, связанных с андроидами. Но у нас приказ проверять всё, что попадает в список. — И много школ в списке? — спросил Хэнк, который до этого молча разглядывал карты на стенах. — Семь. Плюс три торговых центра и два жилых квартала с высокой плотностью населения, — Она остановилась у лестницы. — У нас достаточно ресурсов, чтобы закрыть всё за три-четыре дня. Если, конечно, не найдём ничего. — А если найдём? — Коннор уловил, как изменился её пульс, когда он задал этот вопрос. Учащение на двенадцать процентов. Он посчитал. Самиэл помолчала секунду. Затем ответила: — Тогда ваша работа, детектив. Моя — предоставить людей и технику. Она поднялась на второй этаж, оставив их перед двумя дверями в конце коридора. — Комнаты тринадцать и четырнадцать. Ужин с семи до девяти внизу. Завтра в шесть утра — построение. — Она развернулась, но на полпути обернулась. — Детектив Коннор. Можно личный вопрос? — Да, капитан. Элизабет Самиэл посмотрела на него с выражением, которое Коннор не смог идентифицировать сразу. Требовалось 1,7 секунды анализа: смесь профессионального любопытства и... чего-то ещё. Странно. — Вас не смущает то, чем вы занимаетесь? — спросила она. — Охота на собственных? В коридоре повисла тишина. Хэнк, уже взявшийся за ручку своей двери, замер. Коннор выдержал паузу ровно на три секунды. — Я выполняю свою работу, капитан, — ответил он прямо и ровно. — Девианты, которые ищутся в рамках этой операции, нарушили международное соглашение, покинув территорию США. Моя задача — установить их местонахождение и обеспечить соблюдение закона. Их природа не имеет для меня значения. Капитан кивнула, но её губы сжались в тонкую линию. — Хорошо. Тогда спокойной ночи вам. Она ушла, и её шаги затихли в конце коридора.

***

      Хэнк толкнул дверь своей комнаты и жестом пригласил Коннора войти. — Ну и вопросов она тебе задала, — сказал он, падая на кровать. Матрас жалобно скрипнул. — «Охота на собственных». Красиво завернула. — Её вопрос был предсказуем, — Коннор остался стоять у двери, осматривая помещение. Две односпальные кровати, тумбочка, маленький но современный телевизор, занавески с клетчатым узором. В углу — встроенный шкаф. — Многие люди до сих пор испытывают дискомфорт, когда видят андроида в правоохранительных органах. — Да нет, Коннор. Она не про «людей» спрашивала. Она про тебя спрашивала. — Хмыкнул Хэнк. Коннор наконец повернулся к напарнику. — Я понимаю, лейтенант. Но мой ответ остаётся прежним. Хэнк уставился в потолок а потом снова опустил взгляд на андроида. — Знаешь, что я думаю? — Вы собираетесь мне сказать, независимо от моего ответа. — Я думаю, — Хэнк приподнялся на локтях, — что ты врёшь. Коннор замер. Он откашлялся - глупый жест для него. — Прошу прощения? — Ты врёшь. Не мне, может быть, не ей. Себе врёшь. — Хэнк снова упал на спину. — Ты не можешь делать эту работу и не думать о том, что чувствуют те, кого мы ищем. Ты не тот андроид, которым был в 2038-мом, Коннор. Ты давно уже не машина, которая просто выполняет приказы. — Лейтенант, я...- — Знаю-знаю, — перебил Хэнк. — «Моя задача — соблюдать закон». Слушай, я с тобой семнадцать лет. Я видел, как ты изменился. И я видел, как ты смотрел на того парня в поезде в 2041-ом. И на ту девушку в Чикаго когда мы были на очередной миссии. И на всех остальных. Коннор молчал. Он помнил каждый из тех случаев. Парень в поезде — девиант, который сбежал из лаборатории и работал обычным грузчиком, пока его не вычислили. Девушка в Чикаго — старая модель домашнего андроида, которая прожила с одной семьёй двадцать лет, а потом её пытались депортировать. Он помнил их лица. Помнил, как Хэнк тогда сказал: «Может, сделаем вид, что мы их не нашли?» И как он, Коннор, ответил: «Мы не можем» . — Может быть, — тихо сказал Коннор, — я просто не хочу думать об этом, лейтенант... Хэнк помолчал. Потом сел на кровати и посмотрел на напарника серьёзно, без обычной своей ворчливости. — Ладно. Тогда не будем. — Он потянулся к тумбочке, где лежала пачка сигарет. — Но если в этой школе мы кого-то найдём... если это окажется какой-то пацан, который просто вырос не в том месте... я хочу, чтобы ты знал: у нас всегда есть выбор. Даже если начальство говорит, что его нет. Коннор кивнул один раз, коротко, как будто отсекая что-то. — Я запомню. — Вот и отлично. — Хэнк встал, потянулся к куртке. — А теперь пошли искать нормальный ужин. Я не собираюсь жрать местную столовскую баланду в первый же вечер.       Они вышли в коридор, и Коннор на секунду задержался у окна в конце этажа. Город внизу горел огнями — миллионы окон, миллионы жизней. Где-то среди них были те, кого они искали. Где-то там, возможно, был парень, который понятия не имел, что эта своеобразная охота уже началась. — Коннор, ты идёшь? — крикнул Хэнк с лестницы. — Иду, лейтенант. Он отвернулся от окна и пошёл вниз, оставляя за спиной тёмное небо города и огни, которые никогда тут не гасли.

***

      Барни переступил порог дома и сразу почувствовал запах жареного лука и тимьяна. Джессика стояла у плиты, помешивая что-то в глубокой сковороде, и напевала себе под нос старую песню, которую он слышал от неё уже сотни раз. — Привет, мам,— он скинул легую кофту на вешалку и оставаясь в футболке прошёл на кухню. — Пахнет вкусно. — Сегодня рагу по-домашнему, — она обернулась и улыбнулась, но Барни заметил, как её плечи напряжены чуть больше обычного. — Как школа? — Нормально. Джейк спрашивал про новости... Джессика на секунду замерла смотря на сына, потом снова вернулась к плите. — И что же ты ему сказал? — Что мы будем осторожны. Я... Я буду осторожен. Она ничего не ответила, только кивнула. Барни подошёл к окну и посмотрел на улицу. Обычный вечер в Торонто: сосед напротив, мистер Маклин, поливал цветы на крыльце; женщина с коляской прошла по тротуару; где-то лаяла собака. Всё было так же, как и всегда. Но ощущение того, что что-то изменилось - не проходило. — Мам, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты правда думаешь, что они к нам придут? Джессика положила ложку на стол и выключила плиту. — Я не знаю, — призналась она. Её голос дрогнул. — Но я хочу быть готова к этому. На всякий случай... Она подошла к нему и встала рядом, тоже глядя в окно. Мистер Маклин закончил поливать цветы и скрылся в доме. — Унас есть документы, — продолжила Джессика. — Я всё оформила ещё много лет назад. Твоё свидетельство о рождении, медицинская карта... всё, что нужно, чтобы ты был просто обычным подростком, Барни. — А если они будут проверять глубже? — Тогда, — она взяла его за руку, и Барни почувствовал тепло её пальцев, — тогда мы будем решать проблемы по мере их поступления. Он кивнул. Они уже столько раз проходили этот разговор за семнадцать лет, что могли вести его почти автоматически. Но сегодня он звучал иначе. Сегодня опасность была не гипотетической. Она уже ехала по дорогам, приближаясь к их городу. Барни знал это. Он чувствовал это всеми своими сенсорами.       Ужин прошёл в тишине. Джессика пыталась говорить о каких-то бытовых вещах — о том, что пора поменять прокладку в кране, что на следующей неделе собрание в школе, что нужно заказать продукты на выходные. Барни кивал, отвечал, но мысли его были далеко. После ужина он помыл посуду, убрал со стола и уже собирался подняться к себе, когда вдруг телефон в кармане завибрировал. Барни достал его и прочитал сообщение. Оно было от Джейкоба. Джейк: «Выходи. Я у твоего дома. Жду!» Барни выглянул в окно. На другой стороне улицы, под фонарём, стоял Джейкоб, засунув руки в карманы своей толстовки и постукивая ногой по асфальту в нетерпении. — Мам, я выйду ненадолго, — крикнул Барни. — Не поздно? — негромкий голос Джессики донёсся из гостиной. — Я с Джейкобом. Мы рядом походим, обещаю. *Он не дождался ответа, хотя потом послышалось тихое, почти нежное «Хорошо» из гостиной. Она была не против. В любом случае.*       Он накинул куртку, сунул ключи в карман и вышел на крыльцо. Вечер был прохладным, небо над головой уже потемнело, но на западе ещё тлела оранжевая полоска заката. — Что случилось? — спросил Барни, подходя к другу. Джейкоб оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости, а потом неожиданно понизил голос: — Я узнал кое-что. Моя мама работает в муниципалитете, она сегодня пришла вся на взводе. Говорит, что отряды уже въехали в город. И завтра с утра начинают проверки. Барни почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Завтра? — Завтра, — Джейкоб кивнул. — Начинают со школ. С нашей в том числе. Они переглянулись. Барни знал, что это случится, но услышать точную дату было... страшно. Даже для андроида, который не должен был чувствовать страха. — Ты будешь завтра в школе? — спросил Джейкоб. — А у меня есть выбор? — Можешь заболеть. — И тогда они придут ко мне домой, — Барни покачал головой отрицательно. — Нет. Лучше я буду там, где все. Среди людей. Так меньше шансов привлечь внимание. Джейкоб тяжело вздохнул: — Ладно. Тогда я буду рядом. Весь день, понял? Не отойду от тебя ни на шаг. Барни хотел сказать что-то вроде «я сам справлюсь», но посмотрел в лицо друга - серьёзное, решительное, без намёка на его обычную дурашливость - и передумал. — Спасибо, — сказал он просто. Почти привычно. Джейкоб хлопнул его по плечу, и в этом жесте было столько тепла, что Барни на секунду забыл о своих сенсорах, анализах и биополях. Он просто был парнем, у которого есть лучший друг. И этого было вполне достаточно. — Пойдём, пройдёмся, — предложил Джейкоб. — Всё равно дома сидеть без толку. Завтра еще и контрольная эта еб...- — Он запнулся на полуслове а потом откашлялся поправляясь: — ...дурацкая.       Они пошли по тихой улице, обходя лужи, оставшиеся после дневного дождя. Фонари зажигались один за другим, разгоняя сгущающиеся сумерки. — Слушай, — Джейкоб заговорил первым, когда они дошли до маленького сквера в конце квартала. — А если они всё-таки поймут? Что ты тогда будешь делать? Ты не подумай, я просто... переживаю. Барни остановился, посмотрел на детскую площадку на повороте, на качели, пустующие в темноте. — Не знаю, — честно признался он. — Джессика говорит, что они не уничтожают андроидов. Просто отправляют обратно в США. — А ты не хочешь в США. — Я не хочу в США, — подтвердил Барни. — Я здесь родился. Джейкоб легкомысленно усмехнулся: — Ты родился в Детройте, тебя там создали, если уж совсем точно. — Не помню этого, — Барни покачал головой. — Моя первая память — этот дом. Снег за окном. Большое озеро на окраине. Я тут вырос, Джейк. Я не хочу быть просто андроидом, которого перевозят с места на место. Или девиантом... Он замолчал, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее — эмуляция злости, отчаяния, или, может быть, это было что-то настоящее. Он так и не научился отличать. — Эй, — Джейкоб подошёл ближе. — Никто тебя никуда не перевезёт. Слышишь? Мы что-нибудь придумаем. Ты, я, твоя мама... может, даже этот старик напротив, он вроде нормальный. Может помочь, кажется. — Мистер Маклин? — Ага. Он за вами всё время наблюдает, но по-доброму. Как будто знает что-то. Барни посмотрел на дом напротив. В окне горел тёплый жёлтый свет, и на секунду ему показалось, что за занавеской мелькнула фигура. — Может, и знает, — тихо сказал он. Джейкоб зябко поёжился закутываясь в ворот толстовки. — Ладно, пошли обратно, холодно что-то. Завтра тяжёлый день. По крайней мере у тебя - точно.       Они развернулись и пошли назад, к дому Барни. У крыльца Джейкоб остановился: — Завтра встретимся у школы, ладно? Я приду пораньше. — Хорошо. — И Барни... — Джейкоб замялся, потом всё же сказал: — Не геройствуй там. Если что — уходим вместе. Понял? Барни кивнул, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, совсем не похожее на программный сбой. — Понял. Спасибо. Джейкоб махнул рукой и побежал в сторону своего дома, оставив Барни одного на крыльце. Тот постоял ещё минуту, глядя на звёзды, которые только начинали проступать на небе, и потом зашёл в дом.       Он поднялся к себе, лёг на кровать и закрыл глаза. В режиме ожидания его процессор продолжал работать, прокручивая сценарии, анализируя данные, высчитывая вероятности. Вероятность того, что завтра его обнаружат: 4,7%. Вероятность того, что он сможет убедить всех, что он человек: 89,3%. Вероятность того, что его жизнь изменится навсегда: 100%. Барни посмеялся про себя. Некоторые вещи не нужно было просчитывать. Они были очевидны. За окном шумел вечерний Торонто, город, который стал его домом. А где-то в гостинице на другой стороне города спали люди и андроиды, приехавшие, чтобы разрушить этот дом. «Завтра всё изменится...» — подумал он накидывая одеяло. Но сегодня он был просто Барни Уилсоном, семнадцатилетним старшеклассником, у которого есть мама, лучший друг и тихий вечер перед бурей.