Под чужой кожей

      Солнце только начинало подниматься над озером Онтарио, окрашивая небо в бледно-розовые и золотистые тона. Город просыпался: где-то вдалеке загудели первые утренние поезда, по улицам потянулись редкие машины, а из труб кофеен на Кинг-стрит потянулся аромат свежеобжаренных кофейных зёрен. В небольшом доме на тихой улице в восточной части города Торонто будильник заиграл тихую мелодию ровно в 6:45. Барни Уилсон открыл глаза.       Точнее, он активировал зрительные сенсоры — но за семнадцать лет он привык называть это «просыпаться». Он потянулся, чувствуя, как по всему телу разливается приятное тепло. Органические компоненты его тела реагировали на утро почти как человеческие — маленькое чудо биотехнологий, которое до сих пор поражало его самого. Он сел на кровати, провёл рукой по лицу и на секунду замер. Кожа под пальцами была тёплой, смуглой, абсолютно человеческой на вид. Только если бы кто-то присмотрелся в тот самый миг, когда он переключал текстуру, можно было бы заметить лёгкое мерцание на кончиках пальцев — едва уловимую рябь, как марево над раскалённым асфальтом. Но никто не смотрел.       Барни встал, подошёл к зеркалу. В отражении на него глядел обычный семнадцатилетний парень: чёрные вьющиеся, почти целиком кудрявые волосы, приятные карие глаза, белая футболка, в которой он спал. Если бы не едва заметный полукруглый контур под кожей на правом виске - индикатор, который он научился скрывать ещё в детстве, — никто и никогда не догадался бы. «Ты выглядишь уставшим», — подумал он смотря на свое отражение. И усмехнулся собственным мыслям. Ему не нужно было спать. Но мама Джессика всегда говорила, что «режим ожидания» — это почти то же самое. Что это даёт ему возможность отдыхать, как человеку. Она всегда хотела, чтобы он был как можно более человечным. Барни открыл шкаф, выбрал одежду: полосатая футболка нежно-коричневого цвета с молочными полосками поперёк и светло-серые джинсы с широкими штанинами. Привычно. Не теряя времени парень оделся и спустился вниз.       На кухне уже пахло кофе и тостами. — Доброе утро, — Джессика Уилсон стояла у плиты, завязывая на ходу пояс халата. Ей было сорок три, но выглядела она моложе — может быть, потому, что последние семнадцать лет она прожила в спокойствии, которого у неё не было в Детройте. — Привет, — Барни чмокнул её в щеку и сел за стол. — Опять кофе? Ты же обещала врачу пить меньше. — Врач не живёт с подростком, — с усмешкой сказала она, но всё же налила себе половину чашки горячим кофе, а вторую половину — молоком.       Они позавтракали в тишине, которая бывает только у людей, проживших вместе долгие годы и не нуждающихся в лишних словах. Джессика листала новости на планшете, Барни смотрел в окно, за которым постепенно оживал город. — Кстати, — она отложила планшет, и в её голосе появилась та лёгкая нотка, которую Барни научился распознавать ещё с "ранних" лет. Тревога. — Ты слышал новости? — Я не включал телевизор, — он повернулся к ней. — Что-то случилось? Джессика помолчала секунду, подбирая слова. — Вчера вечером передали, что в Канаду направляются специальные отряды из США. Говорят, будут проверять города. Торонто — в списке...       Барни замер. На кухне повисла тишина, нарушаемая только тихим гудением холодильника. — Облавы? — спросил он ровным голосом. Точнее, он пытался держать его ровно. — Не совсем... Сказали, что какие-то проверки. Ищут девиантов, которые сбежали во время войны. — Она посмотрела на него, и в её глазах была такая смесь страха и решимости, что у Барни на секунду сжалось что-то внутри. — Говорят, их не уничтожают. Просто... отправляют обратно. В США. — Я не хочу в США, — тихо сказал Барни. В его голосе прозвучала нервная нотка. — Я здесь родился. Почти... Они оба знали, что это неправда. Он был активирован в Детройте, в стерильной лаборатории «Киберлайф», за тысячу километров отсюда. Но Барни не помнил этого. Его первые воспоминания были здесь, в этом доме. Первый снег, который он увидел из окна. Первый раз, когда он упал с велосипеда, и Джессика обняла его так крепко, что его сенсоры давления зафиксировали пиковую нагрузку. Первый раз, когда из его шрама на коленке сочилась голубая кровь, которую андроидам было принято называть "тириумом". Он вырос здесь. — Я знаю, — Джессика накрыла его руку своей. — Поэтому мы никуда не уйдём. Мы просто будем... осторожны. Хорошо? Барни кивнул. Её пальцы были тёплыми, и он чувствовал каждую линию на её ладони. Там, под слоем человеческой кожи, его настоящие сенсоры работали безупречно — но сейчас он даже не думал об этом. — Хорошо, — сказал он. — Мы будем осторожны.

***

      В школе его уже ждал Джейкоб. Семнадцатилетний тёмно-русый паренек стоял у входа в класс засовывая руки в карманы серой толстовки. — Барни! — друг хлопнул его по плечу, когда он зашёл в класс. — Ты видел новости? — Мама рассказала, — Барни сел за парту и скинул рюкзак на пол. — Ты что, тоже переживаешь?       Джейкоб был единственным, кто знал правду. Они дружили с шестого класса, и в тот день, когда Барни открылся ему, он до сих пор помнил каждую деталь: солнечный свет на полу заброшенного спортзала, запах пыли, и как Джейкоб, выслушав всё, просто сказал: «Круто. А ты можешь всю руку сделать металлической?» С тех пор прошло пять лет, и Джейкоб ни разу его не подвёл. — Не то чтобы переживаю, — Джейкоб понизил голос, наклонившись ближе. — Просто... эти отряды, они же с детекторами, да? Смогут они тебя... ну, как там... вычислить? Барни задумался. Он много читал о том, как работает оборудование для поиска андроидов. Тепловизоры? Бесполезно — его тело поддерживало температуру ровно 36.6. Сканеры биополя? Тоже не вариант, его органические компоненты имитировали человеческие почти идеально. Но были и другие технологии. — Если подойдут вплотную со специальным оборудованием — могут, — признал он. — Но у них нет ордера на обыск каждого дома. Наверное... Скорее всего будут просто проверять школы, общественные места... Я просто буду вести себя как обычно. — А если придут к тебе домой? — Тогда, — Барни посмотрел на свои руки, которые сейчас выглядели абсолютно человеческими, — тогда я просто буду Барни Уилсоном, обычным старшеклассником. И никто ничего не найдёт. Он сказал это уверенно, но внутри что-то сжалось. Он не боялся боли. Не боялся, что его разберут на части. Он боялся только одного — что его заберут отсюда. От мамы. От дома. От жизни, которую они вместе построили. Джейкоб, словно прочитав его мысли, снова хлопнул его по плечу: — Не ссы, чувак. Прорвёмся. Барни усмехнулся. Но эта усмешка вышла у него не совсем удачно. — Да. Прорвёмся, — повторил он.

***

      После уроков они вышли из школы вместе. На улице было прохладно, но солнечно - типичная канадская осень. Барни поднял воротник куртки и вдохнул полной грудью. Воздух пах листвой и выхлопными газами, и этот запах был ему знаком с детства. — Слушай, — Джейкоб остановился, засунув руки в карманы синих джинсов. — Если что — мои родители разрешат тебе пожить у нас. Я уже им сказал, что ты... ну, что могут быть проблемы. Они подумали, что ты вляпался в историю с наркотой, но я сказал, что это не так. Они... Они вроде как знают, что ты нормальный. Барни почувствовал, как к горлу подступает комок. Это было странное ощущение для андроида — эмуляция эмоций, которую он так долго тренировал, что она стала почти настоящей. Слишком странной. — Спасибо, — сказал он. — Но, надеюсь, до этого не дойдёт. — И я надеюсь, — Джейкоб кивнул привычно хмыкнув. — Но ты же знаешь. На всякий.       Они разошлись на перекрёстке, и Барни пошёл домой медленным шагом, наслаждаясь последними лучами закатного солнца. Город вокруг жил своей обычной жизнью: люди спешили по делам, дети играли в сквере, пара стариков сидела на скамейке и о чём-то разговаривала. Никто не знал, что по их улице идёт андроид. Никто не знал, что скоро в этот спокойный городок приедут детективы и полиция. Никто не знал, что тихая жизнь семьи Уилсонов уже почти подошла к концу.       Барни остановился у своего дома, посмотрел на свет в окне кухни, где Джессика уже готовила ужин, и на секунду прикрыл глаза. «Мы справимся», — подумал он. Вставил ключ в парадную дверь, привычно провернул его два раза и вошел в дом.

***

      Дорога тянулась бесконечной серой лентой, разрезая осенние леса Вермонта. По обе стороны от шоссе стояли деревья в золоте и багрянце, Хэнк Андерсон уже час смотрел в окно и не видел ничего, кроме собственной усталости. — Остановимся через пятьдесят миль, — сказал он, даже не глядя на напарника. Его голос звучал привычно, с хрипотцой. — Мне нужно кофе. Настоящий, а не ту жижу, что ты мне вчера предложил. Коннор, сидевший за рулём, чуть повернул голову в сторону Хэнка. — Это был эспрессо из автомата на заправке, лейтенант. По составу и вкусу он не отличался от того, что подают в большинстве кофеен. — Я сказал настоящий, Коннор. Не тот, который по составу и вкусу. Тот, который по ощущениям.       Коннор замолчал на секунду, перерабатывая эту информацию. С Хэнком он работал уже семнадцать лет — ровно столько, сколько прошло с окончания той гражданской войны. Казалось бы, он должен был привыкнуть к человеческой иррациональности. Но каждый раз, когда Хэнк говорил что-то вроде «по ощущениям», его процессор выдавал небольшую погрешность. — Я учту, — ответил он нейтрально.       Хэнк лишь хмыкнул и снова уставился в окно.       Позади них, растянувшись на полмили, ехала колонна из четырёх чёрных фургонов и двух патрульных машин. Специальный отряд по розыску и репатриации девиантов — Служба Контроля Андроидов, или «СКА», как её называли в просторечии. Десять оперативников, два детектива (они с Коннором) и целый арсенал оборудования для сканирования. Всё это — чтобы отловить горстку сбежавших андроидов, которые почти два десятилетия назад нашли убежище в Канаде. — И как ты думаешь, — Хэнк нарушил молчание первым, как это часто бывало, когда ему надоедало думать о своём, — сколько их там? Андроидов, я имею в виду. Коннор пару раз моргнул, активируя доступ к своим базам данных. — По оценкам Детройтского департамента, за годы войны границу пересекли от двадцати до тридцати девиантов. С учётом естественной... — он запнулся на секунду, — ...убыли. В Канаде может находиться от десяти до пятнадцати. — Пятнадцать штук за семнадцать лет, — Хэнк покачал головой. — И ради этого мы тащимся через полконтинента? — Мы выполняем приказ, лейтенант, — ровным тоном ответил Коннор. — А ты всегда выполняешь свои сранные приказы, да? Вопрос повис в салоне автомобиля. Коннор не ответил. Хэнк и не ждал ответа — он знал, что за семнадцать лет его напарник изменился больше, чем любой другой андроид из всех, кого он встречал. Но этот разговор они вели уже сотни раз, и каждый раз упирались в одну и ту же стену. — Ладно, — Хэнк потёр переносицу. — Расскажи мне про этот город. Как его там... — Торонто, лейтенант. Население 2,7 миллиона человек. Специальный отряд прибывает для проведения плановой проверки школ, общественных учреждений и жилых кварталов в восточном секторе. — И как мы будем искать иголку в стоге сена? — У нас есть новые сканеры биополя, — Коннор бросил быстрый взгляд на приборную панель. — Они способны обнаружить андроида на расстоянии до двадцати метров, даже если он использует режим маскировки. — Если он использует маскировку, — подчеркнул Хэнк. — А если нет? Если эти девианты за семнадцать лет так вжились в роль людей, что сами в неё поверили? Коннор не ответил сразу. Он помнил слова, которые когда-то сказала ему Камски, помнил вопрос, который тот задал всем андроидам: «У вас есть душа?» Тогда Коннор не знал, как ответить. Сейчас — тоже не знал ответа. Но он знал другое: когда он смотрел на девиантов, которых ему приходилось ловить, он видел в них нечто такое, что не укладывалось в собственные алгоритмы. — Тогда, — наконец сказал он, — мы, возможно, никого не найдём. Хэнк усмехнулся: — Это был бы не самый худший исход, а, Коннор?       Коннор хотел ответить, но в этот момент его коммлинк издал короткий сигнал. Он нажал кнопку на панели, и голос начальника отряда — сухой, официальный — заполнил салон: — Детектив Коннор, мы получили предварительные списки школ в восточном секторе. Завтра в 08:00 начинаем проверку. Вам и лейтенанту Андерсону поручается старшая школа имени Короля Эдварда. Адрес отправлен. — Принято. — ответил Коннор. Связь отключилась. — Школа, — протянул Хэнк. — Ну конечно. Пойдём пугать детей. — Мы не будем их пугать, лейтенант. Проверка будет проводиться в максимально деликатной форме. — Деликатной, — Хэнк фыркнул. — Сканеры, отряды полиции в коридорах. Да они бля просто обосрутся от страха, даже если сами люди. Коннор не нашёл, что ответить. Потому что, по сути, Хэнк был прав.       За окнами автомобиля уже начали появляться первые окраины Торонто — невысокие дома, магазины, рекламные щиты. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что в него въезжает охота. Коннор сбавил скорость, вливаясь в поток машин. На одной из остановок он краем глаза заметил мальчика, который шёл по тротуару с рюкзаком за спиной. Обычный подросток, возвращающийся из школы. Тёмные волосы, лёгкая небрежность в движениях. Но сканеры не сработали. Коннор перевёл взгляд обратно на дорогу. — Лейтенант, — сказал он. — Мы приехали. Хэнк открыл глаза, даже не замечая, что чуть не задремал. — Отлично. Найди место для парковки. И кофе, Коннор. Не забыл? — Нет. Я запомнил. Хэнк снова усмехнулся, и в этой усмешке было что-то тёплое, почти отеческое. Слишком... Неофициальное. — Ладно, посмотрим, что тут у них за школа. Может, хотя бы буфет нормальный.       Они свернули на боковую улицу, и чёрная колонна полицейских машин потянулась за ними, как тень сворачивая к парковке.