Ключ провернулся три раза

      Справа раздался хрип. И легкий звук падения (скорее всего, цветов) об пол. Нежный и бесшумный.       Поняв, что сюрприза уже не получится, Эзреаль поклонился (определенно Джейсу) и отвесил безвкусный реверанс.       Голова все никак не хотела двигаться.       — Что тут происходит?..       Судя по тону, у Джейса то ли инсульт, то ли инфаркт, то ли по лестнице быстро бежал. Высокая нотка промелькнула. Бесхитростная такая, отчаянная.       Виктор сжал губы, но лицо упрямо продолжало алеть. Эзреаль весело пожал плечами:       — Слишком много вариантов, давай ты сам выберешь? Смотри: выбираем костюмы на свадьбу, второй — нас пригласили на девичник, третий — был издан указ, по которому...       — Виктор. Виктор, ты...       — Нет, Виктор издан не был, — Эз был раздосадован, что его перебили.       Проклятье, он все равно что-то видит боковым зрением. Лучше смотреть в потолок. И спину так держать легче.       — Мы выбираем мне костюм на маскарад, — выдавил Виктор, осознав, что Эзу лучше не давать говорить. Хрип перешел в бульканье из слов. А еще Джейс тяжело дышит.       Точно, Эзреаль же разложил всю партию белья на сумках. Там целая витрина для фетишистов. Добро пожаловать, Джейс!       Виктор сделал глубокий вдох и сразу удивленно охнул, когда Джейс возник рядом, схватил его за свободную руку и начал ее расцеловывать, склонившись. До этого момента Виктор был уверен, что он сильнее покраснеть не может.       Не зная, что говорить, Виктор посмотрел на Эзреаля, но тот уже то ли интерес потерял, то ли сам смутился, и так выходил из ситуации — он на них внимания не обращал, он сражался с заевшей молнией. Безрезультатно.       — Ладно, Джейс, это слишком мило. Я...       — Тебе так идет, — выпалил Джейс, и когда он поднял голову, шелк Виктору не помог: его бросило и в жар, и в трепет от острого влюбленного взгляда.       — Правда?       — Да, — Джейс выпрямился, но ладонь не отпустил.       — А вырез на спине не слишком глубокий? — он пытался сделать хитрую, хитрую улыбку. Получилась глупо-счастливая. Джейс медленно моргнул:       — Там... вырез?       — А ты не заметил?       — Больше смотрел на тебя. Повернись.       Джейс только что одержал победу в неназванной битве.       Это клубничное, тепличное, нежное «повернись», звучит куда как горячее жадного и схороненного под одеялом. Виктор вильнул плечом, Джейс оперся рукой о стену, заглядывая за спину. Тонко поцеловал оголенную шею и уткнулся в нее, Виктор почувствовал, как Джейс зажмурился.       — Красивый костюм, да? — Виктор почти засмеялся.       — Ты красивый. Он просто... подчеркнул. Виктор, пожалуйста, скажи, что...       — Мне кто-нибудь поможет? — Эзреаль упер руки вбок.       Виктор с трудом вспомнил о его существовании. Все его тело сосредоточилось на сердцебиении Джейса и его сбивчивом дыхании.       — Рад, что вы оценили мою работу, друзья. Но я застрял.       Джейс не шевельнулся. Виктор тоже не спешил избавляться от розового тумана — Джейс прошел кончиком носа по плечу и чуть подлез им под ткань.       Если на него так действуют шелковые костюмы, то придется связаться с этой самой Фортуной и влезть к ней в долг.       — Эз. Выбирайся. Сам, — Виктор прикрыл глаза, млея.       Злое и оскорбленное фырканье. Не имеет значение. Имеет значение ладонь Джейса, которая легла на лопатки и явно хочет сползти вниз. Учитывая утро, Эзреаль будет достоин смертной казни, если он это настроение с Джейса собьет.       А он явно старается. Шипит, ворчит, ругается, куда-то в сторону.       Не в этот раз.       Виктор чуть повернул голову, в сторону ласки, и поднял руку, чтобы аккуратно, но с вызовом схватить Джейса за волосы.       Если Эзреаль и сейчас не поймет намека, то он сам виноват; Джейс весь дрожит. Он и сам с трудом стоит, от шелковых прикосновений по коже расходятся мурашки. Низ живота тянет жаром. Он сейчас контроль потеряет — у Джейса чудовищно нежные прикосновения, и от них кружится голова. От каждого, как от ударной дозы алкоголя.       Виктор открыл глаза только тогда, когда хлопнула дверь.       — Он ушел, — прошептал Джейс.       Виктор отпустил трость.       — Ты выиграл, — он успел это выдохнуть, прежде чем Джейс подхватил его со спины за талию, крепко сжал ее, и поцеловал в шею, и ниже. Губы останавливались на каждом позвонке.       Стоять он больше не может. И не хочет.       Не нужно. У него есть опора.       — Какой ты красивый, — сказал Джейс, и Виктор рассмеялся. От щекочущего дыхания в области поясницы, от распирающего чувства в лёгких и дрожи меж сжимающихся в предвкушении ребер.       — Не испорти костюм, — у него голос сам собой стал мягким, как будто и горло укутало шелком. — Я не надел белье. Это ничего?       Поцелуи прекратились. Потому, что Джейс встал и заглянул Виктору в глаза. Встрепанный. Губы влажные.       — Думал, его будет видно из-за выреза, — честно ответил Виктор, потерявший способность язвить.       — Выиграл ты, — ладонь Джейса огладила плечо и ушла вниз, по линии позвоночника, так что Виктор с трудом успел ослабить пояс. У Джейса блестят губы, а Виктор хотел пить. У Джейса длинные пальцы, а Виктор не хочет ждать. От поглаживаний и трения о натянувшуюся ткань, тело вело. Лёгкое надавливание заставило колени согнуться.       — В постель, — без намеков на приказ.       — Только сумку возьму, — Джейс тоже потерял привычный тон, отпуская.       За несколько секунд Виктор успел лишь опереться о стену, и его уже толкают в спальню. Джейс ногой откинул раскладушку подальше, чтобы она не мешала целоваться на ходу; он все никак не мог перестать трогать спину и исследовать вырез ладонями, проверяя ткань на прочность. Даже щекотно.       На кровать они скорее упали, и Виктора пробило на очередной приступа смеха. Беззлобного, от теплоты в солнечном сплетении; он уже не понимал, день на дворе или ночь, всё вокруг светло. Джейс стянул с себя верх, Виктор пытался расстегнуть пуговицы на манжетах, пальцы дрожат. Джейс подхватил ладони, разомкнул жемчужины, расцеловал пальцы.       — Жаль нельзя портить костюм, — сказал он, отвлекаясь на шею.       — А что бы ты хотел сделать?       — Увеличить вырез.       Виктор даже спорить не стал — прильнул к груди, прижался, чтобы Джейсу было удобнее продолжить гладить, исследовать, была возможность пройтись, сжать.       — Не получилось сюрприза.       — И хорошо, — Джейс прикусил шею и сразу лизнул, в извинении. — Иначе бы я тебя где-нибудь зажал. И все.       — И все, — Виктор прикрыл глаза, когда Джейс стал выпутывать его из шелкового текучего кокона рукавов, он лишь подставлялся и ленно помогал, плавясь. Мир горячий и оранжевый, а у него кожа из воска. Джейс отлит из бронзы, металл умеет потеть. Они улеглись вместе, он — стянутым животом на взбитые подушки, невольно вжимаясь в случайно найденную в одеялах твердую складку, смиренно принимая всю отдаваемую чуткость, Джейс рядом, шуршащий и шероховатый, шумный, крепкий; у Виктора чуть закружилась голова, когда его прижало к кровати весом на секунду — Джейс перегнулся, наклонился к полу. Шелк исчез, как компенсация — крепкое предплечье, обнявшее грудь. Бедра сжало от мокрого прикосновения у копчика, от прочерченной линии.       — Просто знай, — прозвучало у уха. — Я хотел сделать это пальцами, когда ты стоял там.       — Пальцами, да?       — Очень удобный вырез. Но слишком плотный пояс, — заметил Джейс, и Виктор беззвучно охнул, когда, наконец, почувствовал скользяще движение внутрь. Безболезненное, недостаточное. Виктор думал про эти руки слишком долго. Про длинные пальцы тем более.       — Я бы хотел видеть, — прошептал Виктор.       — Что, милый?       — Тебя. Сейчас. Со стороны, — он попытался дернуться бедрами навстречу, но Джейс легко его остановил, прижав ногой к кровати, практически усаживаясь сверху.       — Домашнее видео?       — Ты провокатор, вот что.       — Как скажешь, — Джейс любовно провел носом по шее, одновременно прибавляя темп и палец, и Виктор застонал от невозможности двинуться. Пошлые отзвуки приобрели оттенок близости. Он чуть повернул голову, хотя бы лицо рассмотреть. Губы барбарисовые поймать.       Выиграл.       — Джейс. Без презерватива, ладно? Я знаю, что опасно, но...       — Да, — просто согласился Джейс, теперь прижимаясь всем телом, и Виктор только благодарно вдыхал, купаясь в запахах, тяжести и плотном жаре. Собственное возбуждение достигло точки, когда перестает быть важным что-либо, кроме соприкосновений. Джейс чуть подвинулся и потянул Виктора за собой, и Виктор почувствовал влажную, испачканную смазкой ладонь на животе, и невольно вытянулся в предвкушении, сразу получая ожидаемое, шутливое «расслабься».       Он не напряжён. Тело не болит, млеет и всей кожей требовательно трётся и льнёт. Как будто Виктор впервые разобрал в нежном шёпоте отдельные слова, где каждое относилось к нему. Беспрепятственно. До сплетения.       Внизу зажгло, и Виктор широко открыл глаза, вдыхая. Джейс все ещё нежен, но туго; входит медленно, давая привыкнуть, отчаянно вслушиваясь — на каждый звук Джейс замирал, проверяя, не всхлип ли это. Настолько чутко, что Виктор не выдержал и вернул ему «расслабься».       Лично он больше не хочет торопиться.       — Тебя бы видеть, — повторил Виктор, ахая от первого движения. — Тебя бы два...       — Я бы не поделился.       — Даже с собой?       — Ни с кем.       — Хорошо, я чуть позже тебя...       Кажется, даже беззубая игра, для Джейса сейчас как приказ — он толкнулся с силой, амплитудно, ещё и ещё. Виктор торопливо поймал руку, самовольно притянул к губам пальцы, целуя, и просяще направил ее вниз, где твердо и больно. Слова не понадобились. Виктор безвольно и с удовольствием тонул и в Джейсе, и ритмичном скрипе кровати, порой издавая тихий стон, скорее от смеси ощущений, чем от особенно острых и глубоких движений. Джейс не забывал про поцелуи, и на каждый Виктор думал:       «Выиграл».       Романтикой, нежностью, уютом, лёгкостью, чистой наивностью, выиграл у студенческих иллюзий, у пьяной грубости и вшивой требовательности.       От стона Джейса по позвоночнику прошел ток, от шеи до низу, под кожей закололо холодными искрами.       Он что-то хочет сказать. Он должен говорить нечто чаще, но язык совсем не слушается. Подушка у щеки мокрая, между ног мокро, Джейс тоже вбивается мокро. Сознание размазало по простыням, и тело выгнулось само, без его участия, когда Джейс навалился сзади.       Сильные движения перешли в краткие и быстрые, живот свело в узел, Виктор обречённо и освобождено застонал, теряя момент, путая, кто был первым. Он успел только вжаться на секунду, и прочувствовать любимую и знакомую дрожь в бедрах, прежде чем глаза закрыло волной, а тело, такое безвольное тело, запульсировало от судорог. И тихий поцелуй в шею, как разрешение дышать. Виктор дал себе минуту ощущений, прежде чем выскользнуть, повернувшись, и наконец посмотреть на Джейса.       Щеки совсем разрумянились. Прядки ко лбу прилипли.       — Привет, Виктор, — поздоровался Джейс и будто сонно улыбнулся, хотя глаза у него смеялись.       — Я тебя тоже люблю, — поздоровался Виктор и доверительно и важно кивнул.       Джейс зажмурился, но все силы он отдал Виктору, так что хватило только на ленивые, любовные объятия, в которые Виктор с удовольствием спрятался.       — Джейс?       — М?       — Лучше, чем джаз.       Минуты после Виктор не считал, но когда Джейс попробовал встать с постели, он потянул его обратно. Мало.       Он хочет лежать и чувствовать. Не один.       Джейс тихо засмеялся и послушно прикрыл глаза, устраиваясь. Поразительно, как чисто в голове. Вроде, можно и поговорить, и рассказать о эмоциях, о переживаниях. О новизне восприятия, но слова до рта не доходили. Терялись.       Формулировки подло сыпались — Виктор знал, что светло и спокойно, а больше ничего не знал.       И знать, в общем-то, не хотел.       Поэтому когда Джейс опять зачем-то завозился, Виктор просто лег на него сверху, с полным принятием своего эгоизма.       — Там Эз в платье застрял, — напомнил Джейс, поглаживая острую спину.       — Не умрет.       — Все? Не слезешь?       — Нет. Можешь ему позвонить и проговорить инструкции. Мне все равно.       — Дверь не заперта.       — Все еще все равно. Пусть хоть толпа заваливается. Мы лежим. Здесь. Я лично сейчас где-то на цветочном лугу, — Виктор потерся щекой о горячую кожу.       — А как же душ, сменить простынь, позадавать мне множество вопросов? Посомневаться?       Виктор лениво посмотрел на Джейса, а потом снова уложил голову.       — Не хочу.       — Кажется, я бессилен.       — Выдохни. Просто провались в подушку. И ни о чем не думай.       — Поверить не могу...       Начал было Джейс, но Виктор громко цыкнул. Не прерви вовремя словесный поток, сам себя накрутит. Или вопросами, или ответами. Или отсутствием ответов.       Все время о ком-то беспокоится. Не то, что Виктор его не понимает. Понимает, и даже слишком хорошо, почти слышит эту бесконечно-крутящуюся воронку в голове, которая все ищет, что бы за собой утянуть за зацепить.       Он сам такой же. Но не в эту минуту. Открытое пространство перестало быть угрозой. Виктор неспешно перебирал в голове архивные карточки, покрытые пылью, состоящие из забытых определений.       Чувствовал ли он что-то похожее раньше? Может быть.       Ассоциативный ряд? Так ленно строить.       Мир тихий и красивый. Такой, какой он есть. Тень, маячащая за спиной, исчезла. Под ногами не вьются змеи.       Интересно, что именно изменилось?       Одна из карточек практически выцвела, но Виктор разобрал мысленно выведенную корявым детским почерком надпись. Это ощущение он не знал так давно, оно хранилось так далеко, а теперь само собой оказалось на поверхности. На самом верху.       — Я понял, — сказал Виктор. — Понял, что это за эмоция.       Джейс чуть повернул голову.       — Эмоция?       — Чувство. Мне не одиноко. Представляешь?       — Представляю.       Эхо в голосе. Виктору почудились прозрачные стены. Не его.       — А вот тебя что-то держит.       — Да нет. У меня все хорошо. Слышал, у меня, говорят, личная жизнь появилась, — Джейс широко улыбнулся.       — Ничего, — Виктор зевнул, и посмотрел на собственное запястье, как будто впервые увидел его тонким и свободным. — Молчи сколько удобно, я тебя все равно вытащу. Я профессионал в области борьбы с призраками. И цепи на тебе тоже вижу. Найду, кто их навесил, пойму причину, подберу ключ. И не спорь.       — И не буду, — спокойно произнес Джейс.       Не будет.       Виктор угадал. Джейс критически устал делать вид, что не нуждается в помощи и защите. Настолько, что не сопротивляется. Он ему доверяет. Получается, Джейс даже честно расслабился, но замок на шее потянул к земле. Перестанет идти, упадет, опустит руки — уронит тех, кого тащит на себе.       Вот и вечная воронка.       — Знаешь, — сказал Виктор, — что я в себе всегда терпеть не мог? Особенно раньше? Худобу. Я доводил себя мыслями о том, что если кого-то встречу, особенного, то даже обнять не смогу нормально. Человек ударится носом о ребра. Я физически не мягкий и не крепкий, и я все никак не мог представить, что кто-то захочет ко мне прижиматься. Чтобы что? За мной не спрячешься. В меня не уткнешься. На меня не ляжешь, голову на грудь не положишь. Жёстко и неприятно. Ещё и плечи узкие. Это хуже, чем подростковый страх не суметь поцеловаться из-за носа. Это и звучит глупо, да?       — Глупо? — Джейс нежно огладил ребра, талию и бедра, исследуя. — Да, но нет. Мне такие мысли о тебе в голову вообще не приходили. Но я тебя переиграю. Ты знаешь, что я толстый, слишком высокий, слишком заметный, неуклюжий, а ещё у меня нос не благородный, и вообще я мешок картошки с руками, как у гориллы?       Виктор поднялся на локтях, чтобы посмотреть Джейсу в лицо.       Не шутит.       — Это кто тебе такое сказал?       — Зеркало, конечно. И, вообще-то, я правда пухлый.       — Ты где такое зеркало нашел?       — Ты не понял, я был полным. Щекастым и с животом. У мамы моей спроси, я для нее все ещё «пирожочек». Правда, сейчас она сетует, что у нее сына стало меньше, ем я плохо. Не то, что раньше. Она любовалась, а я до сих пор схожу с ума, когда просто нагибаясь и чувствую складку на животе. И вроде от веса избавился, но из-за роста все равно каланча, — заметил Джейс ворчливо, и уложил ладони на изящной пояснице. — А вот ты — фарфоровая статуэтка. И...       — Не вижу ничего плохого. Ни в каланчах, ни в животах, — вспылил Виктор. — Тебя же ещё и дразнили, да?       — Немного, — признался Джейс. — Но на крупных нападать страшнее. Так, за спиной хихикали. Эз, кстати, при знакомстве вообще все мои комплексы вывернул.       — Как?       — Он вообще меня не отговаривал от них. Да и не сработало бы. Как бы это, — Джейс откашлялся. — Он выдал что-то по смыслу вроде «ого, крепкий парень, каланча, вот и отлично, будешь меня прикрывать». То есть...       — Увидел в этом плюс.       — Вроде того. Ну и что, что жирный, зато зимой протянешь дольше. И не замёрзнешь. Запасы на Апокалипсис.       — Клоун.       — Это был не худший вариант. Да и не умеет он иначе.       Сразу выгораживает. Не без причины, но.       — Меня в тебе все устраивает. И будет устраивать. Красивый, ясно? И уютный. И уши бы Эзреалю оттянуть, что на тебя взвалил сходу миссию по защите собственной персоны. Что это такое вообще.       Джейс зафыркал, то ли смущённый, то ли польщенный заботой.       — Эзреаль не приносит мне проблем, на самом деле. И я был рад. И ему действительно кто-то был нужен рядом, вот уже кто себе мгновенно врагов собрал пачку.       — Его разве не любят всей Академией?       — Это сейчас. И далеко не все. Он не следит за словами вообще, он сходу перешёл дорогу кому можно было. И от драк не бежал. Так что он молодец, что в свойственной манере, но решил со мной подружиться. И я же и послать мог. И послал. Ну, то есть, я не поверил, что Эзреаль — и объявил меня своим другом. Долго был уверен, что это издёвка. Тем более, с его-то шутками. Попробуй угадай.       — У тебя приятный голос.       Где-то в квартире хлопнула дверь.       — Или это Эзреаль, вспомнили, называется, — протянул Виктор. — Или это враги. Или ещё кто, мне плевать, я тут устроился.       — А как же приличия?       — Я у себя дома. А ты — мой парень. Ты новости не читаешь, что ли?       Виктор даже не сразу поднял голову на шум. Ну, естественно. Правда, уже не в платье, а в шортах и накинутой сверху рубашке. Не своей. Это не Виктора, случаем?       — Ой, да ладно, — Эз возмущённо крякнул, и Виктор показательно улёгся обратно, и укутался в одеяло, заодно накрывая Джейса. — Все ещё?       — Ты куда платье дел?       — Лежит на стуле. Со сломанной молнией. Вы нормальные вообще? Я мог погибнуть. Меня могли избить. Я мог остаться в этой штуке навсегда. И простыть. Нет, серьезно, какого рожна?       Эзреаль даже покраснел немного. Его получилось смутить? Разозлить? Значит, отомщен. Виктор краснеть не собирался. Главное, Джейса случайно «пирожочком» не назвать.       — Ну, ты справился. Если выйдешь, мы даже сможем одеться.       Эзреаль оправил рубашку, показал неприличный жест и отправился на кухню.       — Чур я первый в душ, — сказал Джейс.       Да. Теперь, пожалуй, можно. Когда Виктор вышел, Эзреаль сидел за столом в наушниках и громко прихлебывал чаем. В замкнутом пространстве обнаружена вторая капризуля. Он сам виноват. И Виктор даже ему благодарен, так что он уселся со свой чашкой напротив. Джейс пока в душе. Пошли бы вдвоем, чай бы в доме закончился.       — Значит, сломал молнию? — спросил Виктор, Эз сдвинул наушник. — Я говорю, как ты умудрился сломать молнию?       — Легко, — Эзреаль смотрел оскорбленно. — Надо всего лишь иметь легкие. И не иметь друзей рядом.       — Резонно, — Виктор вздохнул. — Ну, уж извини. Как-то все само пошло.       — Пошло, — Эз отмахнулся. — Проехали. Но Сара мне голову открутит за платье. Я видел ценники на ее шмотках. И не хочу знать, откуда у нее на них деньги. Об этом даже в женском клубе не шепчутся.       — Насчет слухов, — как-то неудобно поднимать тему апосля произошедшего, но Джейс скоро выйдет. — Только скажи сразу, знаешь ты или нет. Вопрос серьезный. А у тебя есть талант к сбору информации.       — Погоди-ка. Ты хочешь услышать слухи?       — Я хочу знать, кто травмировал Джейса. Не ради мести (но желание есть), а чтобы... понять, как помочь.       — Травмировал?       У Эзреаля сменилась мимика. Практически перемялось лицо, словно он подбирал образ под ситуацию, перебирая выражения. Остановилось на взрослом. Незнакомом.       — О чем ты именно сейчас?..       Виктор беспокойно прислушался к шуму воды.       — Не о дружеских разборках, конечно. Практики, нехорошие знакомцы, подозрительные личности, ты что-то знаешь?       Взгляд забегал. Или ищет в воспоминаниях нужные файлы, или готовится соврать. И то, и то ожидаемо.       — Не уверен. А срок давности?       — Любой. Эз, что-нибудь. Я пойму, если ты что-то не знаешь.       — Я не пойму, — протянул Эзреаль, снимая наушники окончательно. — Ты бы просто так не спрашивал. Какой повод?       — Его поведение. Реакции.       — Практики, ты про?..       — Да, про эти, касающееся косвенно его недавней деятельности.       — Ты их предлагал?       — Нет! — Виктор почти возмутился. — Не такие же.       — А откуда взял инфу? — Эзреаль удивительным образом переменился. Даже жесты приобрели странную плавность. Опасную. Хищную. Виктор вспомнил, как Эз порой склоняет голову, наблюдая по-птичьи за объектом.       — Он упомянул вскользь, — Виктор прищурился, хорошо, что они союзники. — Но шрамов, кроме того, что на спине, я особо не заметил. Я, правда, не всматривался. Так уж вышло. Но про него я в курсе, про твое безупречно-точное падение с дерева. И ветку.       — Я никогда не падал с деревьев, — Эз презрительно нахмурился, как будто Виктор скинул на стол паршивую карту. — Ты что-то напутал. Нет, погоди-ка. Он тебе соврал.       — Эз, только не думай, что...       Торопливо начал Виктор, но Джейс шумно вывалился из душевой, взлохмаченный и довольный. Эз поднял руки к верху:       — А вот и человек, который возместит расходы! — пропел он, мгновенно переключаясь. — С тебя молния, навыки шитья и что-нибудь мне в благодарность.       — Плюшевый тигренок? — Джейс рассмеялся. — Виктор, твоя очередь.       — У меня уже есть Тигренок, — Эз скрестил руки на груди. — Лошара.       Виктор слабо улыбнулся, кивнул, и, еле опираясь на трость, направился в ванную комнату, неумело скрывая лицо. На фоне Эзреаль устраивал концерт по случаю своих страданий в платье. Желание он не потратил. Узнать ничего не узнал, только выдал. Не его карты игра, не его. Вода теплая и ласковая, а он, дурак, нахрапом в атаку. Теряет хватку. За пять минут болезненно откатило назад. Нет, Джейса он винить не мог. За что? За самозащиту? Солгал и солгал, нафантазировал даже, уберегая. С этим еще разберутся. Но шрам-то заметный, яркий, эти мысли надо смыть, вернуться к приятной пульсации снизу, помнящей, поддетой чаепитием за столом. Это в сплетении нежность забилась. Привязался, вот и беспокоится. По коже пробежали мурашки, и Виктор быстро домылся, стер воду как смог, оделся. И поспешил обратно. Джейс за столом, чуть ли не болтает ногами, слушая очередную байку от Эза, Эзреаль же в привычном образе пострелёнка. И не было гнетущего разговора. Виктор подошел и потянулся Джейса обнять, прижать к себе, но его перехватили и усадили на колени, привычно и мягко.       — Твоя же чашка? — спросил Джейс.       — Виктор, скажи, что ты согласен? — спросил Эзреаль.       — На что? — рассеяно спросил Виктор, вдыхая мыльный запах.       — На завоевание мира, бесплатную пиццу для верблюдов и постройку телепорта. На этот костюм, конечно! И с моим великим планом тоже согласен. План я, правда, не рассказал, но вам понравится.       — Да уж, — проворчал Джейс. — В предвкушении.       И вот из этого человека придется вытягивать прошлое, задевая, рассекая? Тянуть нервные жилы, заново заставлять переживать нечто темное и гнилое? Ради чего? Правды? Мести? Да, ему нужна причина, но Виктор так явственно ощутил, что не способен разрезать на части, причинять, причинить боль Джейсу. Он не хочет.       Джейс не любит, когда больно. Легче вывернуть наизнанку Пилтовер. Или вывернуться самому. Время обязано стать другом. Главное, чтобы Джейс снова не попал в беду, не был вынужден защищаться. Значит, он должен быть под присмотром, да, должен быть рядом. Как можно чаще. Виктор лишь дослужится до того уровня доверия, когда Джейс сам, лично, укажет ему на червоточину, на место, где звенья слабее всего.       Вот и все. В моменте боль выйдет на поверхность, тут только не упустить, не уронить. Сердце стучит до желудка. Тонкое тело собой не закроет, но у него цепкие руки и острые когти. У Джейса шрам на лопатке — крыло вырвали. Зато у него, Виктора, заново выросли, тоже когда-то подрезанные, вылупились родные. Еще тонкие и мятые, но крепкие в самом основании, пусть чуть заваливающиеся в сторону хромоты. Их будет достаточно. Их хватит на первое время. Но нужен контроль.       — ...и обязательно батут, — продолжал Эзреаль. — Ты когда-нибудь видел, как динозавр переворачивается в воздухе?       — Иногда я не понимаю, почему ты еще жив, — Джейс засмеялся в кудри.       — Потому, что я...       — Ты не хочешь переехать? — выпалил Виктор.       — Нет, спасибо, — Эзреаль отмахнулся. — У тебя никаких условий для батута. Тут даже бассейн не поставишь.       — Куда переехать? — моргнул Джейс, не понимая. — Кто?       Точно, забыл его ударить цветами, чтобы информация прошла через уши. Кстати, где цветы?       — Ты, Талис. Сюда. Это вопрос.       — Ты имеешь ввиду... съехаться?       — Я имею ввиду, — Виктору пришлось поторопиться, так как Эзреаль открыл рот, — что так будет удобнее, разве нет? Футболки сможешь привезти, будет во что переодеться, и если будешь преподавать, то можно будет вместе проверять работы, и я смогу тебя подготовить, это все не так просто...       — Стой, стой, не так быстро, — Джейс несколько раз зажмурился, прокручивая услышанное в голове. Возникла пауза, у Эза появился шанс вклиниться:       — Здесь не поместятся и мое имущество, и его барахло.       — Я тебя не звал!       — И у тебя нет ванны, большой такой ванны. И замка на спальне. Мне будут сниться кошмары всю жизнь.       — Так стучаться надо! — рявкнул Виктор, раздосадованный, что его перебили.       — А еще у тебя жуть какая маленькая кровать. Вы вдвоем тут не влезете. Я молчу про ковры. И где я буду ночевать, если вдруг за мной будет гнаться стая крыс?       — Талис, я задавал вопрос тебе. Лично!       Джейс очень медленно кивнул, краснея и сжимая губы в нить. Справедливости ради, на него все свалилось в один день. Но не сможет же Виктор его оставить без присмотра? Если есть проблема, ее следует решать сразу, зачем дожидаться появления новых? И разобраться будет легче. В происходящем. В происходившем.       — Ты можешь подумать и сказать потом, — заметил Виктор. — Извини, что так сходу, явно не сейчас. Столько всего...       — Да. Да, я не против. Только с мамой поговорю. И ей нужно помогать. Она у меня слабая, мне придется ездить. Часто.       Эзреаль многозначительно хмыкнул — он сомнения выразил серьезно, а его не слушают. Джейс поднял умоляющий взгляд, крепко обнимая Виктора: «Дай мне минуту», и Эз, пожав плечами, пошел поднимать покинутые цветы и искать хоть какую-то вазу. Виктор уткнулся в горячую шею. Естественно, не сегодня, конечно, они разгребут в начале бардак, но согласие получено, теперь есть некий план, прочерченная ось, и страшного ничего не происходит.       Разве что Джейс растерялся. Не вспыхнул, как ранее при игривой смене статуса. Переборщил Виктор, получается? Нужно было выждать время? Но сколько? День, неделю, год? У него нет инструкции перед глазами. Только логика. Он действует согласно логике. И, ей же подчиненный, вопрос — а если Эзреаль хоть в чем-то прав? Квартира никогда не была рассчитана на двух человек. Никогда и не предполагалось, что он будет не один. Не им, не... кем-либо еще. Это не самое лучшее место. Джейсу может быть не комфортно. Ему нужно учиться, работать (на нормальной работе!), здесь все для скромного и тихого существования. Без излишеств.       Но денег нет. Виктор заерзал от беспокойства, и Джейс тихо клюнул его в макушку. Должно быть, тоже гоняет вопросы по кругу, уже выискивая лазейки и варианты, смиряясь с упавшей на плечи новизной. Он ведь согласился, и теперь не посмеет отказаться. Из-за характера.       Надо будет поговорить, обсудить. Без цокота над ухом, Эзреаль в критически дурном настроении пытается заставить цветы не качаться в разные стороны. Джейс не скупился на букет.       — Красивые, — вздохнул Виктор с улыбкой.       — Вы меня без ножа режете, — процитировал Эз. — А я как буду?       — А что ты?       — Джейс — мой лучший друг, если что. И если он к тебе переедет, то его отсюда не вытащишь.       — Эз, — мягко осадил Джейс. — Ничего не изменится по сути. Не гунди. Ты же предполагал, что все... то есть, я надеялся, а ты вроде знал?.. И я хотел бы, чтобы ты не переживал.       Джейсу пришлось глубоко вдохнуть, он явно начал волноваться:       — Ты же знаешь, как я тебя ценю. Мне... прости. Мы обязательно вытащим тебя. И дядя тебя больше не тронет. Я не оставлю, но я могу тебя попросить? Хочу, чтобы ты, ну. Порадовался за меня. Хоть чуть-чуть. За нас.       — Только не реви, — Эзреал смутился и поднял руки, сдаваясь. — Договорились. Рад. Ты же мой друг. Естественно, да. Но квартира эта... ну, ничего. Нужен грамотный подход.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Джейс, и Виктора укутало трепетом и терпкостью рук, закрыло со спины.       Джейс его обнял так, как будто нашел и встретил кого-то давно утерянного, нежно и в легком отчаяние. Обед прошел спокойно. Эзреаль, лишь пару раз хмыкнув для порядку (он все еще не спал и не ради себя), вошел в привычною колею болтливости и шуток. Джейс иногда рассеянно и глупо улыбался, а Виктор лишь спокойно расплывался в оранжевом свете.       Так много новых загадок, с которыми он ранее не сталкивался. Есть с чем работать. И костюм на маскарад тоже есть, только бы не забыть отгладить смятые брюки. И маску придется сменить. На белую, светлую. И кружевную.