Ключ провернулся три раза

      Джейс прислал фотографии.       Сразу шесть. С примечаниями и извинениями за качество. Никакой порнографии — сплошная эротика.       Виктор сам себе кивнул: вот здесь можно было иначе поставить свет.       Он лежал на кровати, на спине, в лёгкой домашней одежде. И вдохновенно спорил с Джейсом.       V: У Вас линия идёт под углом. Свет должен быть справа.       JT: И тенью режется бицепс.       V: Это не катастрофа. Вторая: трети. И золотое сечение.       Молчит. Думает. Виктор вернулся к фотографиям. Присланным лично ему.       JT: Хорошо. В новых попробую учесть.       Закончили упражнение. Разговор по логике подошел к концу, но Виктор продолжал смотреть в экран, вцепившись в телефон мертвой хваткой. Все разобрали, все решили, он помог своему студенту с композицией. И нигде, ничего, никак. Ноги немного сводит, но он не посмеет. Виктор прикусил губу. У Джейса теплое дыхание.       JT: Есть вероятность, что мне придется вернуться к трансляциям.       V: Финансы?       Кажется, нужно было похвалить Джейса за проделанную работу, а он упустил шанс.       JT: Подписчики. За некоторые действия уже была внесена плата вперёд.       V: Это их проблемы. Игнорируйте.       JT: Не могу, я обещал.       Нашел кому. В своих похоти и безнаказанности, это добровольно отупевшее стадо готово выкидывать сотни и тысячи ради больной прихоти. Виктор видел, о чем просил чат: от невинно-пошлых заказов до откровенно ненормальных просьб. Порежь, слижи, вставь, съешь. Выродки.       Сообщение висело без ответа минуту.       V: Вы допустили ошибку. Но не фатальную. Это устное обещание неизвестно кому. Не имеет веса.       JT: Он постоянник. С высоким уровнем.       Виктор сердито засопел. Такие хуже всего. Богатые и самолюбивые.       V: Подайте запрос через платформу о возврате транзакции.       Джейс молчал, и Виктор перевернулся на бок. Вылезти из стеклянного ящика не у всех получается, особенно сходу, но вопрос в том, хочет ли этого Джейс. На самом деле, а не порыве чувств.       Виктор еле слышно вздохнул. На SG, на того SG, смотреть было приятно, сладко и больно. И Виктор даже скучал. По простоте неведения.       JT: Там не страшная просьба. Вопрос в другом.       Была уже одна такая безобидная, и дальше что? Прокол, десятка, кровь. Обработка ран. Колени. Шея. Руки. Организм свело, и телефон кивнул.       JT: В Вас. Я теперь не знаю, как действовать.       «На свое усмотрение, Талис».       Виктор чуть не нажал "отправить". У Джейса есть дурная привычка вырывать целые предложения из диалога и присваивать их смысл себе. Надо аккуратнее.       «Какая мне разница?», «Я здесь не причем», «Откуда мне знать», «Мне пора спать, хорошего вечера».       V: А Вы сами чего хотите?       JT: Вас. Видеть. На трансляции.       Виктор выронил телефон, споткнувшись о первое слово, еле успел ухватить второе, а третье рассмотрел погодя. И снова перевернулся на спину.       V: Зачем. И что мне там делать.       JT: Что Вы делали раньше?       Вот знал же, к чему все идёт. Упрямый засранец. Виктор чувствовал, как отчаянно краснеет. Как же хорошо, что это переписка, вот только делать-то что. Футболка холодит живот.       Что он делал?       V: Любдавался       JT: ?!       V: Любовался*       JT: Любовались. А потом отписались потому, что налюбовались.       Да чего он давит-то? Ещё и восклицательный знак использовал. Виктор его старше.       V: Меня раздражает Ваша аудитория.       JT: Могу забанить самых неприятных. Сэр.       Он издевается. Над ним. А он, Виктор, бесконечно запутался в эмоциях и чувствах, и это нечестно.       V: То есть большинство?       А лучше всех. Слишком большой процент идиотов. Ремонт чата не рентабелен.       JT: То есть, речь идёт об индивидуальной трансляции. Или, хотя бы, для VIP. Не уверен, простят ли мне остальные.       V: Простите, конечно, но сдались Вам эти трансляции. Комплименты и деньги можно получать иначе!       JT: Не такие       V: А какие Вам нужны?       JT: Я купил телескоп CORONADO с фильтром B3400. H-alpha.       Виктор сел.       V: У Вас есть солнечный телескоп?..       JT: Не хотите посмотреть на Солнце больше двух раз подряд?       У Виктора защипало уши. С таким фильтром и фотографии делать можно. Это долго, на несколько часов минимум, но если подходящий фильтр — может, водород? — и есть автоматическое следование по координатам... Шкала Бортля в этом случае не совсем актуальна, но все равно, придётся ловить небо. Или он не прав? Нужно проверить информацию.       V: А Вы будете вывозить его за город?       JT: Конечно. Он не такой громоздкий. Громоздкий у меня будет ещё не скоро. Хочу поймать NGC 891, это примерно на 2,5 миллионов лет назад в прошлое. Кажется.       V: На такой понадобится фургон.       JT: Или дом на колесах. Я ответил на вопрос?       Какой вопрос? Он задавал?..       V: Предположим.       Да, точно. Трансляции. Но телескоп. Виктор оттянул прядь. Солнечный есть далеко не у всех. Отдельные фильтры на ночные покупать смысла не имеет.       V: Я бы, конечно, посмотрел на Солнце. Фотографии всегда лгут.       JT: Кстати, Вы знали, что фотографии Солнца по сути инверсия?       V: Мозг не воспринимает тот факт, что глубина светлая, а вершины темные.       JT: Точно. Очень странные ощущения. Оно алое.       V: Как гигантский южный апельсин.       Виктор вздохнул и посмотрел в окно: собиралась гроза. Неудивительно, что так тянет лежать. Джейс молчит. Долго.       JT: Какой Вы чай пьете?       Виктор настолько не ожидал вопроса, погрузившись в размышления о технической части астро-съемки, что ответил сразу.       V: Любой. Главное с сахаром.       JT: А то пирожное-то по итогу ели? Оно хоть как?       На языке поступил вишневый, густой, металлический привкус. Он еще раз поблагодарил судьбу за то, что это переписка. Будь даже телефонный разговор, Джейс услышал бы, как он громко сглотнул и как сердце ударилось об ребра от стыда и легкого предвкушения скорых мыслей.       V: Неплохое. Есть сахар.       Сахар — это хорошо. Сахар — быстрый эндорфин.       JT: Логично.       Как же выразился Эзреаль? Форматная логика? Отформатированная. Умственные ресурсы раздробило на части.       Снаружи громыхнуло, и Виктор улегся, и покрепче завернулся в простынь, как в кокон. Он уснет, проснется, и все забудется. В голове загорелось уведомление «Online». Только не анафемский ассоциативный ряд, не сейчас, они все еще разговаривают. Диалог открыт и смотрит на него обреченно.       Джейс слишком светлый. Джейс и есть SG.       Какой чай Вы пьете? Ложка ударяется о стенки чашки с грохотом; дождь усилился. Джейс наклоняется к нему за поцелуем.       V: Мне нужен отдых.       А еще таблетки, алкоголь, что-то мгновенное и сильное. Влажные губы.       JT: Отдыхайте. Заранее спокойной ночи.       Да если бы. Он не может сшить между собой осколки мира и скатывающиеся вниз планеты. Музыка уснуть не поможет, скрипка осталась жить в аудитории.       Он определенно проклят.       Джейс поднимает руку — хочет ответить вместо. Пальцы расстегивают пуговицы на черной шелковой рубашке. Все пропахло духами. Чат захлебывается в грязи. Он пишет в этот чат, пальцы влажные, липкие. Виктор, Вы наш лучший педагог. Пример для подражания. Будете новым деканом? Кстати, Вы в курсе? Джейс Талис — шлюха. Вы же всегда правы. Прекрасный табель, журнал заполнен. Соблюдено. Скальпелем по обложке. К раковине прилипли отрезанные локоны. Она слишком низко. Трубу забило. Реагент тушили водой — нарушение техники безопасности. Стол окропило кровью, по столу бегает белая мышь. Ревек подошел слишком близко. Без кудрей — обнаженная шея. Не трогай меня, не дыши в мою сторону, сделай шаг назад. Нога соскальзывает со ступени, и Виктора встряхивает от страха.       Сон обрывается. Дождь стучит слишком громко, и Виктор поспешно закрывает уши руками. Он только вынырнул. Все хорошо. Он переволновался. Пять минут — и он придет в норму, как только дыхание восстановится. Он у себя дома, подушка где-то сбоку, за окном гроза. Стучит.       Дождь так не стучит. Деревянно. И не ритмично.       Виктор очень осторожно убрал одну ладонь. Звук повторился. Источник находится слишком близко. Холод сковал мышцы до горла. Надо всего лишь двинуться, он справится.       На звук удалось повернуться с трудом — и язык прилип к нёбу.       — Дверь была открыта, — Джейс стыдливо отвел влажные пряди со лба. — Я помню, Вы говорили про отдых, и в общем-то не ответят так не ответят, но...       Он не провернул ключ. Он впервые забыл.       Один. Два. Три.       — ...а если что-то случилось, кто-то квартиру вскрыл? Прошел, осмотрелся, бегло, не волнуйтесь. И.… вот.       Джейс выглядел уж совсем несчастным, хотя промокшим до нитки он не был.       — Учебник я дочитал, тезисы выписал, все принес. Если что, под дождь сумка не попала, и... Виктор?       Виктор попытался что-то сказать. Выругаться. Заметить. Ответить. Но не смог сказать ни слова, только засипел, стараясь вдохнуть.       — Сейчас! — Джейс засуетился. Подскочил, помог Виктору сесть, предварительно подложив под спину подушку. Открыл сумку — и мир приглушило.       — Дышите только. Вдох. Выдох. Какой цвет успокаивает?       — Синий, — голос почти не слушался. Виктор растерянно ощупал надетые на него наушники.       — Я не уверен, — Джейс всхлипнул, щеки у него пунцовые, а свитер зеленый, потертый. — Можно вот эту попробовать.       Глаза заболели от напряжения, и Виктор зажмурился.       — Дышите, ладно? — это фортепиано, фортепиано в синих тонах. — Я сейчас воды принесу. Или чай сделать?       Кажется, он махнул рукой.       Тепло исчезло. Если бы не музыка, Виктор подумал бы, что до сих пор спит. Но под ритм можно дышать, спокойный, гармоничный, стройный ряд.       От мелодии отвлекли прикосновение к рукам, жар на пальцах и запах бергамота.       — Три куска сахара, — его все равно слышно.       — Почему три?       — Если принять, что ноль существует, то его можно нарисовать. Если мы посчитаем количество цифр на листке, то получится один. А значит, если есть ноль, то есть и единица, а где один, там и два. Итого три. Кажется, Вы повторяетесь. Сэр.       — Можно без «сэр».       Виктор уткнулся в чашку:       — У меня ведь нет такого чая.       — Я купил, — скорее, он прочитал ответ по губам. Виктор потянулся к телефону, чтобы посмотреть в плейлист, и Джейс воспрянул, в ожидании. Пришлось один наушник сдвинуть. Комнату перестало рябить.       — Здесь вся такая?       — Если честно, то я ее разбираю больше по...       — Настроению?       — Событиям. Напиткам. Атмосфере. Людям.       — У меня по цветам. Это действительно синий, — согласился Виктор, и в спальне стало светлее. — Хотя я склоняюсь больше к небесно-голубому. Высокому.       — А по координате x?       — Положительно. Правее.       — Почти угадал.       Виктор поставил паузу.       — Купили чай, значит.       — И выпечку тоже взял, — перебить Виктор не успел, Джейс вдруг нахмурился и прищурился. — Вы же ели сегодня?       — Я? Естественно.       Ему не поверили. Возмутительно цокнув языком, Джейс поднялся и ушел. Видимо, на кухню. Это неприлично. Виктор потянулся к трости и к кофте, лежащей на стуле. Он в домашней футболке. Хотя бы закрыть руки. Джейс ворвался без предупреждения — и даже не отругаешь. Легче ведь стало, и намного легче. Кошмар растворился, остался где-то там, туманом.       Однако. Кухня.       На кашель Джейс не обернулся. Продолжил искать по шкафам тарелки. На столе — пакеты. Пахнет бергамотом.       — Талис.       — Да, с... Да?       — Я не помню, чтобы ставил чайник перед сном.       У Джейса покраснели уши. Последнюю тарелку он искал особенно долго.       — Ну. Вы спали. В общем. На всякий.       — На всякий, — Виктор тяжело опустился на стул. — А что ещё взяли на всякий? Пирожные?       — Они же хорошие, — Джейс расставлял тарелки, его тарелки, на столе, уже забитые печеньем и сладким, так что Виктор мотал носом из стороны в сторону (строго). — Но сэндвичи тоже. Ешьте.       — А если я не хочу?       — Будет обидно. Выпечка имеет свойство умирать. А где Ваш чай?       — Оставил?       — Полоска Вам тоже идёт.       Он спрыгивает с темы на тему как мангуст. Виктор неловко взялся за печенье. С джемом. Скорее всего.       — Ваша чашка. Моя. И если ещё нужна музыка.       Наушники. Где-то внутри засвербил стыд. Тень сна ушла, пришла реальность, а в реальности, он потерял контроль. Джейс поймал его в неприятной ситуации — если можно так. В домашнем, в тиши, в слабости, в открытости. И делает вид, что не разрубил стену из плюща топором, и не видел ничего.       — Джейс?       — Да?       — Это все не очень походит на то, чтобы просто занести учебник. К ночи.       — Соглашусь.       Джейс сел напротив со своей чашкой чая и придвинул к себе сэндвич.       — Но если тяжело, то я уйду.       — Пока — нет. Но хитрите Вы знатно.       Несколько минут они слушали дождь.       — Вы же у Грейвза учитесь?       — Забрал к себе.       — Я у него учился. Первый курс, — Виктор подул на поверхность. — Он тогда был построже, конечно. Меньше пил, больше пилил. А ещё в нем было много... Как же это. Любопытства?       — И правила не нарушал?       — Это Вы слишком, — Виктор поправил кофту на плече. — Но та ситуация его тоже поломала. С Ревеком. Он его защищал до момента. Конкретного.       — Теперь Грейвза развлекает Эз.       — Как и всю Академию. Джейс, если конкретнее.       — Да, Виктор?       Было бы легче, если бы он не смотрел прямо в глаза так нежно и жалобно. И если бы внутри ещё не тлело.       — Ваши варианты не подходят. Я с этим не справляюсь, я с этим не имел дела. И я не готов. Но спасибо, что... Если честно, что никак... Минуту. Вы тут были раньше. Вы ко мне не притронулись. Не разбудили.       Виктор смотрел на тарелки. На чай, на печенье, честно думал над остальным, аккуратно выдерживал ритмику пальцев.       Виктор поднял взгляд, и увидел незапланированную злость.       — Что он Вам сделал?       — Ничего, — Виктор допил. — Это все в прошлом. Обойдёмся без шуток.       — Шуток.       — Талис, я в порядке. Это остаточное. Ещё раз спасибо. Зонт взяли? Дождь до утра будет.       — Да. Я взял зонт.       — Хорошо, — Виктор кивнул. И не посмел.       — Мои варианты не подходят? — Джейс придвинул пирожное. Такое же, то самое, но пригубив, Виктор не почувствовал на губах пошлости. Дождь слишком красиво стучит.       — Я так думаю. Зерно есть, но последствия плачевны. Хуже всего тот, где никто ни о чем не знает.       Джейс удивился. Искренне. Отодвинул все в сторону, руки на парту:       — Правда? А почему?       — Потому, что с меня хватит. Меня заранее тошнит. Знаю, не похоже. Но как только я начинаю проводить параллели, вспоминать, то давайте без этого?       — Кажется, я тоже не умею с этим работать. С такой ситуацией, — заметил Джейс. — Не совсем понимаю контекст. Я тоже заранее проклял вариант с тайными отношениями, без параллелей. Или воспоминаний. Или, о чем Вы? Просто это решение, но болезненное. Проблемы решит. А к человеку к итогу не подойти. Совсем.       — А оно Вам надо?       — Да.       Не может он играть с Талисом. Он слишком хорошо слышит.       — Вкусное печенье.       — Хорошо.       И как дальше действуют люди? Есть же у них алгоритмы?       Нет, правда, что после конца партии? Дождь еще идет. Джейс сидит напротив.       — Вы же принесли учебник?       — Конечно, Виктор.       — И записи?       — И зонтик тоже с собой.       Как сложно атаковать того, кто сдался.       Впрочем, у него и сил на это не было. Он даже не собирался. Он лелеял себя в кошмарах. Виктор зажмурился. Вот, опять, плохая идея.       — Талис. Вы так и пришли?       — В плане?..       — Без куртки?       — Без куртки, — Джейс моргнул, поднялся, чтобы налить еще чаю.       — Катастрофа, конечно. Придется Вам всю ночь зубрить конкретные параграфы.       — Правда? — Джейс солнечно улыбнулся, расслабляясь, услышав перспективы. — Как скажете. Ваше слово — закон.       — Не могу поверить, что Ваш наставник — Грейвз. Он даже в мои времена был не таким манипулятором.       — Ну, если я ходил к Вам на лекции минимум полгода...       — Достаньте вон ту коробку.       — Что?       — Вон там, — Виктор ткнул на шкаф, над пространство под потолком. — Я могу достать. Но мне неудобно.       — А что это? — Джейс, чихая, но я с явным интересом потряс картонную коробку.       Виктор невзначай погладил синяк на ладони.       — Мой первый курс. Воспоминания. Просто подумалось, что раз Вы студент, то ведь всегда есть прогресс, правда? И разочарование, и должно быть какое-то понимание. И, в общем, Вам легче достать. Раз Вы все равно здесь.       Он создал раздраженный тон, но Джейс все равно поставил коробку рядом.       — Это очки? — он совсем как ребенок, которому вручили конструктор. Уселся на полу, разбирает.       Виктор даже повернулся с чаем, чтобы комментировать вслух:       — Без диоптрий. Зато я вешал на них цепочки.       — А это?..       — Щелкал, если нервничал.       — У кого украли сережку на память?       — Это моя, — гордо сообщил Виктор. У Джейса забавно вытянулось лицо. Пожалуй, стоило того.       — А Вы думали, что Вы один знакомы с пирсингом? Ухо, Талис. Ухо, — раздраженно добавил Виктор. — Я не люблю рисковать.       — Поверьте, я выбрал не самый рискованный вариант, — Джейс поглаживал на ладони миниатюрную, изумрудную, вытянутую сережку.       — Прошу прощения? А что еще?       — Чуть себя не короновал.       — Чуть... Джейс!       — Да, была такая мысль.       — Это опасно. Как минимум!       — Но есть и плюсы.       — Не хочу знать. И откуда идея тоже. Ничего. Никак.       — Даже слова не сказал. Это гироскоп?       — Да. Сломан.       — Виктор. А что я ищу?..       — Ну. Я хотел Вам, изначально, показать молодого Грейвза. Конечно. Он же Ваш наставник.       — Он один из моих учителей, — заметил Джейс, вытаскивая снизу коробки невысокую стопку. Три фотоальбома, заброшенные и забытые, тетрадки, пачка листов. По коробке разбежались детали.       Джейс подул на обложку нижнего. Виктор приподнялся, вглядываясь и кутаясь.       — Как раз первый курс. Грейвз тогда с очень строгим лицом был.       Джейс всматривался в лицо каждого. Честно и с вопросами, как будто каждый ждал его завтра на большом, открытом мероприятии. Короткую бороду Грейвза и его строгий, полный порицания взгляд, Джейс тоже оценил вслух.       А потом он застыл.       — Как хорошо, что мы с Вами раньше не были знакомы, — прошептал Джейс и закрыл альбом.       — Почему? — у Талиса слишком острая складка на лбу.       — Потому, что у меня не было бы и шанса даже внимание к себе привлечь. Любое. Вы любым... любой. Но на первом курсе, у Вас взгляд такой...       — Любой, да?       — Нежный.       — Нежный? Еще хуже, Талис. Там очки в коробке лежали, хоть иллюзию создайте.       — Я не знаю какое слово выбрать, — Джейс поспешно открыл третий альбом, и Виктору стало беспокойно. — В общем-то, да. Нежнее. Вы сами срезали кудри?       — Сам. И?       — Хотел уточнить. А Ревек, это?..       Джейс встал и подошёл ближе, протягивая фотографии. Взгляд невольно пробежался по всем. Столько воспоминаний.       — Вот. Фото не очень удачное. Он избегал камеры. Я его понимаю в этом плане.       — Правда? — он услышал что-то своё, всматриваясь. — Здесь мало Вас поэтому?       — Это же общие альбомы, Талис.       — А есть личные?       Виктор поправил плечо и потянулся к печенью.       — Нет. Пробовал завести, раз уж так принято, но по итогу, он остался пустым. Нет привычки лезть за камерой если что-то происходит. И работы всегда много. Зачем отвлекаться?       — Зря, конечно. Давайте опросим Ваших одногруппников, у них должно было что-то остаться.       — Нет, спасибо.       — А ухо заросло?       — Давно уже.       — Жалко, — Джейс закрыл альбом. — Удобная вещь.       — Для чего?..       Талис вернулся к коробке, чтобы перебрать пальцами пыльную, ненужную мелочь и извлечь пачку миниатюрных открыток.       — Любовные записки?       — Как Вы сходу.       — Ну. Они в форме сердечек. От кого-то конкретного?       — Было дело. Но увы, — Виктор размял ногу. — Или к счастью. Скорее, она была интересной. Живой. Эмоциональной. И любила вечеринки. Слишком сильно.       — А Вы нет.       — Дедукция на высоте, — снаружи грохнуло так, что зазвенели стекла. — Над нами. Короткий промежуток между звуками.       — Да.       Джейс аккуратно убрал все на место и разложил внутри. Открытки легли сверху.       — Могу предложить Вам что-то из книг. У меня не особо здесь с развлечениями, — сказал Виктор.       — А Вы?       — А я хочу прилечь. Мне дождь нравится, моей спине — нет. Запасы чая и сладкого Вы обеспечили, так что...       Виктор запнулся.       — Мне Вам негде расстелить. Не привык к гостям.       — Могу лечь на полу.       — Здесь дует.       — Или с краю?       — Краю чего? А. Ну. Подушка все еще одна. И придется тогда чистое найти... сидите.       Джейс, правда, в этот момент стоял, но раз сказали — сел.       Чтобы отрыть плед, пришлось влезть в шкаф почти целиком. Запасной подушки не оказалось, но мятая, скомканная простынь нашлась. Лучше, чем ничего.       Он сейчас ляжет, заснет, пока Джейс сражается с пакетами. Для него, наверное, по времени еще слишком рано.       Со стороны кухни зазвонил телефон Джейса, Виктор, даже заправляя кровать, слышал интонации Эзреаля. Вот уж кто точно мается допоздна.       Джейс почему-то громко шептал. Как будто у Виктора настолько плохой слух. Списывать Талис определенно не привык.       — Я чем-то могу помочь? — Джейс заглянул внутрь.       — Отдыхайте. Книги в кабинете. Пароль от сети на стене, над столом.       — Помою посуду?       — Да мойте, мне-то что, — пробормотал Виктор, поднимая с пола одеяло и встряхивая его от пыли. Джейс сам разберется с пледом, лично он без подушки не может. Скомкает, укроется, не его проблемы.       Учебник он принес. Надо было разобрать материал. Виктор как можно ближе придвинулся к стене, коленками к холодной поверхности. Он не умылся, не оттерся от дурного сна, но вставать желания нет. Только устроился. Вроде, домыл. Совсем тихо стало.       Если не считать грозы, которая по ощущениям оккупировала дом на всю ночь.       В комнате до сих пахло бергамотом, и Виктор задремал.