Ключ провернулся три раза

      Исчезновение лестницы никто не заметил. Эз устало уселся на старый стол и достал сигареты. Джейс сел на табурет, рядом. И задумчиво хмыкнул.       — Ну, рассказывай, — Эзреаль затянулся.       — Зачем? У тебя язык без костей, — отмахнулся Джейс от протянутой сигареты. — Зачем при Викторе-то?       — Ничего не хочу сказать, но наш уважаемый педагог сидел у тебя на коленках.       — Да. Педагог. И сколько ты смотрел?       — Ты за кого меня принимаешь? Открыл, закрыл.       — Ты куда ключи дел?       — В цветочный горшок. Его поливают один раз в месяц. И это при том, что фикус пластиковый.       Джейс устало потер глаза. До носа донесся едкий табачный дым, а перед глазами только одна картина. В легком тумане.       — Просто скажи, что ты не тупил как обычно, когда с тобой флиртуют.       — А. Это бы флирт, — протянул Джейс.       — Не шути так.       — Все его не понимаю. Понять не могу. Не сходится.       — Как все плохо-то, — Эз закашлялся. — Он к тебе на колени сел сам?       — Сам. Но для того, чтобы...       — А рубашка?       — Попросил. Но для...       — И где ты не понял?       — Слова я не понял! То есть, понял, но ничего хорошего он не сказал, — Джейс отчаянно зажестикулировал. Эз придал своему лицу мудрое выражение: именно такое должно быть у человека, наученного горьким опытом.       — Слова лгут. Всегда. Мало ли, кто что говорит, главное действия.       — Тут есть проблема, — Талис встрепал волосы. — Он педагог. Как ты заметил — уважаемый.       — И чо?       — Глубокомысленно! Что значит «и чо», что мне с твоего «и чо»?       — Какой же ты тупой. Ни ты, ни твой Виктор недооценивают силу курилки, — Эз обвел жестом помещение так, как будто это было его собственное королевство, а покосившийся стол был троном. — И слухи. Ты думаешь, ты первый? Я знаю минимум трех человек из состава, кто, скажем так, не ровно дышит к конкретным студентам. Про происходящее в самом педагогическом вообще молчу. Интрига на интриге. И ничего. Да, кому-то приходится скрывать. А кто-то в открытую играет. Бывает.       — Устав не согласен.       — Талис, мне этот сраный устав Хеймер зачитывал раз семь. Три из них — с внесенными правками, и причиной этих правок был я. Ты кого учишь? Как же хорошо, что ты все-таки не репетитор, а просто дрочишь на камеру.       — Я собираюсь подать заявку на вхождение в педагогический состав.       — Зачем?       — Потому что твое «и чо» для Виктора не аргумент.       — В уставе все еще нет пункта «не облапывай педагога, сидящего у тебя на коленках». Я бы запомнил.       Эз почесал нос. И достал вторую сигарету.       — Значит, мне теперь не у кого будет списывать?       — О чем ты?       — А ты думал и на лекциях будешь сидеть, и вести их? Одновременно? Все с тобой понятно.       — Просто педагог и педагог, если они... встречаются, это не так порицаемо.       — А, то есть ты собирался носить значок с надписью «педагог», и все, да? Ты головой подумал?       — В тот момент я вообще не думал.       Такими темпами он скурит всю пачку.       — Ты его хоть засосал? — спросил Эз.       — Эз!       — Что? Если нет, то поздравляю, гений науки, у него теперь есть шанс, повод развернуться.       — А ты, значит, разбираешься? Тебя только на моей памяти девушки бросали четыре раза.       — Это стечение обстоятельств! — Эз стряхнул пепел в сторону Талиса. — Ладно, кроме устава вы о чем-нибудь говорили? Или я зря круги наматывал вокруг лестницы пятнадцать минут?       — Он слышал джаз, — Талис мечтательно вздохнул. — Он такой красивый. И кудри, и родинки, и пальцы, и...       — Умоляю, хватит. Лучше устав.       С минуту было слышно только кашель Эза и изредка долетающим шум снаружи.       — Я тебе должен, да?       — А то. Хотя, — Эз кинул окурок в сторону. — Ты, конечно, упустил половину шансов. Но осталась вторая.       — Думаешь?       — Что-то я не помню, чтобы Виктор когда-то до кого-то дотрагивался. Он даже руки никому не жмет. Не просто же так у него с десяток кличек. Вкусы у тебя, конечно...       — Отстань. Лучше скажи, что должен.       — Сделаешь меня модератором твоего канала?       — Тебе настолько скучно?       — Да брось, — они вышли из кладовки с видом, будто только что не сбегали через окно из аудитории. — Я уже придумал варианты для дополнительного контента. Только для самых богатых. У тебя есть портупея?       — Я не... я, может быть, вообще канал закрою. Кажется, Виктора он смущает.       — Он просто зануда. Может, ему бы понравилось, если бы ты показал.       У Джейса так сильно покраснели уши, шея и щеки, что Эз замедлил шаг.       — Ты шутишь.       — Не смей.       — Он видел?       — Какая тебе разница?!       — О, раз ты кричишь, то... парень.       — Он уже отписался.       — Он был подписан! — взвизг получился таким громким, что Джейс захлопнул ладонью Эзреалю рот.       — Замолкни!..       Эзреаль продолжал мычать и булькать. Джейс на секунду убрал руку.       — ...В прямом эфире, и...       Рано.       — ...Ты ему хоть?..       Рано. На них уже начали оглядываться студенты.       Дождавшись, когда Эз перестанет хихикать и начнет тупо задыхаться, Джейс убрал руку и вытер ладонь о жилет Эза. Его это явно не волновало. Он был в слишком большом восторге от происходящего.       — Просто. Молчи. Не смей. Иначе мне конец. Ему конец. Тебе тоже.       — Ладно, ладно, — Эз покраснел от сдерживаемого хохота. — Но тогда... если вот он на тебя...       — Эз!       — Был подписан, хорошо, но ты даже не поцеловал? Ничего? Да ты мог ему эксклюзив предоставить. При желании — за деньги.       — Ты переходишь черту, — Джейс навис над Эзом угрожающей глыбой. — Думай, о ком ты говоришь. И что ты говоришь!       — Не кипятись, — Эз сдался. — Я все понял. Ты поехавший. Иди проспись, а мне идти надо. У тебя синяки под глазами, как будто ты неделю пил. Кстати, хорошая идея, пожалуй, я в бар.       — Если ты проговоришься, если посмеешь...       — Слушай. Я понял. Не шутки. Ты меня пугаешь немного.       — Спасибо за помощь, — Джейс разжал кулаки, поправил сумку и развернулся к выходу.       Ему надо домой.

***

      Ему надо домой. Он провел лекцию, что-то спрашивал. Люди отвечали, потом люди подходили к нему, пытаясь пожать руку, но он лишь благодарственно кивал головой. «Поздравляем с отпуском», «когда в последний раз были?», «когда ждать?». Он даже не знает, что будет завтра. И еще не совсем осознал, что было сегодня.       Заходил Грейвз. Жаловался на дверь, на Эзреаля, кажется, даже для него это слишком. Виктор все качал головой. Надо же, как нехорошо получилось, а ключи нашлись? Чудно. Ему бы успеть заполнить бумаги до вечера. Что? Спать, читать, было несколько фильмов в очереди. Никуда не поедет, не в этот раз. Нет, он не пьет, все-таки не пьет. Это все последний день, вот отдохнет — станет выглядеть лучше.       Путь до пустой квартиры прошел мимо мыслей, ключ — на автомате. Виктор упал на кровать, не раздеваясь. Планов не было, а четкое желание только одно — провалиться сквозь. Но спасительный сон, несмотря на чудовищные усталость и боль в спине, в ноге, в животе, не накрывал. Он сам закутался в прохладную, сбившуюся простынь, скинул одеяло на пол и обнял подушку.       Отключиться бы.       Телефон закономерно молчал. Конечно, он же отписался. От образа. Альтер-эго. Картинки. Джейса. SG. Так правильнее, но если он решит сегодня провести трансляцию? Вдруг он как-то обозначит его отсутствие? Заметит? Заметит. Виктор ударил подушку.       Заметил уже, обозначил, куда яснее. За отпуск он должен себя пересобрать. Выявить несостыковки, зашить дыры в логике. Воротник мешал дышать, спать, и Виктор поднялся, чтобы умыться, переодеться и вспомнить собственное лицо. На нем все ещё горели точками прикосновения. Джейс его поцеловал. Он позволил.       Зеркало ситуацию не улучшило. Виктор задумчиво оттянул один локон — волосы так отросли с того случая. Так не практично. Но все ещё не той длины, что были. Он следит за этим. Сейчас кудри не лезут на глаза — и их нельзя собрать в хвост. Виктор умыл лицо ледяной водой. Теперь горело все. Скинул водолазку. Больше в зеркало смотреть не хотелось. Где-то было снотворное с истекшим сроком годности. Это не безопасно. Нарушение. Раньше он таким не был, до Ревека. Раньше он играл с правилами, опаздывал и торопился делать. Потом столкнулся с последствиями. Не нарушений. Мышления. И дернул маятник в другую сторону.       Виктор устало влез в домашнюю футболку и сел на кровать. Он не все рассказал Джейсу. Как Синджед заправил выпавшую из его хвоста прядь волос ему за ухо, а потом поставил на стол небольшой контейнер. С небольшими отверстиями по бокам. Такие делают для того, чтобы существо внутри не задохнулось раньше времени.       Крышка отщелкнулась. Мышь. Белая, маленькая, напуганная. Похожая на домашнюю.       «Все ученые проводят эксперименты над мышами».       Он долго после убеждал и себя, и других, что не хотел этого делать, но у него в руках был скальпель. Раньше, чем следовало бы.       Он ударил Ревека им по руке, лезвие рассекло запястье, внешнюю сторону, и не оглядываясь вышел из кабинета. Синджед сказал, что прощает его. Напоследок. Его уволили через три дня. Нарушение техники безопасности недопустимо для. Вопрос с Виктором даже не рассматривали, но с тех пор он зарекся иметь дело с науками практики, выбрав теорию. Мир можно изучать с помощью правильной формулы. Математика и физика позволяют рассчитать и увидеть то, что для человека в недосягаемо. Добраться до несуществующего. Заглянуть за грань.       Ревек был не прав — необязательно выворачивать чужие души, чтобы понять последствия. Иногда достаточно бумаги и ручки. Порез на руке Джейса должен был уже зажить. Он видел его на трансляции? Он помнил о нем? Какой же из него чудовищно невнимательный педагог.       Он не знал к тому моменту. Но должен был догадаться.       От подушки больше не пахло духами, только дешевым стиральным порошком. С ним он тоже переборщил.       Рука сама потянулась к телефону: «нет новых сообщений». Должно быть, Джейс спит, ведь Виктор — Виктор! — умудрился довести его до нервного срыва одним словом. Как будто ударил скальпелем.       Пальцы действовали автономно:       V: «Джейс, здравствуйте. По итогу все хорошо? Удалось вернуть лестницу?»       Джейс ответил через три минуты. Примерно. Виктор не засекал.       JT: «Доброго! Да. Даже никто не пострадал. Кажется»       Виктор фыркнул.       V: «Успех»       JT: «Лекция прошла удачно?»       V: «Зависли на основах теории вероятностей. Попробовал через парадокс, который не является парадоксом, но эксперимент провалился»       JT: «Монти Холла? Если все так плохо, просто проставьте оценки наугад»       V: «Вы жестоки. Не завидую Ваши будущим ученикам»       JT: «То есть, я принят?»       Неудачная получилась колкость. Он совсем забылся от усталости.       V: «Это Ваше дело. Я здесь ни при чем»       Телефон молчал так долго, что Виктор забеспокоился.       JT: «Что собираетесь делать в отпуске?»       Лежать. Спать. Смотреть в потолок.       Виктор только сейчас обратил внимание на собственную руку — бинт пропал. Когда? Ни малейшего понятия. На месте укуса расползался уродливый синяк. Новое сообщение.       JT: «Я почти добил Ваш учебник»       V: «Не мой, а конкретного автора. Вы не могли за такое короткое время»       JT: «Мог»       V: «Там есть сноски на латыни. До сих пор не знаю зачем, они не привносят ничего нового. Но они есть»       JT: «Переводчик. Вы не ответили»       V: «Читать художественную литературу»       Снова пауза. Его ответ прозвучал адекватно и логично. Придумывает новый вопрос?       V: «Вы вели записи? Насколько я помню это издание, в нем есть блок задач для практики»       JT: «Конечно»       V: «Пришлите фотографии»       Пауза.       JT: «Вы собираетесь их проверять? Это не очень похоже на отдых»       V: «То есть, решений нет. Не торопитесь. И ознакомьтесь с материалом»       JT: «Я не тороплюсь. Я уже все решил. Фото пришлю чуть позже. А вы попробуйте не работать хотя бы пару часов».       Раньше у него был способ отвлечься. Теперь обстоятельства сделали петли, благо, что не вокруг шеи.       Он действительно начал засыпать. Только рука болела.       V: «Это и Вас касается».       Фразу «простите, что побеспокоил» Виктор стер. Он положил телефон на подушку, чтобы не пропустить сообщение, да и литиевый аккумулятор лучше не держать завернутым в ткань, и устроился удобнее.       Наконец-то усталость брала свое. В ушах зазвучала мнимая скрипка.       JT похоже на знак π.

***

      Утро прошло спокойно и омерзительно тихо. Все тело болело, как будто его избивали во сне. Возможно, что так оно и было: от ночи остались мутные образы со скальпелем, дорожками слез, и Виктору снилось, что по нему бегает множество мышей. Проснулся он в попытках от них отбиться. Запутался в простыне.       Талис на последнее сообщение не ответил. В сумке — стопки непроверенных работ, записи, заметки. И это все развлечение.       Можно сделать завтрак. Завтрак входит в рутину. Виктор только дожевал кусок хлеба, когда раздался звонок.       Это что-то новенькое. Обычно ему не звонят.       — Джейс. Что-то случилось?       — Доброе утро, — голос звучал слишком виновато и обеспокоенно. — Не хотел будить. Но нужна Ваша помощь.       — Слушаю.       — Не мне. Эза исключают.       — Его поймали на?..       — Ключи стали последней каплей, — Джейс явно куда-то шел. — Дверь взломали, и Хеймердингер решил устроить инспекцию шкафчику Грейвза. А там целая полка конфискованного. Конечно, Эз сознался, что все его. У них сейчас собрание идет.       — И меня не уведомили, — Виктор пытался влезть в водолазку, не прерывая разговор.       — Вы в отпуске. И, как я слышал, все верят, что Вы бы проголосовали за исключение. Так что... я не очень понимаю, что делать. Но в этот раз все серьезно. Раньше такого не было.       — Я скоро буду. Но ничего обещать не могу.       — Спасибо, — трубка выдохнула.       Эзреаль сведет его в могилу. Необходимый элемент Хаоса, так его Джейс описал? Скорее, бесконечная мигрень. И Виктор предупреждал. И говорил уже с Грейвзом. Додумался же держать все в Академии, проклятый барахольщик. Как бы его тоже не убрали. Из замены — только Талис. Который еще не сдал экзамены. Которому вообще не обязательно лезть в это болото. Нога болела неистово, но он хотя бы смог поспать несколько неправильно долгих часов.       Ключ грустно скрипнул, закрывая за собой дверь.