Ключ провернулся три раза

      Талис все стоял на месте, сжав губы, теребя пальцами ручку несчастного пакета. Мимо прошагало несколько случайных прохожих, знаменующих шортами лето.       — Хорошо. Я Вас понял. Сэр, — и от его голоса внутри что-то дрогнуло. — Но мне нужны книги.       — Книги?..       — Нелинейные оптические свойства. Вдруг у Вас найдется что-то подходящее? Для меня.       Это был удар ниже пояса.       Конечно, у Виктора были необходимые учебники. Различных авторов, изданий, концептов. Маленькая личная библиотека, его тихая отдушина. Он бережно относился к каждому экземпляру, и немного пугает вручать любой из них в чужие руки, но Талис не похож на человека, который будет пачкать жиром страницы и резать обложки.       И у него раньше никто не одалживал книги. Виктор поймал себя на желании похвастаться — и на слишком долгой записи. Он уже в уме перебирал пальцами корешки.       — Да. Да, была парочка. Хорошо. Я могу принести...       — Вы же недалеко живёте?       — С чего Вы взяли?       Руки за спину — мы снова в Академии?       — Мы бы не шли пешком. Ближайшая остановка в другой стороне. Да и заберу сегодня, значит, и смогу начать изучать сегодня. Как раз отменился частный урок. Займу время.       В качестве дополнительного аргумента, Джейс осторожно потряс пакетом. И раз уж Виктор молчал, сделал шаг вперёд и снова подал локоть.       — Не беспокойтесь за оценки. Я справлюсь. Вы сами сказали.       — Но в квартиру я Вас не пущу.       — А зачем мне в Вашу квартиру?       И Виктор прикусил язык. Книги ждали дома, расставленные в идеальном порядке.       До подъезда они шли молча. На месте, Виктор было потянулся к пакету, но Джейс легко отодвинулся. Ясно. Характер показывает упрямый. Пусть.       У двери в квартиру, на втором этаже, Виктор пакет почти выдернул:       — Одну минуту подождите здесь.       — Без проблем.       Широкую улыбку Виктор увидеть не мог — он спешил к собственному домашнему очагу. Пакет в сторону, знания ждут. Ладонь стёрла с полки несуществующую пыль. Пальцы пробежались по буквам. Где-то гладким, где-то потрёпанный именам: из-за редкости, ветхости. Но Виктору нужно было конкретное. Талису нужно было конкретное издание. По теме и по уму. Виктор вытягивал книгу с полки двумя руками, боясь потревожить плетёный каптал.       Эта подойдёт.       Джейс терпеливо ждал.       — Для начала, — Виктор не стал выходить, только передал учебник. — Одолейте его хотя бы наполовину.       В глазах у Джейса появились озорные огоньки. Вызов принят.       Виктор с тоской проводил книгу взглядом, прощаясь.       — Всего хорошего, Талис, — прикрыл дверь. — И спасибо за завтрак.       Добавил он. Выглянул ещё раз:       — И не забудьте поговорить с Эзреалем.       Захлопнул дверь и провернул ключ. Три раза.       Трость дрожала. Ему нужно полежать хотя бы полчаса. В квартире, по сравнению с улицей, душно. О пакет Виктор чуть не споткнулся. Точно.       Но поест он чуть позже, сейчас организм мутит. Голова упала на подушку. Мысленно Виктор продолжал перебирать пособия и заметки, готовясь к занятиям. И к конкретному частному уроку.

***

      Его разбудил звук уведомления. За окном уже стемнело. Проклятье. Он проспал весь день? Неуместная потеря времени.       И он собирался отписаться. В рассеянности виноват один из двух: или Талис, или Грейвз. Если не оба. Смотреть на экран решительно не хотелось, но любопытство взяло свое.       «Через три дня будет дополнительная трансляция. Ждите сюрприз! Вам понравится. Ваш Sledgehammer»       Предыдущий сюрприз чуть не привел к нервному срыву. От воспоминаний вспыхнуло лицо. Надо встать. И вернуться к работе.

***

      — Шелковая рубашка?       Джейс поднял взгляд от тарелки и зло посмотрел на Эза, но тот уже уселся со своим подносом напротив.       — Я ем.       — Какой-то праздник?       — Просто надел чистую.       Эзреаль явно не поверил, но тему сменил:       — Поможешь с подготовкой?       — Чего?       — Сегодня Виктор заменяет.       — Разве?..       — Как ты оживился, — закашлялся Эз, пытаясь одновременно говорить и есть. — Грейвз отпуск взял. Пытка продлится минимум неделю, Костяшка спуску не даст.       — Это ты сейчас Виктора так назвал?       — А что? Так все говорят. Ещё Палочник, Хромой, Мистер Душнила...       — Эз, тебе когда-нибудь кипятком лицо обрабатывали?       — Полегче, я ж беззлобно. И я уже понял, что ты у него в любимчиках.       — У него нет любимчиков. Имей хоть какое-то уважение к педагогам.       Эз задумчиво постучал пальцами по столу. И прищурился:       — Слушай, а что ты вообще о нем думаешь?       — В каком смысле? Прекрасный учитель. Строгий, но материал доносит. Слушать интересно.       Эз прищурился ещё сильнее:       — А внешне? Тебе не кажется, что он слишком худой, что ли?       — Скорее, изящный.       — Бледный как смерть?       — Аристократическая внешность.       — Со злым прищуром?       — Хитрым.       — О-ху-еть.       Констатировал Эз.       Джейс показательно стукнул чашкой о стол.       — Да что ты ко мне привязался?       — Как же до меня долго доходило, — Эз присвистнул. — А до тебя походу даже ещё не дошло. Оно ещё даже не вышло.       — Так. Всё. Я не буду тебе помогать.       — Что? Нет, Джейс, погоди! — Талис поднялся, Эзреаль побежал следом.       — Я даже не знаю, какая сейчас идёт тема!       — Так узнай. Ты же умеешь читать?       — Джейс, ну, пожалуйста, ты хоть нормально объясняешь. Перескажи кратко. Он мне точно мстить будет!       — Кто? Костяшка?       — Да! То есть, нет, Виктор. Ну, Джейс!..       — Ладно, — видимо, он от него не отстанет. — Но в последний раз.

***

      Виктор постучал по столу стопкой бумаг.       — Я просмотрел Ваши табели успеваемости.       Эз, сидящий рядом с Джейсом, вытер взмокшие ладони о жилет. Вроде, он даже что-то понял. Должно прокатить.       — И все не так плохо. Если говорить о физике. Но вот что касается математики, вы хором позорите Академию. Так что сейчас будем исправляться, — студенты переглянулись. — Вы все правильно поняли. Эту пару проведу тоже я. Мне несложно.       Вот тебе и подготовка. Однако, у Джейса на лице паники не было.       — Он не имеет право, это незаконно, — Эз шипел как злой чайник. — Это какой-то заговор!..       — Гипотеза Пуанкаре, — объявил Виктор, и Эзреаль попытался сползти под стол, мгновенно привлекая к себе внимание звонким стуком.       — Эзреаль, что с Вами?       — Сердце прихватило. От счастья.       — Как знал, — Виктор размашистым жестом указал на доску, и Эзреаль поплелся на казнь. — Слушаю.       Эз сделал невинное лицо и уставился на Джейса в поисках спасения, но Талис почему-то сгорбился над столом. Как будто у него живот резко прихватило.       — Эзреаль?       — Ну. Есть гипотеза.       — Так. Определение?       — Тут... можно по-разному. Компактное... Компактное тело.       — Тело. Чье тело?       — Чье? Ну, раз оно компактное, то чего-то маленького?       — Интересно, — Виктор мягко улыбался. — Дальше. И что с этим телом?       Эз честно старался. У него все лицо сморщилось от мыслей.       — У него нет краев, — выдал Эзреаль.       — Восхитительно, — заключил Виктор, дотягиваясь до трости и вставая.       Эз был уверен, что его отпустят. Но Виктор указал на свое место:       — Садитесь. Отсюда будет лучше слышно.       Эз непонимающе посмотрел на Виктора, Виктор подозрительно улыбался. Дождавшись, когда Эзреаль устроится, Виктор продолжил:       — Эзреаль, Вы любите пончики?       — Пончики?       — Да. Они компактные. А какие ещё?..       — Дырявые, — по аудитории прокатились смешки.       — В логике Вам не откажешь, — на доске появилась формула. — Только думаете Вы не в ту сторону. Хотя можем и через дырки пойти. Раз уж они Вам так нравятся, — тон у Виктора был самым обыденным. — Ну, Эзреаль. Какая связь существует между кружкой и пончиком?       — Дырка?.. — Эзреаль чувствовал, что над ним издеваются. Явная месть. Осталось выяснить за что.       До слуха донёсся смешок Джейса, и Эзреаль насупился. Сговор.       — Гомеоморфизм. А что касается гипотезы, то звучит она так: всякое односвязное компактное трехмерное многообразие без края, вот эти слова Вы вспомнили, гомеоморфно трехмерной сфере. Иначе говоря, Вселенная — это пончик.       Эзреаль завис. Виктор потер лоб.       — Начнем сначала. Садитесь на место, но слушайте внимательно. Ваша задача — не возненавидеть за сегодня пончики. И Вселенные желательно.       Эзреаль пулей кинулся к Джейсу, который следил за происходящим, рукой поддерживая подбородок — указательный палец вверх.       — Предатель, — только и шикнул Эз. Джейс застенчиво улыбнулся.       Виктор с явными усталостью и наслаждением сел на свое законное место, отложил трость и достал из ящика небольшой мячик.       — Определение вы слышали. Чтобы у нас не возникали лишние тела, особенно компактные, начнем со слова «односвязное». Интуитивно понятное, правда? Но оно важно, — Виктор несильно подкинул мячик вверх. — Если бы я взял нитку и обвязал ее вокруг мяча, положил бы на мяч, обмотав вокруг, и нитка могла бы двигаться только по поверхности мяча, будто он ее притягивает бесконечно сильно, я бы в любой момент мог бы эту нитку стянуть в одну точку. Нет препятствий. Это гипотетическая нитка, так что простим ей массу. Вот это — односвязность. А если взять пончик и продеть нитку через дырку, Эзреаль, то нитку я не стяну. Она будет гулять по пончику. Картинку представляем? Топологию понимаем? И на том спасибо. Для микроскопического наблюдателя, который живет на поверхности мяча, нет разницы, по чему он гуляет — по сфере или тору. Добавлю условие: и сфера, и тор конечны. Пончик в кружку топологически преобразовать можно. А вот с мячиком проблема. Чтобы превратить его в пончик, придется проделать дыру. А пончик, или резиновую шину, придется раскроить да сшить заново. Гомеоморфизм вам в помощь. Что касается Вселенной, то это всего лишь гипотеза, основанная на изучении реликтового излучения.       — Однако, — голос у Виктора стал тише, чуть нежнее, но его было прекрасно слышно. — Какая интересная гипотеза. В Гипотезе Пуанкаре есть также слово «трёхмерное». Эзреаль. Как вы видите мир? Трехмерно или двумерно?       — Трехмерно. Конечно, — тон не соответствовал словам.       — Почему?       — Он... объемный?       Джейс несильно толкнул Эзреаля в бок, но было поздно.       — А если убрать тени? Вы воспринимаете предметы объемными только потому, что есть свет. Объем достраивает Ваш мозг, но видите Вы мир не трехмерно. В обратном случае, Вы бы видели одномоментно не только переднюю стенку шкафчика, а еще и заднюю. Сразу. Можете представить?       — Нет, — Эреаль растерялся.       — И я нет. Люди ограничены. А ведь у нас еще есть и четырехмерное пространство. Гипотеза Пуанкаре позволила нам перенести двумерную мысль в трехмерное пространство. Но мы все еще задаемся вопросом: а не живем ли мы на большом пончике? Нет ли в конечной Вселенной дыры посередине? Человечество не способно за свой короткий век проверить все на практике. Дойти до конца Вселенной — и вернуться обратно, обвязав мир невидимой ниткой. Запомните одну вещь про математику: она требует допущения невозможного больше, чем физика. Математика позволяет делить на ноль, физика — нет, так как требует, чтобы микроскопические частицы да хоть кому-то были розданы. Как зерно. А как вы раздадите зерно нулю человек? Эзреаль, разобрались хоть немного с дырками?       — Да. Сэр.       — Тогда переписываем доску и возвращаемся к формулам, как взрослые и думающие студенты Академии.       Виктор еще раз подкинул мяч вверх, и Джейс тихо вздохнул.       — Чего ты ногой по полу сучишь?       Эз отчаянно вглядывался в доску, пытаясь осознать произошедшее. Джейс что-то буркнул под нос, смутился и перелистнул страницу.

***

      — Я же говорил, что он прекрасный преподаватель.       — Так и не понял, почему это я вижу все двумерным. Вся жизнь — обман, — Эз достал из автомата бутылку с водой. — Видишь? Она объемная!       — Не вижу, а знаю. Речь шла про зрение. Глаза. Орган. Ты ж не руками на мир смотришь.       — Это кошмар какой-то. И так еще неделю.       Джейс на это только потянулся, и сразу же согнулся вперед, морщась.       — Все-таки, у тебя живот болит.       — Не совсем.       — Перенапрягся, что ли?       — Предположим.       — А я-то думал, ты там от смеха корчился. Хотя твои фырканья я слышал. Сука, мне эти дырки теперь год припоминать будут.       — Зато ты запомнил. Купить тебе пончик?       — Мстительный засранец, — Эзреаль пожал руку Джейсу на прощание. Пора было по домам. Дождавшись, когда Джейс скроется за углом, Эзреаль направился обратно, в сторону аудитории.       Виктор все еще был на месте: даже издалека было видно, что он проходится карандашом по табелю и что-то выписывает себе в блокнот.       — Слушаю? — Виктор от работы не отрывался.       — Я ничего не понял про пончики, — скорбно сообщил Эзреаль.       В ответ вздох, полный отчаянья.       — Мне очень жаль, что я так и не сумел до Вас донести очевидные вещи. Боюсь, далее я бессилен. Попросите помощи у Талиса. Вы же с ним общаетесь? Он как раз подрабатывает репетитором.       — Нет.       — Что — нет? — пришлось отложить карандаш. — Стыдно просить помощи у друга?       — Не работает он репетитором. С чего ему? Он любит нудеть, конечно. Но делает это абсолютно бесплатно.       — Значит, Вы о нем не все знаете, — мягко парировал Виктор.       — Пф, я о нем все знаю. Сэр.       С минуту они буравили друг друга взглядами, выискивая следы безоговорочной лжи.       — Какая преданность, — протянул Виктор, переходя на родной ядовитый. — Вы бы с таким рвением математику изучали, как Талиса.       — То есть так, да? — количество унижений превысило критическую массу.       — Да, сэр.       — Сэр. Талис, сэр, чуток проще математики, сэр, он, сэр, простой как чурбан. Сэр! Он душный, занудливый простак, который походу дрочит только на две, нет, три вещи в мире! Это гребаная физика, не менее гребаная математика, а еще, походу, у него стояк на другого не менее занудливого сукина...       — Эзреаль! — Виктор яростно хлопнул ладонью по столу так, что зазвенел воздух. — С кем Вы разговариваете, забылись? Я не хочу слышать подобные выражения, подобные высказывания, подобные...       Виктор попытался вдохнуть.       — Простите. Простите, я, — Эз смертельно побледнел, — я не должен был. Простите. Да. Накопилось, мне... мне очень жаль.       Виктор сжал гудящую, горящую ладонь.       — Не стоит так говорить о друзьях, Эзреаль. Иначе в какой-то момент Вы можете остаться совершенно одни. А это не каждый вынесет. Ясно?       — Да. Да, сэр. Простите, пожалуйста, — совсем тихо добавил он.       Виктор поднял глаза к потолку, словно молясь.       — Что Вы не поняли в гипотезе?       — Что?..       — В чем именно Вы не разобрались. Все-таки, я Ваш преподаватель. И должен был... помочь разобраться. Садитесь. И покажите мне свои записи.

***