Надейся на худшее, готовь дробовик

Возвращение в Кур-де-Фонтейн было триумфальным, хотя Арти чувствовала себя так, словно по ней проехался бронепоезд. Гео-дробовик на руке казался пудовым, Глаз Бога привычно грел грудь, а Люмин с Паймон без умолку трещали всю дорогу на аквабусе, предвкушая обещанные макаруны. Когда они ввалились в мастерскую, Мамер с визгом бросилась им на шею, перепачкав всех синей краской. Убедившись, что все живы (и что Ингольд превратился в удобрение для водорослей), Арти рухнула в кресло и вытянула ноги. «Ну всё. Побочный квест закрыт, — думала она, глядя в потолок, пока Паймон уплетала сладости. — Жабко мертв. Башня зачищена. Можно наконец-то писать картины, продавать ручки и копить мору. Я заслужила свой покой». Но мозг, привыкший к тревоге и знающий лор, предательски подкинул воспоминание. Она резко села. Сонливость как рукой сняло. Жакоб Ингольд — это была локальная проблема. Угроза для Элинаса. Но была еще глобальная проблема. Основной сюжет. — Эй, блондинка, — позвала Арти, нахмурившись. — Вы вообще зачем в Фонтейн приперлись? Не только же за сектантами гоняться? Люмин допила чай и посерьезнела. — Мы ищем Гидро Архонта. Фурину. Нам нужно узнать у неё про моего брата. Но как только мы прибыли, мы услышали странные вещи. Люди говорят о каком-то древнем Пророчестве. Паймон кивнула с набитым ртом: — Угу! Говорят, что вода поднимется, все люди Фонтейна растворятся, и останется только Архонт, плачущий на своем троне! Жуткая жуть! Арти сглотнула. Точно. Первозданное море. Вода, которая растворяет людей Фонтейна, потому что они... ну, не совсем люди. Она посмотрела на свои руки. «Я — мелюзина. Плоть Элинаса. Меня эта вода не растворит. Если случится потоп, я выживу. Мамер выживет. Серин выживет». Казалось бы, идеальный расклад для циника. Сиди на возвышенности, ешь макаруны и смотри, как лицемерное общество идет ко дну. В прошлой жизни она бы так и сделала. Но затем её взгляд упал на чертежи ручек. На монеты моры в шкатулке. На Люмин, которая только что спасла ей жизнь. На Невиллетта, который не побоялся взять её за руку перед толпой и назвал её «дочерью». Если Фонтейн затопит, исчезнет её мастерская. Исчезнут пекарни с макарунами. Исчезнет Невиллетт. Исчезнет её первый в жизни настоящий дом, где её не считают мутантом (или, по крайней мере, боятся об этом сказать вслух из-за дробовика и связей). — Твою мать, — вслух выругалась Арти на чистом русском, так что Люмин удивленно моргнула. — Только жизнь наладилась, а тут Апокалипсис по расписанию. Моракса на них нет. В этот момент в дверь мастерской деликатно, но настойчиво постучали. На пороге стоял мек-посланник из Дворца Мермония. — Госпожа Арти. Путешественница. Господин Невиллетт просит вас срочно прибыть в его кабинет. Дело касается национальной безопасности. В кабинете Верховного Судьи было мрачно. За окном хлестал проливной дождь — верный признак того, что Гидро Дракон не в духе. Невиллетт стоял у окна, заложив руки за спину. — Вы остановили Ордо Нарциссенкрейц. Вы спасли Элинас. И за это Фонтейн у вас в долгу, — начал он, не оборачиваясь. — Но, боюсь, наши проблемы только начинаются. Вода поднимается. Первозданное море выходит из берегов. И я... я не знаю, как это остановить. Он повернулся. В его глазах была вековая усталость. — Арти. Ваше чутье спасло нас от Жакоба. Вы видите связи, которые не видим мы. Люмин, ваша сила не раз спасала другие нации. Пророчество сбывается. Я прошу вашей помощи. Арти сжала левой рукой Глаз Бога в кармане. Канон летел к чертям, но она помнила основу: спасти всех может только фокус с обманом Селестии, суд над Архонтом и огромный кит из Бездны, которого придется забить насмерть. «Ну и как мне в это вписаться? Я же не сценарист. Я просто злая мелюзина с пушкой». Она посмотрела на Невиллетта, потом на Люмин. Выбора не было. Если она хочет сохранить свой покой, придется за него воевать. — Ладно, — Арти выдохнула, поправляя свой тяжелый Гео-браслет. — Надейся на худшее, готовь дробовик. У меня есть пара мыслей насчет этого вашего Пророчества. Но вам они не понравятся.