Надейся на худшее, готовь дробовик

Пятьдесят тысяч моры изменили их жизнь, пусть и не превратили пещеру во Дворец Мермония. Спустя пару недель через караваны, спускающиеся с поверхности, Мамер заказала настоящие человеческие холсты, качественное льняное масло и нормальные кисти. А еще — коробку макарунов. Настоящих, сладких, тающих во рту фонтейнских сладостей. Арти, которая в прошлой жизни питалась дешевыми снеками за компом или тем, что мать оставляла на плите, чуть не расплакалась, когда откусила первый кусочек. Вкус миндаля и малины оказался куда лучше светящихся пещерных водорослей. Жизнь входила в колею. Арти рисовала, её тейватский с каждым днем становился всё более беглым, а длинные пальцы привыкли к местным инструментам. Элинас иногда тихо мурлыкал на задворках сознания, словно кот, греющийся на солнце. Арти всё ждала подвоха. Ждала, когда всё рухнет, потому что «хорошо» в её жизни долго не длилось. И вот, в один из дней, этот момент настал. Арти сидела у мольберта, пытаясь перенести на холст образ Смолдера по памяти (просто ради веселья и тоски по Лиге Легенд), когда гул в деревне Меруси внезапно стих. Это была не та напряженная тишина, как при появлении жандарма Этьена. Это была тишина абсолютного, трепетного благоговения. Даже ручьи, казалось, стали журчать тише. Воздух внезапно стал влажным, прохладным, пахнущим озоном и чистой дождевой водой. Арти отложила кисть и выглянула из-за угла дома Мамер. По светящейся тропе к центру деревни шел Он. Высокий, статный мужчина в роскошном синем камзоле, с длинными белыми волосами и элегантной тростью в руке. Но главное — эти два светящихся рога, изящно выступающие из его волос. «О, Моракс меня побери…» — мысленно пискнула Арти, вжимаясь спиной в холодный камень пещеры. Верховный Судья Фонтейна. Невиллетт. Её сердце забилось где-то в горле. С одной стороны, старая травма и страх перед любым авторитетом (будь то строгая мать, учителя или агрессивная толпа) кричали: «Прячься! Сейчас он посмотрит на твои руки, признает мутантом и отправит в Меропид!» Но с другой стороны… это же Невиллетт! Гидро Дракон! Тот самый полноправный Властелин Вод! Внутренняя фанатка, которая часами зачитывалась «Драконьей сагой», плакала над Ящеркой-Свободой и мейнила драконов во всех играх, сейчас просто визжала от восторга. Перед ней стоял живой, настоящий, невероятно могущественный Дракон. И он пришел сюда. Невиллетт остановился возле Серин. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в глазах читалась глубокая, почти отцовская нежность к мелюзинам. Они о чем-то тихо переговорили. Серин кивнула и указала лапкой прямо на домик Мамер. Судья медленно повернулся. Его пронзительный взгляд, казалось, прошил пространство и нашел Арти, прячущуюся за камнем. — Мамер. И… Арти, если я не ошибаюсь? — его голос был подобен глубокому подводному течению. Спокойный, тяжелый, не терпящий возражений, но лишенный всякой злобы. Мамер пискнула, бросила палитру и вытянулась по струнке, как солдат перед генералом. Арти поняла, что бежать некуда. Она накинула на плечи свой неизменный плед, пряча руки, и на ватных ногах вышла на свет. Невиллетт подошел ближе. Он не стал нависать над ней. Вместо этого, к великому шоку Арти, Верховный Судья Фонтейна элегантно опустился на одно колено прямо на каменный пол пещеры, чтобы быть с ней на одном уровне глаз. — Господин Этьен подал мне весьма… необычный отчет, — мягко произнес Невиллетт. — Он описал картину невероятной красоты. Но Серин только что рассказала мне нечто более важное. О том, что Элинас подарил нам еще одно дитя. Спустя столько веков. Он посмотрел на её закутанную фигуру. — Я знаю, каково это — чувствовать себя чужим среди своих, дитя. Я пришел не судить. Я пришел познакомиться. Ты позволишь мне взглянуть на то, чего ты так боишься? Он протянул руку в белой перчатке ладонью вверх. Арти замерла. Она помнила, как в детстве доверчиво тянула руки к тем, кто потом делал ей больно. Помнила Настю. Но перед ней был не человек. Перед ней был Дракон. А драконы в её системе координат всегда были лучше людей. Она медленно, дрожа всем телом, вытащила из-под пледа свои длинные, человеческие пальцы с легким синеватым отливом и вложила их в большую, теплую ладонь Невиллетта. Судья не отшатнулся. Он осторожно, почти невесомо провел большим пальцем по её тонкой кисти. Его глаза, похожие на глубокие озера, слегка расширились от удивления, а затем наполнились древней, понимающей печалью. — Удивительно... — тихо произнес он. — Плоть от плоти Элинаса, но форма... словно сама судьба дала тебе инструменты, чтобы перенести красоту твоего разума в этот мир. Тебе не нужно их прятать, Арти. Они прекрасны. Внутри Арти что-то надломилось. Тот самый затвердевший кирпич, которым она считала свое сердце, дал огромную трещину. Элинас назвал её шедевром, а теперь Гидро Дракон говорит, что ей не нужно прятаться.