Надейся на худшее, готовь дробовик

Слова Невиллетта пробили брешь в её броне. На мгновение Арти захотелось просто разрыдаться. Прижаться к этому огромному, спокойному существу, которое не видело в ней уродства. В горле встал ком, а глаза предательски защипало. Но старые привычки умирают с трудом. Как только Арти почувствовала себя уязвимой, сработал защитный механизм — тот самый внутренний «затвердевший кирпич», который помогал ей выживать в школе и дома. Она шмыгнула носом и резко, но без агрессии, вытянула свои пальцы из его теплой ладони. Она потерла глаза тыльной стороной руки, размазывая невидимые слезы, и посмотрела прямо в эти невероятные глаза с вертикальными зрачками. — Я знаю, кто вы, — хрипло, но четко произнесла она на тейватском. — Вы — Дракон. Воздух в пещере мгновенно стал тяжелым. Глаза Невиллетта слегка расширились, а зрачки сузились в тонкие щели. Для всего Фонтейна он был просто человеком, долгожителем, Верховным Судьей. Никто из мелюзин, даже Серин, не говорил с ним об этом так прямо. Снаружи, над деревней Меруси, внезапно забарабанил мелкий, слепой дождик. Гидро Дракон был потрясен. — Я... всегда любила драконов больше, чем людей, — тихо добавила Арти, переходя на свой родной язык, зная, что Элинас (а возможно, и этот водный ящер) поймут её эмоции. — Люди жестокие. Люди предают. А драконы... драконы настоящие. Мы с Элинасом похожи. И с вами, наверное, тоже. Невиллетт приоткрыл рот, собираясь сказать что-то, видимо, пытаясь осознать, как эта новорожденная с человеческими руками смогла разглядеть его истинную суть. Но Арти не дала ему перехватить инициативу. Пауза затянулась, становилось слишком неловко и сентиментально. — Ага, прекрасны, — буркнула она, резко меняя тон на свой привычный, ворчливо-циничный, и возвращаясь к корявому тейватскому. — Только кружку держать удобно, да кисточки. Вы вообще картину покупать будете, господин Судья? Или только поглазеть на мутанта пришли? Нам с Мамер на холсты и льняное масло копить надо. Жизнь нынче дорогая. Мамер на заднем фоне тихо пискнула и упала в обморок от такой наглости. Разговаривать в таком тоне с Верховным Судьей! Невиллетт моргнул. Дождь снаружи прекратился так же внезапно, как и начался. На его лице проступила легкая, почти незаметная улыбка — смесь невероятного облегчения и искреннего веселья от её прагматичности. — Картину... да. Я с удовольствием приобрету вашу работу, юная леди. — И еще кое-что, — Арти вошла в раж. Раз уж пошла такая пьянка, почему бы не выжать из ситуации максимум? В прошлой жизни она была затворницей, но часами смотрела Ютуб и помнила всякие бесполезные факты. — Вы тут в Фонтейне вроде как продвинутые. Инженерия, механизмы. А пишете до сих пор перьями, пачкая пальцы в чернилах. Меня этот уголь тоже достал. Она схватила свой блокнот, взяла уголек и быстрым, уверенным движением набросала схему. «Спасибо "Фиксикам" за счастливое детство и знания о том, как устроена каждая фигня в доме», — пронеслось в голове. На бумаге появился чертеж: пружинка, стержень, корпус, кнопка сверху и увеличенный в разрезе наконечник с ма-а-аленьким шариком, который должен дозировать чернила. — Вот, — она сунула блокнот прямо под нос опешившему Невиллетту. — Автоматическая шариковая ручка. Пружина сжимается, стержень выходит. Шарик на конце крутится и оставляет ровный след. Никаких клякс. Никаких испачканных перчаток. Дарю идею. Покажите вашим умникам в Исследовательском институте. С вас — оплата за картину, патент и, скажем, пять процентов с будущих продаж этой штуки. Она скрестила руки на груди, ожидая реакции. Мамер, пришедшая в себя, с ужасом выглядывала из-за мольберта. Невиллетт взял блокнот. Его взгляд бегал по угольным линиям чертежа. Он был не только судьей, но и ценителем прогресса. Он сразу понял гениальную простоту этого механизма. Он посмотрел на Арти — маленькую, наглую мелюзину в старом пледе, которая только что раскрыла его величайшую тайну, призналась ему в любви к драконам, а затем попыталась стрясти с него процент за изобретение автоматической ручки. Впервые за сотни лет под сводами пещер Элинаса раздался искренний, глубокий смех Верховного Судьи Фонтейна. — Поразительно... — отсмеявшись, произнес Невиллетт, аккуратно складывая листок с чертежом и пряча его во внутренний карман камзола. — Арти. Дочь Элинаса. Вы — самое удивительное создание, которое я встречал за последние века. Я принимаю ваши условия.