Производственная необходимость

1. В девять утра конференц-зал выглядел как обычно: длинный стол из ламинированного ДСП, стулья с протёртыми сиденьями, флипчарт с засохшим маркером, жалюзи, которые невозможно закрыть до конца, и вид на трубы ТЭЦ. Артём сидел во главе стола. На нём был свежий пиджак, который он надел специально, чтобы скрыть синяки на запястьях. Голова всё ещё была тяжёлой после вчерашнего, но он держался ровно, листал распечатки, делал пометки. Дима сидел справа от него. На два стула дальше, как положено подчинённому. В офисной рубашке, с папкой документов, с серьёзным лицом. Только глаза — эти глаза, которые смотрели на Артёма с лёгкой усмешкой, — выдавали, что мысли его далеко от спецификаций и коммерческих предложений. — Итак, — начал Артём, обводя взглядом присутствующих. — У нас сегодня три основных вопроса. Контракт с «ЭнергоСтрой», новый тендер на поставку комплектующих и… — он замялся на секунду, — согласование бюджета на третий квартал. Собралось человек восемь: начальник отдела снабжения с соседнего крыла, двое менеджеров, главный бухгалтер (женщина лет пятидесяти с лицом человека, который видел всё и его уже ничем не удивить), представитель поставщиков в галстуке и два стажёра, которые делали вид, что записывают. Дима сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на Артёма. Потом, незаметно для остальных, подвинул свой стул ближе — на полкорпуса, на один шаг. Теперь его колено почти касалось ноги Артёма. Артём сделал вид, что не заметил. — Начнём с «ЭнергоСтроя», — сказал он, поправил очки, углубился в документы. — У нас есть вопросы по ценообразованию… Он говорил, стараясь не сбиваться, но через минуту почувствовал, как тёплая ладонь легла ему на бедро. Под столом. Там, где никто не видел. Артём запнулся на полуслове. — …э-э-э, по ценообразованию, да… — он прокашлялся, поправил галстук. — То есть, их предложение на три процента выше рыночного… Рука двинулась выше, пальцы расстегнули пуговицу на брюках. Артём замер, вцепившись в ручку. — Артём Сергеевич? — спросил главный бухгалтер. — Вам плохо? — Всё нормально, — выдавил он. — Продолжайте, пожалуйста, я слушаю. Дима не торопился. Он действовал медленно, с наслаждением — как человек, у которого в запасе целый час. Молния на брюках опустилась бесшумно. Пальцы скользнули внутрь, нащупали край белья, отодвинули. Артём сидел прямой, как палка, и смотрел в одну точку на стене. Перед глазами плыли цифры, слова поставщика о логистике и складских остатках долетали до него как сквозь вату. — Мы предлагаем отсрочку платежа до сорока пяти дней, — говорил мужик в галстуке, разводя руками. — Это очень выгодные условия, Артём Сергеевич. Дима обхватил его член, уже твердеющий, провёл большим пальцем по головке. Артём дёрнулся, опрокинул стакан с водой. Ледяная жидкость разлилась по столу, намочила бумаги. — Ой, — сказала главный бухгалтер. — Давайте я салфетки принесу. — Не надо, — Артём вскочил, придерживая край пиджака, чтобы скрыть расстёгнутые брюки. — Я сам. Он наклонился над лужей, собирая бумаги, и в этот момент Дима, пользуясь тем, что все смотрят на Артёма, ускорил движение. Рука двигалась ритмично, уверенно, и Артём, согнувшись над столом, почувствовал, как к горлу подступает предательский стон. — Всё в порядке? — спросил начальник отдела снабжения. — Да, — Артём выпрямился, садясь на место, и с ужасом понял, что не может нормально сидеть. Дима не убрал руку. Наоборот, усилил хватку. — Так на чём мы остановились? — спросил Артём голосом, который не узнавал сам. Слишком высоким, слишком сдавленным. — На отсрочке, — подсказал Дима, и в голосе его не было ничего, кроме деловой вежливости. — Сорок пять дней. Я считаю, это приемлемо, если они берут на себя доставку. — Да, — выдохнул Артём, чувствуя, как большой палец Димы давит на уздечку, как рука ускоряется. — Доставка… за их счёт… это… это приемлемо. — Отлично, — сказал мужик в галстуке. — Тогда давайте зафиксируем. Дима работал под столом без остановки. Артём сидел, сцепив пальцы в замок перед собой, чтобы не видно было дрожи. Каждое движение Димы отдавалось в позвоночнике, в затылке, в кончиках пальцев. Он чувствовал, как приближается оргазм, как всё внутри сжимается в тугую пружину, и понимал, что ещё минута — и он кончит прямо на совещании, в брюки, под носом у главного бухгалтера и стажёров. — Я предлагаю сделать перерыв, — сказал он резко, поднимаясь. Стул отъехал назад, рука Димы скользнула прочь, и Артём, прижимая папку к животу, почти выбежал из конференц-зала. В туалете он стоял, опершись руками о раковину, и смотрел на своё отражение в мутном зеркале. Лицо красное, глаза бешеные, брюки расстёгнуты, член всё ещё твёрдый, пульсирует. Дверь скрипнула. — Ты охренел? — прошипел Артём, не оборачиваясь. Дима зашёл, щёлкнул замком, прислонился спиной к двери. — А что такого? Ты сам сказал — на совещании. Я просто помогаю тебе расслабиться перед сложными переговорами. — Это… это было унизительно. — Унизительно? — Дима шагнул вперёд, встал за спиной, глядя на отражение Артёма в зеркале. — Тебе не понравилось? Врёшь. Я чувствовал, как ты дрожал. Ещё минута — и ты бы кончил. Прямо там. При всех. Он положил руки на плечи Артёма, сжал. — Но ты не кончил. Потому что я не разрешил. А теперь — возвращаемся. У нас ещё тендер и бюджет. А после совещания — я закончу то, что начал. 2. Совещание длилось ещё сорок минут. Артём отсидел их, не чувствуя собственных ног. Дима больше не трогал его под столом — он вёл себя идеально: задавал уточняющие вопросы, делал пометки в блокноте, кивал, когда Артём подводил итоги. Только иногда, когда никто не смотрел, он облизывал губы — медленно, демонстративно, и Артём каждый раз терял нить мысли. Когда все разошлись, когда последний стажёр закрыл за собой дверь, Дима не двинулся с места. Он сидел, сложив руки на столе, и смотрел на Артёма. — Закрой дверь на ключ, — сказал он. — Дима, мы в офисе… — Дверь закрой, Артём Сергеевич. Артём встал, прошёл к двери, повернул ключ. Звук щелчка в пустом конференц-зале прозвучал как приговор. — Иди сюда. Он подошёл. Дима встал, отодвинул стул, развернул Артёма спиной к столу. — Обопрись. Руки на стол. Как в прошлый раз. Артём послушался. Пиджак Дима снял с него одним движением, рубашку расстегнул, стянул с плеч, но не снял полностью — оставил так, стянутую на локтях, чтобы руки не двигались. — Красиво, — сказал Дима, оглядывая его. — Начальник. Весь в бумажках, в контрактах. А под рубашкой — синяки, которые я тебе оставил. Он опустился на колени, стянул брюки вместе с бельём, провёл языком по спине, по пояснице, ниже. — Дима… — выдохнул Артём. — Молчи. Ты своё наговорил на совещании. Теперь моя очередь говорить. Он раздвинул ягодицы, провёл языком по входу — медленно, влажно, и Артём застонал, вцепившись в край стола. — Ты знаешь, — сказал Дима, отрываясь на секунду, — я смотрел на тебя весь час. Как ты сидишь, делаешь вид, что тебе важно, сколько там процентов. А сам думаешь только о том, что у тебя под столом. Он снова коснулся языком, проник внутрь, и Артём выгнулся, не сдерживая стона. — Тише, — Дима шлёпнул его по ягодице. — У нас тут звукоизоляция не фонтан. Ленка в приёмной, может услышать. Он поднялся, расстегнул ширинку, достал презерватив из кармана (всегда носил с собой, Артём уже заметил), надел, смазал. — Ты хотел закончить? — спросил он, приставляясь. — Сейчас закончим. Он вошёл медленно, давая время привыкнуть, и Артём закусил губу, чувствуя, как наполняет его. — Всё, — сказал Дима, входя до конца. — Теперь ты мой. На совещании, после совещания, всегда. Он начал двигаться. Ритмично, жёстко, вбивая Артёма в стол. Бумаги шуршали, ручки падали на пол, флипчарт жалобно скрипел. — Скажи, — прорычал Дима, ускоряясь. — Скажи, что ты мой начальник. — Я твой начальник, — простонал Артём. — Скажи, что я делаю с тобой что хочу. — Ты делаешь со мной что хочешь. — Скажи, что кончишь только когда я разрешу. — Я… — Артём задыхался, каждый толчок приносил его на край, — я кончу… когда ты разрешишь. — Кончай, — сказал Дима, толкнувшись в последний раз. — Сейчас. Артём кончил с криком, который не смог сдержать, ударив кулаком по столу, размазывая сперму по собственным бумагам. Дима кончил следом, замер, тяжело дыша, прижавшись лбом к его спине. — Вот так, — выдохнул он. — Теперь можно и контракты подписывать. 3. Через два дня Артём снова ехал с работы и снова увидел на посту Гриба. На этот раз Гриб не тормозил его. Он стоял у будки, пил чай из кружки с надписью «Лучший мент», и, когда «Королла» проезжала мимо, он просто поднял руку — не жезл, а ладонь, в жесте «стой». Артём остановился. Опустил стекло. — Добрый вечер, Артём Сергеевич, — сказал Гриб, подходя. — Давно не виделись. — Три дня, — ровно ответил Артём. — А я слежу, — улыбнулся Гриб. Улыбка у него была неприятная — такая, от которой хочется проверить, закрыты ли двери. — Ты, я смотрю, каждый день теперь поздно уезжаешь. Работаешь допоздна? — Есть такое. — И Дима твой тоже допоздна работает? — Гриб наклонился, оперся руками о дверцу. — Я смотрю, вы часто вместе уезжаете. Иногда даже… ну, скажем так, не сразу домой. Артём похолодел. — Что вы хотите, Мухоморов? Гриб выпрямился, достал пачку «Винстона», закурил, выпустил дым в потолок машины. — Хочу, чтобы ты меня понял правильно, Артём Сергеевич. Я человек простой. У меня зарплата — копейки. Жена больная, дочь в институте. А тут вижу — люди живут, радуются. Машины у них хорошие, — он постучал пальцем по капоту «Короллы», — должности высокие. Он замолчал, глядя на Артёма в упор. — Ты меня предупреждать вздумал? — спросил Артём. — Предупреждать? — Гриб рассмеялся, кашлянул дымом. — Нет, Артём Сергеевич, я не предупреждаю. Я предлагаю. Я же вижу, как вы с Димой… — он сделал паузу, поиграл бровями, — работаете. Вместе. Допоздна. В машине. В кабинете. Всё бы ничего, но ведь есть люди, которым такое… ну, скажем так, не понравится. Артём сжал руль так, что побелели костяшки. — Сколько? Гриб прищурился, докурил, бросил окурок в лужу. — Я не торгуюсь, Артём Сергеевич. Я предлагаю дружбу. Будешь мне иногда помогать — и я буду молчать. Там, контрактик какой подкинешь, поставщика нужного познакомишь. Маленький бизнес, без налогов, всё честно. А я, в свою очередь, — он подмигнул, — буду следить, чтобы о ваших с Димой… производственных отношениях никто не узнал. Он выпрямился, поправил фуражку. — Ты подумай. Я не тороплю. Неделю даю. А там — как решишь. Он развернулся и пошёл к будке, оставив Артёма сидеть с открытым окном и смотреть, как в зеркале заднего вида тает его фигура. 4. Корпоратив был в пятницу. Снимали банкетный зал в ресторане «Калина Красная» — единственном месте в городе, где были белые скатерти и официанты в жилетках. Собрался весь отдел, плюс смежники, плюс пара поставщиков, которые надеялись на «неформальное общение». Артём приехал в хорошем костюме, с бутылкой коньяка для начальства. Дима пришёл в джинсах и рубашке с закатанными рукавами — и выглядел так, будто это он тут главный. Сначала всё было чинно-благородно. Тосты, салаты, начальник управления сказал речь про «стабильность и развитие». Ленка из приёмной налила себе шампанского и через час уже танцевала с главным бухгалтером. Менеджеры курили на веранде и травили анекдоты про гаишников. Артём пил умеренно. Дима — тоже, но каждый раз, когда их взгляды встречались, в глазах Димы было что-то такое, от чего у Артёма пересыхало во рту. К одиннадцати вечера народ разбился на группки. Кто-то уехал, кто-то перебрался в караоке в соседнем зале. Артём остался за столом с начальником отдела снабжения и двумя поставщиками. Разговор шёл о тендерах, о том, как «рынок падает» и что «китайцы опять подняли цены». Дима сидел в углу, крутил в руках бокал, смотрел на Артёма. — Артём Сергеевич! — Ленка подлетела с двумя рюмками. — Давайте выпьем за наш отдел! Самый лучший отдел на предприятии! — Лена, я уже… — начал Артём. — Не отмазывайтесь! — Ленка была пьяна, раскраснелась, волосы выбились из пучка. — Вы лучший начальник! Я всем говорю! Вот Дима, — она махнула рукой в его сторону, — он тоже говорит, что вы лучший! Правда, Дима? Дима поднял бокал, улыбнулся. — Лучший, — сказал он. — Без вариантов. Ленка захихикала, выпила, пошатнулась, ухватилась за Артёма. — Ой, Артём Сергеевич, а я вас с Димой вчера видела… Артём замер. — Что? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Видела, как вы из машины выходили. Ночью. У вас дома. — Ленка икнула, прижалась щекой к его плечу. — Димка вас чуть ли не на руках тащил. Выпили, да? А я думала, вы трезвенник… Она засмеялась, отлипла, пошла к бару, спотыкаясь на каблуках. Артём смотрел ей вслед, чувствуя, как кровь отливает от лица. Он перевёл взгляд на Диму. Дима сидел с непроницаемым лицом, только глаза — эти глаза — говорили: «Расслабься, всё под контролем». — Артём Сергеевич, — сказал поставщик с другого конца стола. — А что там с контрактом? Мы ждали вашего решения… — Да, — Артём взял себя в руки, повернулся к нему. — Контракт подписан. Наши юристы проверяют последние пункты. Разговор продолжился. Но Артём уже не слышал слов. Он думал о Ленке. О том, что она видела. О том, что могла видеть ещё. О том, что Гриб знает. О том, что город маленький, и все друг про друга узнают рано или поздно. Через полчаса Дима подошёл к нему, когда Артём стоял у бара, заказывая минералку. — Выходи, — тихо сказал Дима. — Покурим. Они вышли на задний дворик ресторана. Там было темно, воняло кошачьей мочой, у забора стояли пустые ящики из-под водки. Соседнее окно светилось, оттуда доносилась музыка — какой-то шансон про «кольца на руке». — Она видела, — сказал Артём, не оборачиваясь. — Ленка. — Видела, как я тащил тебя домой. И что? — Дима закурил, прислонился к стене. — Мы выпили, ты устал, я помог. Ничего криминального. — А если она видела больше? — Не видела. Я проверял. Артём повернулся к нему. — Ты проверял? Как? — А так. — Дима выпустил дым, глядя в чёрное небо. — Спросил у неё вчера, что она помнит. Она помнит только, как мы выходили. Всё. Остальное — твоя паранойя. Он докурил, бросил окурок в пустую бутылку. — Слушай, Тёма. У нас проблема не в Ленке. У нас проблема в Грибе. Он тебе что сказал на посту? Артём молчал. — Я видел, как ты приехал после разговора с ним. Лица на тебе не было. Колись. — Он знает, — сказал Артём. — Про нас. Или догадывается. Хочет, чтобы я подкидывал ему контракты, поставщиков. Маленький бизнес, говорит. Дима усмехнулся, но усмешка вышла жёсткая. — Гриб. Мент поганый. — Он покачал головой. — Думает, что может нас взять за яйца. — А может. — Может. Если мы позволим. — Дима шагнул вперёд, встал вплотную, положил руки на плечи Артёма. — Слушай меня. Ты начальник. У тебя связи, у тебя возможности. Если Гриб думает, что он тут самый хитрый, — мы ему покажем, кто в этом городе решает. — Ты предлагаешь… — Я предлагаю не ссать. — Дима сжал плечи сильнее. — Гриб — мразь, но он тупая мразь. Ему нужно бабло. Мы дадим ему бабло, но на наших условиях. И будем собирать на него компромат. Каждый раз, когда он берёт взятку, каждый раз, когда тормозит не того — видео, фото, записи. А когда наберётся достаточно — покажем ему, что будет, если он откроет рот. Он отпустил Артёма, отступил на шаг. — Всё. Возвращаемся. У тебя ещё тост за поставщиков. А я хочу посмотреть, как ты будешь врать им с таким серьёзным лицом. Артём стоял, глядя на Диму, на его фигуру, подсвеченную тусклым светом из окна, на его уверенную улыбку. — Ты всегда такой спокойный? — спросил он. — Нет, — Дима усмехнулся. — Когда я волнуюсь, я трахаю тебя жёстче. Так что если хочешь, чтобы я волновался — продолжай бояться Гриба. Он развернулся и пошёл к двери. — Идём, начальник. Коньяк простынет.