Производственная необходимость

Город Димитровград. Или, если по-паспортному, Димитровград-23. Город, где даже надпись «Добро пожаловать» выглядит как угроза. Артём Сергеевич сидел в своём кресле с подлокотниками, которые давно протёрлись до кожзама, и смотрел на резюме на экране. Специалист отдела закупок. Требования: стрессоустойчивость, знание 1С, умение работать с возражениями. В графе «образование» значилось: «Димитровградский инженерно-технологический институт, факультет промышленного менеджмента». Тот же вуз, что и у Артёма. Тот же год выпуска. Ниже, в графе «опыт работы» — три года простоя, халтуры, подработки в «Пятёрочке», полгода в такси на арендованной «Логане». Прямо сейчас парень, чьё резюме он читал, мыкался без работы. А Артём — он, блядь, начальник отдела. Ирония судьбы, которую в Димитровграде называют «повезло». — Запускай следующего, — сказал Артём секретарше Ленке, которая сидела в приёмной и листала «Вайлдберриз». Ленка кивнула, и через минуту дверь открылась. Дима вошёл в кабинет так, будто это его кабинет. Не робко, не с подобострастной улыбкой, а просто — шагнул, огляделся, хмыкнул. На нём была рубашка, которую гладили последний раз неизвестно когда, но воротник сидел так, что это выглядело не неряшливо, а вызывающе. Руки в карманах брюк. Подбородок чуть вздёрнут. — Здарова, Тёма. Артём внутренне дёрнулся. Тёма. Не Артём Сергеевич, не «здравствуйте». Тёма. Как в институте, когда они после пар курили за гаражами, и Дима — высокий, широкий в плечах, всегда с лёгкой усмешкой — протягивал ему сигарету и говорил: «Тёма, ты слишком много думаешь, брось». — Добрый день, — ровно сказал Артём. — Вы на собеседование или на тусовку? — А можно совместить? — Дима улыбнулся и без приглашения плюхнулся на стул напротив. Стул жалобно скрипнул. Дима весил под сотку, и это был не жир — это была та самая крестьянская стать, от которой в универе шарахались первокурсники. Артём откашлялся. — Присаживайтесь, — сказал он, хотя Дима уже сидел. — Расскажите, почему вы считаете, что подходите на эту должность. Дима откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. Взгляд у него был тяжёлый, в упор, с прищуром. — Тёма, ты серьёзно? Мы с тобой четыре года на одной волне проучились. Я твои курсовые на коленке писал, когда ты с похмелья не мог. Ты знаешь, что я умею. Я спрашивать пришёл не «возьмёшь ли», а «когда выходить». Артём сцепил пальцы на столе. Под его взглядом Дима ни капли не смутился. Наоборот — качнулся вперёд, положил локти на стол, сократив дистанцию до неприличного. — У тебя там вакансия открыта второй месяц. Я видел на «Хедхантере». — Голос стал тише, почти интимным. — Кого ты найдёшь в этом городе за сорок? Каких-то дебилов, которые 1С от «Скайпа» не отличат? А я приду — и тебе не придётся париться. Я всё сделаю. Только скажи. Артём почувствовал, как по спине пробежал холодок. Или жар — хрен разберёшь. — У нас корпоративная этика предполагает… — начал он. — В пизду корпоративную этику, — перебил Дима. — Тёма, смотри на меня. Артём поднял глаза. И сразу пожалел. Дима смотрел так, будто видел его насквозь — и сквозь этот стол, и сквозь офисный пиджак, и сквозь всю ту херню, которую Артём четыре года выстраивал, чтобы казаться «успешным специалистом». — Я не прошу. Я предлагаю. — Дима чуть наклонил голову. — Тебе будет со мной легко. И не только на работе. Последнюю фразу он произнёс так, что у Артёма пересохло во рту. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только гулом кондиционера, который работал через раз, и звуками города за окном — где-то внизу мужик материл ГАИшника, который его тормознул у «Пятёрочки». — В отделе строгая дисциплина, — выдавил Артём. — Я не позволю… — Ты позволишь, — сказал Дима, вставая. Теперь он нависал над столом, и его тень упала на Артёма. — Ты всегда позволял, просто боялся признаться. Помнишь, на четвёртом курсе, когда я тебя в общаге к стене прижал? Ты тогда сказал «отойди», но сам никуда не делся. Артём побелел. — Это было пьяное… — Это было честное. — Дима нажал пальцем на папку с документами, которая лежала перед Артёмом. — Так что, начальник, берёшь? Он специально выделил слово «начальник». И вложил в него столько яда и обещания одновременно, что Артём понял: если сейчас скажет «нет», Дима уйдёт, но это будет не конец. Это будет начало какой-то другой, более херовой истории. — Выходишь в понедельник, — сказал Артём, глядя куда-то в сторону окна. — Испытательный срок три месяца. — Не нужен мне испытательный, — усмехнулся Дима. — Но ладно, поиграем в твои игры. Он развернулся и пошёл к двери. Уже взявшись за ручку, обернулся. — Артём Сергеевич, — сказал он, и это прозвучало как порнуха, как обещание, как угроза. — До понедельника. Дверь закрылась. Артём выдохнул, откинулся на спинку кресла и уставился в потолок, где жёлтое пятно от протечки расползалось всё шире. — Пиздец, — сказал он в пустоту.