Тактическая передышка

      Планета встретила их запахом гнилых водорослей, сырости и дешёвого машинного масла. Это было то самое место, где надежды умирают, а корабли разбирают на запчасти быстрее, чем пилот успевает заглушить двигатель.       Девушка осторожно спустилась по погнутой аппарели украденного транспортника, морщась от боли в ушибленном лбу. «Корыто Наёмников» дымилось, уткнувшись носом в кучу мусора. Местные жители, поначалу сбежавшиеся на грохот, теперь держались на почтительном расстоянии, оценивая: взорвётся эта куча металлолома сейчас или можно подождать и разграбить её позже.       — Так, малыш, держись рядом. — Прошептала она, поправляя лямку сумки, в которой сидел Грогу. — Мы тут инкогнито. Ты — мой рюкзак. Я — местная сумасшедшая. План надёжный.       Грогу высунул любопытный нос наружу. Ему нравились новые запахи. Здесь пахло приключениями и, возможно, едой.       Они двинулись вглубь рынка, петляя между палатками, сбитыми из ржавых листов металла и пластика. Вокруг сновали представители самых разных рас: родианцы торговались за запчасти, тви’леки продавали специи, а угрюмые трандошане просто стояли и смотрели на всех как на еду.       Желудок девушки предательски заурчал, напоминая, что стресс сжигает калории быстрее, чем гипердрайв — топливо.       — Еда... Нам нужна еда. — Бормотала она, сканируя прилавки.       Денег не было. Вернее, у неё была горсть имперских кредитов, которые в этой дыре стоили меньше, чем грязь под ногами.       Она остановилась у прилавка с какими-то синими фруктами, похожими на груши с шипами. Продавец, одноглазый викуэй, отвернулся, ругаясь с дроидом-грузчиком.       Грогу, сидя в сумке, тоже заметил фрукты. Его глаза расширились. Он тихонько пискнул и поднял трёхпалую лапку.       — Нет! — Шикнула на него девушка, заметив знакомый жест. — Не смей! Никакой магии! Мы не воруем, мы...       Она не успела договорить. Синяя груша плавно взмыла с прилавка и медленно, по дуге, поплыла прямо в руки девушке. Она рефлекторно поймала её, прижимая к груди.       Продавец резко обернулся.       Девушка застыла с фруктом в руках, чувствуя, как краска заливает лицо.       — Эм... Я просто проверяла... спелость! — Выпалила она, глупо улыбаясь. — Отличный товар! Мягкий! Но... эээ... я забыла кошелёк на корабле! В другой раз!       Она аккуратно, но очень быстро, положила фрукт обратно и рванула в толпу, слыша вслед гневные проклятия на хаттском.       — Ты нас угробишь! — Зашипела она в сумку, как только они отошли на безопасное расстояние. — Колдун недоделанный! Нельзя просто брать вещи!       Грогу обиженно опустил уши. Он был голоден. Женщина была странной. Сначала говорит, что без еды плохо, потом отдаёт еду обратно. Где логика?       В итоге им пришлось прибегнуть к бартеру. Девушка нашла в кармане куртки, которую она «одолжила» на корабле наёмников, небольшой мультитул. Обменяв его у старьёвщика на пакет сушёного мяса сомнительного происхождения и бутылку воды, они почувствовали себя королями жизни.       — Живём, мелкий. — Подмигнула она, откусывая жёсткий кусок вялятины. — На вкус как подошва, но зато питательно.       Грогу, получив свою долю, был счастлив. Он жевал, довольно щурясь и наблюдая за прохожими.

***

      Небо над городом начало стремительно темнеть. Тяжёлые, свинцовые тучи наползали с горизонта, закрывая двойное солнце. Ветер усилился, поднимая столбы пыли и мусора.       — Погода портится. — Озабоченно заметила девушка, глядя наверх. — Нам нужно найти связь. Срочно.       Она увидела вывеску кантины — мигающий неоновый знак в виде опрокинутого стакана. Классика.       Внутри было темно, накурено и шумно. В углу играла какая-то группа, извлекая из инструментов звуки, похожие на предсмертные крики дроидов. Девушка, стараясь не привлекать внимания (что было сложно с ушами на капюшоне), пробралась к барной стойке.       Бармен, массивный аквалиш с мохнатой мордой и четырьмя глазами, протирал стакан грязной тряпкой.       — Чего надо? — Буркнул он, не глядя на неё.       Девушка глубоко вздохнула. Это был её единственный шанс.       — Мне нужно оставить сообщение. — Сказала она твёрдо. — Для Гильдии Охотников.       Бармен фыркнул, обнажая клыки.       — Сообщения стоят денег. У тебя есть кредиты?       — Нет. — Честно ответила она. — Но у меня есть это.       Она вытащила из-за пояса бластер — тяжёлый, армейский DL-44, который она нашла в оружейной транспортника. Хорошая пушка. Дорогая.       Глаза бармена блеснули интересом. Он взял бластер, взвесил его в руке, проверил заряд.       — Допустим. — Прохрипел он, пряча оружие под стойку. — Кому передать?       — Мандалорцу. — Девушка наклонилась ближе, понизив голос. — Тому, который в бескаре. Скажите ему... Что: «Ребёнок у меня. Я не крала. Я жду в порту. Пожалуйста, не стреляйте».       Бармен удивлённо поднял бровь (или то место, где она должна была быть).       — Мандалорец? Ты либо очень смелая, либо очень глупая.       — И то, и другое. — Криво усмехнулась она. — И ещё... Если он придёт злой... скажите, что я угостила его сына печеньем.       В этот момент снаружи раздался раскат грома, от которого задрожали стёкла. Дверь кантины распахнулась от порыва ветра, и внутрь ворвался запах озона и мокрой земли.       Посетители заволновались. Кто-то начал собираться, допивая напитки залпом.       — Кислотный шторм идёт! — Крикнул кто-то у входа. — Закрывайте ставни!       — Эй! — Девушка схватила бармена за руку. — Вы передадите?       — Передам, передам. Вали отсюда, пока нас не затопило. Я закрываюсь.       Её буквально вытолкали на улицу вместе с толпой других посетителей.       Улица преобразилась. Торговцы в панике сворачивали палатки, дроиды суетились, загоняя спидеры под навесы. Первые капли дождя — тяжёлые, шипящие при ударе о землю — начали падать с неба.       — О нет, нет, нет... — Девушка натянула капюшон поглубже, закрывая сумку с Грогу собой. — Только не кислота. У меня кожа чувствительная!       Она побежала, ища укрытие. Гостиница? Без денег не пустят. Обратно на корабль? Далеко, и там сейчас, наверное, уже мародёры.       Она увидела старый, полуразрушенный ангар на окраине рынка. Крыша там была дырявая, но один угол казался целым. Бетонный козырёк, под которым стояли какие-то ящики.       — Туда! — Скомандовала она сама себе.       Они нырнули под спасительный бетон за секунду до того, как небеса разверзлись настоящим ливнем. Стена воды отрезала их от остального мира. Шум стоял такой, будто на крышу сыпали гравий.       Девушка сползла по стене, садясь на сухой пятачок земли между ящиками. Её куртка промокла на плечах, и холод пробирал до костей. Ушки на капюшоне жалко обвисли под тяжестью воды.       — Ну вот. — Выдохнула она, дрожа всем телом. — Приехали. Отель «Пять звёзд». Вид на помойку включён в стоимость.       Она открыла сумку. Грогу сидел внутри, сухой и тёплый, но выглядел обеспокоенным. Он чувствовал её страх и холод.       — Вылезай, ушастик. — Она вытащила его и посадила к себе на колени, пытаясь согреть (и согреться об него).       Они доели остатки мяса, запивая водой. Грогу съел свой кусок, а потом вопросительно посмотрел на девушку, похлопав себя по животу.       — Всё, малыш. Больше нет. — Грустно улыбнулась она. — Завтра... если нас не растворит дождём и не убьёт твой папа... найдём ещё.       Грогу вздохнул. Он порылся в складках своей одёжки, что-то сосредоточенно ища. Девушка наблюдала за ним, стуча зубами от холода.       Наконец, маленькая зелёная ручка появилась на свет, сжимая круглый, блестящий предмет. Даже в полумраке убежища он тускло отсвечивал серебром.       Это был тот самый металлический набалдашник с рычага «Лезвия Бритвы».       Девушка удивлённо моргнула.       — Ты... ты всё это время таскал его с собой? — Тихо спросила она. — Как талисман?       Грогу посмотрел на шарик, потом на стену дождя, за которой где-то там, в бесконечном космосе, остался его папа. Он тихонько, печально угукнул и прижал шарик к груди.       У девушки сжалось сердце. Вся её злость на похищение, на безумный полёт и аварию моментально испарилась. Перед ней был не могущественный джедай и не вредный гремлин. Перед ней был маленький, потерянный ребёнок, который скучал по отцу.       — Эй... — Она порывисто обняла его, прижимая к себе крепче и укрывая полами своей мокрой куртки. — Ну ты чего... Не грусти. Он найдёт нас. Он же Мандалорец. Они упрямые как банты. Он перевернёт галактику, но найдёт этот шарик. И тебя. И, к сожалению, меня.       Она поудобнее устроилась на ящике, поджимая ноги, чтобы сохранить хоть немного тепла. Шум дождя был оглушительным, но монотонным, убаюкивающим.       — Спи, мелочь. — Прошептала она, закрывая глаза. — Завтра будет день. Завтра мы что-нибудь придумаем. Может, я даже научусь сажать корабли, не снося половину города.       Грогу, согревшись теплом её тела, зевнул, поудобнее перехватил шарик и закрыл глаза. Через минуту они оба спали, прижавшись друг к другу под дырявым бетонным козырьком, пока вокруг бушевала стихия.

***

      «Лезвие Бритвы» прорвало плотную пелену облаков, словно серебряная игла, прошивающая грязную вату. Сенсоры визжали, предупреждая о повышенной кислотности атмосферы и штормовом предупреждении четвёртого уровня. Но Дин Джарин игнорировал их, крепко сжимая штурвал.       Он увидел его сразу.       Транспортник наёмников лежал на окраине города, уткнувшись носом в кучу мусорных контейнеров. Правое крыло было оторвано и валялось метрах в ста, а борозда, пропаханная брюхом корабля через рыночную площадь, выглядела как шрам на лице планеты.       Сердце Мандо пропустило удар.       «Разбились»       Он посадил свой корабль максимально близко, наплевав на правила парковки, и выбежал на улицу ещё до того, как аппарель коснулась земли.       Дождь барабанил по бескару с звуком, напоминающим пулемётную очередь. Шипение капель на броне говорило о том, что местная погода действительно пыталась его убить, но сейчас это волновало его меньше всего.       Дин взбежал по наклонной аппарели разбитого транспортника, держа бластер наготове.       — Малыш! — Рявкнул он, активируя фонарь на шлеме.       Внутри было пусто и тихо, если не считать скрипа металла под ветром. Кабина пилота выглядела жутко: разбитое стекло, выдранные панели, следы дынного пюре на приборах. Но тел не было. Ни крови, ни следов борьбы.       Он проверил сенсоры шлема. Тепловой след был слабым, почти смытым дождём, но он вёл наружу.       — Живы. — Выдохнул он, и плечи его чуть опустились. — Они ушли пешком.       Мандо вернулся на улицу. Рынок был пуст. Торговцы попрятались по норам, спасая товар от кислотного ливня. Лишь один неудачливый викуэй, тот самый продавец фруктов, отчаянно пытался накрыть брезентом остатки своего прилавка, который разнесло при посадке.       Дин возник перед ним из стены дождя как призрак возмездия. Он схватил торговца за мокрый воротник и рывком поднял его над землёй, прижимая к стене ближайшего здания.       — Где она?! — Голос через вокодер прозвучал страшнее грома.       Викуэй заверещал, дрыгая ногами.       — Я не знаю! Я ничего не делал! Это она! Это она всё разнесла! Мои фрукты! Моя лучшая дыня!       — Девчонка с ушами! — Дин тряхнул его так, что у того клацнули зубы. — Куда она пошла?!       — В бар! В кантину! Туда! — Торговец ткнул дрожащим пальцем в сторону мигающей вывески в конце улицы. — Она сумасшедшая! Она сначала уронила на меня корабль, а потом хотела украсть грушу, потом вернула! Пусти, псих!       Мандо разжал руку, и торговец шлёпнулся в грязь. Охотник даже не посмотрел на него, уже шагая в указанном направлении.       «Кантина. Ловушка? Или она ищет пилота, чтобы сбежать дальше?»       Его рука лежала на бластере. Он был готов ко всему: к засаде наёмников, к имперским штурмовикам, к тому, что ему придётся перестрелять весь бар.       Дверь кантины с грохотом распахнулась от удара бронированного плеча. Дин Джарин шагнул внутрь, и вместе с ним в прокуренный зал ворвался вой ветра и запах озона. С его плаща ручьями стекала вода, мгновенно образуя лужу на грязном полу.       В помещении повисла тишина. Разговоры стихли, музыка запнулась. Десятки глаз — от фасеточных глаз родианцев до жёлтых зрачков трандошан — уставились на фигуру в дверях.       Блеск бескара даже в полумраке действовал на местный контингент отрезвляюще. Все знали: если в такую погоду приходит мандалорец, значит, у кого-то очень большие проблемы.       Дин медленно, сканируя каждый угол, подошёл к барной стойке. Его рука покоилась на кобуре бластера, пальцы подрагивали, готовые выхватить оружие за долю секунды.       Аквалиш-бармен, протиравший стаканы грязной тряпкой, замер. Он скосил все четыре глаза на визор шлема, потом на герб клана на плече, и тяжело вздохнул, словно именно этого визита он опасался весь вечер.       — Ищу девушку. — Голос Мандо через модулятор прозвучал сухо и жёстко, перекрывая шум дождя за стенами. — Человек. В куртке с капюшоном. С ней был ребёнок.       Бармен фыркнул, обнажая клыки в кривой усмешке.       — Была такая. — Прохрипел он, не прекращая протирать стакан. — Нервная. Вбежала, чуть не сбив с ног моего вышибалу. Спрашивала про связь.       — Где она сейчас?       — Ушла. Денег у неё не было, так что выставили. — Аквалиш пожал плечами. — Но она заплатила... натурой, скажем так. — Он похлопал по карману под фартуком, где звякнуло что-то тяжёлое. — Чтобы я передал сообщение.       Дин напрягся.       — Какое сообщение?       Бармен отложил тряпку и облокотился на стойку, глядя прямо в чёрный Т-образный визор.       — Она сказала: «Если придёт Мандалорец... скажи ему, что ребёнок у меня. Я не крала. Это вышло случайно. Я буду ждать в порту. Пожалуйста, не стреляйте».       Дин молчал. Его процессор в шлеме записывал каждое слово, а мозг лихорадочно анализировал интонацию бармена. Лжи в голосе не было. Только скука и желание, чтобы вооружённый псих поскорее ушёл.       — И ещё кое-что. — Добавил бармен, словно вспомнив незначительную деталь. — Она просила передать, что если ты придёшь злой... то она угостила твоего сына печеньем. Уж не знаю, что это значит, может, код какой.       Под шлемом брови Дина поползли вверх.       «Печеньем...»       Ярость, кипевшая в нём последний час, наткнулась на стену абсурда.       Похитители не оставляют сообщения с просьбой не стрелять. Похитители не сообщают свои координаты в порту. Похитители, хатт их дери, не оправдываются печеньем.       Это было слишком глупо для ловушки. Имперцы бы устроили засаду прямо здесь. Наёмники бы уже стреляли. А это... это звучало как паника.       «Она не убегает.» — Осознал он. — «Она ждёт. Она боится меня больше, чем этого шторма».       — Куда она пошла? — Спросил Дин, чувствуя, как палец медленно сползает с курка бластера.       — Туда, где сухо и бесплатно. — Бармен махнул лапой в сторону выхода. — На рынке есть старые ангары. Крыша дырявая, но от ветра закроет. Если её ещё не смыло.       Мандо кивнул. Он молча бросил на стойку кредитный чип — плату за информацию, — развернулся на пятках, взметнув мокрым плащом, и направился к выходу.       В дверях он на секунду замер.       Если она сказала правду... Если она действительно ждёт его в порту... То она сейчас одна, без денег, без оружия (раз отдала что-то ценное бармену), посреди кислотного шторма на планете, полной отребья.       С ребёнком, за которого Империя готова вырезать целые системы.       — Найдись... — Прошептал он, выходя под ледяные струи дождя и включая тепловизор на полную мощность. — Только не сдохни там от глупости, пока я иду.       Но если это всё-таки уловка, то это самая странная и абсурдная ловушка в его жизни.       Шторм превратил космопорт в размытое пятно из серого бетона и потоков воды. Визор шлема работал на пределе, фильтруя визуальные помехи, но тепловизор был надёжнее глаз.       Среди холодных руин старого ангара, где температура камней была почти равна температуре окружающей среды, датчики уловили слабое, но устойчивое пятно тепла.       «Две сигнатуры. Одна взрослая. Одна... маленькая».       Дин замедлил шаг. Его сапоги беззвучно ступали по мокрой грязи — навык, отточенный годами охоты, который не могла заглушить даже тяжёлая броня. Он скользнул в тень полуразрушенной стены, поднимая бластер. Палец лёг на спусковой крючок.       Если это засада, они пожалеют, что родились. Если там наёмники, держащие их в заложниках...       Он выглянул из-за угла бетонной плиты, готовый открыть огонь.       И замер.       Дуло бластера медленно опустилось.       Под единственным уцелевшим куском крыши, на куче каких-то грязных ящиков, свернувшись в тугой клубок, спала она. Девушка дрожала даже во сне, её куртка потемнела от влаги, а нелепые плюшевые уши на капюшоне жалко прилипли к голове.       Грогу спал, крепко прижавшись к её груди, спрятанный под полами её мокрой куртки так, что наружу торчали только кончики больших зелёных ушей. Девушка обнимала его обеими руками, защищая от ветра и холода собственным телом, словно живым щитом.       Мандо приблизил зум визора. В маленьких трёхпалых лапках ребёнок сжимал что-то блестящее. Серебряный набалдашник рычага. Тот самый, который исчез с корабля вместе с ними.       Щелчок.       Предохранитель вернулся на место. Бластер с мягким стуком скользнул обратно в кобуру.       В груди Дина, там, где ещё недавно бушевал пожар подозрительности и гнева, теперь разлилась странная, тяжёлая пустота. Это было чувство вины. Редкое и крайне неприятное для охотника за головами чувство.       Она не украла его. Она не продала его имперцам. Она не сбежала. Она сидела здесь, в грязи, под кислотным дождём, без оружия (потому что отдала его за сообщение для него) и грела его ребёнка, пока сама тряслась от переохлаждения.       «Печенье...» — Вспомнил он слова бармена. — «Она действительно просто идиотка. Храбрая, безрассудная идиотка».       Он сделал шаг вперёд, собираясь разбудить их и отвести на тёплый корабль. Его рука уже потянулась к её плечу, но замерла в воздухе.       Она спала так крепко, что даже раскаты грома не могли её разбудить. На лице, измазанном сажей и каплями дождя, застыло выражение крайней, смертельной усталости. Под глазами залегли тени.       «Пусть поспят ещё немного.» — Решил он, глядя на то, как мирно сопит Грогу, чувствуя себя в безопасности в её руках. — «Буря всё равно ещё не стихла. А я никуда не тороплюсь».       Мандо огляделся, выбрал сухой участок у противоположной стены, откуда идеально простреливался вход в ангар, и тяжело опустился на ящик. Он скрестил руки на груди, прислонился спиной к бетону и замер, превращаясь в неподвижную статую из бескара.       Теперь он был здесь. И никто в этой галактике больше не посмеет их тронуть, пока он дежурит.       Пробуждение было резким и неприятным, как удар током.       Сначала вернулось ощущение онемевшей руки, на которой спал ребёнок. Потом — ноющая боль во всём теле, скрюченном на жёстких досках. И, наконец, странное, звенящее чувство, что на неё кто-то смотрит. Очень пристально.       Девушка открыла глаза, моргнула, пытаясь сфокусировать зрение в полумраке ангара, и тут же вздрогнула всем телом, инстинктивно вжимаясь в стену.       Напротив неё, всего в паре метров, на перевёрнутом ящике сидел Он.       Неподвижный, как скала. Блестящий, как смерть. Мандалорец сидел, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Его шлем был чуть наклонён, и чёрный Т-образный визор смотрел прямо ей в душу.       — Ааа! — Сдавленно пискнула она, подтягивая колени к груди и закрывая собой всё ещё спящего Грогу. — Я не крала! Это вышло случайно! Кнопка заела! Рычаг сам! Мы просто хотели... мы не хотели... Я вернула бы! Честно!       Её словесный поток захлебнулся, когда Грогу, разбуженный её вознёй, завозился под курткой. Малыш высунул заспанную мордочку, зевнул, открыл глаза и увидел знакомую серебряную фигуру.       Его уши мгновенно взлетели вверх.       — Пату! — Радостно взвизгнул он.       Грогу выбрался из её рук и, шлёпая босыми лапками по бетону, заковылял к отцу. В руке он гордо сжимал серебряный набалдашник. Подойдя к Мандо, он протянул ему шарик, словно предлагая мирный договор.       Дин Джарин медленно протянул руку в перчатке, забрал деталь и спрятал её в карман. Затем он аккуратно, почти нежно, поднял ребёнка и посадил к себе на колено.       — Привет, приятель. — Глухо произнёс он.       Девушка наблюдала за этим, боясь дышать. Она всё ещё сидела на полу, готовая в любой момент сорваться с места (хотя бежать было некуда).       Мандо поднял голову и посмотрел на неё.       — Ты отправила сообщение.       — Да... — Просипела она. Горло пересохло. — Я отдала бластер. Тот, с корабля наёмников. Чтобы... чтобы вы знали, что я не враг.       — Я знаю. — Коротко ответил он.       Повисла тишина. Шум дождя снаружи стих, сменившись редким капелью. Буря прошла.       — Вы... вы меня убьёте? — Тихо спросила она, глядя на свои ботинки. — За угон? За аварию? Я там... пол рынка разнесла. И антенну.       Дин встал, держа Грогу на одной руке. Малыш тут же уткнулся носом в холодный бескар наплечника, явно соскучившись по этому металлическому запаху.       — Ты защитила его. — Сказал Мандо, и в его голосе не было привычной угрозы. — Ты была одна, без оружия, но не бросила его. Ты могла сбежать, но осталась.       Он сделал шаг к выходу из ангара, кивком приглашая её следовать за собой.       — Вставай. Улетаем.       Девушка неуверенно поднялась, отряхивая мокрые штаны. Ноги дрожали.       — Куда? В тюрьму?       Дин остановился в проёме, где первые лучи местного солнца уже пробивались сквозь тучи, освещая лужи.       — На корабль. — Он слегка повернул шлем в её сторону. — Ты сказала, что тебе нужна была тактическая передышка. Будем считать, что ты её отработала. Нянькой.       Девушка моргнула. На её чумазом лице медленно расплылась слабая, недоверчивая улыбка.       — Серьёзно? Вы меня не дезинтегрируете?       — Пока нет. Если будешь держать руки подальше от рычагов гипердрайва.       Они вышли на улицу. Воздух после кислотного шторма был странно свежим и чистым. Неподалёку, сверкая серебром на фоне разрухи, стояло «Лезвие Бритвы». Целое и невредимое. Самый красивый корабль в галактике, по мнению девушки в этот момент.       Она поспешила за широкой спиной мандалорца, хлюпая ботинками по грязи.       — Эй... — Окликнула она его, когда они подошли к трапу. — А как... как мне вас называть? Ну, кроме как «Мандо» или «Тот Страшный Дядя»?       Дин остановился на аппарели, но не обернулся.       — Мандалорец. — Коротко отрезал он.       Девушка фыркнула, поправляя свои мокрые плюшевые уши на капюшоне.       — Ладно, мистер Скрытность. Поняла. — Она вздохнула. — Я Эйлин. Но можно просто Лина.       Мандо помолчал секунду.       — Заходи внутрь, Лина. — Сказал он, и люк за ними закрылся, оставляя эту грязную планету и неудавшийся угон позади.