Луноцветы

Первое, что увидел Сычжуй, когда открыл глаза — макушка Цзинъи прямо перед своим носом. Потом почувствовал, что плечо затекло, потому что кто-то слишком тяжелый. Свободной рукой Сычжуй протер глаза и обнял Цзинъи, укладывая его к себе на грудь. Осторожно, не желая случайно разбудить, чтобы не сбежал от него сразу же. Они редко спали вместе, только когда не оставалось выбора. В этот раз они остановились в одной из "корпоративных" квартир после того, как полночи гонялись по всему аэропорту за старым, но шустрым наркодилером, которого потом пришлось насильно везти к Боссу и всю дорогу слушать его гневное нытье. Сычжуй был готов поклясться, что Цзинъи уже начал придумывать оправдание для Босса на тот случай, если выкинет этого мужика из едущей машины. Босс отпустил их сразу же, как они втащили его в помещение старого склада в пригороде. Так как им нужно было решить еще несколько дел здесь, возвращаться в Шанхай они не торопились. Сычжуй не видел Цзинъи всего пару дней и был слишком занят, чтобы думать о нем, но сейчас понимал, насколько соскучился. Поэтому он был совсем не против воспользоваться возможностью обнять его. Заодно убедиться, что из-за всей этой беготни Цзинъи в порядке — Сычжуй изначально не разрешил ему ехать с ним, потому что на прошлой неделе он подхватил простуду. Температура держалась всего пару дней, но Сычжуй все равно не хотел его напрягать и попросил отдохнуть. То, что Цзинъи не усидел дома и отправился развлекаться, совсем не удивляло. Перебирая кончики распущенных волос, Сычжуй не заметил, в какой момент Цзинъи проснулся. Понял, что он не спит, только тогда, когда его обняли в ответ. — Не говори мне, что уже пора вставать, — пробормотал Цзинъи. — Сегодня у нас свободен весь день, — Сычжуй убрал руку от его волос. — Точно. Я уже забыл. Цзинъи потерся щекой о его плечо, прежде чем все-таки отстраниться и просто лечь рядом. Он потянулся и устроился поудобнее, но судя по всему спать больше не собирался. Тогда Сычжуй лениво сел, чтобы взглянуть на время. — Нет, ты что, собираешься уйти? — недовольно протянул Цзинъи, открыв один глаз. — Да, иначе нам придется голодать. Я схожу в магазин, пока ты раскачаешься. Цзинъи выдохнул, но возражать не стал. Сычжуй знал, что он может, и прекрасно бы понял. Они с Цзинъи познакомились около шести лет назад, иногда общались, но подружились уже позже. Тогда Цзинъи только закончил среднюю школу, а Сычжуй стал достаточно взрослым, чтобы ему доверили решать некоторые дела мафии. Не самые опасные и тяжелые, но для него это уже было победой — он чересчур настойчиво присел на уши Боссу с этим, тогда как тот был обеспокоен вопросом его образования, и в итоге смог добиться своего. А еще позже, когда набрался больше опыта и смелости, задался целью доказать, что способен стать его правой рукой. Боссу это не нравилось, он считал, что у него слишком мягкий характер, но вызов принял, и тогда Сычжую пришлось стараться еще больше. А Цзинъи, узнав об этом, напросился к нему в помощники, и с тех пор они всегда работали вместе. Несмотря на то, что это было полностью его решением, Сычжуй чувствовал ответственность за него. Через пару месяцев совместной работы он подумал, что у Цзинъи тяжелый характер — слишком грубый, своенравный и безрассудный. До этого у Сычжуя никогда не было опыта лидерства, и он старался сглаживать углы как только мог, терпеливо, даже мягко отстаивал свою правоту, когда их мнение касательно дел расходилось. Однако все это терпение закончилось в тот день, когда Цзинъи получил пулю в бедро. Сычжуй просил его, очень настоятельно просил быть осторожным, если что-то пойдет не так. Но, видимо, у Цзинъи были иные планы. Сычжуй искренне пытался быть ему благодарным за помощь, но настолько злился, что они сильно поругались и не разговаривали несколько дней. Помириться было тяжело — Сычжуй чувствовал себя виноватым, переживал за него и негодовал от того, что не может найти к нему подход. Просто не понимал, как убедить быть осторожнее, потому что не мог позволить пострадать по своей вине. Это он, Сычжуй, должен был отвечать за жизнь своего подчиненного. Позже он понял несколько вещей. Во-первых, Цзинъи был безгранично добрым. Настолько, насколько мог быть добрым со своей жизнью, и вся его грубость моментально испаряется, когда дело не касается работы. Поэтому и обязанность защищать Цзинъи негласно взял на себя. Во-вторых, стоило взглянуть на него как на напарника, а не как на подчиненного. Спустя время такой подход принес свои плоды — с ним стало намного проще, и он сам начал прислушиваться к Сычжую. В-третьих, Цзинъи красивый. Настолько, что с ума можно сойти. Сычжуй подозревал, что это просто в крови у всех из семьи Лань. Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться и на улице стало не так жарко, Сычжуй вышел на маленький балкон, открывающий вид на тихий внутренний дворик, и устроился прямо на полу. Цветы ипомеи, которая тянулась по сетке на стене от первого этажа и перекидывалась на кованую балюстраду третьего, к этому времени уже начали распускаться, и Сычжуй ненадолго задержал на них взгляд — последний раз он заезжал сюда поздней осенью, когда остались лишь сухие голые ветви. Как только Сычжуй закурил, рядом оказался Цзинъи и сел возле него, вытягивая ноги до самого ограждения. — Ты сам еще не заебался? — спросил он. — Не так, как иногда бывает, — негромко ответил Сычжуй. — Я не успел рассказать тебе, что узнал. — Именно. Ты меня заинтриговал, я даже спать нормально не могу. Сычжуй улыбнулся: — Да, я сразу это заметил. Ты всю ночь глаз не сомкнул. Цзинъи пихнул его локтем в бок, и Сычжуй улыбнулся шире. Он затянулся и протянул сигарету Цзинъи — тот забрал ее. Он мог бы дать ему другую сам или по просьбе, но знал, что Цзинъи новую не возьмет. — Цзян Фэнмянь, дедушка Цзинь Лина по матери, генеральный директор транспортно-логистической компании. В основном они занимаются морскими международными перевозками. Ты понимаешь, к чему я? Цзинъи выдохнул дым и кивнул. Тогда Сычжуй продолжил: — Родители Цзинь Лина поженились по расчету, и после смерти его матери отношения между их семьями испортились. Если кто-то решил усугубить отношения, подставив семью Цзян, то выбор их территории для сделки подходит хорошо. — Если подумать, тогда в порту не было ни охраны, ни посторонних, — начал Цзинъи, вернув Сычжую сигарету. — Для этого нужно иметь связи с администрацией порта или много денег. Легче было бы выбрать для сделки любое безлюдное место, куда может свободно пройти кто угодно. — Да, поэтому напрашивается вывод, что порт был выбран не просто так. Только... понадобилось это семье Цзинь или какой-то третьей стороне? Цзинъи с наигранным драматизмом заявил: — Этим богатым вечно спокойно не сидится на своих местах, а нам теперь это разгребать, — затем поинтересовался: — Если Босс рассказал об этом тебе, значит уверен, что это верное направление. А раз знает больше, мог бы и сам заняться этим вопросом. Не мог. Сычжуй знал, что это поручение — его наказание. Проверка, как ему удастся разрешить проблему, которую он сам создал, и Сычжуй не мог отказаться, чтобы не выставить себя в невыгодном свете. Он почувствовал, как Цзинъи слегка коснулся его руки — сначала, чтобы забрать сигарету, а потом, чтобы мягко провести большим пальцем по шрамам от ожогов на его ладони. — Извини. Мне не стоило... — Цзинъи тихо вздохнул. Он знал, почему Сычжуй не мог отказаться от этого поручения, и до сих пор чувствовал вину за то, что втянул их в это. Об этом ему каждый раз напоминали эти чертовы шрамы, и Сычжуй старался лишний раз не светить ими. Он периодически получал травмы, но это были мелочи — не такие, после которых ему было тяжело заниматься бытовыми вещами, не говоря уже о том, чтобы без труда и боли держать оружие. До этого момента самые опасные и серьезные травмы за него ловил Цзинъи. Чувствовать мягкие касания Цзинъи было приятно — хотелось взять его за руку, почувствовать больше тепла и просто сидеть рядом с ним вот так всю ночь. Но понимать, что Цзинъи никак не может избавиться от чувства вины, было больно. Сычжуй сжал пальцы и скрестил руки на груди, не позволяя Цзинъи больше касаться их. — Цзинъи, я ведь уже говорил, что тебе не нужно винить в этом себя. Разбираться в подобных проблемах — часть нашей работы. Тебе стоит уже наконец привыкнуть и не придавать этому особого личного значения. Раз Босс сказал, что это нужно сделать нам, мы сделаем. Цзинъи в ответ молчал, неторопливо докуривая сигарету. Сычжуй дал ему время, потому что почувствовал себя паршиво от того, что пришлось сказать об этом так — слишком холодно и строго, хотя он хорошо понимал его чувства. Ему захотелось сразу же извиниться. Затем, наконец, Цзинъи ответил, даже не глядя на него: — Значит, сейчас мы с тобой просто ждем, пока мелкий узнает что-нибудь полезное. — Да, — Сычжуй запрокинул голову, упираясь затылком в теплую каменную стену. — Нам придется тоже достать как можно больше информации, но чуть позже. И без того дохуя всего надо сделать. — Хорошо, — Цзинъи потушил сигарету о пол и поднялся, — тогда предлагаю сегодня выпить. Сычжуй усмехнулся на выдохе, качнул головой, но отказываться не стал. Он поднялся следом и зашел за ним в прохладную квартиру, закрывая балконную дверь, чтобы не пускать теплый воздух в помещение. Где-то пару лет назад Сычжуй поймал себя на том, что ему критически не хватает Цзинъи в своей жизни. Они вместе снимали жилье и работой тоже занимались чаще всего вместе. Максимум, насколько им приходилось расставаться, — неделя. И то, что это время ощущалось для Сычжуя слишком тоскливо, наводило на мысли сходить проверить голову, потому что ему казалось неправильным настолько сильно зависеть от общества другого человека. Сычжуй постоянно ловил моменты, чтобы коснуться его. По поводу или без, иногда мимолетно, иногда задерживался дольше нужного. Держать руки при себе для него было трудно — он тактильный с самого детства, особенно с теми, кто ему нравится в каком-либо плане. Это не было особой проблемой, пока Цзинъи не перенял правила игры. Тогда терпеть его стало невозможно. Сычжуй понимал, что поступает не слишком правильно, когда говорил ему, что пиздец как сильно хочет его. Понимал, что Цзинъи ответит взаимностью. И осознавал, что это будет значить для них обоих.

***

Как только Сычжуй переступил порог тату-салона, услышал неоспоримое и твердое: — Ребенок, напоминаю главное правило: как только ты зайдешь, все разговоры о делах и работе станут категорически запрещены. Сычжуй мягко улыбнулся, понимающе кивнул. Он, в принципе, и не собирался... — И тебе привет. Вэй Ин, сидевший в пустом помещении для посетителей, оторвался от эскиза, который делал на планшете, чтобы наконец посмотреть на него: — Тебе повезло, что ты пришел без предупреждения, когда у меня есть еще два часа до следующего клиента. В студии редко включали общий свет — обычно, как сейчас, горела красная неоновая подсветка под потолком, освещая вывешенные на стенах эскизы тату, различные фотографий и полки, заставленные статуэтками мифических существ. Интерьер был в черно-белых тонах, но из-за света это не сразу бросалось в глаза. Чуть дальше, за стойкой администратора, виднелся темный коридор, ведущий в рабочие и служебные помещения. Еще здесь было намного прохладнее, чем на улице, отчего хотелось задержаться на дольше. — Я посмотрел записи на сайте, — Сычжуй сел на небольшой диванчик рядом с Вэй Ином, который быстро потерял всю свою напускную строгость, весело улыбнулся. — А почему один пришел? Сычжуй почувствовал себя неловко от подобного вопроса, но внешне никак этого не показал, зная любовь Вэй Ина подмечать любую эмоцию.  — Не волнуйся, это не потому, что Цзинъи не хочет снова спорить с тобой из-за эскизов. Вэй Ин весело хихикнул, быстро что-то нажал на планшете и по привычке сунул перо за ухо. Почему-то он хитренько сощурился, но уже через секунду стало понятно, почему, когда озвучил мысль: — Я даже рад, что ты сразу вспомнил именно о нем. Вокруг тебя вечно ошиваются всякие красавчики. На это Сычжуй все-таки возмущенно выдохнул: — Брось. Если такое и было пару раз, это не то, о чем ты мог подумать. Не обязательно всегда это припоминать. — Прости, — почти траурно ответил Вэй Ин, — это мой долг. Но ради тебя я постараюсь переступить через себя, так уж и быть. Иначе ты будешь заглядывать ко мне еще реже. — Я не стал бы, — искренне начал Сычжуй, — и еще мне не нужны поводы, чтобы заглянуть к тебе. Я всегда рад увидеться. Вэй Ин помахал рукой, призывая его остановить этот поток оправданий, но все равно продолжал улыбаться. Сычжуй почувствовал себя как-то нелепо и сам улыбнулся из-за этих мыслей. Это же Вэй Ин, ему это все можно не объяснять.  — Как там твоя учеба?  — Ты сам сейчас нарушаешь свое же правило, — Сычжуй упрекающе сощурился, отражая один из любимых жестов самого Вэй Ина. — В какой момент ты свернул не туда и начал вести себя, как Лань Чжань, — Вэй Ин страдальчески приложил руку ко лбу, — где я свернул не туда в твоем воспитании? Сычжуй окончательно расслабился и тихо рассмеялся в ответ: — Все отлично. С учебой. И Вэй Ин мигом просиял. — Достаточно. Закрываем тему и делаем вид, что не открывали.  То, как легко порой было говорить с Вэй Ином, поражало и радовало. С ним можно было спокойно обсудить практически все, что угодно, потому что они были знакомы уже около восемнадцати лет. Вэй Ину никогда не было плевать на Сычжуя, он дал это понять еще тогда, когда взял на себя опеку над ним несмотря на то, что сам находился не в лучшем жизненном положении. Но иногда с Вэй Ином было тяжеловато — например, если он вдруг переходил в режим серьезного родителя, а спорить с ним о чем-то для Сычжуя было настоящей пыткой. С одной стороны, он понимал, что Вэй Ин не желает ему ничего плохого, но с другой стороны в некоторых вопросах Сычжуй был обязан отстаивать свою точку зрения. Вэй Ин всегда относился к этому с пониманием и терпением, скорее всего, с трудом перешагивая через собственное желание опекать его. Да, он мог безжалостно бросить Сычжуя в воду, как маленького слабого щенка, чтобы тот научился плавать, потому что без этого никак, но все равно продолжал переживать за него. Или направлял в нужную сторону, мягко, практически незаметно, в минуты личной слабости. Эти мысли всегда по-особенному грели Сычжуя. Вэй Ин просто обожал с ним болтать — рассказывал про все подряд, что происходит в повседневной и личной жизни, но при этом любил задавать кучу вопросов. Сычжуй давно к этому привык, но ему потребовались годы, чтобы научиться правильно и ловко отвечать на те, которые ему не нравятся.  — Ты выглядишь усталым. Еще не успел отдохнуть как следует? Я же сказал тебе... — Да, помню, — сразу же ответил Сычжуй. — Просто надо было кое-что сделать, когда я вернулся в город, и это заняло больше времени, чем я... — он осекся, понимая, что в дальнейшем рискует уйти в категорию "запретных" тем и загрузиться еще больше. Сейчас это и вправду было ни к чему. — Зато сегодня и завтра я точно свободен. Успею.  Вэй Ин одобрительно кивнул и немного сполз по спинке дивана вниз, по-хозяйски закидывая ноги на подлокотник. Волосы, небрежно собранные в быстрый хвост, растрепались еще больше. — Теперь ясно, почему ты пришел один. О том, что Цзинъи сказал ему примерно тоже самое об усталости, а потом взял оставшиеся дела на себя, Сычжуй говорить не собирался. Тем более, что Вэй Ин сам об этом догадался.  — Начинаю думать, что ты уже успел соскучиться по Цзинъи.  Вэй Ин снова помахал рукой, заверяя: — Еще нет. Когда я соскучусь по его шумности, сам загляну к вам в гости.  Сычжуй улыбнулся — Вэй Ин очень и очень редко заявлялся к ним без особой надобности. А по части шумности Вэй Ину стоило бы и промолчать — когда они встречались, было трудно понять, кто из них создает больше шума. Серьезно они, конечно, спорили редко, а вот будили друг в друге тягу к кипишу постоянно.  — Ему бы не помешало провести с тобой время, — внезапно даже для себя ответил Сычжуй и сразу сцепил руки в замок, невольно жалея о том, что произнес это вслух.  Он поймал на себе заинтересованный взгляд Вэй Ина, который уже делал какие-то выводы. Сычжуй не был уверен, что хочет знать, но Цзинъи — одна из причин, по которой он сегодня пришел к Вэй Ину. — Вы успели поругаться?  — Конечно нет, — Сычжуй качнул головой, понимая, как нелепо может выглядеть. Он никогда не рассказывал Вэй Ину о том, какие между ними отношения. Несмотря на то, что сам Вэй Ин иногда подкалывал его на эту тему, все это всегда оставалось в пределах шутки. Сейчас Вэй Ин шутить не собирался, терпеливо ожидая, что еще Сычжуй скажет. — Иногда он беспокоится обо мне больше, чем следует, — наконец пояснил Сычжуй, и чем больше говорил, тем тише становился его голос, но раз начал, то останавливаться было бы глупо. — Я стараюсь убедить его, что в этом нет необходимости и что это может мешать в некоторых... вопросах. Он хоть и старается теперь не лезть в пекло из-за меня, доверяет мне больше, но все равно забивает голову не тем. Я боюсь, что могу перегнуть палку. Не хочу задевать его. — Если тебя это настолько беспокоит, самым правильным вариантом было бы работать по одиночке, — серьезным тоном ответил Вэй Ин, и сердце Сычжуя на несколько секунд неприятно сжалось. — Но я уверен, что тебе этот вариант не понравится, а если ты продолжишь пытаться избегать совместной работы, проблема не решится. Сычжуй опустил взгляд, рассматривая свои сцепленные в замок руки. Сейчас на них не было перчаток и ногти постоянно проходились нервными движениями по старым, едва начавшим белеть шрамам.  — Разговор, — негромко произнес он, понимая, к чему клонит Вэй Ин. — Ты ведь умеешь говорить с людьми без угроз, манипуляций и жесткости, — напомнил Вэй Ин. — Выберешь более простой мягкий подход и точно не перегнешь палку. — Я пробовал по-разному, — неуверенно сказал Сычжуй, пытаясь понять, действительно ли он испробовал все варианты. Нет. Один, самый главный и верный подход, он все-таки избегал, как только мог. Вэй Ин, видя его задумчивость, молчаливо ждал. Пока Сычжуй наконец не решился: — Это сложно. Говорить честно и прямо, я имею в виду. Если это никак не поможет, станет только хуже. Я не могу сказать ему прямо, что меня это волнует, и принять такое отношение к себе мне тоже тяжело. — Это твоя главная проблема, — Вэй Ин скрестил руки на груди, но его тон все еще оставался спокойным, без излюбленного драматизма. — С некоторыми вещами остается лишь мириться. Если ты сам переживаешь о нем, но умеешь сдерживать это чувство ради дела, то это не значит, что все остальные тоже умеют. Очевидная мысль, которая Сычжуя не сильно порадовала — может быть, он сам недостаточно сильно любит Цзинъи, чтобы испытать подобное на себе? Сычжуй уже давно выработал привычку отставлять личные чувства на второй план или вообще задвигать их настолько глубоко, насколько это возможно. Расставлять приоритеты рационально, чтобы добиться максимальных результатов, даже если поначалу делать это оказывалось тяжело и больно.  — Значит, разговор тут не поможет, раз дело во мне. Вэй Ин вздохнул и с легким раздражением щелкнул его по лбу. Не больно, в качестве маленький воспитательной меры. — Неверный вывод. Давай заново.  Сычжуй почти обиженно потер лоб, но смирился со своей неправотой. — С какого момента? — поинтересовался он, озадаченно откидываясь назад и поднимая взгляд к потолку.  — Почему ты так уверен, что смена подхода никак не поможет? Сычжую не хотелось отвечать на этот вопрос, но он знал, что ему не следует молчать.  — Потому что боюсь, что скажу слишком много и это будет похоже на признание. Я не знаю, как он отреагирует. Краем глаза Сычжуй заметил, что Вэй Ин хмурится. Потом прикладывает руку к лицу, устало трет глаза. Не хотелось знать, о чем он мог сейчас раздумывать. — Я так и знал, что рано или поздно ты загонишь себя в эту ловушку, — ответил Вэй Ин, убирая руку от лица. Сычжуй виновато поджал губы и удивился, когда Вэй Ин разъяснил: — Я сейчас не о твоей влюбленности, а внутреннем конфликте, — затем Вэй Ин показательно помахал перед ним правой рукой с обручальным кольцом, которое любил носить напоказ. — Я знаю, что это такое. Когда ты думаешь, что для тебя это билет в один конец, но, как видишь, я все равно здесь с этим и со мной все в порядке. — Мне всегда казалось, ты не сомневался ни секунды. Вэй Ин довольно улыбнулся и опять сложил руки на груди. — Тебе верно казалось. Но это не значит, что я никогда не беспокоился о том, что человека, которого я люблю, могут в любой момент убить. Ну и меня вместе с ним заодно. Или наоборот. Ты просто принимаешь этот факт, если правда кого-то любишь и понимаешь, что ничего поделать с этим чувством не можешь. От жизни нужно брать максимум, особенно, в нашем случае. И держать своих любимых поближе. Разве мы все здесь настолько слабы, что не сможем защитить себя и друг друга? Нихуя подобного. Знаю, звучит как-то банально и легко, но это на самом деле так. Без сложностей. Вэй Ину в целом пришлось в жизни не очень весело — он прошел через полнейший пиздец и даже сейчас без этого не обходилось. Ему всегда приходилось быть внимательным, осторожным и сильным, но что-то хорошее в его жизни все-таки было. Например, Лань Чжань — бесспорно самое лучшее, что могло с ним случиться. Сычжуй прекрасно видел это, потому что они двое его самые близкие люди и были рядом, сколько он себя помнил. Даже до того, как они пришли к тому, чтобы наконец вступить в брак. С таким жизненным опытом для Вэй Ина многие вещи теперь были "без сложностей", но у Сычжуя такого опыта еще не набралось. Из-за того, что Сычжуй в задумчивости молчал слишком долго, Вэй Ин слегка пихнул его в плечо и лукаво спросил: — Кстати, дать вам свое благословение? Сычжуй пару раз моргнул, чувствуя, как сковывающее тело беспокойство постепенно отступает. Он лениво и неохотно отмахнулся, беря себя в руки: — Спасибо, но можно обойтись без этого. — Хочешь, могу тогда набросать тебе несколько вариантов признания. Вэй Ин важно прочистил горло и уже собрался начать, как Сычжуй быстро замахал руками, теперь чувствуя себя совсем неловко: — Нет-нет, не надо! — Итак, например... — Вэй Ин замер, приоткрыл один глаз и посмотрел на Сычжуя. — И это все? Все, что ты сделаешь, чтобы меня остановить? — Тебя очень сложно остановить, — Сычжуй робко улыбнулся.  Вэй Ин качнул головой и закинул руку на его плечи, чтобы притянуть к себе в объятия. Сычжуй не возражал, тихо выдыхая и закрывая глаза.  — Не торопись никуда и не беспокойся, — тихо сказал Вэй Ин. — Хотя бы часть своих внутренних проблем тебе будет легче разгрести, когда ты осознаешь, что ничего страшного с тобой не происходит. Это всего лишь Лань Цзинъи. И ты всего лишь любишь его. Бывают ситуации похуже. — "Похуже"... Сычжуй почувствовал, как Вэй Ин мягко хлопает его по макушке второй рукой, и это было больше похоже на своеобразные поглаживания. Стоило отстраниться, но Сычжуй проигнорировал эту мысль. Пусть лучше Вэй Ин отпустит сам, когда захочет. — Забей, это я образно. Его я тоже люблю. По-своему.  — И ты не расстроен?  — Ребенок, иногда ты такой дурной, — Вэй Ин очень тяжело вздохнул. — Я знаю тебя и знаю, что ты разберешься со всем. Ты ведь не думал, что я начну лезть в твою личную жизнь с нравоучениями?  Сычжуй улыбнулся и ответил:  — Мне кажется, ты просто боишься его мать. — Не боюсь, — Вэй Ин отпустил его и сел ровно. — Потому что обычно это Лань Чжань обсуждает с ней вопросы по расходам, а не я. И вообще, тебе не стыдно так переводить тему?  Сычжуй только руками развел, стараясь больше не улыбаться. Вэй Ин для вида поворчал немного, потом встал и предложил сходить за кофе, пока у них еще было время. Сказал, что теперь Сычжуй просто обязан рассказать обо всем, что у них там происходит, а делать это без кофе — настоящее преступление, которое даже ему нельзя совершать. Сычжуй был с ним согласен.

***

Вечерний воздух был влажным, а небо совсем заволокло облаками, но жара немного спала и находиться на улице стало легче, чем днем. Сычжуй освободился позже, чем предполагал, и думал, что Цзинъи не станет ждать его, но тот был недалеко и сам задержался, поэтому они договорились встретиться. После дня, проведенного с Вэй Ином в студии, Сычжуй чувствовал себя отдохнувшим — когда пришел клиент, ему разрешили остаться на сеансе за компанию. Подобное времяпровождение хорошо помогало не только отвлечься от проблем, но и почувствовать себя ближе к безопасной жизни. Еще было интересно понаблюдать за тем, как работает Вэй Ин — вне мафии он всегда был проще и человечнее, с удовольствием занимался творчеством, находя в этом отдушину, и Сычжуй не был уверен, что когда-нибудь сможет так же. Но надеялся. Сычжуй остановился недалеко от ближайшей станции метро, наблюдая за потоком людей. Многие торопились домой после рабочего, и взгляд не цеплялся ни за кого конкретного. Однако через несколько минут Сычжуй заметил, что один из прохожих остановился рядом с ним. — Извините?.. — раздался осторожный голос, и Сычжуй обернулся, когда понял, что обращаются к нему. Это был молодой парень, чуть старше Сычжуя, с крашеными в блонд волосами. Судя по акценту, иностранец. Убедившись, что его слушают, он сказал: — Вы не могли бы помочь мне? Я ищу музей современного искусства. Не подскажете, как пройти? Моя карта сходит с ума. Парень виновато улыбнулся, на что Сычжуй не обратил внимания. Подумал только, что в этом районе достаточно карт и указателей для туристов, а еще отметил, что несмотря на акцент, он говорит достаточно хорошо хотя бы потому, что не путает тоны. Сычжую стало интересно. — Миншэн? — после утвердительного кивка Сычжуй продолжил: — Идете прямо, на первом повороте налево, через парк. Здание музея заметное, когда увидите его, сразу разберетесь. Парень быстро сделал пометку в своем телефоне, и Сычжуй ожидал, что на этом все, но тот не собирался уходить. Немного помялся, глядя в сторону, куда сказали идти, и все-таки спросил: — Вы не могли бы немного проводить меня? Сычжуй мягко улыбнулся в ответ и сказал: — Спросите дорогу у кого-нибудь ближе к месту. Тогда парень разочарованно вздохнул и ворчливо пожаловался: — Вы первый, кто за последние двадцать минут согласился помочь. К тому времени уже подошел Цзинъи. Только кивнул Сычжую в качестве приветствия и не стал отвлекать от разговора. Иностранец же метнул на Цзинъи быстрый взгляд, немного теряясь, чуть поджал губы. Сычжуй же пожал плечами, мол, больше ничем помочь не могу, и сказал: — Нам пора. — Тогда, может быть, хотя бы покажете на моей карте, где мы сейчас? — парень протянул свой телефон. — Вы должны быстрее меня разобраться. Сычжуй посмотрел на протянутый телефон, не спеша брать его в руки. Ситуация казалась все страннее, но ему не хотелось задерживаться, раз Цзинъи уже пришел. Он отрицательно качнул головой и хотел уходить, не желая продолжать этот разговор и теряя к нему интерес, но его тут же схватили за руку. Сычжуй взглянул на парня: — Разбирайтесь дальше сами. — Это очень грубо с вашей стороны. Сычжуй больше не проявлял никакого дружелюбия — смотрел на него холодно и строго. Он не сопротивлялся, поэтому парень потерял бдительность, и это дало Сычжую возможность вырваться из хватки. Отвечать на замечание он не собирался — посмотрел на мрачного, но молчаливого Цзинъи и слегка кивнул ему. — Эй, подожди! Когда они собрались идти дальше, парень шагнул прямо на него, и Сычжуй рефлекторно отшатнулся, видя, как Цзинъи успевает крепко перехватить за запястье занесенную руку. Так сильно, что парень зашипел от боли, когда попытался освободиться. Цзинъи не спешил его отпускать, но следил за ним — попытается ударить или нет. — Иди, блять, куда тебе сказали, и не лезь, — грубо сказал он, стараясь говорить потише. — Да как я... — парень поморщился, — да я же ничего такого не хотел... просто... — Могу просто вызвать полицию, — предложил Цзинъи. — Или просто врезать тебе. Сычжуй знал, что не будь вокруг столько людей, он бы действительно врезал ему даже без предупреждения. Цзинъи хоть и не слышал всего разговора, но по реакциям Сычжуя наверняка улавливал суть происходящего. Немного подумав, Сычжуй спросил: — Что тебе нужно? — Ха, так ты все же не против со мной поболтать? — парень коротко улыбнулся. Цзинъи молча надавил ладонью на его запястье, медленно выкручивая руку, и парень сразу же закусил губу. — Ладно-ладно, — торопливо проговорил он. — Прости. Я понял. Просто искал предлог познакомиться. Я тут не знаю никого. Сычжуй устало перевел взгляд на Цзинъи, потом снова взглянул на парня: — Слабо верится. Цзинъи же раздраженно фыркнул, резким движением перехватывая кисть и выворачивая ее. Парень вскрикнул и схватился за травмированное запястье, как только его отпустили, но опять поджал губы, чтобы не привлекать к ситуации постороннее внимание. Некоторые прохожие коротко и безучастно обернулись на звук, но Цзинъи проигнорировал это — следил внимательно за этим человеком и, как только тот немного пришел в себя и решил бежать, выругался. Сычжуй ожидал примерно такого развития событий, поэтому схватил Цзинъи за плечо, едва тот выразил намерение погнаться за ним. Он весь был напряжен и сначала хотел отбросить руку, но вовремя осознал, что его держит Сычжуй. — Да не побегу я за ним, отпусти, — проворчал он и, как только Сычжуй выполнил просьбу, спросил: — Блять, ну и какого хуя ты теперь магнит для карманников? Сычжуй устало улыбнулся. — Карманников? Я подумал, что он аферист. — Похуй уже, — Цзинъи закатил глаза и направился в сторону парковой зоны, куда собирались пойти изначально. — Тебе обязательно было разговаривать с ним? Вечно ты добрый там, где не нужно. Сычжуй не видел в этой ситуации ничего страшного — он просто ответил на вопрос, который никак не ставил его под угрозу. Он не собирался никуда идти с этим человеком, даже если бы тот и вправду нуждался в помощи, не собирался трогать его телефон. Он смог бы и сам постоять за себя, если бы Цзинъи не вмешался. — Зато тебе было не обязательно выкручивать ему руку. Он бы и так сбежал. — Некоторые люди заслуживают получить пизды, если лезут туда, куда не надо. Он еще легко отделался, — Цзинъи скрестил руки на груди, пряча раздражение. — Это будет ему уроком, раз никто еще его не преподал. — Цзинъи... но не прямо же здесь. Темнело, и улицы заполнились мягким светом фонарей. Гуляющих людей было не так много, но теперь Сычжуй все равно не упускал из виду всех, мимо кого они проходили. За Цзинъи он тоже приглядывал — видел, что тот все еще напряжен, хоть и пытается всеми силами этого не показывать. — Ему это не помешало схватить тебя и попытаться сделать это второй раз. Или что он там пытался сделать, неважно, — Цзинъи остановился возле фонтана, мимо которого они шли, и мрачно уставился на Сычжуя. — Блять, конечно, ты бы и сам ему въебал, но только тогда, когда все зашло бы слишком далеко. — Вероятно, но тебе в любом случае было не обязательно вмешиваться, — Сычжуй закусил щеку изнутри как только понял, что невольно перешел не на тот тон, и уже мягче сказал: — Но я все равно тебе благодарен. Он видел, как взгляд Цзинъи, направленный на него все это время, становится темнее — как будто бы в момент в нем не осталось ничего, кроме грусти и обиды. И Сычжуй продолжал смотреть на него в ответ все так же спокойно и ровно, словно сам сейчас был абсолютно уверен в собственной правоте, готовый стоять на своем до конца и заодно прочитать лекцию о подобающем поведении в общественном месте. Это было не так, но чем дольше они молчали, тем мрачнее становился Цзинъи. Наверное, у него выдался паршивый день. Наверное, ему хотелось провести остаток дня не так. Наверное, он на самом деле безумно устал от всего. — Я знаю, что мог не вмешиваться, — Цзинъи все-таки прервал эту тишину. — И я знаю, что ты не хотел, чтобы я вмешивался даже в такой пустяковой ситуации. Но мне все чаще начинает казаться, что ты просто ебанный садист. "Потому что ты знаешь, что я не могу спокойно стоять в стороне", — так и осталось невысказанным, но четко вгрызлось в сознание. Сычжуй опустил взгляд. Он мог бы обвинить Цзинъи в недоверии, и это стало бы самой глупой ошибкой, потому что знает, что это не так. Мог бы начать извиняться или оправдываться, и это тоже не то, что нужно. Цзинъи собрался пойти дальше, но Сычжуй мягко поймал его в свои объятия, которые сразу же стали крепкими, не давая возможности так просто выбраться из них. Хотя он знал, что в каком бы настроении Цзинъи не находился, вырываться не станет. Сейчас говорить, глядя на него, было тяжело. — Сегодня все прошло настолько паршиво? — шепотом спросил Сычжуй, прислоняясь щекой в растрепавшимся от влажности волосам. Он услышал, как Цзинъи тихо вздохнул и что-то неразборчиво пробормотал. Значит, день и вправду выдался не слишком. — Я знаю, что эта ситуация — мелочь, — внятно ответил Цзинъи. — Мне не стоило срываться на том парне, но меня все так заебали сегодня. Сычжуй успокаивающе погладил его по голове и с тихим вздохом произнес: — Ты не сделал ничего плохого, и я согласен с тем, что он заслужил. Мне не за что было упрекать тебя. Цзинъи спрятал лицо в его плече и ничего не ответил, постепенно расслабляясь, но сам Сычжуй все еще чувствовал необходимость продолжить: — Мне давно нужно было сказать об этом: поступай так, как считаешь нужным. Я доверяю тебе. Но не забывай думать о себе. Можешь еще не забывать думать о последствиях в целом, но это не так приоритетно. — О, — Цзинъи усмехнулся на выдохе, — значит, ты все-таки мне доверяешь. — Конечно. Ты ведь ни разу меня не подводил. — Неправда, — шепотом пробормотал Цзинъи. — Мне всегда кажется, что я делаю недостаточно. Черт… То есть, я ведь могу лучше? — Раз мы оба до сих пор живы, значит, все делаем правильно. Остальное не важно. Цзинъи немного отстранился, беря Сычжуя за руку и поднимая ее выше. Шепотом сказал: — Это — тоже мелочь. Которая могла поставить крест на твоих целях, ведь без оружия в руках ты здесь уже никто. Даже если бы твоим оружием стал я. Ты, блять, уже через пару дней после травмы все равно взял оружие в руки, несмотря на то, что едва мог держать его. И потом все равно продолжал, хотя тетя тебе запретила. Ты мог просто попросить меня взять роль стрелка на себя, но не сделал этого. Я знаю, почему ты поступил так, знаю, что не смог бы запретить тебе стрелять, знаю, что ты сделаешь так еще раз, если потребуется, и не могу тебя осуждать, но Юань, мне… совсем не легче от этого.  Сычжуй аккуратно положил свободную ладонь на его грудь, прислушиваясь к ощущениям — сердце под пальцами билось чуть быстрее, но это биение хоть немного помогало справиться с нахлынувшей болезненной тяжестью от слов Цзинъи. — Если бы пуля попала немного ниже, ты бы не стоял сейчас здесь, — ответил он. — Мы оба знаем, кому из нас она предназначалась. Я буду всегда благодарен тебе. За все остальное — тоже. Ты делаешь больше, чем достаточно. Цзинъи на секунду сжал его руку крепче и тут же обхватил второй ладонью. Сычжую уже давно было не больно, но Цзинъи никак не мог привыкнуть. — Не хочу показаться параноиком, но, пожалуйста, постарайся быть осторожнее. Ты сам понимаешь, что сейчас не очень подходящее время разговаривать со всякими подозрительными людьми на улице, — Цзинъи мягко погладил большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Конечно. Обещаю, что больше так не буду. Цзинъи скептично посмотрел на него, потом нахмурился, и тогда Сычжуй легко поцеловал его в лоб, от чего тот нахмурился еще больше. — Эй, ты что, серьезно мне что-то обещаешь?  — Да. Это обещание я точно смогу выполнить. — Тебе не обязательно обещать, — Цзинъи закатил глаза, — я бы и просто так тебе поверил. Даже если ты снова влипнешь во что-то, я тебе ничего не скажу. Сычжуй улыбнулся и снова его обнял — Цзинъи всеми силами пытался выглядеть недовольным и строгим, как только взял себя в руки, но получалось у него очень плохо. Он просто стоял, не решаясь отстраниться, и больше ничего не спрашивал, а потом неуверенно приобнял Сычжуя в ответ. Это продлилось недолго — наконец, придя к каким-то выводам, Цзинъи выпутался из объятий.  — Правда никакого подвоха? — Никакого, — Сычжуй улыбнулся шире. — Я не хочу добавлять тебе лишних поводов для беспокойства и рисковать тоже не хочу. — Ладно, но ты все равно ведешь себя странно. Вэй Ин всегда как-то не так на тебя влияет. — Не понимаю, о чем ты. — Вот об этом, — живо сказал Цзинъи и указал на него пальцем, словно это должно было что-то разъяснить. Сычжуй отмахнулся — подумаешь, обнял его пару раз, ничего такого. Тем более, у Цзинъи было плохое настроение, и ему нужно было выговориться, чтобы успокоиться. Теперь он выглядел бодрее и, кажется, переживал уже не так сильно. Сычжую нужно время, чтобы как следует подумать над тем, что обсуждал с Вэй Ином, прежде чем что-то делать, а сегодняшняя попытка попробовать быть более открытым показалась ему неплохой — Цзинъи хоть и был немного растерян от такого, но на контакт шел спокойно, не пытаясь закрыться. — Может быть, поедем домой? — Я не устал и не хочу домой, — упрямо ответил Цзинъи. — Пойдем дальше. — Ты расскажешь, как у тебя сегодня все прошло? — спросил Сычжуй, уводя разговор в другое русло, пока Цзинъи не решил начать расспрашивать о его дне. Конечно, он не упустит возможности рассказать о том, какими тупыми бывают люди, и Сычжуй был готов выслушать. Не только для того, чтобы занять его мысли другим и дать возможность высказаться, но и потому, что ему и вправду было интересно. Как только они пошли дальше, Цзинъи сунул руки в карманы и заговорил: — Пиздецки раздражающе. Сегодня тот еблан из бара…