На финишной прямой?

      Как и предупреждал ее Молохин, все самое интересное и, одновременно с этим, долгое начнется после ее окончания аспирантуры. И первое, с чем столкнулась Марина, было и вправду небыстрое оформление ее документов.       Казалось, совсем недавно она фотографировалась со своим свидетельством об окончании магистратуры на кафедре. На следующий день отмечала с Кирой окончание своей учебы все в том же самом «Журавлином гнезде» — прямо традиция какая-то. Сегодня же она ждала всех своих документов, которые должны были оформить, заверить и подписать. И не удивилась бы, если бы узнала, что ее обсуждают примерно следующим образом:       — Вальева выходит на защиту?       — Да.       — А чего ее тогда отчисляли? Или это тот редкий случай, когда отчисление идет на пользу?       — Видать, да.       Детали могла знать Варвара — действительно грамотный специалист в науке. Однако отношения с Варварой были далеко не того уровня, чтобы совершенно случайно под чашечку чая и какой-нибудь крекер взять и спросить все то, что интересно.       Но не попробовать Марина не могла. Тем более, что Молохин на ее достаточно прямой вопрос «А что думают о моей диссертации?» ответил не менее прямо:       — И что вы собираетесь делать с этой информацией, Марина Исаевна?       — Я должна знать, что о моей работе думают другие, — удивилась Марина.       — И зачем вам эти знания? — спросил Молохин. — Как говорится, многие знания — многие печали. Если говорить точнее: кто умножает знания, тот умножает скорбь. Что изменится от ваших познаний уровня сплетен бабок на лавочке?       — Я буду знать, что мою диссертацию считают хорошей, плохой или средней, — повторила Марина.       — Вам надо знать мнение рецензентов и оппонентов — все, — четко сказал Молохин. — Чтобы отбивать все их реплики. Мнение других людей вам знать нет нужды. А то, что оппоненты найдут в вашей диссертации пару десятков недостатков — я уже предупреждал. Главное, чтобы не было шуточек в стиле: «В вашей диссертации составы преступления по десятку статей, угадайте, по какой именно вас посадят и на сколько». Но так шутят только устно, письменно вряд ли кто-то захочет.       На фразе, которую она уже слышала, только от Кристины, стало то ли жутко, то ли радостно, что ей она была озвучена в другом виде, то ли и то, и другое одновременно. Дальше Молохин логику не развивал, поэтому Марина решила пока что приостановиться.       С Варварой все же удалось переговорить — судьба сама подкинула ей эту возможность.       — Марина Исаевна, — начала Варвара, — что у вас нового с диссертацией?       — Документы пока что подписываются, — ответила Марина. — Конечно, хотелось бы знать, что, в целом, думают о моей работе, но это не столь принципиально.       — Думаю, вы правы, — согласилась Варвара. — Это не столь важно. Ваша дорога ведет в ведомственный совет, поэтому идите, куда направились.       Созвучие с «иди нахуй» было достаточно сильным, однако Марина спросила:       — Варвара Игнатьевна, а если бы не ведомственный совет — каковы шансы работы?       — Для неведомственного совета нужно переделывать всю методологическую часть — вообще ни о чем, — ответила Варвара. — Части с правом и процессом делать куда сильнее, а то они у вас на уровне слабенькой магистерской или неплохой бакалаврской работы.       — Ну, главное, чтобы документы подписали, — произнесла Марина. — И, в идеале, без обсуждений в стиле: «Полезла балерина из дома культуры в Большой театр».       — А вам не все равно ли, если Большой театр за каким-то непонятным перепугом вас возьмет? — удивилась Варвара. — Обсудят — я не сомневаюсь. Двадцать раз обсудят. Все припомнят: и выговор ваш за прогул, и все другие скандалы, которые уже были, и то, как вас отчисляли, и то, как вы восстановились, и то, что вы умудрились все-таки до конца дойти. Там народ такой, что дай только повод — с удовольствием косточки обмоют, особенно, если мяско свежее. Но вы этого не узнаете, как вряд ли кто-то узнает, что вы на нашей кафедре Анну Геннадьевну обматерили, или что вас Екатерина Васильевна периодически с пониженными стимулирующими оставляет там, где стоило бы и кадры уведомлять. Вам, Марина Исаевна, не узнать ничего, что о вас там говорят, и это правильно — а зачем? Обсудили и забыли. Вы тоже, думаю, других здесь обсуждаете и дело с концом.       По-видимому, Варвара что-то знала или просто предполагала, что именно может быть. Скорее всего, не хотела говорить даже то, что слышала сама. Желая узнать чуть больше, Марина отправилась к Катерине.       — Екатерина Васильевна, неизвестно, мои документы еще не подписали? — спросила Марина.       — Не подписали, Марина Исаевна, — ответила Катерина. — Но вы не переживайте, как будут готовы — я вам позвоню. Не потеряются.       — А то, может, смотрят там на них и думают: «Ууу, какая дура тупая, а на защиту лезет», — попыталась пошутить Марина.       — Скорее: «Ой, ну правильно, конечно, с такой работой прямая дорога в ведомственный совет» и «Лишь бы у научного руководителя числа звездочек на погонах хватило для защиты подопечной», — сказала Катерина. — Ну это шуточка такая. Чем определяется квалификация специалиста — числом и размером звездочек. Вы знаете, я думаю. А вы-то вообще без звездочек.       — А если бы я подавала в штатский совет — шансы есть? — спросила Марина.       — Если говорить о том совете, о котором и я думаю, и многие другие, и куда все подают — под их требования вам слишком много всего переделывать, — ответила Катерина. — Марина Исаевна, да не накручивали бы вы себя, доверились научному руководителю — и правильно сделали. Замуж-то не собираетесь?       Не успела Марина возмутиться сперва мысленно, а потом и устно, как Катерина продолжила:       — Хотя если держаться умеете, а вы, как я понимаю, умеете, то и на шестом месяце соберетесь. Возьмете и соберетесь.       — Да что за навязчивые вопросы о моей личной жизни? — возмутилась Марина.       — Марина Исаевна, вокруг вас не слепые собрались, — ответила Катерина. — А с учетом того, что вы соц.сети уважаете, а те, кто туда заглядывает, могут сопоставить в голове пару кадров, не говоря уже о том, что какое именно образование имеют, нужно быть совсем дурным человеком, чтобы не увидеть очевидного. Да что вы так удивляетесь, Марина Исаевна, выйдете вы замуж — да за вас только порадуются! Это же нормально, когда люди находят себе пару, создают семью…       — Один раз съездила на чужую дачу — теперь все кости обсосут, — прокомментировала Марина.       — Да что вы так, Марина Исаевна, найдете свое счастье — народ только порадуется, — удивилась Катерина.       Информация о том, что только она, одна-единственная, из всего их выпуска магистратуры, умудрилась окончить аспирантуру, разлетелась по бывшим одногруппникам достаточно быстро. Поэтому этакую «деловую встречу» все в том же самом «Журавлином гнезде» ей предложила Кристина еще летом, правда, в жизнь сумели воплотить только осенью — пока все собрались после отпусков, да и вообще, встретиться пусть даже частью бывшей группы было не очень легко.       В «Журавлиное гнездо» на бизнес-ланч с вином по-прежнему сто двадцать рублей за бокал она ходила с Кирой еще летом. Посидели, поболтали, попраздновали. Сегодня же это было что-то, больше напоминающее переговоры или интервью, а не встречу бывших одногруппников.       — С Молохиным переспала? — практически сразу же спросил Антон.       Щеки Марины чуть вспыхнули, правая рука незаметно ненадолго напряглась.       — Да никто же не осуждает за такое, — продолжил Антон.       — Один адвокат и две работницы прокуратуры, — ответила Марина. — Одному по должности не положено.       — Вторым тоже, — уточнила Даша.       — Да что вы к словам придираетесь? — опешила Марина.       — А смотри, он ее реально научил держаться, как ни в чем не бывало, — произнес Антон.       — Докапываться до каждого слова пришли? — растерялась Марина.       — Как умудрилась аспирантуру закончить? — спросил Антон.       — Да как и магистратуру — на везении, — ответила Марина.       Эти слова виделись чистейшей правдой — в то, что Марине не окончить магистратуру, в свое время некоторые верили.       — Марина, ну расскажи, как вы сотрудничали, — произнесла Даша. — Как я и рассказывала? Сроки не срывать, вовремя предоставлять результаты работы, потом обсуждать промежуточные итоги?       — Да, — ответила Марина.       — Рецензию «орлов» уже видела? — продолжила Даша.       — Еще рано, — сказала Марина.       — Читай при нем, — произнесла Даша. — Чтобы он сидел рядом и комментировал каждый пункт. Потому что если бы я открыла ее наедине, то, конечно, это бы до слез было.       — О, еще одна переспавшая, — пошутил Антон. — Что же ты, Кристинка, в свое время не сообразила?       — А ты не видишь? — пошутила Кристина. — У меня типаж другой. Ростом повыше.       — Да что вы так? — удивилась Даша. — Хороший же научный руководитель. Ну у вас не получилось, бывает, что поделать.       — Порошина была права, когда говорила, что аспирантура не для всех, да и наука тоже, — сказал Антон. — Даже бы не подумал, что она права, пока сам не попробовал.       — Науку надо любить, — ответила Марина. — Без этого никуда.       Дальше разговор шел на совершенно другие темы, полился куда быстрее. Заказали по второму бокальчику вина, пообсуждали лето. Уже под конец, обсудив и проблемы современного права на нынешнем этапе его развития, Антон сказал:       — Вот только и щеки вспыхнули при упоминании Молохина, и рука дернулась, — выждал маленькую паузу. — О! И скула дернулась. Сотрудничать со следствием намерены, гражданочка?       — На кафедре считают, что он меня клеит, — ответила Марина — после двух бокалов вина захотелось рассказать об этом факте. — Я считаю, что у нас просто хорошие нормальные отношения, какие и должны быть у коллег.       — Хорошие нормальные отношения, которые и должны быть у коллег — он тебя, Маринка, точно клеит, — сказал Антон. — Те, кто с ним работал, не врут, они лучше меня знают, что это за человек. Ну, может, втюрился мужик, вот и к защите выведет. Лишь бы не растюрился раньше.       — Посмотрим, — махнула рукой Марина.       Лето Марина проводила достаточно обыденно — в Крыму. С Матвеем, которого считала своим другом и, в целом, он так же полагал. Однако одно событие, произошедшее в последние недели августа, было достаточно неожиданным.       Молохин ей позвонил. Точно так же совершенно неожиданно, как и в магистратуре. Только не для того, чтобы сообщить о пересдаче, а с совершенно неожиданной целью.       Пара вопросов о диссертации и подготовке документов к подаче в совет, а потом…       — Марина Исаевна, хотите посмотреть на Дашку? Вы же интересовались ей.       — Человеческие зоопарки уже официально не существуют, хотя, опять же, как посмотреть… — растерялась Марина.       — Неплохой ответ, — сказал Молохин. — А свозить сына на дачу хочется? Просто показать, что дачи бывают разные, в том числе, и такие, где просто живут и почти что ничего не сажают?       — Интересный вопрос, — Марина все больше и больше не могла понять суть разговора.       — Я приглашаю вас просто как коллегу, как культурного человека, с которым можно поговорить и просто пообщаться без всяких лишних подтекстов, на дачу, — произнес Молохин. — Приглашаю вас с сыном и со своей стороны обещаю Дашку и маму, чтобы не было никаких пошлых мыслей. Посидим, диссертацию вашу пообсуждаем. Перспективы посмотрим.       — Хорошо, — ответила опешившая Марина.       Уже послезавтра Марина надела наиболее простое и не сильно красивое платье, простенький платок и раздолбанные в Крыму босоножки. К назначенному времени приехала на пригородную платформу, увидела там Молохина.       — О, прекрасный дачный вид, — прокомментировал он. — Подходящий обстановке.       Время на даче прошло чудесно. Они с Молохиным и вправду обсуждали диссертацию, ей показали Дашку — обычную девочку лет одиннадцати, которая последние деньки лета отдыхала вместе с бабушкой.       — Ну что, Дашка, прикольно быть единственной, хоть ненадолго? — спросил ее Молохин.       Марина мысленно возмутилась: что это за вопросы, которые могут невольно травмировать ребенка, однако Дашка честно ответила:       — Шикарно.       — А что тогда с бабушкой жить не хочешь, когда она предлагает? — продолжил Молохин.       — Мама сказала, что тогда не будет брать меня к католикам, — ответила Дашка. — А у них прикольно.       — А жопы вытирать другим тоже прикольно? — спросил Молохин.       — Так не каждый же раз, — сказала Дашка.       Марина наблюдала за подобным разговором, который все продолжался, а потом спросила:       — Ну и зачем же вы так, товарищ майор, с ребенком разговариваете?       — Так она сама время от времени говорит, что хочет быть единственной в семье, — ответил Молохин. — Мама готова была ее забрать, но Дашка все не решается. А мама бы ее водила на мероприятия по возрасту, а не то, что социалка предлагает.       — Классика Северного Кавказа, — прокомментировала Марина. — Бабушка воспитывает детей от предыдущей жены.       — А вы, вероятно, полагаете, что это я должен Дашку воспитывать? — удивился Молохин. — Меня вообще-то обманули. Что первый раз, когда делали эту Дашку, что второй раз, когда сказали, что Постинор выпили. Будет ей двадцать один год — три года после восемнадцатилетия, чтобы уж точно ни о каких алиментах не шла речь, — захочет — да не вопрос, пусть на ДНК подает, я не против. А так это сугубо добрая воля моей мамы, хочет — вот и занимается внучкой. Потому что тех двух внуков ей так часто не поставляют, у них мать благополучная, хоть и обиженная. Ну в том смысле, что все визиты проходят только с тем условием, чтобы или мама детей забирала, или чтобы она их так привезла, чтобы больше никого не встретить. Ну вы же поняли, кого именно.       — А что не пожилось? — решила спросить Марина.       — Ну не пошло ей, — ответил Молохин. — Вот то ли дело кот — у него ко мне претензий нет. Он вообще может на пару дней дома один остаться и потом не обижается, а то слышал я, что некоторые любят обидки строить. А то что первая жена, значит, хотела всего и побольше, раз служит, значит, деньги должен грести лопатой, а что второй не нравилось — а хрен его знает. Может, она хотела по выходным в кино ходить или чтобы я с детьми по вечерам уроки делал, откуда я знаю. Ушла — и ушла, это ее право и ее выбор. Вот кот — он молодец, он меня не предает.       — Да, веселый вы человек, Антон Викторович, — произнесла Марина.       Потом она пофотографировалась и сама возле дерева возле станции — оно было достаточно необычным и буквально располагающим к тому, чтобы залезли на вторую ветку снизу, и пофотографировала Витю.       — И как вам выезд на природу? — спросил Молохин. — Как и обещал: и представил вас как коллегу, и диссертацию обсудили, и планы на защиту.       — Благодарю, все просто замечательно, — ответила Марина.       — Тогда приятно было провести время, — Молохин на прощание протянул ей руку для рукопожатия.       — Взаимно, — произнесла опешившая Марина.