Потерявший принц ангел.

Представьте себе жизнь в абсолютной темноте. Нет, не ту темноту, которая наступает, когда вы закрываете глаза в своей спальне. Не ту, которая кажется пугающей только потому, что вы знаете: стоит щелкнуть выключателем — и свет вернется. Представьте темноту, у которой нет противоположности. Темноту, которая была всегда. Которая будет всегда. Которая настолько плотная, что ее можно потрогать, вдохнуть, почувствовать на языке, как металлический привкус перед грозой. В этой темноте нет солнца. Нет луны. Нет звезд. Нет даже понятия "небо", потому что небо — это то, что отделяет землю от пустоты, а здесь пустота и есть всё. Мир демонов — это бесконечная равнина, уходящая во мрак, и бесконечная тьма, нависающая над ней. Горизонт здесь — не линия, где земля встречается с небом. Горизонт здесь — это предел твоего восприятия, за которым начинается неизвестность, и неизвестность эта дышит тебе в спину. Но пустота не равна безжизненности. В этой темноте кипит жизнь. Города возвышаются, как сталагмиты из вечной ночи, их шпили уходят во тьму, но никто не знает, насколько высоко они поднимаются, потому что верхних пределов не существует. Улицы освещены не солнцем, а магическими кристаллами, биолюминесцентными лишайниками и огнями, которые зажигаются в душах самих демонов — чем сильнее существо, тем ярче оно может светиться, если захочет. Но свет здесь — это роскошь. Большинство предпочитает оставаться в тени, потому что свет делает тебя видимым, а видимость в этом мире — это уязвимость. Королевства демонов — это не просто государства. Это островки порядка в океане хаоса. Их границы охраняются не стенами и не армиями, а древними договорами, скрепленными кровью и магией. Нарушить такой договор — значит подписать себе смертный приговор, потому что в мире без света единственный закон, который работает, — это страх. Страх перед теми, кто сильнее. Страх перед древними, которые помнят времена до Раскола. Страх перед Сатанами, чья власть настолько абсолютна, что они могут переписать реальность одним движением мысли. И самое прекрасное королевство среди всех — то, что раскинулось на семи холмах, под которыми спят драконы и древние тайны. Королевство, где правит семья, чья родословная уходит корнями в те времена, когда боги еще не научились умирать. Королевство, где даже воздух пропитан величием и опасностью. Королевская жизнь в мире демонов — это явно круто, да? Круто, если ты готов платить цену. Цена эта — одиночество в толпе. Тысячи глаз смотрят на тебя из темноты, но ни один не видит тебя настоящего. Ты — символ. Ты — функция. Ты — продолжение трона. Тебя учат скрывать эмоции, потому что эмоции — это слабость. Тебя учат носить маски, потому что истинное лицо могут использовать против тебя. Тебя учат, что любовь — это не дар, а инструмент, и использовать его нужно с холодным расчетом шахматиста, который жертвует фигурами ради победы. В этом королевстве жили два принца. Джон Дейви Харрис — старший. Тот, кто с детства знал, что однажды корона ляжет на его голову. Коричневые волосы, черные глаза, в которых иногда мелькает что-то такое, отчего придворные советники отводят взгляды. Он носил оранжевый шарф и оранжевые очки — вызов традициям, маленький акт rebellion, который всем приходилось терпеть, потому что он был наследником. Белый деловой костюм с задранными рукавами — он всегда был готов работать, всегда был готов бороться. За трон. За власть. За семью. И Вививилка — младший. Тот, кому не светила корона, но кто светился сам. Коричневые волосы, огненные глаза, которые горели ярче любых магических кристаллов. Красные очки, красный шарф — как напоминание, что огонь может согревать, но может и сжигать дотла. Он был свободнее брата, потому что не нес груза будущего правления, но свобода эта была иллюзорной. Принц есть принц, даже если он никогда не сядет на трон. Их отец — Междумирец, чье имя подданные произносили шепотом, если вообще произносили. Правитель, чья власть простиралась дальше, чем мог видеть глаз в этой бесконечной темноте. Он правил железной рукой, но в его сердце было место для любви. Для любви к жене. Для любви к сыновьям. Их мать — королева, чья красота была легендой даже среди расы, которая живет тысячелетиями. Говорили, что ее глаза могли осветить самую темную бездну. Говорили, что ее голос мог успокоить бурю. Говорили, что она была единственной, кто мог заставить короля улыбнуться по-настоящему, не той холодной улыбкой правителя, а теплой — мужа и отца. Она носила под сердцем четвертого. Того, кого не ждали. Того, кто должен был стать невозможным. И однажды в этой вечной темноте появился свет. Он не был похож на магические огни городов. Не был похож на биолюминесценцию глубоководных тварей, которые иногда выползали из бездны. Не был похож ни на что, что демоны видели за тысячелетия своей истории. Это был свет, который проникал в душу. Свет, от которого хотелось плакать без причины. Свет, в котором было что-то неправильное, чуждое, пугающее и прекрасное одновременно. Когда королева родила, акушерка закричала. Не от боли. От ужаса. Потому что ребенок светился. Буквально. Его кожа излучала мягкое золотистое сияние, которое не подчинялось законам этого мира. Его глаза — чёрные , но с искрой, которой не было ни у кого — смотрели на мир с невинностью, которая казалась оскорблением в мире, где невинность умирает в первый же день. Ангел. Среди демонов родился ангел. Королевство замерло. Придворные советники собирали экстренные совещания. Жрецы древних культов лихорадочно перелистывали пророчества. Враги короля потирали руки в предвкушении — такой скандал мог разрушить даже самую крепкую династию. Соседние королевства отправляли шпионов, чтобы подтвердить слухи. Говорили о проклятии. Говорили о божественном знамении. Говорили о том, что королеву нужно сжечь, а ребенка — уничтожить, пока он не принес погибель всему их миру. Но междумирец вышел к народу. Впервые за многие годы он говорил не как правитель, а как отец. "Это мой сын, — сказал он. — Он родился в этом мире, значит, он часть этого мира. Тот, кто поднимет руку на него, поднимет руку на меня. А те, кто поднимет руку на меня, узнают, почему мой род правит тысячу лет". И народ замолчал. Потому что слова короля были законом. Потому что за словами короля стояла сила, способная стереть с лица земли целые города. Потому что, может быть, в глубине души, там, где даже демоны прячут свои самые потаенные чувства, они понимали: это дитя не выбирало, кем родиться. Оно просто пришло. Как приходит рассвет, даже если ты его не ждал. Джон Дейви Харрис смотрел на младшего брата и чувствовал то, чего никогда не чувствовал раньше. Защиту. Желание уберечь это хрупкое светящееся существо от мира, который не умеет прощать инаковость. Он станет его щитом, решил старший принц. Он станет его тенью, даже если эта тень будет темнее самой черной бездны. Вививилка смотрел на брата и видел в его сиянии отражение собственного внутреннего огня. Они будут гореть вместе, решил он. Один — светом, другой — пламенем. И пусть попробует кто-нибудь встать у них на пути. Мать смотрела на своего младшего сына и улыбалась. Впервые за долгое время она чувствовала покой. Ее семья была полной. Ее сердце было полным. Она не знала, что времени осталось мало. Смерть приходит не с косой и не в черном балахоне. Смерть в мире демонов приходит тихо. Часто — во сне. Иногда — в виде внезапной болезни, которую не могут вылечить лучшие маги королевства. Иногда — просто как остановка. Сердце перестает биться, и все. Королева ушла, когда Лололошке было всего несколько лет. Она просто не проснулась однажды утром. И мир рухнул. Междумирец, который держал в страхе целые королевства, сломался. Он не вышел к народу с объявлением траура — за него это сделали советники. Он заперся в своих покоях и перестал видеться с сыновьями. Не потому, что разлюбил их. А потому, что каждый взгляд на них напоминал ему о ней. О той, кого больше нет. О той, чья улыбка освещала его темный мир. Джон и Вививилка остались вдвоем. Они держались друг за друга, как два уцелевших листка на дереве, пережившем бурю. Они росли вместе, учились вместе, готовились к будущему вместе. Но будущее это было уже не таким светлым. Без матери. Без отца, который был рядом, но бесконечно далеко. А Лололошка? Лололошку никогда не показывали на публику. Он рос в изоляции, в самой защищенной части дворца. К нему приходили лучшие учителя, но у него не было друзей. У него были братья, но братья были заняты — один готовился к правлению, другой искал свое место в жизни. У него были слуги, но слуги боялись его света. У него были книги, игрушки, теплые одеяла и вкусная еда. У него было всё, кроме одного. У него не было свободы. Принц-ангел — слишком ценный актив, чтобы рисковать им. Слишком опасный секрет, чтобы доверять его внешнему миру. Слишком яркая цель для тех, кто хотел бы использовать его против королевской семьи. Он был заключенным в золотой клетке, и клетка эта была единственным домом, который он знал. Но даже самые крепкие клетки иногда ломаются. Это случилось ночью. Обычной ночью в мире вечной темноты. Лололошка играл в своей комнате, когда что-то произошло. Вспышка. Не его собственный свет, а что-то другое — чужое, древнее, могущественное. Оно вырвалось из ниоткуда, схватило его и утащило в неизвестность. Когда стража ворвалась в комнату, там было пусто. Только слабый отблеск ангельского света еще висел в воздухе, как напоминание о том, что здесь только что был ребенок. Ребенок, который исчез. Буквально. Без следа. Без объяснений. Без надежды. Королевство встало на уши. Междумирец вышел из своих покоев впервые за годы. Его лицо было маской, но в глазах горело то, чего придворные боялись больше всего — отчаяние. Отчаявшийся король опаснее любого врага. Отчаявшийся король способен на всё. Поиски длились годами. Лучшие маги королевства прочесывали реальность в поисках следа. Шпионы проникали в соседние государства, выпытывая, не видели ли они светящегося ребенка. Охотники за артефактами искали древние заклинания, которые могли бы вернуть потерянного принца. Награда за любую информацию о Лололошке выросла до таких размеров, что могла бы купить небольшое королевство. Но принц исчез. Как сквозь землю провалился. Как будто его никогда и не было. Джон Дейви Харрис каждую ночь смотрел в темноту и шептал имя брата. Он поклялся себе, что найдет его. Что бы ни случилось. Сколько бы лет ни прошло. Вививилка зажигал огонь в своих ладонях и смотрел, как пламя танцует. Где-то там, думал он, горит другой свет. Меньше, чем пламя, но ярче. И однажды эти два огня встретятся. Междумирец вернулся в свои покои. Но теперь он не просто скорбел по жене — он скорбел по сыну. По тому, кого не смог защитить. По тому, кого спрятал так хорошо, что потерял навсегда. А тем временем, в другой части этого бесконечного темного мира, маленький мальчик открыл глаза. Он был напуган. Он был один. Он не знал, где находится и как сюда попал. Вокруг была темнота — не та привычная темнота его мира, а другая, чужая, враждебная. Он заплакал, и его слезы светились в ночи, как падающие звезды. И тогда к нему пришла она. Женщина. Она не была демоном. Вообще не была. В ней чувствовалось что-то другое, что-то, чего Лололошка никогда раньше не встречал. Эльфийская кровь, может быть? Полукровка? Он был слишком мал, чтобы понять. Но он понял другое. Она улыбнулась ему. Впервые за долгое время кто-то улыбнулся ему не как принцу, не как диковинке, не как опасному секрету. Как ребенку. Просто как ребенку. "Не бойся, маленький, — сказала она. — Пойдем со мной. Я о тебе позабочусь". И Лололошка пошел. Он не знал, что его ищут. Не знал, что королевство перевернуто вверх дном. Не знал, что братья не спят ночами, думая о нем. Он знал только одно: здесь, в этом новом месте, в этом новом доме, он впервые почувствовал себя свободным. Женщина, которая его нашла, жила на окраине небольшого поселения, затерянного в темноте. Она была одна, если не считать старых книг и странных артефактов, которые собирала всю жизнь. Она не задавала вопросов. Не требовала объяснений. Она просто открыла дверь и впустила его. Годы шли. Лололошка рос. Он учился у своей приемной матери всему, что она знала. Он помогал по дому. Играл с местными детьми, которые сначала боялись его света, а потом привыкли и перестали замечать. Он искал друзей — и находил их, потому что умел видеть в темноте то хорошее, что другие пропускали. Он почти забыл, что был принцем. Почти забыл, что где-то там, в далеком королевстве на семи холмах, его до сих пор ищут. Но мир не забыл. Королевство все еще искало его. Тайна его исчезновения все еще ждала разгадки. А в Академии, куда ему только предстояло попасть, стены уже шептали его имя, готовясь к встрече с тем, кто изменит всё. Но это будет потом. А пока — темнота. Темнота, в которой живет свет. Темнота, которая ждет. Темнота, которая дышит. О мире и магии мы поговорим в следующий раз. Потому что магия в этом мире — это не просто сила. Это живое существо. У нее есть воля. У нее есть аппетит. У нее есть свои планы на каждого, кто осмелится ею пользоваться. Но это уже совсем другая история.