Король проклятий в Нью-Эриду

Штаб секции 6, 17:00

Янаги усадила "гостей" за стол для допросов, открыла новый файл на планшете и посмотрела на двоих — Итак, — сказала она. — Фусигуро Мегуми, Итадори Юдзи. Токийский магический техникум. Ученики Сатору Годжо. — Да, — сказал Итадори. — И вас сюда отправил некий Тенген. — Да. — Через портал между мирами. — Да. — И он отправил вас в потолок офиса секции 6. — Мы не знали куда попадем. — сухо сказал Мегуми. Янаги что-то внесла в файл. — Энергетический фон у вас обоих нестандартный, — продолжила она. — Не эфир. Похоже на то, что мы фиксировали у Годжо. Но другое. — Проклятая энергия, — сказал Мегуми. — Та же природа, но у каждого шамана структура разная. — Понятно. — Янаги сделала пометку. — У Итадори фон нестабильный. Двойной. Короткая пауза. — Это нормально? — спросила она без особой интонации. — Для меня — да, — сказал Итадори. — Хорошо. — Янаги закрыла этот вопрос так же спокойно, как открыла, и перелистнула страницу. — Цель визита? — Найти Годжо-сэнсэя, — сказал Итадори. — Он пропал три недели назад. Тенген почувствовал его энергию здесь. — Он здесь, — подтвердила Янаги. — В изоляторе. Добровольно. — Почему? — спросил Мегуми. Янаги помолчала секунду. — Политика. Его присутствие в нашем мире вызвало вопросы у городского совета. Он согласился на временную изоляцию, чтобы снять давление с людей, которые его приняли. Мегуми смотрел на неё. — Что, это была его идея?! — Его. — Сесть в тюрьму, добровольно? — Добровольно. —...Узнаю этого придурка... — Придурка?! — удивлённо спросила Янаги, — разве называют так своего учителя? — Наверное вы ещё не сталкивались с его подколами. — сказал Мегуми. —...Иногда он бывает невыносим. —частично согласилась Янаги Итадори уставился в стол. — Он в порядке? — спросил он. Янаги на секунду отвлеклась от планшета. Посмотрела на него. — Он постоянно просит сладости и чай и успел накомплиментировать всему персоналу изолятора. — Она вернулась к планшету. — В порядке. Итадори выдохнул. Мияби стояла у стены, скрестив руки. Молчала с того момента, как они вошли она только наблюдала. Сейчас она смотрела на Итадори. На то, как он выдохнул. На то, что этот выдох был настоящим. — Вы можете его навестить, — сказала она. Оба подняли голову. — Завтра утром, — добавила Мияби. — Я договорюсь с изолятором. Вас пропустят как… — она чуть помолчала, — как знакомых. — Спасибо.— сказал Итадори. — А как вас зовут? — Я Цукисиро Янаги, заместитель командира секции 6, — начала Янаги, — Это Хосими Мияби, командир нашего отряда. Парня, что лежит на диване зовут Асаба Харумаса, он наш разведчик, а маленькую девочку зовут Сокаку. Мияби не ответила. Отвернулась к окну. — Можно я тоже задам вопрос? — поинтересовался Мегуми. — Конечно. — одобрительно кивнула Янаги. — Что такое секция 6? — Элитное подразделение комитета по урегулированию и ликвидации аномалий в кавернах, сокращенно К.У.Л.А.К. Харумаса, который всё это время полулежал на диване в углу с закрытыми глазами, не открывая их, сказал: — А жить они где будут? Янаги открыла рот. — У нас нет протокола для гостей из других миров. — Составь. — ответила Мияби. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. Янаги вздохнула и открыла новый файл. Сокаку, сидевшая на подоконнике с кроликом, подняла руку. — Они могут жить в комнате для гостей! Там есть два дивана и один сломан, но если не прыгать — держит! — Сокаку, — сказала Янаги. — Что? Это правда! — Я знаю. Но дай мне составить протокол. Итадори посмотрел на Мегуми. Мегуми пожал плечами. — Диваны нас устроят, — сказал он. Сокаку довольно кивнула. — Завтра в восемь, — сказала Мияби, не оборачиваясь от окна. — Не опаздывайте. — Не опоздаем, — сказал Итадори. — И не вздумайте снова бежать. — Куда нам бежать, мы не знаем город. — Именно поэтому и предупреждаю. Харумаса на диване тихо сказал потолку: — Я сегодня бежал по крышам. Лез по ржавой лестнице. Чуть не умер три раза. А они просто сядут на диваны и пойдут на свидание к Годжо. — Харумаса, они нам не враги. — сказала Мияби. — Я просто констатирую. — Тише констатируй. — Ладно... Янаги закрыла планшет. — Протокол составлен. Статус: временные союзники с ограниченным допуском. — Звучит официально, — сказал Итадори. — Это и есть официально. — А неофициально? Янаги посмотрела на него поверх очков. — Неофициально — не теряйтесь и не ломайте ничего в изоляторе. — Постараемся. — Это не просьба.

***

На следующий день. Изолятор К.У.Л.А.К., "Черный куб".

Итадори и Мегуми шли по длинному белому коридору, окружённые Секцией 6. Харумаса плёлся сзади и ныл. Янаги стучала по планшету. Мияби шла впереди с каменным лицом. Сокаку бежала рядом с Итадори, прижимая кролика к груди. — А вы правда ученики дяди Годжо? — спросила она. — Правда, — ответил Итадори. — А он вас чему учил? — Драться. И не умирать. — А меня Мияби-сан учит драться. Мегуми посмотрел на неё. На кролика. На серьёзное выражение лица. — Ты странная, — сказал он. — Я знаю. — Но... милая. — Я знаю. — Потише. — бросила Мияби, не оборачиваясь. — Она всегда такая? — шепнул Итадори Харумасе. — Всегда, — так же шепотом ответил тот. — Но она хорошая. Просто не умеет это показывать. — А ты? — А я умею показывать, что я больной и брать больничные. Это моя суперсила. — Работает? — Иногда слишком хорошо. Они подошли к массивной двери с красной подсветкой. Охрана проверила документы, пропустила. — Объект «Годжо» в камере 7, — сказал охранник. — Не буйный. Сидит, читает. Сладости просит каждое утро. — Он тот ещё сладкоежка. — сказал Мегуми. — У него там целый склад. Мы уже не знаем, где брать. — Это он, — выдохнул Итадори. — Точно он. Дверь открылась. Камера была... не похожа на тюрьму. На стенах висели свитки. На столе стояли стопки книг. В углу — маленький холодильник (как позже выяснится, под завязку набитый самыми разными сладостями). На кровати, закинув ногу на ногу, сидел Годжо. Он читал свиток. С выражением лица человека, который пытается разобраться в инструкции по сборке шкафа. Услышав шаги, он поднял голову. — О, — сказал он с ленивой улыбкой. — А вы что тут делаете? Итадори замер. Мегуми замер. — СЕНСЕЙ! — заорал Итадори и рванул вперёд. — СТОЯТЬ! — рявкнула охрана. — Всё нормально! — крикнул Годжо, вставая. — Это мои ученики, пропустите их. Охрана нехотя опустила оружие. Итадори подбежал к решётке. Мегуми подошёл следом. — Сенсей! Вы живы! — А на что похоже? — Годжо развёл руками. — Сижу, читаю, отдыхаю. Райская жизнь. — Вы же в тюрьме! — Ну, технически да. Но посмотрите вокруг. — Он обвел рукой камеру. — Книги, сладости, тишина. Никто не дёргает. Я тут впервые за десять лет выспался. — Ты правда добровольно здесь оказался? — спросил Мегуми. — Ага. — Зачем?! Годжо посмотрел на Мияби. — Ради неё. Мияби отвела взгляд. — Долгая история, — сказала она. — Он прикрыл нас. — Прикрыл? — переспросил Итадори. — Начальство хотело его изолировать. Или убрать меня с должности. Он выбрал первый вариант. — И ты согласился? — Мегуми смотрел на Годжо. — А почему нет? — Годжо пожал плечами. — Мне не сложно. Посижу тут, отдохну. А когда понадоблюсь, выйду. — Выйдешь? Из тюрьмы? — Мегуми. — Годжо посмотрел на него. — Ты серьёзно думаешь, что эти стены меня держат? Пауза. — Нет, — тихо сказал Мегуми. — Вот и я так думаю. Итадори прижался лбом к прутьям. — Мы так волновались, сенсей. Тенген сказал, что ты в беде. Что ты в другом мире. Мы думали... — Тенген? — перебил Годжо. —Удивительно. Я думал, он уже давно как в нирване. — Он открыл портал. Сказал, что ты здесь и тебе нужна помощь. — Ну, помощь мне бы не помешала, — Годжо указал на свиток. — Вот, пытаюсь прочитать про эфир. Ничего не понимаю. — Ты читаешь? — удивился Итадори. — Пытаюсь. Какой то древний язык. Я пока только картинки смотрю. — Картинки? — Ну да. Тут нарисованы каверны, монстры, люди с ушами. — Он показал свиток. — Смотрите, у них тут есть люди с чертами разных животных. Прямо как наша Мияби. Итадори посмотрел на рисунок. Потом перевел взгляд на Мияби. И замер. Он не замечал раньше. Уши. Длинные. Лисьи. Торчат. Такие же, как на картинке. Итадори моргнул. Посмотрел на Годжо. Посмотрел на Мияби. Снова на Годжо. Снова на уши. Снова на Годжо. Мегуми заметил это. — Чего ты там высматриваешь? — шепнул он. — Тихо, — так же шепотом ответил Итадори. — Я просто... ну... — Что? — Уши. — Какие уши? — У неё. — Итадори незаметно кивнул. — Торчат. Как на картинке. Мегуми посмотрел на Мияби. На уши. На лицо Итадори. — Итадори, — сказал он очень тихо. — Что? — Не надо. — Но я просто хочу спросить... — Жить надоело? Итадори нахмурился, но замолчал. Секунду он смотрел на Годжо. Потом снова на Мияби. Потом опять на Годжо. Наклонился к решётке и спросил максимально тихо, почти беззвучно: — Сенсей... а зачем она лисьи уши себе приклеила? Годжо открыл рот. И в этот момент за спиной Итадори раздался голос, от которого у нормальных людей кровь стынет в жилах: — ЧТО Я СДЕЛАЛА? Итадори подпрыгнул на месте так, что чуть не проломил головой потолок. — А-А-А-А! Он развернулся и врезался спиной в решётку, прижимаясь к ней, как к последнему оплоту безопасности. Мияби стояла в двух метрах. Бесхвост в ножнах, но пальцы на рукояти побелели. Лицо — каменное. Глаза — ледяные. — ТЫ СЕЙЧАС СПРОСИЛ, ЗАЧЕМ Я ПРИКЛЕИЛА УШИ?! — Я... Я... ЭТО НЕ ТО, ЧТО ВЫ ПОДУМАЛИ! — А ЧТО Я ПОДУМАЛА?! — Я ПРОСТО... НУ... У НАС В МИРЕ... ТАКОГО НЕТ... Я ПОДУМАЛ... МОЖЕТ, ЭТО ТРАДИЦИЯ... ИЛИ ПРАЗДНИК... — ПРАЗДНИК?! — НУ ДА! — ТЫ ДУМАЛ, У МЕНЯ ПРАЗДНИК, И Я РЕШИЛА ПРИКЛЕИТЬ УШИ?! — Я НЕ ЗНАЛ! Мияби шагнула вперёд. — ОНИ НАСТОЯЩИЕ. Я — ТИРЕН-ЛИСИЦА. У МЕНЯ ОТ РОЖДЕНИЯ ТАКИЕ УШИ! — Я УЖЕ ПОНЯЛ! — ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, КАК ЭТО ЗВУЧИТ?! — ПРОСТИТЕ! — ПОЗДНО! Она занесла руку. Мегуми закрыл лицо рукой так быстро, будто пытался спрятаться от реальности. — Я же просил, — пробормотал он сквозь пальцы. — Я же говорил... Но нет. Он никогда не слушает. Никогда. Сокаку замерла с открытым ртом. Кролик под мышкой смотрел на происходящее круглыми глазами. — Он... он спросил про уши, — прошептала она. — Вслух. Кролик, кажется, содрогнулся. Янаги застыла с планшетом в руках. Её пальцы зависли над экраном. Она не записывала. Она просто смотрела, как разворачивается катастрофа. — Это... это войдёт в историю, — выдохнула она. — Я обязана это записать. Она начала стучать по планшету с бешеной скоростью. Харумаса стоял с открытым ртом. Потом его лицо начало медленно расплываться в улыбке. Потом он закрыл рот руками. Потом его плечи затряслись. — Я... я сейчас... — прохрипел он. — Я сейчас умру... от смеха... Он отшатнулся к стене и сполз по ней, трясясь в беззвучном ржаче. Слёзы текли по его лицу. — ОН... ОН СПРОСИЛ... ПРО УШИ... ВСЛУХ... Годжо сидел на кровати, откинувшись назад, и улыбался во весь рот. Его глаза светились даже сквозь повязку. — О, — сказал он. — Я это запомню. Это войдёт в историю нашей школы. — СЕНСЕЙ! — заорал Итадори. — ПОЧЕМУ ВЫ МЕНЯ НЕ ОСТАНОВИЛИ?! — А зачем? — лениво ответил Годжо. — Это же лучше любого спектакля. — Я ВАШ УЧЕНИК! — Именно. Поэтому я должен смотреть, как ты учишься. — ЧЕМУ?! — Не спрашивать про уши. — ПОЗДНО! — Вот видишь. Учишься. Харумаса уже не мог сдерживаться. Он ржал в голос, утирая слёзы. — Я... я не могу... это лучшее, что я видел в жизни... Сокаку наклонилась к кролику. — Запомни этот день, — сказала она серьёзно. — Итадори спросил про уши и пока жив. Это исторический момент. Кролик моргнул. Янаги строчила в планшете. — Записано, — бормотала она. — Имя: Итадори. Преступление: вопрос про уши. Жертва: Мияби. Исход: пока не ясен, но многообещающий. Мияби стояла с занесённой рукой. — Мияби, — начал Годжо, — Итадори возможно немного глуп иногда, но он точно не хотел тебя обидеть. Она замерла. Итадори стоял, вжав голову в плечи, но не закрываясь. — Я... я правда не хотел вас обидеть, — сказал он. — Просто... у нас в мире никто так не выглядит. Я растерялся. И спросил глупость. Простите. Мияби смотрела на него. — Я не подумал, — продолжал Итадори. — Просто увидел и... ну... удивился. Но это не значит, что они плохие. Просто это... необычно. — Необычно, — эхом повторила Мияби. — Да. Но они... — Он посмотрел на её уши. — Они красивые. Правда. Тишина. Мегуми опустил руку от лица и уставился на Итадори. — Он... он сказал это? — прошептал он. — Сказал, — подтвердила Янаги, не прекращая записывать. — И не умер? — Пока нет. Харумаса замер, не закончив смеяться. — Подождите, — сказал он. — Он что, только что сделал ей комплимент? — Да, — кивнула Сокаку. — И не умер. — Это рекорд. Годжо довольно кивнул. — Молодец, Итадори. Растёшь. Я горжусь тобой. Мияби смотрела на Итадори. Долго. Очень долго. Потом медленно опустила руку. — Красивые? — переспросила она. — Да, — кивнул Итадори. — Очень. Я просто не привык. Но они правда красивые. Серьёзно. Мияби моргнула. — Ты... ты серьёзно? — Абсолютно. Я бы соврал, если бы сказал, что сразу понял. Но я не вру. Никогда. Они красивые. Харумаса выдохнул. — Он выжил, — сказал он. — Опять. Дважды за пять минут. Янаги уронила планшет. — Я это записала? — спросила она. — Я должна была это записать! Сокаку захлопала в ладоши. — Он молодец! — крикнула она. — Кролик, ты видел?! Кролик моргнул. Мегуми просто стоял и смотрел на Итадори с выражением лица, которое говорило: «Я знаю его тысячу лет, и каждый раз он умудряется меня удивить. Это его суперсила». Мияби улыбнулась. Чуть-чуть. Уголками губ. — Ты мне нравишься, — сказала она. — Что?! — Ты странный. Но искренний. Это редкость. — Эм... спасибо? — Не за что. Она развернулась и пошла к выходу. — Пошли. Хватит тут стоять. — А подзатыльник? — крикнул Итадори. — В другой раз. И тут Годжо подал голос: — Госпожа Хосими! Мияби замерла. — М? — Может, всё-таки признаешься всем нам? Зачем ты эти уши приклеила? Тишина. Абсолютная. Харумаса перестал дышать. Янаги уронила планшет. Сокаку прижала кролика к груди так, что тот пискнул. Мегуми закрыл лицо рукой. Итадори открыл рот и забыл, как дышать. Мияби медленно, очень медленно повернулась. Её глаза горели. — Годжо... — Да? — Ты сейчас серьёзно? — А что? — Годжо пожал плечами с невинным лицом. — Я просто поддержал разговор. Итадори начал, я продолжил. Мы же команда. — Мы не команда. — Ну как скажешь. Но вопрос остаётся. Зачем приклеила? Харумаса беззвучно сполз по стене, трясясь в истерике. Янаги шептала в планшет: «Годжо произнёс запретную фразу. Повторяю: Годжо произнёс запретную фразу». Сокаку прошептала кролику: «Дядя Годжо сейчас умрёт. Это был хороший дядя». Мияби шагнула обратно к решётке. — Они. Не. Приклеены. — А выглядят как приклеенные, — лениво заметил Годжо. — Такие аккуратные. Ровненькие. Прямо как на картинке в журнале «Сделай сам». — ГОДЖО! — Что? Я просто констатирую факты. — Я ТЕБЯ СЕЙЧАС УДАРЮ! — В тюрьме? Прямо сейчас? А как же протоколы? — НАПЛЕВАТЬ! — Ого. — Годжо откинулся на кровати. — Итадори, смотри. Вот что бывает, если шутить про уши. Учись на моём примере. — Я... я не хочу умирать, сенсей, — пискнул Итадори. — А я, думаешь, хочу? Но искусство требует жертв. Мияби уже взялась за Бесхвост. — ВСЁ. ТЫ ДОИГРАЛСЯ! — Стой! — крикнул Годжо, поднимая руки. — Я же пошутил! — НЕСМЕШНО! — Согласен. — Харумаса подал голос из-под стены. — Но я всё равно поржал. — ХАРУМАСА, ЗАТКНИСЬ! — Уже. Годжо вздохнул. — Ладно-ладно. Прости. Уши у тебя настоящие. И красивые. Итадори прав. Я просто не удержался. Мияби замерла с мечом на полпути. — ...что? — Комплимент Тишина. — Ты... ты серьёзно? — Абсолютно. — Годжо улыбнулся своей самой невинной улыбкой. — Уши у тебя офигенные. Честно. Я просто люблю тебя дразнить. Ты так забавно злишься. Мияби смотрела на него. Потом медленно убрала меч. — Ты невыносим, — сказала она. — Я знаю. Харумаса махнул рукой, не в силах говорить. Мияби выдохнула, развернулась и вышла. — Пошли все. Хватит цирка. Сокаку подбежала к Годжо. — Дядя Годжо! — Да, мелкая? — Ты смелый. — Знаю. — Но глупый. — Тоже знаю. — Но хороший. — Спасибо. Дверь закрылась, Годжо остался один. Посмотрел на решётку. На пустую камеру. На холодильник. И вдруг расхохотался. — Ха-ха-ха-ха-ха! — Годжо откинулся на кровать, схватившись за живот. — Охренеть... я не могу... она реально чуть не прибила меня... а Итадори с его ушами... это лучшее, что я видел за последние годы! Он хохотал в голос, утирая слёзы. Он ещё немного посмеялся, потом выдохнул и успокоился. — Весёлый день, — сказал он, глядя в потолок. — Очень весёлый. Ученики пришли... Взял свиток, попытался читать, но снова захихикал. — Уши... приклеила... ха-ха-ха... За дверью охрана переглянулась. — Он там в порядке? — спросил один. — Не уверен, — ответил второй. — Но пока не жалуется. Значит, не всё так плохо. Годжо внутри камеры всё ещё тихо посмеивался...