Как стать геем. Руководство к действию.

      Тэхён подошёл к столу и широко улыбнулся странной квадратной улыбкой. — Здравствуйте! Давайте знакомиться. Я Тэхён. Только что приехал и буду заканчивать своё образование в вашем универе. Я студент третьего курса. Так как моё кондо отсюда находится далеко, собираюсь жить в общаге. Буду рад знакомству с друзьями моей Хёны. Её друзья — мои друзья! Позаботьтесь обо мне! Он поклонился. Девчонки замлели от такого приветствия и стеснительно назвали свои имена. Тэхён галантно раскланялся перед каждой и приложился губами к их ручкам. Они смутились ещё больше. Было понятно, что им непривычны такие лобызания. Ведь в Корее такое не принято. Они вопросительно посмотрели на Хёну, та им поощрительно улыбнулась. «Оиий, какой красавец! Пожалуй, я неделю эту руку не буду мыть!» — громко шепнула одна другой, чтобы услышал и Тэхён. Та интенсивно ей закивала. Тэхён ей отсалютовал. Затем он повернулся к Чонгуку и немного опешил. Тот смотрел на него ненавидящим взглядом. Казалось, что вся вселенская ненависть собралась в одном человеке, и, если её сейчас выплеснуть, кому-то очень сильно не поздоровится. По лицу Тэхёна пробежала тень непонимания, и он озадаченно хмыкнул. Но всё же он доброжелательно улыбнулся и протянул Чонгуку свою руку. — Рад познакомиться, я Тэхён, — сказал он, — будем друзьями? Рука повисла в воздухе, но, видимо, её никто жать не собирался. Чонгук медленно перевёл взгляд на стоящий перед ним стакан с кофе. Не поднимая глаз, он скривил губы и произнёс: — Да пошёл ты! — И чё бычишься? — с интересом спросил Тэхён. — Вроде бы я тебе дорогу нигде не переходил? Или было дело, я чего-то не помню? Но ему никто не ответил. Тогда он хмыкнул и убрал свою руку, засунув её в карман. Не зная, как себя вести дальше, он посмотрел на Хёну. Та легонько погладила его по спине и сказала: — Ты садись, садись. Сейчас тебе кофе закажу. Чонгук, ну ты чего? Где твои манеры? Не ожидала я от тебя… Не дослушав её до конца, Чонгук вскочил с места. Он шумно отбросил от себя стул. — А я от тебя… Не ожидал… — тихо сказал он ей, и, вогнув голову в плечи, быстрым шагом покинул кафе. — Чего это с ним? Какая муха укусила? — удивился Тэхён. — Он ваш одногруппник? Хёна с сожалением поглядела вслед Чону, пожала плечиками и хмыкнула. — Да нет! Мы недавно с ним познакомились. Но вроде бы мы с ним в младшей школе вместе учились. Разве сейчас вспомнишь. Он вообще какой-то странный! И нервный какой! Не обращай внимания. Просто мы решили его к тому красивому китайцу пристроить. Наши биасы расстались. А готовую фангруппу распускать не хочется. Приходиться искать новую парочку. Ну ты понимаешь, о чём я. Она засмеялась и поширкала друг о друга свои указательные пальцы. Девчонки захихикали. Хёна взглядом указала на заметно поскучневшего Сюй Цы. Тот, с остервенением тёр и так чистый стакан и недобро посматривал в их сторону. Было видно, что такой внезапный уход Чона ему не понравился. — Я смотрю, что ты всё никак не закончишь залипать на такие парочки? Так они что, оба геи? — с интересом спросил у неё Тэхён. — Да в том-то и дело, что открытый гей только этот китаец, а про Чонгука всё непонятно! Скорее всего, он по девчонкам, или «би». Но парочка из них вышла бы зачётная! — Значит, Чонгук! — задумчиво произнёс Тэхён, с удовольствием перекатывая это имя на языке. — Как-то не очень хорошо получилось с ним сейчас. Так где, говоришь, его можно будет найти? — Ах ты жук, Тэ Тэ! А как же китаец? Он первый на него глаз положил! — рассмеялась Хёна. — Но мне кажется, что ни у него, ни у тебя с ним не получится. Какой-то этот Чонгук диковатый. Ну ты же видел. А живёт он, по-моему, вон в той общаге. Ну да, он же её показывал, пока мы сюда шли. А на каком отделении он — не знаю. Знаю, что первокурсник и учится на спортивной стипендии. — Ого! Спортсмен, значит! — пробормотал про себя Тэхён, — и общага у нас с ним одна. Ну-у-у, человек ведь не иголка в сене… Значит, Чонгук! — Он чему-то улыбнулся и прошептал Хёне на ухо: — Будет тебе парочка, обещаю! Девчонки, молчавшие всё это время, его услышали. От переизбытка чувств, они захлопали в ладошки и закричали: — «Уииии…»

***

      Чонгук мчался по улице, не разбирая дороги. Начался сильный дождь, но про зонт, который лежал в рюкзаке, он и не вспомнил. Одежда его намокла и прилипла к телу, сковывая движения. Мокрые волосы хлестали по щекам. Кроссовки намокли и, при каждом шаге, громко хлюпали на ногах. Злющие слёзы текли из глаз. Но ему было глубоко наплевать на эти неудобства. Он был взбешён, растерян и морально уничтожен. Всё, что сейчас занимало его мысли, была Хёна. Нет, ну какова, а? Такого жестокого обмана он не ожидал!       Как он обрадовался, встретив её в универе! Он было подумал, что вот она — судьбоносная встреча! Ведь с той поры, как Хёна исчезла из его жизни, он не забывал о ней. Девчонки, хоть и вешались на него пачками, Гуку были не интересны. Ни разу сердечко его не дрогнуло так, как в тот день, когда он впервые увидел её! И сегодня он узнал Хёну сразу. Она стала она совсем взрослой. И красота её уже была совсем другая — зрелая и притягивающая. И, как оказалось, коварная. Чонгук остановился перевести дух. Он оттёр мокрым рукавом лицо и подумал: «Ну да, ну да! Всё повторяется! Надо было это предвидеть». Ведь она даже не вспомнила его. Конечно, он допускал, что это просто женская хитрость с её стороны. Как это не узнать того, кому когда-то почти что призналась в чувствах? Ну это было ещё полбеды. Ведь, когда он включил всё своё обаяние, он же видел, что стал ей интересен! Даже красивым его назвала, и его фигуру, нажитую непосильным трудом в спортзале, похвалила! И старалась вовсю — улыбалась, ухаживала: подвигала к нему поближе булочки и кофе, протягивала салфетки… И шутила насчёт их парочки с Сюй Ци (Фууу, как она могла такое придумать, ведь Гук же не по мальчикам…). А на самом деле у неё, оказывается, уже был парень — Тэхён этот, мудила недоделанный! Разве сравнится какой-то сраный Тэхён с ним, Чонгуком?! И что не сиделось ему в своей загранице? Почувствовал неладное, наверное. Вот и припорол нежданно-негаданно… Хах. Ещё бы недельку, и искал бы он свою Хёну в объятиях… Чонгука. А Гук бы постарался! И хотя у него отношений никогда не было, но он интересовался, гуглил, как это всё делается. Так что…        Из-за этих приятных мыслей, Гук немного приободрился. Но тут же ревность опять захватила его мозг. Он вспомнил, как обрадовалась она, когда увидела этого козлину. Как она побежала к нему, как прыгнула в его объятья, как засветилась от счастья… И это при нём, при Гуке, с которым минуту назад так нежно разговаривала…       Вспомнив эти неприятные моменты, он почувствовал озноб. Он огляделся. Вокруг было безлюдно и темно. Он стоял на какой-то незнакомой улице, весь мокрый и дрожащий от холода. Дождь лил, как из ведра. Только неоновая вывеска напротив весело мерцала и манила своим названием. — Бар «Братишка», — прочитал Гук. Название это ему понравилось, и, недолго думая, он зашагал туда.       Чонгук переступил порог бара и огляделся. Внутри бара играла спокойная музыка. Было тепло и уютно. Народу было немного. Лишь кто-то стоял возле барной стойки, да где-то в глубине за столиками сидели несколько человек. В полутьме их лица были не видны. На небольшом дансинге, на пилоне, лениво крутился стриптизёр. По-видимому, ему было скучно, и особо он не выделывался. Атмосфера была спокойной и расслабляющей. Чонгук в жизни ещё никогда не заходил в подобные заведения и не пробовал спиртного. Но недавно ему исполнилось двадцать один год, и теперь-то он сможет сюда войти. Он вспомнил, как в его любимых дорамах, когда персонажам разбивали сердце, они шли в бар и снимали стресс с помощью бокала виски или коньяка. Или напивались до усрачки так, что совсем забывали о своей неудавшейся любви. — Вот что мне сейчас надо! Ведь я уже взрослый, пора и мне отведать волшебного бухла. Говорят, пьяному море по колено! — подумал он и прямиком направился к барной стойке. Вдруг перед ним возник огромного роста охранник и преградил ему путь. — Паспорт, пожалуйста! Вам есть двадцать один год? — сурово спросил он. Чонгук быстро вынул студенческий и с вызовом сунул ему под нос. Но охранник не сдавался: — Он промок у тебя весь! А может, это поддельный? — Ну так пошли на экспертизу! — задиристо крикнул Чонгук. Ему вдруг очень захотелось с кем-нибудь подраться. Он был даже не против, чтобы и ему надрали морду. Лишь бы выплеснуть всё то, что его злило. Он встал в стойку и устрашающе завращал глазами. — А ты, я смотрю, борзый?! И мокрый весь, с тебя вон как течёт. Сейчас нам весь бар заляпаешь. Давай-ка отсюда, вываливай побыстрее! — рявкнул на него охранник и брезгливо взял его двумя пальцами сзади за воротник и подтолкнул к выходу, — а то смотрю, школота такая наглая пошла! Чонгук вывернулся и боксёрским «правый джэб, левый джэб» хукнул его в солнечное сплетение. Стальной пресс напрягся, но выдержал. Охранник усмехнулся: — «Мал ещё джебы раскидывать!» Он, играючи, забросил Чона на плечо и поволок на выход. Чонгук забился на нём, стараясь вывернуться из цепких рук, и неистово заорал: — А ну выпустил меня сейчас же, мудака отросток, поставил быстро на пол… И чего привязался, я выпить хочу! Я заблудился! Я замёрз! Мне, может быть, вообще сегодня сердце разбили! Мне срочно надо выпить! Ну будь же человеком! Охранник ослабил свою хватку и замедлил шаг. Гук почувствовал, что к его мольбам прислушались. — Чонгук! Это же наш Гуки! Ники! Поставь его быстро на ноги! Ты чего здесь чудишь? — послышались знакомые голоса. Чонгук удивился. Он увидел, как из-за дальнего столика, к нему на помощь выбежали Юнги и Чимин. «А эти-то здесь откуда?» — подумал Чонгук, но удивляться не было времени. Воспрянув духом, он начал колотить охранника по спине. Наконец он изловчился, выскользнул на пол, и неловко упал на заднюю точку. Его прошила неимоверная боль. Он заорал. — Гуки, Гуки! Ты в порядке? — подбежали к нему друзья. — Что-то сломал? Давай вызовем скорую! Чимин, как наседка, начал бегать вокруг него и ахать, охать. Юнги стал ощупывать ногу Чонгука. К ним подбежали бармен и официант. Один уже вынул телефон, чтобы вызвать неотложку, другой присоединился к Юнги, давая разные советы. Чонгуку от их участия стало ещё больнее. Он рукой отстранил всех от себя и, кривясь от боли, сказал: — Да не волнуйтесь вы так, не надо никуда звонить. Всё в порядке, немного ногу подвернул, ничего, бывает! А что этот муди… — Чон, не досказав словцо, кинул презрительный взгляд на охранника, — меня начал выгонять? Я совершеннолетний уже, не видно что ли? Ну да! Мокрый! Так дождь же. — Ники! Ты что тут за беспредел устроил? — строго спросил бармен у охранника. — Ты видишь, в такую погоду и так клиентов нет, а ты последних выгоняешь, да ещё и травмируешь? Тот покаянно опустил голову вниз. — Я ж не знал, что его любимый человек бросил… Так бы сразу и сказал! Меня самого вчера… Ой, не важно! Хорошо, братишка, что ты сюда пришёл! Извини, мне очень жаль! — с сожалением буркнул охранник, и у него подозрительно заблестели глаза. — Давай-ка я тебя до места с комфортом доставлю. — Он хлопком показал на свою спину. — Залазь! Ты с друзьями хочешь присесть? — Да, да, да! Давайте Ники донесёт вас до стола! Вам сейчас ногу в покое надо держать. Посидите немного, отдохнёте, может всё и уляжется! — присоединился официант к охраннику. — А выпивка сегодня для вас, за счёт заведения! Ведь вы из-за нас пострадали! — Мы сами ему поможем, это наш друг, — сказал Юнги, подхватывая Гука под руки. Чимин сразу же пристроился по другую сторону. Они бережно усадили его за столик. Бармен сразу же подставил под ноги калорифер, чтобы обсушить на нём одежду. Официант принёс красивую бутылку и пузатенький бокал. Он угодливо согнулся и спросил: — В качестве извинения, взял на себя смелость принести вам коньяк «Наполеон» восьмилетней выдержки. Из старых запасов. Не возражаете? — Ого! — воскликнул Юнги. — Это круто! Чимин захлопал в ладошки, а Чонгук кивнул головой. Он всё равно в этом не разбирался. Но по возгласу Юнги понял, что ему принесли, что-то ценное и вкусное. Он с интересом понюхал. Не поняв запаха, он поморщился и осторожно глотнул. Горло сразу обожгло и защипало. Но тут же откуда-то взялась теплота. Она опустилась по пищеводу и моментально согрела его тело. В погоне за большими ощущениями, Гук следующим глотком осушил остальное. Ему стало легко на душе и жарко. Боль в ноге почти исчезла. Он полез за бутылкой, чтобы налить ещё. — А давайте вместе накатим за дружбу, — предложил он, — мне одному не осилить! — Да мы уже коктейлями немного загрузились. Мешать напитки нельзя. А то похмелье будет особенно тяжёлым. А нам завтра к первой паре идти. Ну-ну, Гуки, и ты давай пореже мечи! А то до общаги не дойдёшь! — накрыл ладошкой Чимин его бокал. — Ты как-будто в перраз выпиваешь! Тот решительно отстранил ладошку друга и быстро влил в себя новую порцию. В голове зашумело, и его охватила нега. Тело стало ватным, а язык неповоротливым. Но ощущения были приятными. — Ага, перраз! — охотно согласился Чонгук. — ФФсё когда-то случается ффпервые! — глубокомысленно произнёс он, подняв указательный палец к потолку. Он расслабил на шее галстук и расстегнул сверху пуговицу. Ему стало веселее. Третья порция коньяка влетела в него уже незаметно. Чонгук подмигнул Чимке: — А тут классно! Я и в барах-то никаких ещё не был! Мне нравится! И название хорошее! И, вишь, коньяк бесплатно дали! Наверное, больших денег стоит! И даже охранник, этот Ники-мудила, тоже оказался нормальным! — Эй, Ники! Подь сюда! Я угощаю! — Чонгук, по-барски, плеснул коньяк в бокал, и отсалютовал им недавнему вражине. Он почувствовал себя добрым и щедрым. Тот знаком показал, что на работе не пьёт, и улыбнулся: — «Вот школота, уже напоролся. А так-то он милый даже. А боевой какой!» Он двумя пальцами послал по воздуху сердечко. Чонгук нахмурился и пробурчал: — Ну, блин, сегодня и денёк у меня выдался — одно гейство вокруг! Он выпил налитый коньяк и внезапно притих. Ему стало грустно. Чимин, переглянувшись с Юнги, осторожно спросил: — Гуки, а почему ты именно этот бар выбрал? — Да ничё я не выбирал. Я шёл, шёл, а тут бац… и заблудился. А дождь льёт, как из ведра. А я промок, и мне стало холодно. А тут передо мной вывеска горит. И название милое, «Братишка». Ну я подумал, что мне двадцать один уже стукнуло. Значит, можно и выпить. Вот и зашёл. А тут такое! Хорошо, что вы здесь, а то бы точно на улицу выгнали бы. Он немного помолчал, призадумался и пьяненько всхлипнул. И тут его прорвало, захотелось пожаловаться кому-то на судьбу-злодейку. Как хорошо, что друзья рядом! Есть кому поплакаться. — А перед этим, меня девушка бросила, — заплакал Гук. — А я ведь её всю жизнь одну только и любил! А у неё, оказывается, другой есть! И ещё сегодня в кафешке, один геюка ко мне подкатывал, мудила! Так бы и всёк бы ему! Я чё, похож на этих? Нет, ты скажи мне, Юнги! Я похож? — Гук, с пьяной удалью, стукнул кулаком по столу. Юнги посмотрел на него немигающим взглядом и неопределённо хмыкнул. — Да и здесь вон ещё один стоит, лыбится, сердечки посылает… Сначала выгнать хотел, а щас лыбится… «Братишка»! — пьяно передразнил его Чонгук. — Да что за день такой геюшный у меня сегодня? — «Братишка»?! — повторил Гук, и вдруг на секунду протрезвел. Слёзы сразу исчезли и он скабрезно ухмыльнулся. — Ага… значит, «Братишка»? Вон оно, что, оказывается! Ему, видно, неожиданно пришла какая-то дикая мысль. Он вытаращил свои и так большущие глаза и стал внимательнее осматривать зал. Дождь на улице закончился, и народу в баре прибавилось. Но Гук насторожился. Что-то здесь было не так! Понять пока ему было трудно. В голове шумел пьяный бардак. И вдруг, его озарило! Он ещё раз обвёл зал глазами и охнул. Он понял, что здесь не так: здесь не было, от слова «совсем», особ женского пола. В баре тусовались лишь мужчины. Одни сидели по парочкам, открыто флиртовали друг с другом, а некоторые обнимались. Вид у них был счастливый. Другие, одиноко жались к барной стойке с бокалом в руке. Грустными глазами они бороздили зал, словно кого-то искали. Вид у них был сиротливый и безрадостный.       Чонгук внезапно замолчал. Он перевёл тяжёлый взгляд на своих друзей. Лица у тех были напряжены. Они сидели напротив и с опаской наблюдали за его эмоциями. Гук заметил, что Юнги крепко сжимает запястье Чимина, а у того в глазах застыл ужас. — Тааак, друзья мои! — замогильным, ничего хорошего не обещающим голосом, сказал Чонгук. — А теперь ваша очередь мне рассказать, что здесь делаете вы? И правильно ли я понял… — он прищурился, как будто в чём-то их обвиняя. Но мысль свою не закончил.       Юнги с Чимином переглянулись. Чимин громко икнул, и глаза его испуганно забегали. Он сразу покраснел и сжался в комочек. Юнги машинально прикрыл его плечом. Он, успокаивающе похлопал по чимкиной руке, и выразительно на него посмотрел. Чимка обречённо кивнул и закашлялся. Тогда Юнги, с вызовом, перевёл свой взгляд на Чонгука. — Да! Ты правильно всё понял! — сказал, как отрезал, Юнги. — Мы встречаемся! И мы любим друг друга! И здесь у нас сегодня свидание. А что в этом такого? Ты, может быть, против? Он, нарочито вальяжно развалился в кресле и сделал большой глоток из своего стакана. Чимин выглянул из-за укрытия и дрожащим голоском, спросил: — А ты что, раньше не подозревал это? Мы с Юни три года, как вместе. Просто это мы стараемся не афишировать. Не хотим усложнять жизнь себе и другим. И раз уж тебе всё стало понятно, надеюсь… Чонгук обалдело прошептал: — Так вы что, геи? — он удивлённо вытаращил на них, свои глазищи. — И вы что, «этим самым» тоже занимаетесь? Они, посмотрев друг на друга, громко рассмеялись и утвердительно кивнули. Чонгук закатил глаза к потолку, громко вздохнул и картинно покачал головой: — Ну и денёк! Кругом одни геи! Это что же за поветрие такое! А… что же мне делать? Вы же мои единственные друзья! И я вас люблю… Ну, как друзей, конечно! — быстро поправился он, и, немного подумав, сказал: — Оййй, давайте выпьем, что ли, ещё! Юнги и Чимин заметно оживились. Чтобы разрядить кринжовую обстановку, они все выпили. Потом ещё. И ещё.       Языки у всех развязались, и друзья ему поведали о своей любви. Как ещё, учась в средней школе, Юнги приметил этого тихого мальчика за соседней партой. Как сначала тот не хотел с ним контактировать. Ведь Юнги был грубым и драчливым, и считался главарём малолетних бандитов в их школе. Они часто устраивали уличные войнушки, и нередко отсвечивали по школе боевыми фингалами и ссадинами. Юнги в школе все побаивались и старались обходить стороной. На учёбу он часто забивал, да ему это было неинтересно. Семейный бизнес топовой в Корее косметики обеспечивал единственному отпрыску семьи прекрасное будущее.       А Чимин, как весеннее солнышко, нравился всем! Его считали милым и дружелюбным. У него было много друзей. Он был приятным в общении и хорошо учился. Он не чурался общественной работы, и всегда и всем готов был прийти на помощь. Из родителей у него была только мама. Поэтому жили они небогато, но дружно. Вечерами он подрабатывал в контактном зоопарке. Это ему помогало покрывать собственные расходы. И у него был один секретный секрет, о котором никто не знал: он занимался балетом. Не то, чтобы он стыдился этого, но лишний раз не хотелось афишировать это, чтобы не булили. Нередко Юнги устраивал ему разные подлянки: то учебник его спрячет, то тетрадь порвёт, то подножку подставит или в раздевалке запрёт. Но Чимин никогда никому не жаловался. Он молча переносил от него все обиды, и только каждый раз укоризненно на него смотрел. И от такого взгляда Юнги становилось стыдно. Но стыд быстро проходил, и он опять и опять начинал гнобить Чимина. Этот тихоня почему-то выбешивал его. Мину хотелось видеть на его лице слёзы и слышать просьбы о пощаде. Чтобы этот чистоплюй не улыбался своей нежной улыбкой абы кому, и не садился близко-близко к другим. А ещё хуже, чтобы его, хоть и по-панибратски, не лапали чужие руки. Когда Юнги видел Чимина, шагающего с кем-то по-дружески в обнимку, внутри его закипала злость! И тогда он разгонялся и метеором врывался в этот тандем, раскидывая парочку в разные стороны. На вопрос друзей, зачем он так делает, он неизменно отвечал: — Не терплю пиндосов! Буду бить таких всегда!       Но однажды, когда он шёл из школы домой, он увидел, как Чимин переходит дорогу на красный свет. Вокруг уже было темно, но движения на ней не наблюдалось. Вдруг, откуда ни возьмись, из-за поворота вынырнул небольшой грузовичок и… Юнги едва успел подбежать и отшвырнуть Чимина на газон. Упали они вместе. Юн неловко накрыл его своим телом, и их губы нечаянно столкнулись. Чимин от страха что-то пискнул, а Юнги почувствовал, как рой бабочек разлетелся у него внизу живота. Увидев, как округлились глаза Чимина, Юн не удержался. Легонько прижав его к земле, он языком лизнул сласть этих губ и произнёс: — «Прости, я нечаянно». Быстро вскочив на ноги, он помог подняться Чимину, и начал его отряхивать. А тот стоял, как истукан, и только повторял: — Спасибо тебе, ты мне спас жизнь. Спасибо! Спасибо… Юнги легонько двинул его локтем в бок и проворчал: — Ну, ты это… Давай приходи в себя. Всё закончилось. А ты почему на красный-то пошёл? Чимин отмер. Он огляделся и испуганно посмотрел на часы. — Ох, прости, я опаздываю! Мне надо бежать! — Так ты мне не ответил! — быстро занял позицию у него на пути, Юнги. — Пока не скажешь, не отпущу. Чимин немного потоптался на месте и нехотя сказал: — Ну-у-у… Вообще-то… Я дальтоник. Ну и спешил очень. Спасибо ещё раз тебе, Юнги! Я тебе обязан по гроб жизни! Давай завтра я тебя обедом угощу в счёт благодарности. А сейчас мне бежать надо. Чимка опять было дёрнулся с тротуара, но чужая рука его тормознула. Юнги пристально посмотрел ему в глаза и, приблизив губы к его уху, прошептал: — Ну, дальтоник, с этого момента я буду присматривать за тобой! А, чтобы тебе понятнее было, я буду сопровождать тебя всюду. И сейчас я тебя намерен проводить. — А, чтобы его слова были приняты всерьёз, он для верности пригрозил. — А будешь кочевряжиться — прибью! Юнги сделал страшные глаза и поднёс к носу Чимина кулак. Чимин от страха кивнул, и почему-то пропищал тоненьким голоском: — А посрать ты тоже будешь меня провожать? Да и вообще, зачем тебе это? Проговорив это, он, по-видимому, понял, что ляпнул что-то не то. Ожидая удара от недруга, он прижал руки к груди и сжался. Юнги приулыбнулся кончиками губ, и ответил: — Если надо будет — то тоже! А зачем это мне? Давай думать, что я решил немного выслужиться перед Вселенной добрыми делами. А пока, идём, куда опаздываешь. А потом я тебя до дома провожу. Так в какую сторону нам сейчас? Чимин отмер, он опять посмотрел на часы и охнул. Но, глядя на Юнги, он понял, что этот не отстанет, и придётся его тащить с собой. Но тогда раскроется его самый секретный секрет. И тогда… Этот козлина его совсем застебёт. Но делать нечего! Сегодня у Чимина очень ответственный день. Да и потерпеть осталось недолго. Ведь через полгода они заканчивают школу, и тогда он наконец-то избавится от этого мудилы. Набравшись храбрости, он быстро выпалил: — Это… Вообще-то… Это секрет… был… Сегодня у меня зачёт… По танцам. Отчётный концерт у нас… И он уже начался. И если сейчас же я не побегу туда, то я опоздаю к своему выступлению. И тогда, — он тяжело вздохнул, — тогда меня не допустят к выпускному экзамену. — Он с сомнением посмотрел на Юнги, и, немного помедлив, сказал: — Ну, ладно тогда, побежали, что ли?! Нам в ту сторону! — Чимин махнул рукой и показал направление. Юнги немного опешил: «Что? Какие ещё танцы?» Но спрашивать не стал, всё потом. Раз опаздывать нельзя, не надо терять драгоценные минуты. Он крепко схватил за руку Чимина и рванул вперёд. Сначала Чимин было дёрнулся (ну что, как маленького?), но когда понял, что его не отпустят, присмирел. Юнги, как танк, бежал напропалую, подгоняя за собой Чимина. В какой-то момент Юнги увидел, что тот выдохся. Тогда он забросил Чимина на закорки и, пыхтя от тяжести, было потащил его на себе. Но Чимин сильно запротивился и спрыгнул на асфальт. (Ещё чего, будут его таскать тут всякие!) Чтобы не показаться немощным, у него открылось второе дыхание. До места они прибыли вовремя. И хотя концерт уже начался, но до выступления Чимина ещё оставалось время, чтобы успеть переодеться и нанести себе грим.       Так Юнги, нечаянно узнал секретный секрет Чимина и впервые попал на балет. И, хотя это был просто экзамен студентов балетной студии, Юнги был в восторге. Он и не подозревал, оказывается, какая красота таилась в таких танцах. А когда объявили, что сейчас будет выступать Пак Чимин, Юнги привстал от удивления.       Сначала Юнги его не узнал. Какое-то неземное существо, одетое во всё белое, плавно пролетело вдоль сцены. Одежда развевалась вокруг него, создавая образ трепещущей птицы. Лицо танцора повернулось в сторону зала. «Чимин», — ахнул про себя Юнги. Но это был он, но и не он вовсе. Глаза его были ярко подведены чёрными стрелками, на губы наложен розовый тинт. Кожа сверкала мрамором, волосы уложены в гладкую причёску. Гибкое тело извивалось, летало в шпагатах, скручивалось в различные кульбиты… А потом стало трепетно порхать над головами танцующего кордебалета (это слово Юнги узнает позже), одетого в чёрное. «Чисто лебедь!» — с умилением подумал Юнги. Он вдруг почувствовал, как в штанах стало узко и опять разлетелись бабочки внизу живота. «Уже второй раз, — мрачно про себя констатировал он. — Да что за хрень со мной творится? Я что, влюбился? — И сам себе ответил: — Точняк! И, по-видимому, давно!»       С тех пор они стали неразлучной парочкой. Ну как парочкой? Юнги не оставлял Чимина ни на минуту. Утром он заезжал на своём байке за ним в школу, вечером он отвозил после уроков его домой. По пути он покупал ему разные вкусняшки, и когда тот отнекивался, чуть ли не насильно ему их скармливал. На переменах Юнги теперь всегда находился рядом с ним и никого к нему не подпускал. Всем школьным бандюганам он строго объявил, что отныне Чимин — его парень, и не позволит ни волоску упасть с его головы. А кто будет косо смотреть в его сторону, пусть пеняет на себя. А если он узнает, что кто-то расстроил его парня, пусть сразу прощается с жизнью.       Чимин сначала расстраивался, прятался, старался его вразумить, что не надо проявлять такую заботу. И никакой он ему не парень. И что он, Чимин, вообще-то по девушкам. И хотя ещё не было ни одной, но он точно знает, что он по ним. И, в конце концов, пусть опять будет всё, как было. И он даже согласен терпеть все его подлянки. Только, чтобы Юнги отстал от него со своей заботушкой и не позорил перед всей школой! Но Юнги только улыбался ему в ответ и продолжал делать своё дело. Постепенно Чимка стал к нему стал привыкать. Когда тот попал в больницу после аварии на своём байке, Чимин стал навещать его каждый день. Именно в то время он понял, что Юнги ему нравится. Но смелости сказать об этом, у него не хватало. И когда в очередной раз Юн признался ему в любви, Чимин впервые не сказал «нет». Он только опустил голову ему на плечо и несмело обнял. Юнги всё понял. Он облегчённо вздохнул и нежно погладил его по макушке. Потом, замирая от счастья, тихонько прижал к себе. — Все нервы ты мне истрепал. Обещаю, что не обижу! — прошептал он, целуя его глаза.       Потом они стали вместе ходить в спортзал, где и познакомились с Чонгуком. Потом вместе поступили в универ. Потом вместе заселились в общагу. Но каминг-аут в универе делать они не стали. Всё же это не школа, где Юнги мог заткнуть рот каждому. Они решили свои отношения сохранить в тайне до лучших времён, когда они уже выпустятся и начнут самостоятельную жизнь. Но, как видно, шило в мешке не утаишь. И вот сегодня как раз такой пример. В кои-то веки решили сходить на свидание, отметить три года своих отношений, и вот тебе нате — хрен в томате! Здесь нарисовался Чонгук…       Юнги недовольно на него посмотрел и хмыкнул. Пьяненький Чонгук заворожённо смотрел на рассказчиков. Он так растрогался, что из его глаз опять полились пьяные слёзы. Пару раз икнув, он расплакался ещё больше. — Ребята, если бы вы знали, как я рад за вас! Такая красивая история! Пз…прз… Праздравляю вас с годовщиной! — еле выговорил он такое трудное слово. — Вы такие классные! Как я рад, что я с вами встретился! Ик, ик, — икнул он ещё два раза. — Ведь вы, мои самые лучшие друзья! Не бойтесь, про вас никому не скажу! Бля буду, не скажу! А давайте выпьем за вашу любовь! — пьяненько и восторженно предложил он, и тотчас же запел: — Выпьем за любовь! Выпьем за любовь… Пусть всегда блестят твои глаза… Он наполнил свой бокал и полез к ним целоваться. Они обнялись. Всё же как хорошо, что можно доверить кому-то свои тайны!       Охранник со своего места, ревниво наблюдавший за этой троицей, восхищённо подумал: «Неужели у них тройничок намечается? Ну, школота продвинутая! Эти сегодня, наверное, знатно оторвутся». Вспомнив, что одинок и ему ничего не светит, он горько вздохнул. Но тут внимание его отвлеклось. Около дансинга возникла какая-то заварушка, видно, кто-то кого-то не поделил. Забыв обо всём, охранник ринулся разнимать дерущихся. А эта троица, забыв обо всём, подняла бокалы и выпила за любовь. Потом «на брудершафт» за дружбу. Потом за самих себя. Потом… — Однако, последний тост был лишним! — подумал Юнги, увидев, как Чонгук трупиком свалился в кресло. — Айщ, — чертыхнулся он, — не доглядел! Он перевёл взгляд на Чимина. Его мальчик ещё был в памяти. Он честно пытался встать, но ему это не удавалось. Он показывал на пилон и, помогая себе руками, пытался что-то сказать. Он вытянул одну ножку вперёд и в воздухе сделал па-де-де. Наверное, ему захотелось показать своё мастерство. Юнги стало смешно. — Ну и куда ты собрался, танцор? Там без тебя есть кому ногами и жопой вертеть. Лучше думай, как я вас домой везти буду. Чимка сразу погрустнел. Его порыв не оценили. Он обидчиво надул нижнюю губу и отвернулся. Юнги быстро развернул его к себе и прислонил его к своему плечу. — Ути, боземой, — мило просюсюкал он в маленькое ушко. — А это кто такой у нас губастенький сидит? А это кто у нас такой на Юни не глядит! А Юни сейчас его на ручки возьмёт и до постельки доведёт. А Мини будет ругаться и подушками швыряться… Будешь? Будешь? Вот тогда тебе, вот, получай! И Юнги стал зацеловывать своего обижаку в губы. Тот сначала подёргался в держащих крепко его руках, потом, видно, устал и размяк. Пьяненько засмеялся и, успокоившись, тут же уснул. Юнги растерянно посмотрел сначала на одного, потом на другого. «Да уж. Теперь ведь это добро как-то домой надо отнести!» Он потряс Чонгука. Тот не отреагировал. Тогда Юнги вывернул его карманы и достал ключ от комнаты. — Ну что ж! Ключ есть! Теперь дело за малым — попасть в общагу! Ладно, разберёмся! — успокоил себя он. — Но сначала надо вызвать такси.              По пути домой Чимин очнулся и понял, что находится в машине. Он огляделся и увидел Чона, сладко посапывающего рядом с ним на заднем сидении. — Чонгук, Чонгук! Вставай. Мы где? Где Юни? Нас похитили? Куда нас везут? Юнгииии! — вдруг недуром заорал он. Нас похитили на органы! Юнги высунулся с переднего сидения и ловко перелез к ним на заднее. Он вклинился между пьянчужками и обнял своего. Почувствовав родные руки, Чимин замолчал. Немного почмокав губами, он поудобнее устроился в объятьях Юнги и опять ушёл в нирвану. Таксист, наблюдая за ними в зеркале, недовольно поджал губы.       Подъехав к общаге, Юнги прихватил их за талии по обе стороны от себя. Кое-как, доковыляв с этой тяжёлой ношей до лифта, нажал кнопку вызова. С грехом пополам, он затолкнул их в лифт. На этаже, где жил Чонгук, они вышли. Прислонив пьянчуг к стене и грозно приказав стоять, Юнги попытался открыть ключом Гука дверь. Она оказалась заперта изнутри. Вдруг дверь неожиданно открылась, и из-за неё высунулась голова. Голова сонно поморгала и недовольно спросила: — Чё надо! — Шоколада, блядь! Вот бери, что принёс! Юнги быстро отнял Гука от стены и, кивнув на него, громко спросил: — Доставку заказывали? Забирай! Ты что, новенький? Это твой сосед. Голова, в знак согласия, растерянно кивнула. Из темноты коридора вытянулись руки и приняли безвольное тело. — Ну, ладно тогда, пока! Позаботься о нём! Завтра проверю. А мне ещё одного надо закинуть на место, — строго прикрикнул Юнги, отдирая Чимина от стены. — Как зовут? — Кого, меня? — спросила голова. — Ну этих-то я знаю. А тебя вижу впервые, — взваливая на себя Чимку, недовольно пробормотал Юнги. — Я — Ким Тэхён, третьекурсник, — буду теперь учиться в вашем универе и проживать в этой общаге. — А… Ну давай! И… смотри у меня! Чего смотреть и кого, Юнги так и не сказал.