Как стать геем. Руководство к действию.

      Она стояла в коридоре около окна и рыдала. Слёзы градом лились из её глаз. Они водопадом стекали по её бархатным щёчкам и падали на белоснежную блузку, образуя на ней влажные пятна. Некоторые слезинки затекали на кончик носа и капали оттуда на её розовые пухлые губки. В это время высовывался влажный язычок и подбирал их. Когда она горько всхлипывала, личико её откидывалось назад, глаза страдальчески поднимались к потолку, а её утончённые ладошки складывались у подбородка в позе «вай». Рядом стояли две подружки. Они, приобняв её за талию, тоже подвывали ей в унисон. Казалось, что у этих людей случилось непоправимое горе. Чонгук приостановился. Он сразу же узнал эту девчонку. Они когда-то учились с ней в младшей школе. Тогда он, ещё совсем молоденький, был безнадёжно в неё влюблён. Почему безнадёжно?       Да просто в том нежном возрасте, он, как далеко не все его прыщавые одноклассники, был очень застенчивым и скромным. И, конечно же, он не смел близко подойти к ней — своей музе! Он даже не мечтал дёрнуть её за косичку, или хлопнуть её учебником по голове. Даже о том, как подложить ей в парту дохлого таракана, а тем более крысу, он не смел мечтать… А обозначить себя и свою симпатию к ней, очень хотелось. Но не моглось. А «муза», по-видимому, и не больно-то и расстраивалась по этому поводу. Она совсем не замечала его обожающих взглядов, да и вряд ли она замечала кого-то вообще.       И позже, нередко сравнивая себя с какими-то красавчиками из журналов, лежащих на комоде у него дома, он неизменно расстраивался из-за своей внешности. Ну кто в такого влюбится?       Неимоверно худой, невысокий, вечно сгорбившийся из-за своей неуверенности, он был похож на подростковый велосипед, который в пятом поколении в очередной раз достался по наследству младшему. И если сюда ещё добавить чёрную шевелюру, не поддающуюся расчёске, смуглую кожу лица, рассечённую многочисленными акне, недоверчивый из-подлобья взгляд, навешанный на шарльдеголевский нос и нежелание общаться со сверстниками… Конечно, кто мог в такого влюбиться?       Девчонки, как правило, обходили его стороной, друзей тоже как таковых не наблюдалось. Даже в таком нежном возрасте все предпочитали иметь возле себя кого-то милого. А не такого буку, как неразговорчивый Чонгук. Оно было и понятно.       Да и ему самому это было понятно. Но, как ни старался, пересилить себя, стать «своим парнем» среди одноклассников, он так и не смог. Со временем он свыкся с ролью одиночки. Но он ни на кого не роптал и просто втихомолку упивался своею тайною любовью. А любил он всем сердцем, нежно и безответно. ЕЁ! Которая даже не догадывалась, что её любят. Первую красавицу класса. А может быть, и школы. А может, и всего Сеула. А может…       Когда бабушка впервые привела его за руку в школу, Чонгук сразу же увидел её ! Она стояла совсем рядом, держась за руку своей мамы. Огромные белые банты немного щекотали лицо Гука и пахли жасмином. Он почувствовал, как забилось его маленькое сердечко и нечем стало дышать. Пышному платью девочки не хватило пространства, и оно немного прижалось к школьной форме Гука, отчего тому стало очень волнительно. Он смущённо улыбнулся, но не отодвинулся. Заметив его улыбку, она презрительно вздёрнула носик, выдернула свою руку из маминой и громко сказала: — Мама! Ну что ты меня держишь как маленькую, я ведь уже школьница. Ты видишь, что надо мной все смеются, даже самые отстойные. Она сердито посмотрела на Чонгука, громко хмыкнула и встала по другую сторону от матери, отряхивая рукой платье, как будто испачкалась. И он впервые почувствовал себя неловко за свой недорогой костюм и свою некрасивость. — ХёнА (ударение на А)! Как тебе не стыдно! Не думала я, что ты такая дрянная! У тебя совсем нет манер! Мама укоризненно покачала головой, попутно извиняясь перед растерявшимися бабушкой и Чонгуком: — Простите её, пожалуйста, она не со зла… Просто ее любимого брата вчера отправили учиться за границу. Она впервые рассталась с ним. Всю ночь сегодня проплакала, вот и не в духе. — Ничего, ничего, милая, — мягко улыбнулась бабушка, — всякое бывает. — Она легонько погладила Гука по щеке и мягко приобняла его. — Всё в порядке! — буркнул Чонгук, потихоньку, неловко вызволяя свою руку из бабушкиной. Ему стало стыдно, ведь он тоже уже не маленький!       Вечером бабушке пришлось долго успокаивать Чонгука: — И ничего ты не отстойный! И даже очень симпатичный! И это просто такой период, как и у всех мальчиков в твоём возрасте. Ведь сейчас у всех прыщи и петушиный голос. А семейные гены-то красоты всё равно никуда не денешь! И когда ты вырастешь, то будешь у нас писаным красавцем! И тогда — держитесь, девчонки! И что тебе тогда какая-то Хёна… У тебя такие королевишны будут — закачаешься! Но для этого тебе обязательно надо будет заниматься спортом и хорошо учиться. Вот тогда… Посмотрим, кто тут отстойный, а кто нет… Она ещё долго причитала по этому поводу, подкладывая ему в тарелку хот-поки. А когда он, наевшись от пуза, неуверенно улыбнулся, она сказала: — Ну ладно, жених, иди в душ и ложись спать! Утро вечера мудренее! Завтра с утра в школу, всё будет хорошо! И вообще, Гук, ты ведь у меня умненький! Есть в кого! И если будешь хорошо учиться, то поступишь в универ, а потом найдёшь себе достойную работу, будешь богатым-пребогатым и купишь себе мотоцикл! Почему-то бабушке всегда казалось, что мотоцикл — это верх мечтаний и богатства. Ведь она не раз вспоминала, как увидела в первый раз дедушку и его старенький байк, и как сразу в него влюбилась. «Наверное, всё же мотоцикл — это нужная вещь в жизни!» — думал тогда Чонгук.       Бабушка подошла к комоду и молитвенно сложила руки перед фотографиями на нём. Там были изображены улыбающиеся родные: дедушка, их сын и сноха, погибшие в одночасье три года тому назад. Подумав, как нещадно обошлась с ними судьба, она смахнула слезу. Слава Мадонне, что маленький Гук тогда заболел, и его решили оставить с бабушкой дома, чтобы не мотать больного ребёнка по самолётам.       С тех пор, худо ли бедно, стали они учиться жить вдвоём. Бабушка подрабатывала где только могла, чтобы отложить лишнюю вону на образование своего любимого внука. Чтобы тот себя не чувствовал обделённым и был не хуже других одет. Так, через некоторое время она сумела устроить его в престижную младшую школу и записала его в спортзал, находящийся по соседству с их домом. А Чонгук, дабы не огорчать единственного родного человека, с удовольствием стал отдавать всё своё время учёбе и спорту. И уже не чувствовал себя одиноким и никому не нужным. У него появились друзья в спортзале. Это были неразлучная парочка Чимин и Юнги. Они были его чуть постарше, но парни не кичились старшинством и вовсю старались помогать младшему.       Чонгук рос, развивался и постепенно из велосипедного щенка стал превращаться в писаного красавца. Благодаря бабушкиным маскам кожа на его лице посветлела, исчезли ненавистные акне, волосы стали шелковистыми и послушными. Спорт тоже сделал своё дело: позвоночник вытянулся, плечи расправились, обозначилась талия и втянулся живот. И уже в средней школе, несмотря на то, что он всё ещё оставался интровертом, он неожиданно для себя стал популярен среди девичьей половины класса. То и дело он находил у себя в парте конвертики с признаниями в любви, цветочки и разные милые сувенирчики. Но его совсем не трогали эти знаки внимания. И на это были свои причины. Ведь среди всех этих записочек и подарков, чужих заигрываний не было признания от неё! И как бы он со своей «галёрки» не таращил свои огромные глазищи в её сторону, она была холодна и спокойна к его взглядам. Как, собственно говоря, и ко всем приставаниям мальчишек из их класса. Которые, казалось, на этот момент все скопом повлюблялись во всё, что движется. На переменах они носились как угорелые, стараясь привлечь к себе внимание девчонок и выпендриться друг перед другом. Хёна же с подружками на этот акт всеобщей влюблённости только презрительно хмыкали и отворачивали свои носики. На переменах они старались удалиться от назойливых ухажёров в уголок школьного коридора. Там они листали какие-то журнальчики и время от времени закатывали глазки, что-то бурно обсуждали, а иногда смущённо кричали: «Уиииии…» В свой круг они никого не впускали, и никто не знал, чем они так восхищаются. Но всё бы было и ничего: Чонгук умел ждать. Он верил, что наступит такой момент, когда она заметит его. Один раз он даже успел поймать на себе её изучающий взгляд. А как-то на перемене, проходя мимо их группки, он случайно услышал себе вслед её голос: — Смотрите, девочки, вот прям подходящий типаж для омеги. Ему бы рядом … Девчонки громко завизжали: — Уииииии… Дальше он не расслышал, а сердечко его затрепетало — его оценили: «Подходящий типаж!» Интересно, для кого «подходящий типаж»? Для неё? Что такое «омега» он не знал. Наверное, это что-то из высшей математики… А это значит… А это значит, его похвалили?! Ему признались?!       Домой в тот день он бежал вприпрыжку. Он всё ещё не мог поверить, что она, «его» Хёна, самая красивая в мире девчонка, наконец-то на него обратила внимание, да как? Сказала ЭТО при всех своих подругах! Вот так! Прямо! Беззастенчиво! Утвердительно! Вот взяла и объявила о своей симпатии к нему! Какая же она крутая! А что же он? Чонгук мысленно обругал себя. Надо было бы остановиться, подойти к ней и властно взять её за руку. Потом пристально посмотреть в её глаза и сказать что-то этакое! (Ну, как обычно, в дорамах все так делают!) Например: — Как долго ждал я этого момента, любовь моя! («Ой, язык на такое не повернётся!») Или: — Пойдём со мной, красотка! Я ждал этого момента много лет. («Ну не знай, как бы стрёмно это…») Ну или так: — Я в вас не ошибся, моя принцесса! Наконец-то мы будем вместе! (Тоже откуда-то… Ааа… Это из китайской дорамы про династию Мин…) Нет, надо всё же попроще: — Хёна! А пойдём с тобою на свидание в спортзал? Потягаем гирьки. Я приглашаю! Как раз сегодня новые веса обещали привезти… А если не хочешь, тогда в мини-футбол погоняем? («Наверное, это самое лучшее! Кто же откажется?»)       Чонгук удовлетворённо хмыкнул: она моя! Всё же он молодец! Придумал- таки! Но он вдруг понял, что он совсем не молодец. Ведь он не предложил ей этого, зассал… А время ушло. Как говорится, дорог чотгарэк (корейские палочки для еды) к обеду. Сейчас возвращаться назад смысла нет. Да и в школе никого нет. Уроки-то закончились. Он встал посередине улицы и застыл. Ну почему, почему он такой идиота кусок?       До дома он добрался быстро. Мысли вертелись, обгоняя друг друга. Как же завтра начать с ней разговор? Понятно, что в спортзал надо пригласить. Ну, погоняют они с ней в футбол… А потом? Аааа… Проводить до дома? А дальше? Неужели надо целоваться? Ну, нееет! Да и не умеет он этого делать! А как научиться? Это же очень трудно, наверное…       Недавно он видел, как его одноклассники на задворках школы тренировались на помидорах. Один, пыхтя, засасывал со всей силы красную помидорину и картинно закрывал при этом глаза. Другой кричал ему: — Нежнее надо, дурака кусок! Да не жри ты её, это же, типа, губы твоей девчонки! И слюни не распускай, глотай, глотай их! А то скажет, что связалась с отстоем! Да не помидору глотай, козлина! Вот — таращь, как надо! Он со знанием дела легонько надкусил новую помидорину и начал демонстрировать, как надо правильно. Томно закатив глаза, он всосался в неё и начал театрально стонать. Но что-то пошло не так, и вся мякоть оказалась у него во рту. Он обескураженно посмотрел на приятеля. Тот, наскоро проглотив свою надкусанную (не выбрасывать же добро), громко заржал и крикнул: — Да ну на фиг тебя, мудила, сам ни хрена не умеешь! И вот что! Забирай мою подружку и сосись с ней сам! Я уже её разлюбил, походу! Видал я эти поцелуйчики в гробу… Ну не получается у меня! И не больно надо! На фиг эти любови нужны, если всё так сложно! Он в сердцах отшвырнул пакет с фруктами (да-да, в Корее помидор считается фруктом!) другу и быстро убежал прочь. Его товарищ грустно посмотрел тому вслед. Смачно сплюнув, он прокричал: — Вот ты и отстой! Оно мне надо, что ли? Для тебя, говнюка, старался. Да и страшная эта твоя подружка… — Он нехотя подобрал пакет, вытащил из него помидорину и сунул её себе в рот. Чонгук тогда ещё подумал, что целоваться — это целая наука, и вряд ли он когда-нибудь он сможет это сделать. Да и помидоры он не очень любил… Тогда, что? Мотоцикл?! Вот решение всех проблем! Ведь дедушкин старенький байк всё еще стоял у них в сарайке. И Чонгук, с помощью соседа, дедушкиного старого друга, уже наловчился на нём ездить, выполняя мелкие бабушкины поручения. Чонгук представил себя, как он на своём байке подъедет после уроков к Хёне и при всех протянет ей шлем. Она неумело оденет его себе на голову. Тогда он подойдёт к ней близко-близко и, как маленькой, поправит на ней шлем и застегнёт. А она посмотрит благодарно на него телячьим взглядом и неловко присядет на заднее сиденье. И не будет знать, за что ей держаться. Тогда он подхватит сзади её руки и обовьёт ими свою талию… Потом она всем телом припадёт к его спине… И они поедут на глазах у всей школы, как парочка!       С чувством выполненного долга и в предвкушении завтрашнего дня, Чонгук с удовольствием растянулся на кровати. Ну всё — надо спать, ведь утро вечера мудренее! Но заснуть он ещё не мог долго. Он всё ворочался и думал, думал, как пройдёт завтра его первое свидание… На следующее утро он подъехал на своём мотоцикле к школе и поставил его на велосипедной стоянке. — Смотри, смотри, какой утиль подкатил, — услышал Чонгук от подростков, ставивших в стойло свои велосипеды. — Это ж какого века мотороллер? Чонгук гордо прошагал мимо и ответил: — Сами вы мотороллеры! Не видите, что ли? Это раритет! (Так бабушка гордо называла этот мотоцикл.) Такой ещё поискать надо! — Ну да, ну да! — Покатились со смеху школьники. — Видим, видим! А что такое раритет? — спросил один у другого. Тот незнающе пожал плечами. Они засмеялись и убежали.       Чонгук хмыкнул: — «Щас бы вломить вам как следует за «мотороллер». Да настроение портить не хотелось! Эх, знали бы они, что у него сегодня будет свидание… Обзавидовались бы. В их классе ещё никто таким похвастаться не мог!       На урок он немного опоздал. Когда он подошёл к дверям своего класса, ему почему-то стало ссыкотно. Ведь только сейчас до него дошло, что ему предстояло позвать её на свидание! А как это сделать? Ведь они до сих пор не общались. «Ну ничего», — подумал Гук, он ей напишет записку. А будет перемена — незаметно положит ей на парту. А вдруг она откажется? Да неееет! Сама же сказала, что он «подходящий типаж». Немного потоптавшись около входа, он услышал, как учитель начал перекличку. Пока тот читал фамилии, Чонгук осторожно открыл дверь и быстроящеркой шмыгнул на место. Это было одно из плюсов галёрки. Он тихо уселся и посмотрел на первую парту первого ряда. Он замер. Хёны там не было. А учитель всё продолжал: — … Ким Хёна! А в ответ тишина. — Ааа, понятно, — сам себе ответил он. — Я забыл. Ребята, здесь такое дело, Ким Хёна больше не будет учиться с нами. Её семья переехала за границу. И школу она будет заканчивать там! Но и вам здесь осталось учиться недолго. Сдадите экзамены — и вы все уже старшеклассники! А там и до универа рукой подать! Чонгук почувствовал, как его сердце скользнуло на рёбра и повисло на них. От такой несправедливости заклокотало всё внутри, душа натяжно взвыла и горько заплакала. — Нееет! — закричал он на весь класс. — Нееет! — тут же прошептал он, обхватывая свою голову обеими руками. «Нет, я не согласен, этого не может быть», — пронеслось у него в мозгах. Как же так? А футбол, а мотоцикл, а их с Хёной чувства? Как могла она так легко взять и бросить его? Ведь она же, практически при всех призналась в своей симпатии! А сама…       Очнулся он от противного запаха нашатыря. Учитель встревоженно одной рукой тряс его за плечо, другой настойчиво тыкал в нос неприятно пахнущей ваткой. Одноклассники полукругом стояли у его парты и встревоженно смотрели. — Уфф! Слава Мадонне, очнулся! Что это было? Гуки, всё хорошо? Ну ты нас и напугал! — Со вздохом, сказал учитель. — Наверное, ты переучился. Надо отдыхать побольше! Иди-ка ты сегодня домой.       С тех пор Чонгук Хёну не видел. Он замкнулся ещё больше и с головой ушёл в учёбу и спорт. Закончив старшую школу, он без труда поступил в универ, где уже учились его два закадычных друга Юнги и Чимин. И, так как по окончании старшей школы пристрастий к выбору будущей профессии Чонгук в себе не открыл и особых мечт у него не наблюдалось, они-то и сосватали его на свой факультет: «Ежели чо — поможем, да и конспекты уже за два курса готовые у тебя будут! А это, считай, пропуск на пропуски лекций! Эх и заживёшь! Можно будет рано не вставать на первые пары. Да что там на первые, какие хочешь, можно будет пропускать! Везунчик!»       От бабушки пришлось переехать в общагу, слишком много времени уходило на дорогу. Комендант общежития предупредил, что с ним вместе будет жить студент с третьего курса. Он тоже должен вот-вот подъехать. А пока Чонгук пусть один обживается. Но оно-то и лучше! Зато он займёт кровать, какую понравилась.       Комната была небольшая, но светлая. Все стены были увешаны постерами с какими-то музыкальными группами. По-видимому, они остались от прежних владельцев. В комнате стояли две кровати, разделённые тумбочками, два компьютерных стола и один большой шкаф для одежды. Также к ней прилагалась небольшая закрытая лоджия и туалет, совмещенный с душем. — Ого! — сказал сам себе Чонгук. — Зачётно! Ещё бы с соседом повезло. Самостоятельная жизнь начинается! Так что начало студенческой жизни было положено. А на следующий день он неожиданно увидел ЕЁ! Она стояла в коридоре универа и рыдала. Около неё тоненькими голосами подвывали подружки. От неожиданности Чонгук застыл на месте. — Хёна! — несмело позвал он и подошёл поближе. Она откинула от лица ладони и хмуро посмотрела на него. Подружки, как по команде, сразу замолкли и с любопытством вперили на него свои взгляды. — Хёна! Привет! Я Чон Чонгук, мы учились с тобой в школе, помнишь? — выдавил он из себя еле-еле. — Тебя кто-то обидел? Она опять закрыла лицо руками и зарыдала. Умолкшие было подружки доверчиво ему прошептали: — Не трогай её сейчас. У Хёны большое горе. У нас у всех большое горе: Изая и Вильям расстались! А ведь дело к свадьбе шло! А мы так долго их шипперили, наверное, года три. Она уже и три фанфика про них написала, и несколько артов сделала, и фангруппу создала, а они… — девчонки снова зарыдали, — расстались. Чонгук не знал, кто такие Изая и Вильям, что такое фанфики (смешное слово-то какое) и для чего этой парочке надо было создавать фангруппу. Поэтому он просто сказал: — А пойдём, девчонки, кофе попьём. Здесь недалеко какая-то кафешка есть. Я угощаю. Заодно успокоитесь и расскажете мне кто такая Изая и кто этот Вильям. Девчонки переглянулись и сразу же замолкли. Как по команде они опять посмотрели на Хёну. — Ой, а он же не в курсе… А правда, Хёна! Пошли, раз твой друг нас приглашает! Он такой красивый! Заодно и поболтаем, как нашей фан-группе дальше жить! Надо же срочно искать других! Ахаха… «Кто такая Изая». Ахаха. Хёна строго посмотрела на них, потом на Чонгука и сказала: — Какой он мне друг, я даже его и не помню! И как вы можете вот так, сразу на других переключаться? Да и где их щас найдёшь? Да и почему мы должны всё первому встречному рассказывать? «Кто такая Изая», — передразнила она Чонгука. — Вообще-то, это «не кто такая, а кто такой»! Чонгук подавился воздухом и закашлялся. Она посмотрела на него недобрым взглядом и подозрительно спросила: — Ты что, гомофоб? — Да нет, как-то. Я… этот… сочувствующий, — с трудом подобрал слово Чонгук, почувствовав подвох. Её взгляд немного потеплел. — Вот и обсудим всё это в кофейне. А может, Чонгук нам что подскажет… Вон он какой… Продвинутый! Может, у него самого парочка есть! — зашептали на ухо ей девчонки, но Гук это услышал. — Я, да! Я много, что знаю! Я подскажу обязательно, только пойдёмте! А парочки у меня пока нет, — нелепо забормотал он и многозначительно посмотрел на Хёну, — но, надеюсь, что обязательно будет! Он очень расстроился, что его не помнят, но решил идти до последнего. Ведь наверняка, встреча с ней — это судьба. И сейчас ему дали шанс, чтобы эту судьбу взять в свои руки. Только вот при чём здесь эта пара, Изая и Вильям? Как оказалось, что это «он» и «он»? И почему из-за этих геев горюют девчонки?       Кафе находилось недалеко — между их учебным корпусом и общагой. Цены там были невысокими, а кормили вкусно. Многим студентам хозяин, красивый молодой китаец Сюй Цы, давал еду в кредит. Он тоже недавно закончил этот универ и понимал, как это некоторым жить на одну стипендию. Поэтому студенческий люд, проживающий в общаге, столовался в основном здесь.       Когда Чонгук в окружении трёх девушек зашёл в кафе, Сюй Цы стоял за стойкой. Он внимательно посмотрел на них и доброжелательно улыбнулся. Встретившись глазами с Чонгуком, он замер. Потом он поднял вверх большой палец и указал на свободный столик. Меню за их столик он принёс самолично. Вскоре он принёс им кофе и паровые булочки. Когда Чонгук обратно протянул ему меню, Сюй Цы, как бы нечаянно, накрыл своей рукой руку Чона и задержал её в ладони. На секунду он сжал пальцы Гука своими, и, близко наклонившись к уху Чонгука, прошептал: — А ты очень милый! Первокурсник? Как зовут? Чонгук немного растерялся от такой вольности и, запинаясь, ответил: — Чон. Чон Чонгук я. Эй! Зачем так близко! Ну чё за нафиг?! Ты дурак что ли? Я те щас как… — Чонгук вскочил было, но… Но Сюй Цы, улыбаясь во весь рот, уже стоял за барной стойкой и закладывал в кофемашину очередную порцию зёрен кофе. Его цепкий взгляд не отрывался от Чонгука. — Милый! — одними губами повторил он и послал ему маленькое сердечко двумя пальцами. — Уиииии… — закричали радостно девчонки и от избытка чувств захлопали в ладошки. — Чонгук, он в тебя влюбился, влюбился! Вот, Хёна! Смотри! А ты не верила, что найдём! Они прямо при всех флиртуют. Хёна привстала со стула, лицо её вспыхнуло, глаза загорелись. Она радостно посмотрела на Чона и прижала обе руки к своему сердцу. — Чонгук! Надо же! А ты и правда очень милый! Чонгук растаял от её слов. Он сразу успокоился и опустился обратно на своё место. В сторону барной стойки он больше голову не поворачивал. «Ладно, — подумал он, — может, у них так здесь принято с новенькими. Зато Хёне, это вроде как нравится». И от этой мысли в его душе стало тепло и уютно. Хёна продолжала ему улыбаться, а девчонки сверлили взглядами то Сюй Цы, то Чонгука. Они многозначительно переглядывались друг с другом и тихо млели.       Сюй Цы подходил к ним ещё два раза и приносил им кофе «за счёт заведения». И как бы они не отказывались, он всё равно ставил это кофе перед ними. На стаканчиках, поставленных перед Чонгуком, были нарисованы розовые сердечки. И оба раза, заметив это, девчонки, как дуры, кричали «Уииии…». Хёна, тепло улыбалась и двигала кофе к нему поближе: — «Ты пей, не стесняйся! Смотри, как он на тебя запал! Да и как на тебя не запасть, на такого красивого? Одна фигура чего стоит!» И пока девчонки бурно обсуждали, как их фэндом направить на другую парочку, она на салфетке писала какие-то имена: СюйЧон, ЦыЧон, ЦыГук. Последнее она обвела в кружочек и поставила восклицательный знак. Чонгук было попытался понять их, но… Он любовался лицом Хёны, и мысли его витали в облаках. Он смотрел на неё обожающим взглядом и был похож на счастливого щенка.       Вдруг она на секунду нечаянно отвела взгляд в сторону и застыла. В её глазах промелькнуло удивление, потом радость. Она вскочила со стула, раскинула в стороны руки, и с радостным криком «Тэхён! Ты приехал? Почему не позвонил?» понеслась к входной двери. Чонгук и девчонки быстро повернулись и увидели ЕГО. Он стоял у входа и, широко расставив для объятий руки, улыбался очень странной квадратной улыбкой. Он был очень красив! Высокий, с широкими плечами, какой-то очень модной причёской и излучающими неподдельную радость глазами. Когда Хёна ворвалась в его объятья, он зарылся носом в её волосы и мягким баритоном нежно проворковал: — Привет, моя лапушка! Привет, моя принцесска! Вот видишь, как я и обещал, мы опять с тобой вместе! Как ты? Не совсем соскучилась? Хёна прижалась к его груди и подозрительно захлюпала носом. Потом она немного от него отстранилась, провела пальчиком по его бровям и счастливо засмеялась. — Какой ты всё же у меня красавец! А ты не очень-то и торопился! А обещал, сразу же вслед за мной улететь. Ты хоть успел заселиться? Да и лекции уже начались на потоке. А родители-то знают, что ты уже здесь? Ты успел поужинать? А то присоединяйся! — Да я в самолёте поел. Представляешь, телефон в Париже посеял. Не мог позвонить. Да и дела кое-какие надо было закончить, ты же знаешь… Никак раньше не смог. Заехал к тебе, тебя нету. Ну, думаю, где-то поблизости в кафешке ужинает… Выходит, угадал! А ты с кем? — Ой, пойдём, я тебя познакомлю. Она, схватив парня за руку, потащила его к столику. Девчонки сразу же присмирели и затихли. Чонгук от увиденного застыл, как вкопанный. И только желваки на скулах выдавали его волнение.